Marry me...

             Когда во дворец примчался гонец от Лиама, Хёнджин еле рассмотрел родовые гербы герцогов округа Око на груди его форменной курточки. Оба глаза заплыли. И пока холодные травяные примочки и вонючие притирки Хиноха не справлялись с отёком.       Радовало только то, что Гонзо уволокся в гарнизон с такой же побитой рожей…       Когда вчера Хёнджин попросил брата увести себя подальше от игровой площадки в петанк, он точно не просил младшего читать ему нотаций по поводу того, что нельзя обижать омежек, особенно таких маленьких и нежных… «Их надо любить, Хенджи-я… Если ты забыл, я могу на ушко рассказать, как это делается…»       И ухо у Гонзо было синим и оттопыренным, когда они «расползались»!       — Ваша Светлость… — у альфы-посыльного бегали глаза. — Вам нужно домой, в городской особняк. Милорд Лиам приказал — срочно!       — Почему Лиам? Что с отцом?       — Его Светлость сейчас у Его Величества…       — Ты можешь нормально сказать, что случилось? — Хёнджин накидывает на плечи кафтан: одна рука болит так, что в рукав он её не запихает. — Обуться мне помоги! Послали дурака…       — Экипаж у парадного крыльца. С нами лекари поедут…       — Папа… — Хёнджин бледнеет.       — Ваша Светлость, беда у нас! Лорда Лиёма и лорда Сокджина привезли чуть живых…       — Поедешь с лекарями. И гони! Понял?       Хёнджин выскочил за дверь и, чтобы сократить расстояние, нырнул в потайную дверь, ведущую через их с Намджуном убежище в центр лабиринта.       А там и до конюшен рукой подать…       Он обогнал лёгкую карету с лекарями, во главе которых прибыл сам Хинох на добрых полчаса.       В гостиной изваяниями стояли все слуги городского дома.       А на диване сидел лорд Соки, жених Лиама. Как только Хёнджин влетел в дом, омежка кинулся к нему: видимо, это была его «миссия», с которой его усадили караулить всех прибывающих, и он очень ответственно к ней отнёсся.       — Лорд Хёнджин! Вам в белую комнату! Там Лиам и лорд Лиём… И ваш папа с лордом Сокджином и ещё с… Одним лордом…       Но Хёнджин уже не слушает малыша Соки.       «Белая» комната считалась в доме лекарской, и один из слуг-омег, к ней приставленный, исправно поддерживал в ней чистоту: протирал пыль на пустых полках. В семействе герцогов округа Око обычно никто не болел…       На большой кровати, отвернувшись ото всех к окну, лежал Сокджин, с ним рядом, с другого края — подозрительно молчаливый Лиём. Папа сидел рядом с «котёнком» и поглаживал его по голове. На диване, сжав руки между коленей, сидел… Лорд Юнги? А по комнате нарезали круги, сталкиваясь друг с другом, Лиам и Гонзо, которого, видимо, тоже вызвали домой из гарнизона.       Хёнджин остановился в дверях, а Лиам, прекратив своё хождение, повернулся к нему.       — Рассказываю. Котёнка позвал на свидание иноземец. Они гуляли. Потом альфа потащил его в карету силой, принуждая. Лиём там был и не дал увезти… Лорд Юнги всё это видел и помог Лиёму.       Лиам поворачивается к застывшему и тоже молчаливому Юнги и низко ему кланяется.       — Отец уехал во дворец… А мы ждем лекарей… Уже час! — Лиам впечатывает кулак в ладонь от досады.       И как будто этим действием ускоряет их прибытие: под окнами особняка останавливается карета…       ***       Чимин начал волноваться о Сокджине, когда тот не вернулся после ужина. Но и понять его он тоже мог.       Например, вчера, когда они гуляли с лордом Хосоком, и тот держал его за руку, Чимин и про себя-то забыл, не то что про время…       И пирожные были восхитительными… Если так дальше дело пойдёт, то Чимин растолстеет!       Эта мысль почему-то даже не беспокоила. Всё, чем кормили во дворце, было таким вкусным! Они с лордом Сокджином подолгу сидели в трапезной. Только Джин-и, в отличие от него, ничего не ел. Просто ждал всегда, когда Чимин насытится. А наесться Чимин никак не мог…       Всё-таки долго его уже нет… А если не придёт когда стемнеет совсем? Он бы очень хотел погулять с Хосоком вечером по императорскому парку…       — Лорд Чимин! Вас там спрашивают на «восточном» крыльце! Альфа. Его стража не пропускает… — паж из «морских» апартаментов чуть успел постучать и ввалился сразу к нему в «жемчужные».       — Какой альфа?       — Не знаю его, лорд Чимин, — мальчик пожимает плечами. — Он со стражей там ругается…       Чимин даже волосы не забрал в хвост, только камзол накинул и поспешил к выходу из «омежьего» крыла, где стража, которая, как всем казалось, «ненужная», оказывается исправно несла службу.              — Отец? — Чимин спотыкается, а родитель во все глаза рассматривает позвавшего его омегу. Потом крякает и качает головой:       — Неплохо ты тут живёшь, сынок! Поди, и не вспоминаешь родной Покет и семью?       — Я вспоминаю, — шелестит голосом омега и низко кланяется. — Здравствуйте, отец!       — Ну-ну, — альфа подходит так близко, чтобы не слышала стража. — Хорошо тебя тут содержат. Это очень хорошо, Чимин! Ты даже красивый стал…       Чимин краснеет, потому что, как бы тихо ни говорил отец, стражники слышат его и косятся в их сторону.       — Я утром приехал. С обозом из Рооха. Они очень кстати мимо Покета «шли». За тобой я приехал, Чимин-а!       — За мной? — Чимин представил, как долго добирался отец: дня три-четыре?       — За тобой! Пока ты тут искал себе мужа… Ладно, ладно! Я не ругаю — сам же тебя послал! Судьба сама тебя нашла. К тебе посватался купец из Жарда. Богатей!       — Из Жарда… — Чимин ничего не понимает. — Какой купец… Зачем?       — Ты до отъезда из дома таким дураком не был! Мозги жиром заплыли? Смотрю, вон какой гладкий! Но это хорошо… Мужу понравишься.       Чимин хлопает глазами на отца.       — А как же «отбор»? Ведь я…       — А всё! Кончился твой отбор. Выбрали тебя уже. В общем, так… — отец одергивает камзол. — Я в таверне остановился. Ты собирайся. Всё собирай, понял? Утром вот тут тебя ждать буду. Обозом до Чону дойдём, я договорился! А там до округа Чон и Жарда — рукой подать! Старшего… Или кто там у вас — предупреди, чтоб не искали тебя!       Мысли в голове у Чимина бегают со скоростью света, и ни одну он пока не может поймать…       Купец? Вещи собрать… Папа знает? Почему Жард? Лорд Хосок… И Сокджин всё ещё не вернулся… А Хосок?!       — Ещё сопли тут распусти мне!       Наверное, по щекам у Чимина катятся слёзы.       — Иди собирайся! Утром чтоб здесь ждал!       Чимин опять кланяется отцу и, дождавшись, когда тот спустится с крыльца, идёт мимо стражи, опустив голову, к себе: в самые красивые на свете розово-жемчужные апартаменты…              Его, лорда-аристократа, выдадут за какого-то купца из Жарда… А на что он рассчитывал? Без приданого, в нагрузку с бедной, нуждающейся семьёй. Отец, поди, не прогадал… Выбрал торгаша побогаче…       ***       Банчан стоял над разворошённым сундуком в комнате Юнги и слушал лорда Хосока.       — Он лежал всё время. Я еду ему присылал с пажами. А вчера, как закончилась игра, я его больше не видел. Из города, когда вернулся, его снова нет… И не ночевал, — Хосок растерянно смотрит на Банчана, которого позвал утром после того, как всю ночь прождал Юнги.       — С утра меня почему не позвал? — Банчан понимает, что его «претензии» к лорду Хосоку вообще необоснованны.       — Я искал… Думал, к омегам его перевели. Но вещи… И раз вы в ссоре…       — Мы не в ссоре! — Банчану хочется завыть.       Он так боялся посмотреть Юнги в глаза. Он и сам не ходил в трапезную, боясь столкнуться с Юнги! Он был уверен, что друг его ненавидит. Он ведь такое натворил! Даже бежать было хотел… Но Император… И титул, и отец у него есть… И бабушка... Она — «мама»? Как странно это слово, забытое совсем в Империи, отдаётся в груди… А он… Он так боялся посмотреть в глаза Юнги…       — Где его искать? — у Банчана холодеет внутри.       — Я думаю, надо донести до сведения Его Величества Банды. Все омеги… — Хосок спотыкается на слове, — под его контролем.       — Да, — Банчан кивает и поворачивается к Чону. — Ты не мог бы немного побыть здесь и подождать — вдруг он вернётся, а я к Императорскому омеге пойду…       Только бы всё было хорошо с Юнги… Только бы… Он всю жизнь будет вымаливать у него прощение. Он бы справился с его течкой! Если бы не накативший гон. Если бы не гон…       Он прождал Его Величество Банду почти до темноты: в коридорах слуги начали зажигать небольшие факела по стенам. А когда тот появился — усталый и какой-то осунувшийся, сопровождаемый личным слугой, Банчан буквально перегородил ему дорогу.       — Ваше Величество!       — Лорд Льюнг? — Банда останавливается. — Вы по поводу лорда Юнги, думаю?       Банчан низко кланяется.       — С ним всё в порядке. Не беспокойтесь. Пока не могу вам сказать, когда его можно будет увидеть. Он побудет какое-то время… В гостях, — Банда вдруг опирается на руку слуги. — Пойдём, Балу. Я что-то устал…       Значит, Юнги просто «перевели» к омегам? Но почему ему его нельзя увидеть? Это ему-то нельзя? Ему, который всю жизнь… Который целую неделю…       ***       Новость, которую Банда услышал от мужа, очень в мягком варианте буквально «свалила» его с ног. Он никогда не чувствовал такой слабости, и все, о чем только мог мечтать — это добраться до своих покоев и лечь. Он не стал посылать Балу за лекарем, знал, что у Хиноха дела поважнее, а других эскулапов Императорский омега и вовсе не жаловал.              Все слуги наследника Огана были немедленно арестованы и находились под стражей в «замшелом» крыле.       Кроме одного: того, кто исчез вместе с принцем.       Их пока не допрашивали, но Император подозревал, что это не даст никаких результатов. По всем дорогам Кигета разлетелись гонцы и соглядатаи… Округа Чон и Чону, как самые близкие к западной границе, были оповещены о возможном передвижении по их территории иноземного принца…       Добравшись до постели, Банда позволил слуге себя раздеть и уложить.       — Ваше Величество, — Балу помогает ему улечься поудобнее. — Надо бы сказать Императору о вашем положении?       — Согласен, Балу… Как только решится вопрос с этим поганцем Винцентгеторексом, да хранит Великий память его предков, имя которых он позорит, я сразу всё расскажу Сеоху… Ох! — омега дернулся, прикрывая живот руками.       — Что? Что, Ваше Величество? — Балу не отходит от постели, озабоченно глядя на своего господина.       — Он толкнулся, Балу! Вот прямо сейчас! И вот ещё раз… Ох, Балу! — Банда откидывается на подушки.       — Достанется же вам от Императора, Ваше Величество! А меня вдобавок к тому, что вас пожурят, казнят, если что…       — А ты не знал ничего! — Банда повышает голос и сразу же «сдувается»…       То, что поначалу казалось хорошей идеей: скрыть от мужа своё положение, теперь действительно выглядит как предательство по отношению к Сеоху.       — Ещё пару дней, Балу, и я всё ему расскажу. Клянусь… — Банда бормочет себе под нос, но то волнение, которое он пережил в связи с событиями и их участниками: Рексом, Сокджином, Лиёмом и Юнги — идёт на спад. Видимо, организм не даёт омеге перейти черту, за которой может последовать «нездоровье», и Банда проваливается в сон, сам не заметив как.       ***       Сокджина всего натёрли какой-то вонючей настойкой, а Лиёму перевязали бок: рана была длинной, но неглубокой. Хинох даже зашивать не стал.       И хоть «котёнка» безучастного ко всему и всем, увели в комнату папы на второй этаж, запах «натирания» продолжал витать в комнате.       Скорее всего, «зелье» изобретательного Хиноха было специальным — успокаивающим нервную систему…       Вот только на Лиёма оно не действовало. Воняло и всё!       А вот слабый запах плюмерии — ландышевый, немного цитрусовый, с тонкими нотками южных специй возбуждал и будоражил воображение.       Лиёму казалось, что теперь без этого запаха он не сможет жить. Теперь найдёт этого омегу, где бы он ни был. Ведь одной капли индивидуального запаха лорда Юнги будет достаточно для альфы, чтобы всю жизнь идти по следу…       Лиём засмеялся, закрывая лицо руками.       Ах, Селим… Как же я тебя теперь понимаю…