Marry me...

      За завтраком Феликс был рассеянным.       И Тэхён вовсю пользовался тем, что приятель, не глядя, сметает с тарелок все, что он ему пододвигает.       Наконец императорский секретарь «прислушивается» к себе и перестаёт жевать:       — Я, кажется, объелся, Тэхён-и…       — О чем можно так мечтать, чтобы съесть две тарелки каши и шесть пирожков с ягодами?       — Я съел шесть пирожков? — глаза Феликса округляются.       — Нет, — фыркает Тэхён. — Съел ты три, но нацеливался на шесть! Могу я узнать, о чем ты думаешь?       — Я думаю, что с моим запахом после течки что-то не то… Я не воняю, Тэхён-и?       Тэ пожимает плечами.       — Ты пахнешь как обычно… Не выдумывай!       — Если бы я выдумывал… Я заметил, что лорд Хёнджин всегда ко мне принюхивается. А потом резко отходит в сторону или даже сбегает…       — Лорд Хёнджин таскался к твоей комнате в течку? Может, ему понравился твой запах?       Феликс с тоской смотрит на друга и снова «улетает» в своих мыслях далеко…       Лорд Хёнджин — самый красивый альфа изо всех, кого он встречал. Но омег в жизни лорда Хёнджина столько… А над ним, Феликсом, он постоянно насмехается… Вот и недавно смешил рыжих близнецов Лим на игровой площадке, называя его «великолепным» игроком!       — Тэхён-и, как ты думаешь, если Император найдёт мне мужа, а тот мне не понравится, могу я отказаться? Мне лорд Хинох обещал, что я могу сам выбрать себе альфу.       — И кого бы ты выбрал, Ликс-и?       Омега краснеет и спрашивает почти шёпотом в ответ у Тэ:       — А ты?       — Я? — Тэхён хитрит. — Никому не скажешь?       — Кому я могу сказать, кроме тебя?       — Я бы выбрал лорда Хёнджина!       Феликс сглатывает и рассматривает друга: шутит тот или вправду…       — Что? — Тэ делает большие глаза. — Лорд Хёнджин — умный, красивый, богатый!       — Да… Тэхён-и, — у Феликса «гаснут» глаза, и он кладёт на овальное блюдо последний сладкий пирог, который теперь не полезет в горло… Потому что это самое горло вдруг перехватывает спазмом.       Не хватало ещё разреветься у всех на глазах.       — Я пошутил, Ликс. Не нужен мне и даром лорд Хёнджин, — Тэхён берёт друга за руку и оглядывает трапезную, ища глазами «умного красивого и богатого»…       Вот только «предмета» их спора в этот день они так и не увидели: ни на завтрак, ни в обед, ни на ужин.       ***       Прогулка по Кэдо с лордом Эдиром разительно отличалась от той, первой…       Чихо, разинув рот, слушал рассказы альфы о столице. О старых особняках, об истории дворца Императора. Про случаи из жизни аристократических семей, про род Вонгов, которые из поколения в поколение были Первыми Советниками Императоров…       — Я не утомил вас своей болтовнёй, лорд Чихо?       — Это очень интересно… Вы столько всего знаете обо всём. Я и не заметил, как пролетело время… — омега вдруг оглядывается вокруг: надвигающиеся лёгкие сумерки уже торопят благоразумных горожан по домам.       — Хотите зайти в таверну, чтобы перекусить? — альфа улыбается, спрашивая, и вид у него при этом совершенно невинный.       Чихо вздыхает: на ужин во дворце они опоздали. А поесть он был бы не против…       Омежка вздыхает ещё раз и кивает:       — Только ненадолго… А то скоро совсем стемнеет.       А в модной таверне, «прогрессивным» хозяином в центре каждого стола был собран небольшой очаг, и посетители сами жарили маленькие кусочки мяса на шпажках.       Это было так необычно и увлекательно! И про то, что пора возвращаться, Чихо и не вспомнил ни разу.       Они ели мясо, пробовали необычные соусы, которыми удивлял хозяин таверны своих посетителей       Таверна шумела…       Богатые альфы и красиво одетые омеги наслаждались необычной выдумкой владельца, сумевшего сделать это место самым популярным в городе.       Вот только вышли они после необычного ужина — в непроглядную ночь…       Чихо остановился на пороге и растерянно повернулся к альфе:       — Как же мы теперь доберемся?              Эдир с тоской посмотрел в конец улицы, где за поворотом на площади можно было найти с десяток экипажей, готовых доставить их во дворец. Но, закусив губу, пожимает плечами.       — Боюсь, что мы засиделись за ужином…       И Чихо сто раз пожалел, что согласился: сначала на прогулку, а потом на ужин… Но когда соглашался — в крови бродил кружащий голову хмель победы…       Ему ли, сумевшему обыграть два десятка омег, было бояться прогулки с альфой?       — Что же делать… — вся его бравада исчезает вместе с заходом солнца.       Лорд Эдир тоже выглядит расстроенным.       — Понимаю, что вам это не понравится, лорд Чихо, но до особняка Вонгов буквально несколько шагов.       — Что же делать… — Чихо «заело» от страха.       — Решать вам, лорд Чихо, — альфа берет его за руку и тянет за собой в темноту улицы: альтернативу для омеги он и не думает предлагать.       ***       Сокджин даже не думал сопротивляться, когда папа растирал ему спину, живот и грудь под блузкой, какой-то вонючей настойкой, которую дал Хинох.       И даже позволил увести себя наверх, в спальню родителей. Где спустя буквально несколько минут «зелье» искусного лекаря дало эффект: внутри будто разжали пружину, и омега расплакался, наконец.       Папа облегчённо выдохнул, уложил его на край постели, повторил процедуру «растирания» второй раз и укутал своего омежку в одеяло.       — Всё, мой мальчик. Всё уже позади. Ты дома. И никто не даст больше тебя в обиду… Никогда.       Старший омега говорил тихим голосом, похлопывая своего самого младшего сына по спине, и про себя восхищался императорским лекарем.       Настойка, как дорогой парфюм, раскрывала свои ноты постепенно: сначала вывела Джина из состояния апатии от пережитого стресса, а потом не дала сорваться в истерику, мягко сводя на нет слёзы облегчения и купируя последствия испуга.       Джин затих. Он совершенно точно знал, что дома его все любят. Тогда почему…       — Папа, почему я никому не нравлюсь?       — Почему ты так решил, котёнок?       — Потому что с другими омегами альфы ведут себя по-другому… Улыбаются, зовут на прогулки, — Джин вздрагивает: он уж точно больше никогда…       — Это всё просто объясняется, сынок… Так уж получилось, что твои старшие братья всегда были драчунами и смельчаками. Никто не хотел бы связываться с ними, оказывая знаки внимания тебе… Понимаешь?       Джин кивает.       — Но это только самая верхушка снежной горы, — омега вздыхает и смотрит на стеклянный сосуд у себя в руках, решая, надо ли ещё раз растереть Джину грудь? — Второе, и не менее важное — то, что ты очень красивый, Джин-и. И только очень уверенные в себе альфы флиртуют с такими омегами…       — Как Хёнджин?       — Как Хёнджин, дорогой… Или как Гонзо.       Сокджин даже позволяет себе улыбнуться и получить в ответ от папы такую же улыбку: уж кто очень уверен в себе и своей неотразимости, так это младший альфа семьи.       — Теперь третье… И прости нас с отцом, Джин-и. Мы виноваты… В том, что всегда, пусть в шутку или нет, но прочили тебе будущее с наследником Империи.       Джин вздыхает.       Наверное, поэтому на него всегда злился Намджун… Он и сам бы злился, если бы ему навязывали жениха!       — Папа, а Лиём… — мысли Джина вдруг резко переключаются на раненого брата.       — С ним всё хорошо, дорогой! — старший омега теперь совершенно спокоен за своего «котёнка»: раз тот беспокоиться о брате, значит, с ним самим уже всё в порядке.       — Ему нужно отдыхать, хорошо кушать — набираться сил. — Лорд Юнги поживёт у нас некоторое время… У него тоже тяжёлый период в жизни.       — А наследник Огана…       — Его ищут, сынок. Но тебе больше ничего не угрожает.       — Я знаю… — Джин чувствует, что у него слипаются глаза, потому что чуть заметный остаточный «шлейф» настойки Хиноха довершает начатое, распуская «нижние» ноты…       ***       — Могу я пригласить вас на прогулку, лорд Элджи?       У «кузена», который стоит спиной к задавшему ему вопрос альфе, в буквальном смысле «падает» челюсть, и он медленно поворачивается к «самоубийце». Альфу во все глаза уже разглядывают собеседники Элджи, которые, в отличие от него, стоят лицом и видят, кто подошёл.       — Если только на это есть веская причина, лорд Алекс, — Элджи пытается «удержать лицо»: слишком много народу собралось в тени у каскадных фонтанов.       — Вы мне нравитесь. И это будет — свидание.       Вокруг замолкают, подтягиваясь поближе, чтобы не пропустить «шоу», которое вот-вот начнётся. Даже фонтаны как будто затихают.       Элджи сжимает зубы.       — Вы не очень правильно облекаете мысли в слова, лорд Ченг. Дать вам время подумать до завтра?       — Завтра я рассчитывал получить ваше согласие уже на второе свидание… — альфа смотрит без улыбки.       Элджи делает шаг ему навстречу, и они оказываются так близко друг к другу, что чуть наклонись Алекс, и он мог бы коснуться губ омеги.       — На хер ты это делаешь, альфа? — последняя шумиха с лордом Чонгуком слишком сильно прошлась по самолюбию Элджи, и он шипит, стараясь, чтоб не услышали остальные       — Делаю что? — лорда Ченга, скучающего столичного повесу, до зевоты утомляют скучные, «наивные претенденты» императорского отбора.       То ли дело, свой: от модной причёски до пряжек на туфлях «кузен»… А сплетни об этом омеге? Что может будоражить сильнее пикантных ситуаций?       Графу Алексу Ченгу, сыну одного из министров Империи, и в голову не приходило выбирать омегу из провинции.       Слишком разные увлечения у него с ними были.              Если уж выбирать себе спутника, то из привычного круга…       Такой знает «правила игры». А чтобы знал толк в балах, сплетнях, городской суете, модных новинках во всех областях — во всём, что любил сам альфа и с чем предполагал и дальше связывать свою жизнь, были обязательными условиями при выборе себе омеги.       Лорд Элджи подходил идеально. А то, что про него много слухов — это делало его только желаннее… А ещё он родственник Императорского омеги, да и какой-никакой, а брат будущему Императору и племянник по мужу нынешнему.       Элджи — единственный сын графов Чангов, будущий граф, так или иначе… Да и отец точно не будет против, если Алекс представит Элджи, как своего омегу.       Лорд Ченг подставляет согнутую в локте руку, и деваться Элджи уже некуда: он опирается на неё. И альфа медленно уводит его, оставляя за их спинами перешёптываться любопытных.       — Если ты хочешь потрахаться на халяву, Алекс… — стоит им уйти на достаточное расстояние, откуда их не слышно, Элджи со злостью сжимает предплечье альфы.       — Фу, лорд Элджи. Приличные омеги не знают таких слов! А потрахаться — я всегда «за»… Но решать, когда: до свадьбы или после — только тебе.       Элджи даже задыхается от слов Алекса.       Это что сейчас было? Это на что лорд Ченг намекал..       Омега вертит головой. Может, на его счастье, есть свидетели? И то, что сказал альфа, слышал ещё кто-нибудь?       Они слишком далеко отошли… Да ещё шумят эти фонтаны, изображая из себя горные водопады! Может, Элджи не расслышал? Может, он не так понял?       — После чьей свадьбы, Алекс? Сегодня кто-то женится?       — Не притворяйся дурачком, Элджи! Ты прекрасно всё понял. И сними это вульгарное кольцо с синим камнем! — альфа глазами указывает на ладонь омеги, которая лежит на его рукаве. — Где ты его только откопал? Я подарю другое!       Элджи второй раз совсем беспомощно оглядывается вокруг: рядом никого. И раз уж никто не слышит, можно испытать судьбу. Ведь всегда можно отказаться от своих слов? А проверить надо…       — А если я откажусь? — говорит омега и на секунду даже зажмуривается от страха.       — Значит, я буду спрашивать снова и снова…       И, почувствовав лёгкий поцелуй на своих губах, «кузен» распахивает глаза…