Marry me...

             Сеох и Намджун, только закончившие разговор в кабинете Императора, теперь молча пили кофе, продолжая перебрасываться коротким фразами, делясь, таким образом, мыслями, которые возникли в течение долгой беседы.       — Я думаю, что лорду Юнги придётся несладко… Ведь вынашивал его отец все эти годы какой-то определённый план? — Намджун задумчиво смотрит на отца. — Как бы теперь рухнувшие надежды графа Мина не легли на плечи его сына омеги…       Сеох барабанит пальцами по подлокотнику кресла и внимательно следит за наследником, ожидая, что ещё по этому поводу думает сын. Ведь появление Юнги в качестве омеги на игре в петанк и для Джуна, который на время «отбора» был полностью освобождён отцом от государственных забот, стало неожиданностью…       Сеох осуществлял единоличное правление Кигетом.       Конечно, это не означало, что Император сам решал все дела в государстве… Управление делами Империи вели советники, министры тщательно отобранные и подобранные Его Величеством. Были даже объединения в различные органы государства. Но принимать решения по самым важным, принципиальным государственным вопросам Императору приходилось самому.       Так учил вести дела его отец. Такую, с монархическим устроем, он собирался передать Империю и своему единственному наследнику: с традициями, негласными законами и преданиями…       — Ты скажи мне, Намджун, — пальцами Император теперь сжимает переносицу. — На что нам с папой рассчитывать? Может, я тороплю события… Но ты готов сделать выбор этим летом?       Намджун отрывается от своих мыслей и смотрит на отца несколько минут непонимающе. Сеох своим вопросом выдернул его из размышлений об омеге, лорде Юнги.       Потом, сообразив, о чем беспокоиться Сеох, младший альфа хмыкает и улыбается ему:       — Даже не сомневайся, отец. И успокой папу. Свой выбор я уже сделал.       — Вот как? — последнюю фразу услышал и Банда, как всегда, вошедший без стука. — И кто он?       — Вот закончится сезон, и ты сразу об этом узнаешь! — Намджун вывинчивается из глубин мягкого кресла, чтобы принудительно посадить на своё место папу, собираясь покинуть кабинет отца.       — Подожди, Джун-и! — Банда не даёт ему быстро удалиться.       — Ты не забыл о моей просьбе насчёт моего секретаря?       — Могу тебя заверить, что и лорда Феликса, и округ Рив я пристроил в самые надёжные руки!       — Кажется, я упускаю слишком много… — Банда позволяет усадить себя в кресло. — Зато спешу тебя «обрадовать», сын! На твои плечи я возложу обязанность по подготовке бала для команды-победителей в петанк…       — Что значит «на мои плечи»? — Намджун не готов к такому и уже совершенно не торопится оставить родителей наедине в кабинете.       — А то и значит! Что во дворце целая прорва праздношатающихся молодых альф, а толку от вас никакого!       — Я, конечно, согласен… — глаза наследника загораются хитрыми огоньками. — Но только если ты, папа, за всем этим проследишь и не дашь нам натворить бед и опозориться перед омегами. Ведь без твоего руководства мы вряд ли справимся.       Банда знает, что сейчас сын расчетливо и тонко перекладывает на его плечи практически все хлопоты и не позволяет ему себя обмануть, поведясь на льстивые речи.       — Нет, мой хороший. Не скажу, что ты плох в ведении подобных переговоров, но до умения твоего отца тебе далеко… Я, конечно, помогу вам, но только тем, что проведу заключительную проверку!       — Но это омежье дело, папа! — Намджун беспомощно останавливается перед креслом, — Балами всегда занимались омеги! Тебя, кстати, как и всех омег, в отличие от альф и меня в их числе, этому учили специально…       — И в кого ты такой тугодум, Джун-и… — Банда не смотрит на сына…              Он не сводит глаз с улыбающегося ему мужа.       ***       Пока Хёнджин с блаженной улыбкой наблюдал за неумелыми попытками Феликса бросать тяжёлые шары, которые, казалось, тот просто выпускал из рук у самого края площадки, Чонгук нервничал из-за проигрыша команды «роз», членом которой был лорд Тэхён.       Чонгук, всегда болезненно переносивший свои проигрыши, сейчас грыз костяшки пальцев, наблюдая, как задорно смеётся, радуясь выигрышу чужой команды, Тэхён.       Он даже поймал себя на мысли, что очень уж внимательно следил за счётом в играх, в то время как остальные болельщики просто наслаждались омегами, принимающими разнообразные позы, чтобы половчее бросать шары…       Кто-то, как Элджи, делали это специально, кто-то в азарте борьбы и не замечали за собой, насколько соблазнительно смотрятся со стороны.       Сам Тэхён ни разу не взглянул в сторону импровизированных трибун. И это расстроило Гука ещё больше.       Смотрит он на Гука? Угу, как же! «Кузен» ляпнул, а он поверил… Поверил, потому что хотел верить! Потому что хотел… До крови в закушенных пальцах хотел лорда Тэхёна!       Он даже мечтал, как бы половчее заманить южноостровного омегу в один из тёмных коридоров дворца, предварительно договорившись с Хёнджином и Эдиром, чтобы они их будто бы «застукали»… Пока в его голове другой схемы, кроме этой, уже проверенной, у него не было.       Но стоило ему подумать, что на месте Элджи будет Тэхён, то выровнять дыхание удавалось с трудом…              Когда они с «кузеном» свернули в тот треклятый закуток, и омега без слов опустился перед ним на колени, Чонгук «ослеп и оглох» от происходящего, потому что никак иначе не смог бы пропустить приближающуюся компанию. Он и дернулся только потому, что Элджи вдруг замер. Это насторожило.       А ведь он уже собирался дёрнуть его с коленей наверх, чтобы развернуть спиной к себе и…              Гук опять затряс головой, потому что даже в видениях и тогда, и сейчас, был другой омега.       Тот, что сейчас поправлял волосы одному из победителей…       Отвлекло то, что в его плечо вдруг мёртвой хваткой вцепился одной рукой брат Хёнджина. И судя потому, что Хёнджин зашипел на него, то второй рукой Гонзо вырывал ключицу и ему.       — Это он. Мой омега!       Гук обернулся к альфе, который не сводил глаз… С Тэхёна?       — Слышишь, Хёнджин-а? Это он! — Гонзо сжимает ладони всё сильнее. — Это мой омега!       Чонгук переводит взгляд опять на радостных омег, и Тэхён, поправляющий диадему невысокому омежке из султаната Офада, вдруг становится именно…       … его! Его, а не какого-то там здоровяка Гонзо!       — Ошибаетесь, лорд Гонзо, — Гук даже голос не повышает. — Этот омега — мой.       Хёнджин впервые отвлёкся от происходящего на поле, переставая высматривать Феликса.       — Кто? — он попеременно смотрит то на брата, то на Чонгука.       — Лорд Тэхён, — Гук теперь повышает голос, и на него оборачиваются уже и наследник, и даже Его Величество Банда.       — Смелое заявление, лорд Чон! — Императорский омега растягивает губы в улыбке. — Только, я так понимаю, лорд Тэхён пока не в курсе притязаний ваших и лорда Гонзо?       — Гонзо! Но у лорда Кима короткие светлые волосы!       — Мне нет дела до лорда Кима! Я вон про того, про мелкого… Победителя!       ***       — Лорд Феликс, вы были великолепны!       Как только закончилась церемония вручения диадем, Хёнджин еле дождался, когда Императорский омега покинет трибуны, чтобы рвануть вместе с остальными альфами поближе к игровому полю.       Первый и последний его комплимент адресован единственному омеге, который совершенно не умел играть и показал самые плохие результаты…       — Вы меня с кем-то путаете, лорд Хёнджин, — шелестит голосом омега, заливаясь жгучим румянцем, потому что один из рыжих близнецов Лимов на фразу Хёнджина заливается звонким хохотом, не удержавшись.       — Заткнись, Рю! — улыбка Хёнджина, при сжатых от досады зубах, в сторону рыжего напоминает оскал хищника.       А Феликс совсем теряется…       Что нашло на этого альфу? Опять насмехается?       Омега вдруг злится на себя: мало того, что оказался плохим игроком и из-за него его команда ни разу не победила даже в промежутках, так ещё и позволяет над собой смеяться!       Где он мог научиться играть? Кто бы его научил? Если бы ему было с кем играть…              Злые слезы подступают к глазам, готовые сорваться хрустальными бусинами с ресниц.       — Вы могли бы и не трудиться, упражняясь в остроумии, лорд Хёнджин. Мне и без вас обидно…       Он отворачивается от альфы и даже не замечает, что у того от его непролитых слез сбивается дыхание будто ему только что «зарядили» кулаком под дых.       Гонзо, топающий следом за братом от самых трибун, удивлённо на него смотрит: братец умом двинулся цепляться к невинному омежеке?       Даже «его» малыш со съехавшей на бок диадемой победителя выглядит крепким здоровячком на фоне бледного, худого и хрупкого лорда Феликса.       — Перебор, Хенджи-я! Парнишка ведь почти плачет…       — Гонзо… — сипит вдруг старший. — Гонзо, помоги мне. Уведи меня. Уведи меня, Гонзо. Иначе…       — Бля-я-я…       Гонзо, увидев, что радужка брата залита чернотой, хватает его за локоть и, расталкивая всех, тащит его из толпы.       Сокджин видит, что они уходят, и делает несколько шагов следом, но шёпот в самое ухо заставляет замереть:       — Ваш проигрыш — лишь досадное недоразумение, лорд Сокджин. Вы ведь не забыли, что обещали мне прогулку? Заодно отпразднуем победу… Потому что для меня вы очевидный триумфатор.       Лицо Винцентгеторекса так близко, что у Джина ёкает от страха в груди: шрам безобразный, а глаза нечитаемые.       — Я не забыл…       — Я буду ждать вас завтра сразу после завтрака, — альфа, пока никто не успел увидеть их вместе, отступает от Джина.       А омега замирает испуганным зверьком, сразу забыв про то, что его что-то насторожило в поспешном уходе братьев…       ***       Юнги видит, как альфы, кто поспешно, кто вразвалочку, поодиночке или компанией идут к игровому полю поздравлять победивших омег или, чтобы найти слова утешения проигравшим.       Он не смотрит, куда направляется Банчан, то есть лорд Льюнг, конечно… Но ждать, что он может подойти, а может и не подойти, Юнги не собирается.       У альфы есть куда более важное дело — восхищаться победителем!       Юнги пробирается между омегами и, стараясь не привлекать внимания, спешно направляется ко входу в старое крыло, где до сих пор занимает одну на двоих комнату с лордом Хосоком.       В дворцовых коридорах стоит гулкая тишина, ведь даже прислуга вся сегодня там, на площадке: развлечение идёт полным ходом.       Юнги всё это только на руку. Делать ему на «отборе» больше нечего.       Срочно переодеться в альфу, собрать кое-какие вещи для дороги. И деньги!       Он роется в дорожном сундуке. Но, похоже, что с деньгами дело плохо…       Наверное, Банчан держит все деньги у себя, для надёжности…       Ведь Юнги…       И непролитые слезы догоняют омегу.       Ничего у них больше не будет общего! Вся жизнь, проведённая вместе, оказалась на поверку просто эпизодом…       И закончился этот эпизод ожидаемо: как и должно случиться в паре, где есть альфа и есть омега…       Он не видит ничего от подступивших слез, которые капают прямо на дорогие камзолы, выбираемые, им, Юнги, всегда тщательно: «омежье» брало своё…       Он слепыми от слёз глазами шарит по сундуку, пока рука не натыкается на монеты, звенящие в одном из карманов сложенных бриджей.       Денег немного. Остались, видимо, от нерастраченных когда-то… Но при жёсткой экономии…       Собрать баул-саквояж со сменными вещами…       Переодеться в неброский камзол и удобные сапожки…       Ему главное — добраться до побережья! А там он сумеет добраться до Лейгама или послать весточку отцу…       Слезы он ещё утирает со злостью на себя: разнылся, как… Омега!       Его Величество Банда водил его к лекарю. И тот уверил, что почти наверняка нет последствий его связи с альфой во время течки и с гормональным фоном у него всё в порядке…       Самое главное сейчас, пока все шумят на игровом поле, уйти незамеченным.       Переночует в городе, купит какой-нибудь провизии на первое время и разузнает обо всех отправляющихся вглубь страны обозах…       ***       Хосок в это время разглядывает смущённого Чимина, которого очень хочется прижать к себе.       Омега очаровательно алеет щеками, раскрасневшимися во время игры.       Но всё, на что он решается — это переплетает на несколько минут свои пальцы с пальцами омеги и чуть их пожимает.       — Вам понравилось играть, лорд Чимин?       — Очень! Это первый раз, когда я играл… Вот только мне бы хоть немного потренироваться! — азарт ещё не выветрился из крови Чимина, и он не прочь бы взять реванш…       — Тогда вы не против отпраздновать ваш дебют в петанке?       — Отпраздновать? — Чимин растерянно смотрит на альфу. — Я же не выиграл?       — Ну, тогда подсластить горечь проигрыша? Маленькими фигурными пирожными, которые вы обязательно должны попробовать в уличном шатре у кондитерской?       — В городе? — загораются глаза лорда Чимина.       Хосок кивает.       — Но деньги…       Хосок смеётся.       — Я только скажу Джин-и и переоденусь…       Хосок отпускает его руку:       — Я буду ждать вас у центрального выхода…       ***       Всех омег поздравляли: и победителей, и проигравших.       Чихо не мог поверить, что они всех обыграли! Диадему на голове он поправлял кончиками пальцев и крутил головой в разные стороны, проверяя, не свалится ли она, а заодно разглядывал зрителей и то, как все довольны игрой.       Даже братья Лим не расстроились из-за того, что не смогли выйти в победители. Они стояли рядом и о чём-то шептались. Чихо что-то показалось странным…       Но в этот момент кто-то тронул его за руку, и он отвернулся от рыжих Ри и Рю с непонятным свербящим зудом чего-то недопонятого и упущенного «в моменте» из вида…       А тот, кто остановился рядом, тронул его за пальцы и заставил вздрогнуть, смотрел на него с чарующей улыбкой.       — Поздравляю, лорд Чихо! Ваша команда сегодня выше всех похвал! — лорд Эдир ещё раз берёт его за руку, чтобы уже не отпускать.       — Что вы здесь делаете? — Чихо испуганно оглядывается вокруг: нет ли опасности для альфы.       Но Эдир выглядит спокойным. И стражников, готовых его арестовать, не наблюдается.       — Я пришёл посмотреть на игру, но это не было моей главной целью… Я пришёл полюбоваться вами, лорд Чихо… И ни капли об этом не жалею.       — Но вы же должны прятаться…       — Вы про то, что отец наказал меня и отправил под домашний арест? Странно, что вы об этом знаете… — вторую фразу альфа бормочет себе под нос.       Чихо же, не подозревая подвоха, кивает, и диадема свешивается ему на лоб. Эдир, не выпуская его ладошку, тянется другой рукой её поправить и омега замирает, боясь дышать.       — Там было очень пусто без вас… — Эдир продолжает разговор про особняк, ставший ему на трое суток «тюрьмой», пока гнев отца не угас.       А Чихо вдруг вспоминает о том, как он был «гостем» в особняке Вонгов и сжимает губы, боясь рассмеяться.       То, что тогда казалось катастрофой, сейчас, кроме зарождающегося внутри смеха, больше ничем не отзывается.       — Не знаю, могу ли я… Но мне бы очень хотелось, пригласить вас на прогулку в город…       Чихо не вынимает свою ладошку из руки альфы и, глядя ему глаза, кивает: почему бы и не повторить?       — Мне нужно переодеться…       — Спасибо, что согласились, лорд Чихо, — альфа даже выдыхает шумно, — Я подожду вас на центральном крыльце, — он подносит пальцы омеги к губам.       Стоит ему выпустить ладонь Чихо из своей, как тот, умильно вертя толстенькой попой, почти бегом торопиться по дорожке к восточному крылу.       Но когда взгляд омеги падает на близнецов, мимо которых пробегает, он вдруг понимает, что ему показалось странным!       Ри, тот, что старше, всё ещё держит брата за руку. И…       Поглаживает её?!