Marry me...

      Рекс наконец дождался утра четверга.       Вчерашняя игра омег закончилась сплошным для него разочарованием. Бесил буквально каждый парень, выходящий в круг рядом с игровой площадкой и бестолково бросающий шары.              Для чего были устроены нелепые соревнования? Он так и не понял…              Но и ускорить события он никак не мог.       Успокаивало Рекса только то, что эти три дня, которые он вынужденно «пропускал» из-за петанка и подготовки к нему, не прошли впустую, а дали дополнительное время, за которое он успел все ещё раз обдумать, перепроверить и убедиться, что задуманное должно пройти как надо…       Его одежда на «прогулку» с омегой тоже была заранее продумана: удобный дорожный костюм со множеством потайных карманов, хранящих в себе тайну вещей, не предназначенных для посторонних глаз, и высокие военные сапоги, в которых удобно прятать, например, нож с длинным тонким лезвием, замаскированные под прогулочную удобную обувь…                    Лорд Сокджин, которого он дождался, не покидая трапезную с раннего утра, а потом внимательно разглядывал во время завтрака, выглядел, как всегда, спокойным, невозмутимым и красивым.       Рекс уже в который раз убедился в правильности своего выбора.       Морщиться заставило только воспоминание о вчерашнем проигрыше команды Сокджина в простейшей игре. Но Рекс почти простил его: ведь виноват был не сынок герцога, а омега с невероятно белой мраморной кожей…       Почему он не видел его раньше?       То, что этот омега, выход которого произвёл такой фурор своим появлением, проиграл специально, поднимало в душе Винцентгеторекса ярость.       Ведь проиграть вот так, подставляя команду — это значит сдаться противнику или струсить! Мало того, что это было позором, так ещё задевало и честь! Впрочем, откуда у омег «честь»…       За завтраком Джин ему только чуть поклонился. И этого было достаточно для того, чтобы альфа послал ему свою недобрую улыбку.       А вот сразу после утренней трапезы начался самый короткий период ожидания Рексом омеги за всё время в Кигете, приправленный азартом, решимостью и предвосхищением того, что должно произойти. Того, что он так тщательно планировал, а теперь собирался осуществить…       Лиёму за три дня, проведённых в поместье отца в округе Око, до печёнок надоел инфантильный и неряшливый сынок наместника Трипа.       Жеманный альфа решил, что раз его пригласили в дом, то и дом он может считать практически «своим». После первой же ночи желание выпроводить любовника в тихий провинциальный город, откуда он его «приволок» было уже нестерпимым. А уже к вечеру второго дня Лиём мечтал целовать задницы омежкам, играющим в петанк, на которые до этого даже смотреть не желал…       Пришлось подкупать дворецкого.       Утром в четверг тот принёс на золотом подносе «письмо от герцога», в котором тот «приказывал Лиёму срочно прибыть в столицу»…       Как настоящий джентльмен, Лиём даже соизволил проводить любовника до отчего дома в Трипе и только после этого отправиться в Кэдо…       На игру омег он опоздал ровно на день (хвала, Великому!) Вещей с собой в Око набрал больше, чем нужно… Экипаж был не наёмный, а с конюшни отца…       Что делать во дворце, кроме как скучать, он не представлял.       Спешить ему было совершенно некуда, поэтому первое заведение, которое он решил посетить в главном городе Империи, был любимый трактир «Блоха и Лебедь» где варили хороший эль и подавали к нему всевозможные морские деликатесы, обожаемые альфой…       Время близилось к обеду. Жара, набирая обороты, во всю начинала своё «палящее» дело: разгоняла людей по корчмам и трактирам. Удобный столик на веранде под навесом был тем, о чем можно только мечтать…       А вот с Юнги «пекло» сыграло злую шутку. В корчме он расплатился только за ночлег и теперь с самого утра мотался по Кэдо. Ему удалось узнать, что обоз до округа Чону собирается в дорогу завтра, и найти главного, кто его «поведёт» можно было в трактире «Блоха и Лебедь»…       Где находится заведение, Юнги знал не понаслышке. Вот только внутрь, хоть он был и прилично одет, заходить ему было не с чем: каждую монету приходилось беречь.       Трактир был не из дешёвых: имелась даже открытая веранда и скамейки вокруг для желающих отдохнуть. Он узнал у подавальщика, как выглядит альфа-обозчик, и за мелкую монетку мальчик обещал указать, когда тот будет выходить…       Хотелось пить… Снять с себя камзол… А ещё чем-нибудь прикрыть голову от солнца.       Короткие сапожки, ещё вчера выглядящие безупречно, были все в уличной пыли. И разглядывая свою обувь, Юнги морщился: он не привык небрежно относиться к своему внешнему виду…       Ожидание затягивалось. В голову начинали закрадываться глупые мысли…       Может… Банчан ищет его? Ведь уже сутки прошли… Угу, неделю не искал, а теперь ищет? Ищет он… Встреч с лордом Чонином он ищет!       ***       Сокджин долго выбирал из гардероба, что ему надеть. Впервые в жизни не хотелось наряжаться… А ещё мучила мысль, что он никому не рассказал о предстоящей прогулке…       Братья, выполняя просьбу папы, действительно ослабили душащую Сокджина опёку и крайне редко надоедали ему своим присутствием.       Чимин вообще ничего вокруг не замечал и даже разговаривал сам с собой, как только переставал рассказывать Джину про лорда Хосока…       Один раз! Он сходит на это проклятущее свидание — один раз! Он и согласился только потому, что иноземец, да вдобавок принц (!) мог посчитать отказ за оскорбление…       Кремовая блузка, завязывающаяся у горла распашная жилетка и в тон ей песочные бриджи — то, что надо! Неприметно, невзрачно и для жары, как и для наследника Огана — сойдёт!       Альфа маялся на крыльце, и Джину стало даже неловко, что заставил его долго ждать. Но стоило Рексу ему улыбнуться, как по спине змейками побежали холодные струйки, сводя на нет любые проявления жалости…       Принц не стал предлагать Джину руку, лишь жестом пригласил следовать по тропинке к выходу из Императорского парка: именно там можно было «поймать» наёмный экипаж до центральной площади Кэдо.       Джин заранее решил, что дальше «центра» столицы он альфу не поведет: побродят вокруг богатых домов, посмотрят на ярмарочную площадь, сходят в кондитерскую и… Хватит!       Уж что-что, а любую беседу Сокджин умел поддерживать довольно долго, но получасовая болтовня о погоде даже ему далась нелегко… Благо, альфа с погоды перешёл на россказни об Огане, и Джину оставалось только деликатными репликами выказывать, что ему это очень интересно…       И всё шло по плану: ярмарка, необычные для «оганца» товары, расспросы, восхищение особняками, неподдельным интересом ко всему на улице и даже прохлада небольшой кофейни, где в связи с жарой хозяин предлагал своим посетителям необычный кофе — с кусочками льдинок…       Привыкнуть к шраму на лице альфы было невозможно, но Джина учили оставаться невозмутимым в любых обстоятельствах, и он смотрел на изуродованное лицо, не выражая ни одной эмоции. Только вежливая улыбка и церемониальные поклоны.       Если начать отсчёт времени с того момента, как «птичка» привезла их на центральную площадь, то прошло часа три, и для первого «свидания» этого было больше, чем достаточно.       Сокджин сложил салфетку на край стола:       — Ваше Высочество, пожалуй, мне пора возвращаться во дворец… Боюсь, что обо мне начнут беспокоиться.       — Я понимаю, лорд Сокджин. Честь омеги зависит сначала от порядочности семьи отца, а потом от благородства и почёта семьи его мужа.       Джину показалось, что альфа как-то облегчённо выдохнул…       Ему не понравилась прогулка? Хвала, Великому! Больше не позовёт!       Вот только на улице, чуть в стороне от дороги, их неожиданно ждал экипаж: закрытая лёгкая карета, немного непривычная своей угловатой формой на взгляд Джина и кажущаяся неуместной здесь, в тихом переулке центра Кэдо.       Значит, зря омега посчитал, что охрана принца не следовала за ними. Это и понятно — иноземец должен быть под «присмотром».       Вот только почему и обратный путь не проделать в открытой «птичке»? Ведь жара и закрытая карета…       Всё это Джин говорил Рексу, который настойчиво тянул его за локоть к иноземному экипажу.       В какой-то момент омега действительно стал упираться, и вот тогда альфа не выдержал. До цели оставалось метра три-четыре, и он, рыкнув, буквально потащил Джина, который, по-настоящему испугавшись, пытался даже отбиваться.       Перед самой каретой он и вовсе упал на колени, споткнувшись. Тогда и принц, и слуга, державший всё время дверцу кареты открытой, принялись запихивать его внутрь, ничуть не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Улица была пустынной, а пара трактиров — не в счёт: обычно никому нет дела до происходящего…       Только не в этот раз…       С веранды одного из трактиров хищной птицей «слетел» альфа с длинными светлыми волосами и со всех ног кинулся к не успевшему тронуться экипажу. Альфа же, запихавший омегу внутрь, пытался забраться туда уже и сам, но, видимо, омежка сопротивлялся и выталкивал похитителя обратно. На помощь пришёл опять же слуга, судя по одежде, и двоим им почти удалось…              Хозяин «Блохи и Лебедя» уговорил Лиёма попробовать «свежайших только-только с Лейгама ночной доставкой» устриц. И хоть альфа понимал, что в такую жару этого не стоит делать, и в предложении хитрого трактирщика есть его доля выгоды, но очень уж любил он этих морских гадов…       С открытой веранды он наблюдал за редкими прохожими.       Попавший в поле зрения явно «оганский» экипаж, который неизвестно как оказался в узком «трактирном» переулке, привлёк его внимание. Вокруг кареты суетился слуга, и Лиём с интересом принялся следить за его действиями, потому что тот озирался и явно к чему готовился.              Интересно…       А потом из кофейни-кондитерской, что располагалась почти напротив «Блохи и Лебедя» вышел…       «Котёнок»?       Лиём, разинув рот, наблюдал, как брат не хочет идти к этой самой карете, а его принуждают… А потом Сокджин упал… А потом…       Лиём перепрыгнул через высокое летнее ограждение веранды и рванул на помощь Джину, которого уже заталкивали внутрь экипажа.       Малыш отбивался, но секунды утекали. Когда Лиём добежал до кареты, слуга уже захлопнул дверцу и рванул было на своё место извозчика.       Не успел… Устричный нож с толстым лезвием и широкой рукояткой Лиём воткнул ему в бедро, а сам дёрнул на себя сначала дверь кареты, а потом и не ожидающего нападения альфу, находящегося внутри, чтобы, как только его вытащить, сразу впечатать тому в страшное лицо кулак…       Вот только, если в одной руке у Лиёма был нож для устриц, то во второй — сама уже раскрытая им устрица…       Рёв Рекса, которому прямо в шрам на лице «прилетел» её острый край, привлёк, наконец, внимание сонных, сморённых полуденной жарой, зевак…       Продолжая орать, раненый, лицо и шею которого заливала кровь, тем не менее, среагировал мгновенно: выхватив из голенища сапога нож, он, не глядя, полоснул им неизвестного «обидчика» и полез обратно в карету…       Юнги казалось, что он задремал и очнулся в тот момент, когда его кто-то перепрыгнул…       Он вытаращился в спину альфе, совершившему такой безумный прыжок через ограждение веранды и лавочку, на которой он сидел. В руке у альфы был нож, и бежал он к экипажу, стоящему почти в конце улицы. Юнги привстал, чтобы лучше было видно: там, у экипажа, кого-то тащили.       Это же красавчик из его команды «лотосов» — лорд Сокджин… И его кто-то тащит внутрь кареты!       Юнги побежал. Пока не отдавая себе отчёта — зачем.       Орущий альфа, зажимающий кровящую половину лица, ударил ножом в бок напавшего на него "попрыгунчика", который пару минут назад перепрыгнул и высокое ограждение летней веранды "Блохи и Лебедя" и самого Юнги, заснувшего на скамейке. Тот упал рядом с каретой,зажимая бок и занавесив лицо длинными светлыми прядями. Сам же Юнги не дал забраться внутрь наследнику Огана, у которого всё лицо было в крови, как не дал и ударить себя ножом.       Он выбил нож привычным, заученным до автоматизма приёмом у ничего невидящего, ослеплённого болью принца и сбил его с ног. Тот шмякнулся на камни мостовой, ударившись головой с неприятным звуком…       Раненный в бок альфа поднялся на ноги и опять рванул к карете. Не обращая внимания на красное расползающееся пятно на блузке, выволок оттуда бесчувственное тело лорда Сокджина…       Прихрамывающий же «кучер» не растерявшись, волоком потащил в карету своего господина, который, видимо, стукнулся башкой прилично и был не в состоянии сопротивляться.       Такой «размен бессознательными телами» на данном этапе всех устраивал: и держащего на коленях голову омеги Лиёма, и ничего не понимающего до сих пор Юнги, и слуги-кучера-телохранителя, который, кое-как устроил своего господина на полу кареты и, запрыгнув на «козлы», теперь с гиканьем «уносил» экипаж по улице, пугая явившихся к окончанию разбора ненужных очевидцев…       — Джин-и… Котёнок! — альфа бормотал, поглаживая лорда Сокджина по волосам. — Джин-и…       Юнги присел рядом. От вида и запаха крови альфы, лицо которого он не мог рассмотреть из-за длинных волос, закрывающих его, внутри всё скрутило в тугой узел, так, что стало трудно дышать. Низ живота вдруг заломило, и он сжал зубы…       Проклятый лекарь! Похоже, он всё-таки забеременел! Как больно… А от запаха крови и терпкой горькой вишни он готов был вообще блевать, а тут ещё этот раненый придурок: «Джин-и, Джин-и…» Какого хуя?       Юнги размахнулся и ладонью ударил лорда Сокджина по лицу. Альфа рыкнул, а «Джин-и» наконец-то завозился.       — Слышь, придурок, бок зажми, — Юнги отрывает от своей плотной рубашки кусок ткани, комкает его и протягивает альфе. Он, наконец, узнал его - брат лорда Сокджина, самый красивый и эпатажный из альф, которых Юнги встречал в своей жизни... Как его... Имя вспомнить Юнги сейчас никак не может...       И с головой у альфы, похоже, не очень. Потому что тот, взяв у него полотно, поднёс его сначала к лицу, вдыхая запах, а потом руками вдруг зажал не кровящий бок, а пах, поднимая при этом безумно-беспомощный взгляд на Юнги.