Marry me...

      Намджун разглядывал потолок и не мог поверить…       Не мог поверить, что он, наследник благополучной, процветающей Империи, может быть «заперт» в своих покоях собственным отцом…       Конечно, замок на дверь не повесили и стражу не выставили. Но Император настоятельно попросил Намджуна быть благоразумным.       И вот уже почти час он был самым примерным сыном на свете.       Потому что сидел и смотрел в потолок…       Ярость, которую он сдерживал сейчас внутри себя, могла бы снести «замшелое» крыло и его иноземных обитателей напрочь. Но его с малых лет готовили к тому, что он станет правителем Великой Империи…       А значит: ярость, гнев, радость, ликование или восторг — это те сильные эмоции, которые его учили скрывать.       Сдерживать бурлящий внутри вулкан помогали сила воли и острый ум.       Котёнок в безопасности. Лиём легко ранен. Значит… Тото, скорее всего, увезёт семью в Око. Это полностью развяжет Намджуну руки.       Наследник Огана тоже ранен, и увозили его в «отключке». Вряд ли телохранитель был единственным помощником принца. Оганцев-поганцев, прибывших с ним, было два десятка…       Он бы не оставил своих, а значит… Рекс всё ещё в столице!       А если он в столице, то уж в своём-то городе, Намджун достанет его из любой щели.       — Как тебя зовут, паж? — Джун выходит в общий коридор и останавливает первого встречного мальчика-слугу.       — Миксу, Ваше Высочество, — мальчик низко кланяется.       — Послушай, Миксу. У меня к тебе будет очень важная просьба…       ***             Герцог Тото, вернувшись из дворца, велел начинать скорые сборы. (Намджун ошибся только в одном: уезжало не всё семейство, а только Сокджин с папой и Лиём с Юнги).       Сам же сиятельный герцог стоял в центре гостиной на первом этаже своего городского особняка и разглядывал своих сыновей. Двоих из…       — Повернитесь друг к другу лицами, кхм, и сейчас Гонзо расскажет мне, как выглядит брат. А потом тоже самое расскажет о брате Хёнджин.       Полностью заплывшие веки Гонзо кое-как ещё позволяют рассмотреть Хёнджина, а вот семейному красавчику задача практически не под силу — если только потянуть вниз пальцами правый глаз. Левый — слезиться.       — Позор! — сиятельный герцог перекатывается с пятки на носок. — Как вы посмели… Хоть поубивайте друг друга! Но как вы посмели допустить ситуацию с Сокджином?       — Прости, отец… — Хёнджин чувствует себя виноватым больше всех. — Я — виноват…       — Прости, отец, — Гонзо вторит брату.       — Я считал, что все мои сыновья давно выросли и стали опорой и защитой своему младшему брату-омеге и друг другу.       — Так и есть, — у Гонзо ходят желваки.       Хёнджин же склоняется в поклоне.       — Я остаюсь в столице. Приказ Императора. Вы оба тоже остаётесь. Хёнджин, как поддержка для Намджуна. Гонзо — в расположении гарнизона. А теперь, пока вы в таком непотребном виде, не попадайтесь мне на глаза! — рык старшего альфы разносит сыновей по разным углам гостиной мгновенно.       Малыш Соки, которого и не видно в глубоком кресле, успевает только ладошками зажать себе рот, пока доминантный феромон альфы давит на подсознание.       Гонзо стонет, зажимая глаза, Голова разболелась «до звёздочек»…       — Дай, посмотрю, Гонз-и? — Хёнджин утирает слезящийся глаз и оттягивает поочерёдно веки младшему. — Потерпи… Мне капли Хинох дал. Отдам тебе во дворце…       — На хера ты меня в переносицу-то долбанул, придурок?       — А мне что, надо было тебе зубы выбить?       — Ты лошадь на конюшне Императора брал?       — Угу… Поехали.       — Вдвоём?       — Капли тебе дам…       ***       Помощь пришла неожиданно. Откуда её и не ждали…       От Кэдо до Трипа было ближе, чем до Око. Этим и пользовались близнецы Лим, мотаясь домой, когда им заблагорассудиться.       Скрывать свою порочную страсть друг к другу они очень старались, но и жить без секса давно уже не могли. В апартаменты, отведённые им в восточном крыле, в любое время дня и ночи мог зайти кто угодно: Чихо — их теперь бывший сосед или пажи…       В Трипе же их ждал огромный дом в три этажа, папа, вечно занятый собой и приятелями-омегами, пока отец нёс службу во дворце, и благословенное уединение…       Они как раз возвращались в Кэдо. После азартного петанка их потянуло друг к другу так, что они чуть не выдали себя…       Экипаж, летящий им навстречу из столицы, выглядел нелепо. Таких в Кигете не водилось. Да и сидящий на «козлах» возница погонял лошадей так, будто задался целью захлестать до смерти бедных животных…       — Странно… Кого это понесло в Трип?       — Мне кажется, что это одна из карет, с которыми прибыл наследник Огана?       — Надо рассказать отцу.       Барон Лим был бывшим военным, который теперь занимался делами гарнизона, охраняющим Императорский дворец. Расставлял часовых, назначал сопровождающих, отвечал за порядок по всему периметру владений Императора и, собственно, за безопасность императорской семьи…       Этим летом забот прибавилось. Омеги со всей страны нуждались в охране крыла, где их поселили…       Вот только вряд ли эта самая охрана несла свою службу исправно.       — Отец, — Рю первым встретил отца во дворце.       — Не сейчас, сынок! Я слишком занят по службе!       Очень немногие были посвящены в историю с нападением на сынка герцога и последующим исчезновением наследника Огана.       Барон Лим был как раз в их числе. Но именно в эту минуту, когда не захотел разговаривать со своим младшим сыном, профукал свои очередные орден и звание…       А вот кому повезло… Так это «везунчику» Хёнджину, у которого всё тот же растерянный Рю спросил, зачем «страшилище из Огана» мотается в Трип?       ***       Если поначалу альфы ещё поглядывали на стражу восточного крыла, то спустя неделю после начала отбора порой забывали, что там, на крыльце, кто-то несёт службу…       Дворцовые переходы не охранялись, а изучить подходы и проходы в манящее их «омежье» крыло оказалось плёвым делом.       Банчан шёл туда с определённой целью. Разузнать у кого-нибудь из прислуги о том, какую комнату велено приготовить для лорда Юнги…       — Чёрррт! — Хёнджин врезается в вывернувшего из-за поворота альфу. А ведь ему казалось, что после новости от Рю он бежал догонять, возможно, ещё не покинувшего дворец Гонзо, с выпученными глазами.       — Лорд Хёнджин? Что у вас с лицом?       — Упал! Эээ… Лорд Льюнг, кажется? — хоть на память Хёнджину не надо жаловаться… — Мне очень нужна ваша помощь. К тому же вы лицо заинтересованное, насколько я могу судить…       Они бежали по Императорскому парку, как двое влюблённых — держась за руки. И хоть Хёнджин мог и сам передвигаться, Банчан решил не рисковать.       — В Трип! — альфы взлетают на сидения «птички» с разных сторон. А хмурый извозчик, поймавший «на лету» две золотые монеты, уже выглядит довольным и, больше ни о чём не спрашивая молодых лордов, погоняет двух резвых лошадок.       ***       Сокджин с папой и Юнги, напротив них, сидели в небольшой тесной карете, которая увозила их в поместье герцогов Око. Во второй, большой карете со всеми удобствами расположили Лиёма и одного из лекарей, приставленных к нему Хинохом на время выздоровления.       Юнги прижимал к себе свой многострадальный баул, на который никто не позарился за время «драки», а потом был подобран самим хозяином, чтобы, как и предполагалось изначально, стать его верным спутником.       Вот только планы самого омеги поменялись кардинально…       Осмотр Хиноха в особняке герцогов Ким не обошёл стороной и его.       — Вы не зачали ребёнка, лорд Юнги, — Хинох ополаскивает руки после осмотра. — теперь я могу сказать вам об этом совершенно точно.       — Но… Меня тошнило и были сильные боли в животе? — омега облегчённо выдыхает, но пытается прояснить ситуацию до конца.       — Тошнить вас могло от вида крови или от сильного выброса феромонов. Животы крутит и с испуга… Помните момент, когда сильно затошнило? Может, вы ударились головой? — Хинох всматривается в его глаза.       — Когда запахло горькой вишней…       — В центре Кэдо — вишней? — Хинох улыбается омеге, а тот кивает.       — Погодите-ка… Вы были рядом с лордом Лиёмом? Так?       Юнги снова кивает.       — А лорд Лиём, единственный из виконтов, унаследовал семейный, передающийся из поколения в поколение чистый запах вишни, выращенной когда-то его предком из косточки… Вы знаете, милый лорд Юнги, что если вишню вырастить из косточки, а не побегом, то она обязательно будет горчить?       Юнги заправляет блузу в бриджи и пожимает плечами: он что, омежка какой-то, знать про косточки из вишен?       Он и есть омежка! И запах лорда Лиёма был таким, что хотелось лизнуть… Чтобы проверить — горчит?       Хинох не был любопытен, но слухи доходили и до него.       Разглядывая омегу, он почему-то тайком улыбался самому себе…       Если уж и нужен наследному (пока у Лиама не родится сын), виконту Лиёму омега, то только вот такой: сильный, уверенный, целеустремлённый… И под стать альфе — невероятно красивый.       — Что у вас в сумке, лорд Юнги? — омега дёргается от вопроса старшего омеги в карете, потому что в мыслях он немного в другом экипаже — том, что едет позади.       — Ничего, — он пожимает плечами. — Запасная одежда…       — Вы всегда покидаете дворец с дополнительными вещами?       Сокджин фыркает, а Юнги краснеет: не от смущения — от досады.       — Вы пригласили меня в ваш дом, чтобы развлекаться за мой счёт?       У герцогского омеги от слов парня округляются глаза.       — Что вы… И в мыслях не было.       — Было. Иначе бы вы не спросили. Одежду я взял, чтобы переодеваться было во что в дороге. До Рооха путь не близкий. А именно на побережье я и собирался.       — Вам так не понравился императорский «отбор»?       Юнги задумался…       Ему ведь действительно не понравилось мероприятие, уходящее корнями в историю Империи. Не понравилось как альфе, а уж как омеге, так и вовсе показалось отвратительным…       — Я слишком многого ждал от этой поездки. Но…       — Ожидание не оправдало реальность?       — Наоборот. Ожидание превзошло реальность. А теперь я думаю, что и сама реальность оказалась такой… Из ряда вон.       Карета останавливается, и омеги высовываются в окна.       — Что случилось?       — На минуту! Лорду Лиёму по неотложным делам…       — Что ж… Предлагаю и нам последовать его примеру, — старший омега распахивает дверцу. — С такой скоростью мы будем добираться до Око часа четыре — не меньше.       Сокджин кивает. Он миллион раз ездил с братьями туда-обратно по маршруту Кэдо — Око, Око — Кэдо и знает, что такие моменты надо «ловить».       Ведь когда он маленьким просился остановить, то ему просто затыкали рот и заставляли терпеть!       Теперь всё вспоминается с улыбкой. У него самые лучшие в мире братья!       Омеги выходят из кареты, а Юнги останавливается посреди дороги и…       Не знает, куда идти! Ну не с альфами же? А с омегами он никогда…       Он так и топчется рядом с каретой, пока не возвращаются омеги. Только после этого гордо идёт «в кустики» один, но провожаемый взглядами: недоуменными, озадаченными и одним особо ярким — плотоядным.       Его ждут, старательно изображая, что «разминают ноги».       И даже лорд Лиём стоит, привалившись к боку кареты.       Юнги дёргает уголком губы и решает, что извиняться ему не за что. Не он остановил экипажи!       — Мне невыносимо ехать одному! — Лиём косится на хмурого лекаря. — Лорд Юнги! Составьте мне компанию?       — Я не знаю… — омега теряется.       — Разве можно отказывать тому, кто находится на пороге смерти? — Лиём всегда любил репертуар императорского «домашнего» театра.       — Что ты несёшь! — омега-герцог машет рукой на сына. —       Лорд Юнги, окажите любезность... Побеседуйте с лордом Лиёмом часть пути?       Юнги пожимает плечами:       — Сам напросился.