Marry me...

             Ожидаемый всё утро дождь нагнал их при въезде в Трип.       «Птичка», выбранная ими впопыхах, была без поднимающегося верха. И вымокли до нитки они практически сразу…       Трип был процветающим городишкой: сказывалась близость к столице. Через него везли в Кэдо всё, в чём нуждался Императорский двор, и то, что продавалось или покупались на столичном рынке.              Из-за этого постоялых дворов, где останавливались торговцы и просто нечаянные путешественники, насчитывалось порядка десяти-пятнадцати, и это только те, про которые приблизительно знал Хёнджин.       Искать иноземную карету, которая, скорее всего, не хотела быть найденной, было бы сложно, если бы не бегающие по образовавшимся от дождя лужам на центральной улице триповские ребятишки.       Первый же альфочка лет восьми взялся указать, где остановилась «чудная» карета. Хёнджин, подхватив его в «птичку», велел извозчику следовать куда скажет мальчик.       Не доезжая таверны «Спящий лис», хозяин которой держал комнаты для ночлега, большой двор для экипажей и небольшую конюшню для лошадей, они оставили «птичку», велев кучеру дожидаться. Сами, следуя за шустрым альфочкой, отправились на такие, благодаря их везению или проискам провидения, скорые поиски…       «Птичку» Намджуна и Чонгука дождь прихватил ещё на улицах в Кэдо и «решил» сопровождать всю дорогу до Трипа.       Экипаж, как назло, тоже был без верха, и в Трип они прибыли, укрывшись с головой камзолами: злые, промокшие, дрожащие и растерянные.       Намджун не любил этот пафосный помпезный городишко, где жители мнили себя прогрессивными и современными. И в отличие от неугомонных братьев округа Око, к которому Трип относился, наследник не любил сюда наведываться…       — Где здесь можно остановиться, не привлекая внимания? — Намджун спрашивает у кучера, который тоже вымок и, спрыгнув на землю, кланяется своим пассажирам так низко, как будто бы… Узнал наследника Империи?       — Брат моего отца держит тут таверну, — возница опять низко кланяется. — Там можно не опасаться быть узнанным…       Намджун хмыкает. Их кучер решил, что это они хотят скрыться от посторонних глаз!       Начинать с чего-то надо. Почему бы не с…       — Как, говоришь, называется постоялый двор твоего дядьки? — Намджун понимает, что его инкогнито раскрыто, и не отрицает, когда кучер обращается к нему титулованно.       — «Спящий лис», Ваше Высочество, и могу уверить, что никто знать не будет…       Таверна и постоялый двор при ней располагался на другом конце от въезда из Кэдо центральной улице. Вот только вся площадь рядом с ней, прихватив часть самой улицы, была забита экипажами: каретами, крытыми повозками, гружёными телегами… И даже пара столичных «птичек» имелась.       Вынужденная остановка в Трипе, где обоз добирал необходимое для длинного перегона, заставила Чимина следом за отцом выбраться из кибитки.       Дождь перестал. Но грязи под ногами, растащенной экипажами, было по щиколотку. И Чимин стоял, боясь сдвинуться с места, чтобы не увязнуть.       — Останешься тут? — отец всё-таки обернулся, когда понял, что он за ним не идёт. — Тогда никуда не уходи! Я должен позавтракать и в дорогу нам, может, чего…       Последние слова лорд Пак бормотал, уже отвернувшись от сына, а Чимин вдруг почувствовал, что здоровый аппетит, который преследовал его последнее время, исчез совершенно.       Чтобы не привлекать лишнее внимание, он запрыгнул в фургон и уселся на краю, свесив ноги и виском прижавшись к боковине.       Следить за суетой на постоялом дворе было невыносимо. Но зато весь этот шум и гам отвлекали от невесёлых мыслей…       Настроение у отца было превосходным, и он соловьём разливался всю дорогу от Кэдо до Трипа какая сытная ждёт жизнь Чимина…       Купец из Жарда, по словам лорда Пака, был человеком обеспеченным: обладал приличным капиталом и имел широкие связи на всех рынках Империи, включая Жард, Трип и Кэдо…       Дом его в Жарде, что в округе Чон, был одним из самых представительных… А то, что омега купца умер в родах, оставив помимо младенца ещё двоих малышей, так это ничего! Уж детей нянчить тебя твой папа научил!       Грязный и унылый после ситного продолжительного дождя Трип чудился Чимину уже заранее нелюбимым Жардом.       После солнечных незабываемых дней в столице, грязь и дождь стали отражением безучастности ко всему.       Он сидел на краю повозки и смотрел прямо перед собой: отрешённый, апатичный и безразличный ко всему. Не       замечая даже, что распущенные и влажные волосы облепили лицо…       И что заледенели руки и сердце.       Лорд Ханвул не ожидал, что первое дело на посту Второго Советника так его вымотает. Он считал себя физически сильным альфой, благодаря систематическим упражнениям и здоровому образу жизни, но…       … Лорд Мин с острова Лейгам развеял все его иллюзии насчёт своей выносливости.       Они меньше чем за двое суток добрались до столицы, преодолев расстояние, на которое у Ханвула «туда» заняло около четырёх дней.       Всё, что он сейчас смог — это «взмолиться» и уговорить Мина привести себя в порядок, остановившись в маленьком городке Трип перед въездом в столицу.       И, о, Великий, тот согласился…       Когда Ханвул прибыл на Лейгам с щепетильным поручением, его встретили, как дорогого гостя, но спустя несколько часов, не дав даже передохнуть, он только и успевал вслед за узнавшим о том, что произошло с сыном, лордом Мином менять лошадей на пути в Кэдо…       Подробно Мин не расспрашивал ни о чём, ему хватило рассказа Ханвула о том, что тайна его сына больше… Не тайна.       Ханвул и сам считал себя вечно беспокоящимся родителем, но лорд Мин…       ... готов был загнать лошадей, себя и Второго Советника.       «Отдышаться» и переодеться по причине того, что рядом с городом Трип попали под холодный, не характерный для конца июля дождь, они остановились в таверне с забавным названием «Спящий лис», и Ханвул даже смог убедить лорда Мина, что им необходимо перекусить.       К удаче в таверне нашлось свободное место. Ароматы еды, витающие в воздухе, были такими аппетитными, что уставший не меньше, а скорее всего, в разы больше крепкого Чона Ханвула, лорд Мин, согласился поесть…       ***       Банда в кабинет к мужу в этот раз вошёл робко и замер, прижавшись спиной к стене, прямо рядом с дверью.       Сеох поднял уставшие и покрасневшие от бессонницы глаза на вошедшего и взгляд сразу потеплел:       — Ты почему поднялся так рано, любовь моя? — Император улыбается мнущемуся на «пороге» мужу и, отодвинув, не вставая от стола кресло, приглашающе распахивает объятья.       Банда вздыхает и не торопиться нырнуть под надёжную защиту рук своего альфы.       — А почему ты ещё не ложился, любовь моя? — передразнивает он Сеоха.       — Дожидался гонца из округа Чону. Принц Винцентгеторекс не появлялся на границе… А если он до сих пор в столице, то я несу ответственность за паршивца! — Сеох в раздражении поднимается, чтобы самому подойти к мужу. — Ты только представь, что удумал? Увезти омегу силой! Это — покушение на сына герцога Империи!       — Всё обошлось, — Банда всё-таки жмётся к подошедшему Сеоху. — Ну, не научили его любить по другому. Для него это практически норма, дорогой. Он идёт самым коротким путём, чтобы достичь желаемого, и при этом не заботится ни о чьей безопасности, включая свою…       — Из Чону также передали депешу его отцу и по-совместительству главе клана, который, возможно, придёт к власти в Огане в ближайшем будущем.       — И что ты решил?       — Решил, что отдам им мальчишку с условием, что он понесёт наказание. И это будет хуже, чем если бы он остался заложником у нас! Не могу же я его выпороть на площади?!       — Что Тото говорит про самочувствие «котёнка»? — Банде так уютно прижиматься к Сеоху.       — Нам не до обсуждения хвостатых и полосатых, — Император смеётся. — Как тебе в голову приходит расспрашивать про котят, когда мы обсуждаем такие серьёзные вещи, любовь моя?       — О-о-о, дорогой! — Банда упирается кулаками в грудь мужа. — Котёнком все зовут лорда Сокджина! Разве ты не знал?       Сеох хмурит брови:       — Что за нелепость — называть молодого омегу котёнком?       Банда вздыхает:       — Тогда у меня для тебя новости…       — Какие? — Император легко преодолевает сопротивление отталкивающих рук.       — Ты тоже будешь его так звать…       — С какой стати, любовь моя? У лорда Сокджина очень подходящее для него имя… И, я считаю, что он просто очень хорошо воспитан, если позволяет всем звать его «котом»… Да что ты вырываешься-то, Банда?       — Воспитание омежки из малютки до взрослого омеги — это очень трудное дело. Я, считаю, что семейство герцога справились с задачей прекрасно.       — Лорд Сокджин чувствует себя неплохо… Он практически не пострадал, слава Великому! И лорд Лиём, и лорд Юнги, так вовремя оказавшиеся рядом, тоже в здравии. Их отправили в Око — пусть придут в себя…       — Как ты считаешь… Я мог бы воспитать омегу так же достойно? — Банда закусывать губу, медленно подводя мужа к главному разговору.       — Ты можешь все, любовь моя! — Сеох на минуту прикрывает усталые глаза и утыкается в макушку своего омеги. — Вот подарит нам Намджун внуков и…       — Видишь ли… Я не хочу ждать так долго…       — И что ты задумал? — Сеох вздыхает: его омега никогда не заводит разговор просто так.       — Задумал не я один. Мы с тобой…       — Хм… — Сеох усмехается. — Что мы с тобой?       — Мы с тобой задумали омежку… Месяцев пять назад… ***       — Ликс, ну хватит уже расстраиваться из-за пустяков! — Тэхён никак не может «расшевелить» друга, который продолжает переживать по поводу своего фиаско при игре в петанк. — Подумаешь, шар плохо бросил! Тоже мне огорчение!       — Тогда зачем насмехаться над моим неумением?       — Да кто насмехается? — Тэхён удивлён и изображает страшное рычание — Покаж-ж-жи мне его?       — Лорд Хёнджин.       Тэхён прячет улыбку.       — Что-то я смотрю, этот лорд занимает слишком много мыслей в твоей голове, Феликс-а… А?       — Я ничего не могу с этим поделать, Тэхён-и, и… — омега заливается румянцем, этим резче обозначая веснушки, — не знаю, как избавиться от мыслей о нём…       — Ты влюбился в него, Ликс-и! Феликс закрывает пылающее лицо руками.       — Я не могу его выбрать, Тэ! Потому что он никогда не выберет такого, как я…       Тэхён молчит.       Поверить в то, что такой альфа, как лорд Хёнджин, позарится на Феликса, он не может.       Но все эти странные поступки наводят на размышления: ведь кружит Хёнджин вокруг Феликса?       Вот только в обиду Тэхён друга не даст! При первой же встрече пригрозит этому ловеласу, что если он будет мучить насмешками Феликса, то будет иметь дело с императорским омегой Бандой!       — Хватит, Феликс! Нашёл в кого влюбиться! Он же перебирает омег, как сливы, которые растут на дереве: эта — червивая, другая — сладкая, третья — с гнильцой… Не ты его, а он тебя не достоин!       — Я тоже слива, Тэхён-и… Зелёная, кислая, от которой во рту сводит… Такую даже надкусить он не захочет!       — Уж не надумал ли ты предложить ему попробовать, слива ты моя незрелая?       — А что я теряю? С «отбора» без альфы мне в Рив вернуться не позволят. И хоть говорит лорд Хинох, что я могу сам выбирать… Не верю я в это, Тэхён-и. Прикажет Император, и всё… Я не смогу отказать Его Величеству. Так хоть пусть первым будет тот, кто мне нравится…       Такого от Феликса Тэ не ожидал никак.       — И как ты себе это представляешь? Как ты его собираешься… Соблазнять?       — Я уже все придумал! Но мне будет нужна твоя помощь…       — Какая? Связать мы его не осилим!       — Нам надо сходить в город и купить крепкого вина. Я — пил! И сразу уснул… И он уснёт.       — И смысл? Если он уснёт?       — Я знаю, что делать надо… Теоретически.       — Ты спятил, что ли, Ликс? Ты хоть понимаешь, что говоришь вообще?       — Пожалуйста, Тэ… Я как друга тебя прошу, — глаза у Феликса блестят от поступающих слёз. — Помоги мне?       Тэхён не верит, что они вообще разговаривают о таком. Это же…       — И откуда, интересно знать, ты знаешь, что делать с альфой, теоретик сливовый?       — Мне двадцать лет! И пусть я ни разу этого не делал, но уж что и куда — знаю!       Теперь Тэхён смотрит на друга, разинув рот. Потом сглатывает и спрашивает:       — Сколько денег надо на вино?