Marry me...

             Два дня омеги из разных команд шушукались по углам, разрабатывая тактику и продумывая стратегию будущей игры.       Кто-то относился спокойно и даже равнодушно. Кто-то злился на слабых членов команды. Были такие, кто очень хотел победить и покрасоваться перед альфами. Но не меньше было и стеснительных…       Альфы снисходительно поглядывали на вечно спорящих и возбуждённых в эти дни омег, но было заметно, что сами тоже предвкушали предстоящее событие.              Намджун был доволен, что выторговал у папы «не участие». А его самые ближайшие и не очень друзья были ему за это очень благодарны.              Хёнджин «уговаривал» сам себя не дежурить у «лимонной» комнаты ночи напролёт, и ему это почти удавалось: ведь сбегать из своих апартаментов до комнаты истинного омеги пару раз за ночь — это не считается безумием?       Чонгук, освобождённый из-под гнёта чуть не случившихся было брачных уз, сочувственно улыбался в потолок, слушая, как Хёнджин шарится по коридору вторую ночь подряд. Сам он не мог спать по банальной причине: он мечтал…       Мечтал о длинноногом омеге с медовой кожей с южного экзотического острова. Несколько раз домечтался до крышесносных оргазмов: но лучше так — никто не подловит «на горячем»…       Эдир, которого отец лично конвоировал в городской дом Вонгов, пытался убедить родителя, что кто-то на него «наговаривает». Ведь выпускать пугающий феромон столичные омежки часто просили сами — адреналин заводил. И никто бы не стал по такой мелочи суетиться с доносом.       Он пытался разговорить отца и узнать, откуда он мог такое прознать? Но кроме «плебейского» пинка по мягкому месту, больше ничего не дождался…       Банчан, который на воскресном ужине вдруг получил графский титул, оба дня был загружен нескончаемыми подписями, разборами и представлениями аристократическому обществу, и… Он ни разу не видел Юнги. Вот вообще ни разу!       Гонзо, бесполезно промотавшегося два дня по дворцу, вглядываясь в лица молодых слуг и пажей, тоже терзала бессоница, плюсом к которой ещё и пропал аппетит… Он найдёт этого омежку! И, видит Великий, тот будет не рад, что отказал ему и убежал!       Лиём после разговора с Селимом от злости на него и на себя вообще не остался ночевать в городском доме, а, наняв извозчика, отправился в поместье в Око, предварительно завернув в Трип, чтобы забрать с собой сына-альфу хёнху этого города, своего недавнего любовника.       Чего он не видел на дурацкой игре в петанк, которая намечалась в среду? Упругие попки омег? Неинтересно…       Хосоку не с кем поделиться своим счастьем… Да и разве этим делятся?       Как так случилось, что омегу, который жил в двух часах езды от дома, он встретил в далёкой столице?       Алекс Ченг продолжал носить синий камзол. Он выгодно подчёркивал синеву его глаз. Альфа предвкушал предстоящую игру. Ему, как самому настоящему столичному повесе, нравились всевозможные массовые развлечения: балы, маскарады, игры… Это разбавляло скуку и вносило в его жизнь какой-никакой смысл.       Единственный альфа, который поучаствовал бы в спортивной знаменитой игре в петанк, был, как это странно бы ни казалось, был иноземец Рекс. Раз уж лорд Сокджин был занят до игры, так за неимением других целей… Можно было бы и посоревноваться с альфами из Кигета!       ***       Утро среды вышло неожиданным: никто из омег не пришёл на завтрак.       — Боятся, что стошнит кого-нибудь от волнения…       — Или «медвежья» болезнь случиться…       — Налегке хотят играть…       — Голодные — злее будут…       Ни одно из предположений гогочущих, совершенно забывших о воспитанности альф, не было правильным: (разве что совсем немного).       Причина была совсем в другом… Все омеги, нарядившиеся в цвета своих команд, хотели предстать перед зрителями во всей красе, а переодеваться после завтрака времени было мало.       Площадка была подготовлена уже давно, и ещё вчера слуги уже установили зрительские «трибуны» вокруг неё в два яруса. Площадка была засыпана плотным слоем гранитной пыли, а ограждения не позволяли случиться непредвиденному.       Зрители уже заняли свои места. И Императорский омега Банда торжественно-торопливо присоединился к ним, заняв почётное место с боковой, самой удобной для просмотра стороны площадки.       В каждой игре участвовали по две команды.       Кто с кем будет начинать соревнования — решил наследник, разложивший парно по два цветка рядом, пока не видел «состава» команд.       Намджун «вслепую» соединил нарциссы и лилии, розы и лотосы, ирисы и мальвы…       От свиста и ора возбуждённых альф омег спасло только присутствие Его Величества Банды.       Ярко-оранжевые блузки команды «королевских лилий» соперничали яркостью с нежностью жёлтых «нарциссов» и сексуальностью розовых «мальв»… А белые «лотосы» снисходительно поравнялись с красными «розами», выстраиваясь в шеренгу перед зрителями.       Джин нервничал из-за отсутствия ещё одного игрока в их с Элджи команде «лотосов». А «кузен» как нарочно шипел ему в ухо, что их сейчас отстранят за отсутствие третьего…       Но когда объявили, что первыми соперниками «лотосов» будут «розы» к ним присоединился…       Лорд Юнги?       С распущенными волосами, в свободной омежьей ослепительно белой блузке он легко «вклинился» между Сокджином и Элджи и, оглядев замолчавшую мгновенно публику, вдруг глубоко вздохнул и улыбнулся чуть кривоватой улыбкой. И улыбка эта предназначалась не кому-то, а самому себе, настоящему…       — Лорды! — в оглушающей тишине Императорского омегу слышали все. — Позвольте представить вам лорда Юнги, наследника острова Лейгам, омегу. И мы с вами, — Банда взмахом изящной кисти останавливает начинающий нарастать гул. - … как и наш Император, простим ему маленькую шалость?       На омегу Юнги все продолжали смотреть, разинув рот, пока Намджун не стал аплодировать всем участникам игры. Сначала робко-удивлённо, а потом всё сильнее и сильнее его поддержали все зрители.       — Что за херня? — Элджи шепчет Сокджину поверх головы невысокого Юнги.       — Херня — это твоя рожа. Но пока мы команда, я не буду на неё смотреть!       Юнги не остаётся в стороне от того, что его обсуждают. И вдруг понимает, что он раньше ни за что не сказал бы такого омеге…       И он удовлетворённо хмыкает. Единственное, чего он не делает — не смотрит на трибуны, где, вероятно, присутствует Банчан, «теперь» лорд Банчан. Юнги не хочет его видеть.       Он увидел всё, что хотел, ещё на ужине в воскресенье… Когда Император объявлял его наследником графа Льюнга, то взгляд Банчана метнулся, чтобы увидеть реакцию лорда Чонина…       «Розы», а именно: лорд Чимин, лорд Тэхён и один из рыжих, лорд Рю, выглядели озадаченными. В команде соперников, получается, будет — альфа?       Но игра начата, и отступать некуда: сам Императорский омега следит за соблюдением правил.       Наследник Намджун выходит на площадку, чтобы бросить кошонет и запустить первую игру.       Как только он это делает, собравшиеся зрители, среди которых и дворцовые слуги, и вельможные альфы, и вельможи-омеги: все сумевшие пробраться на соревнования омег, участников «отбора» наконец-то взрываются криками поддержки и аплодисментами.       У каждого из игроков по две попытки, и для каждого омеги-участника мальчики пажи готовят по два тяжёлых, окованных железом деревянных шара, которыми нужно попасть в кошонет или хотя бы бросить к нему как можно ближе.       Жребий (а точнее — золотая монетка) брошен…       И первым выходит бросать шар лорд Элджи. Уже по тому, как он выгибается в пояснице и довольно улыбается на возгласы и свист альф, которые только и ждали чего-то подобного, Джин понимает, что до победы им как до… Кошонета! Шар Элджи падает очень далеко от деревянного.       У соперников кидает Чимин. Но стесняется так, что Элджи выходит победителем… Лорд Пак виновато смотрит на растерянного Тэ и недовольного Рю. Зато следующий брошенный им, как проигравшим, шар — наверняка принесёт ему очко… Так и есть. Потому что Элджи опять плох «в броске», но не в постановке туловища.       Джин старается, но слишком уж его «поддерживают» зрители, и именно это мешает ему бросить так, как он привык: он зажимается от постороннего внимания и бросает, проигрывая очко команде соперников, потому что не стесняющийся никого Рю очень близко к кошонету «кладёт» шар. Это — неприятно. И Джин, наплевав на неизвестно откуда накатившую робость, выигрывает второй шар у Рю, рука которого дрогнула.       Два — два…       И решать исход первой игры предстоит лорду Тэхёну и новоявленному омеге — лорду Юнги…       Тэхён кусает губы от волнения, чем радует глазеющих альф. Но он радует и свою команду! Его шары так близко к кошонету, что Элджи машет рукой — они проиграли.       — Я плохо знаю правила, — вдруг шепчет Юнги Сокджину. — Что нужно сделать?       Джин тоскливо смотрит на позицию на площадке и пожимает плечами:       — Уже ничего. Лорд Тэхён был очень хорош. Если бы его оба шара не были настолько близки к кошонету.       — Понял, — Юнги становится в круг из которого бросают.       Первым шаром он выбивает маленький кошонет как можно дальше от шаров Тэхёна — бросок настолько точный, что все замолкают. Второй шар Юнги становится с маленьким рядышком, бок-о-бок.              Стоя аплодирует даже Банда…       Довольный Элджи красовался перед публикой, будто победа их команды — его личная заслуга, а вовсе не этого «перелицованного» лорда Юнги.       Потом «мальвы» проиграли «ирисам»… И ликующие победители «промежутков», уступили место на площадке ярким пламенным «лилиям» и нежно-жёлтым «нарциссам»…       К третьей игре омеги заметно осмелели и уже не стеснялись зрителей, которые тоже «разогревшись» шумели теперь во всю силу глоток, поддерживая участников.       Открывал третью игру близнец Ри Лим. Видно было, что игра ему не в новинку, и тяжёлые шары его «слушались», укладываясь на поле очень близко к цели. Чихо, который очень старался, сумел отыграть одно очко у рыжего, сбив его шар своим, отчего тот укатился от кошонета.       Ри со злостью прошипел что-то ему вслед, но омега даже не удосужил бывшего приятеля взглядом. Зато он постоянно смотрел на трибуны… Ему показалось, что среди зрителей он видел лорда Эдира…       Но ведь этого не могло быть? Лорд Вонг обещал ему, что спрячет сына…       Высокий Чонин отыграл два шара у угрюмого лорда Умы Джунга.       И чувствующий, что они проигрывают, злой Лим Ри даже отвернулся, когда бросал лорд Феликс из его команды…       Зато среди тех, кто смеялся над императорским секретарём, который и близко не приблизил свои два шара к победе, проиграв неожиданно сильному игроку Мехмеду, был тот, кто смотрел за его печальными попытками с непередаваемым восторгом…       Если бы не Чонин, который вовремя осадил маленького шехзаде, то тот бы своим победным визгом перекричал уже не сдерживающих себя зрителей.       — Мехмед-а, тише!       — Но мы выиграли!       — Поэтому и — тише! На нас все смотрят!       Но мелкий «бес» сидящий в мальчишке, не давал ему успокоиться. В оранжевых бриджах и с волосами, заколотыми золотыми гребнями, он нарезал круги вокруг Чонина и Чихо:       — Первое, чему учат в гареме — побеждать!       А потом «лотосы» обыграли «мальв», розы надрали задницы «нарциссам», «нарциссы» проиграли «ирисам», у которых победу еле вытащили «лилии»…       Банда давно перестал обращать внимание на крики, свист, хохот, слова поддержки. У него у самого азартом горели глаза. Если бы не пара судей, специально подобранным из слуг, то и финал игры остался бы не понятен…       Омега-судья, тот, который отвечал за количество баллов, протянул Его Величеству Банде лист, где по количеству шаров друг напротив друга были выведены названия двух команд, которым предстояло побороться за первое место…       — Лотосы! — провозгласил Банда, и его голос «потерялся» в ликующих криках.       Довольный Элджи, уверенный в себе Юнги и уже просчитавший все баллы и понявший, что их ждёт финал Сокджин вышли чуть вперёд, чтобы услышать имя соперников.       — Лилии! — Банда и сам засмеялся от того, что члены команды оранжевых «лилий», которые и баллов-то не считали, вдруг растерянно вышли вперёд и замерли рядом с белоснежными «лотосами».       — Мы? Чонин-и! Мы? Чихо? — Мехмед сжимал кулачки, которые прижимал к груди, и, стоя между растерянными омегами своей команды, никак не мог поверить…       И снова вверх взмывает определяющая очередь команд бросать, монетка…       — Элджи, в этот раз можно просто поиграть руками, а не другим местом? — Сокджин в своей вежливо-ироничной манере обращается к лорду Элджи.       «Кузен» глянул на него снисходительно и…       Проиграл один шар Чихо…       Второй он, конечно, выиграл, но «ничья» его заметно раздосадовала…       — Хочу тебе сказать, что из-за этого выпендрёжника нашу команду никто не любит, — Юнги дёргает губой в кривой улыбке, а Джин, злясь на себя, высокомерно от него отворачивается…       Их команду «не любят» ещё и за то, что в ней «почти» альфа! А ещё не любят за то, что в ней он — холодный и невозмутимый сноб Сокджин… Элджи — неприятное дополнение в команде. Можно сказать — самое безобидное.       Когда очередь Мехмеда выйти после удачных бросков самого Сокджина снова заканчивается «ничьей», то среди зрителей почти повисает тишина.       Игра идёт «на равных».              Чонин бросает неплохо, но все понимают, что у него нет шансов против лорда Мина, то ли альфы, то ли омеги: не было пока у всех времени посплетничать по этому поводу.              Не было бы у Чонина шансов… Но Юнги, перед тем, как встать в круг бросающего игрока, увидел-таки совсем рядом Банчана, который, лишь кивнув ему ободряюще, «вцепился» взглядом ему за спину.       Он мог победить на арене любого из столичных альф… Он и в драке мог победить, и в плавании, и в беге… Любого из альф! Что он делает сейчас? Обыгрывает омег? Того, за кого болеет его самый верный друг? Перед кем ему здесь красоваться…       Первый шар ложится, не достав даже шар Элджи, и толпа вдыхает замерев. Второй он перекидывает практически за противоположный край площадки. Он не хочет оборачиваться, чтобы видеть разочарование в глазах своих «лотосов». Он никого не хочет видеть. Но пересиливает себя, чтобы увидеть как Банчан, открыв рот, смотрит теперь только на него.       Вот сейчас, в эту самую минуту, он отдал его Чонину вместе с глупой победой в нелепую «омежью» игру.       Мехмед всё-таки визжал…       Чихо с Чонином вообще не верили в то, что произошло,       Они — победители?       … Тэхён с Феликсом отбивались от шехзаде, который был счастливее всех. Мальчишка кидался к каждому из друзей, принимая поздравления. Его радость была такой неприкрытой, что останавливать его никто бы не посмел. Он сам остановился, растеряв в какой-то момент гребни, и рассыпанные по спине волосы нужно было срочно собрать обратно.       Чонин и Тэ, подобрав украшения с земли с двух сторон, удерживали самого счастливого из всех «победителя» и забирали наверх пряди тяжёлых волос, закрепляя их как можно туже.       Совершенно не следящий за игрой омег Гонзо шарился среди зрителей-слуг, которые на площадке давно перемешались с вельможами, совершенно этого уже не замечающими. И пусть его мало интересовала игра, но не взглянуть на победителей он, конечно, не мог.              Никогда прежде его сердце не пропускало ударов…                    Самый маленький и хрупкий из «лилий» был тем, кого он искал вот уже вторую неделю.       Ему бы растолкать всех и пробраться поближе к площадке, где уже перемешались между собой победители и проигравшие: «лотосы», «нарциссы», «ирисы», «розы», «лилии» и «мальвы»…       Но он стоял и смотрел, как Его Величество Банда вручает победителям диадемы и как смеётся «его» омежка, у которого от того, что потревожили причёску, снова рассыпались волосы.