Marry me...

             Добравшись до особняка в Око, все были вымотаны дорогой так, что отказались от идеи поужинать за общим столом в большой гостиной, хоть папа и настаивал…       Все разбрелись по комнатам.       Для Юнги отвели «большую» гостевую, в которой обычно останавливался только сам Император, когда оставался в семье друга переночевать.       Не утомила дорога только Лиёма. Но рана закровила и после того, как лекарь его перевязал и выдал порошок: то ли сонный, то ли от боли, альфа заснул, не успев проконтролировать, как устроили на ночь «его сокровище». Зато проснулся он с этой мыслью среди ночи и прежде чем идти на поиски Юнги, решил спуститься в столовую, где, по обыкновению, для вечно голодных сыновей-альф, папа приказывал оставлять какую-нибудь еду.       Ориентировались в доме все отпрыски отлично, и даже если пересекались в тёмных коридорах, сталкиваясь лбами, старались делать это беззвучно, чтобы не привлекать внимание прислуги, или, не дай Великий, отца…       Вот и сейчас, усаживаясь с куском пирога на широкий и длинный диван в гостиной, Лиём даже не пикнул, когда с другого конца этого грандиозного творения краснодеревщика раздалось тихое:       — Лиём-а, сделать тебе чай?       — Котёнок, ты чего не спишь? — Лиём, только-только собиравшийся откусить от пирога, вглядывается в силуэт Сокджина, с ногами забравшегося на диван.       — Не могу уснуть…       — Захотел кушать? — такое объяснение устроило бы альфу, но — нет. Лиём, глаза которого уже привыкли к темноте, видит, как младший отрицательно качает головой.       — Мне просто не спится. Я все думаю, зачем он хотел меня увезти?       Лиёму кажется, что он подавился не откушенным пирогом…       — А сам как думаешь?       И пользуясь, тем, что темнота скрывает, Сокджин, который никогда не сказал бы никому такого вслух, произносит то, о чем много раз слышал, подслушивая разговоры старших братьев:       — Чтобы трахнуть?       Лиём всё-таки уронил пирог с любимой вишнёвой начинкой на светлый ковёр и подумал о том, что только положение «пострадавшего» может спасти его утром от отмывания несмываемого пятна…       Но отрицать очевидное и умалчивать о том, что могло бы случиться, от уже откуда-то осведомленного Сокджина, он не собирается.       — Уверен, что больше по политическим причинам… Но и то, о чём ты сказал, скорее всего, тоже бы случилось… Для скрепления союза, скажем так.       — Тогда не надо тебе было меня спасать…       — В смысле, Джин? Хочешь сказать, что я разрушил твои мечты? И ты бы хотел…       — А всё равно меня больше никто не хочет. Все альфы мне улыбаются, как… Папе, например. И обходят дальней дорогой.       — Глупый, — Лиём, охая, передвигается к Сокджину и притягивает его к себе.       — Да они в очередь бы выстроились, если бы не мы и не… Если бы не мы все, в общем.       — Только поэтому?       — Только поэтому, котёнок. Поверь мне.       — Тебе я верю, Лиём-а. Спасибо, что помог мне… — Сокджину спокойно в кольце обнимающих и покачивающих его рук.       — Сочтёмся когда-нибудь…       ***       То, что он натворил дел, Чихо понял сразу, как только схлынула послеоргазменная нега. Он лежал, боясь пошевелиться, потому что Эдир, который всё ещё лежал на нём сверху, кажется, заснул.       Реветь не хотелось… Испугаться? Уже отпугался пару минут назад. Но дискомфорт между ягодиц ощущался и хотелось уже «обрести свободу».       — Лорд Эдир… — Чихо чуть заелозил под альфой, который хмыкнул на его обращение.       — Ты считаешь, что титул в данной ситуации уместен?       — Я считаю, что сама ситуация не уместна… И ты совсем меня раздавил!       Эдир с ловкостью акробата скатился с Чихо, успев чмокнуть его в губы.       — Прости, сладкий…       — Проводи меня утром во дворец. Сразу как рассветёт?       — Угум-м-м… - Эдир сладко утыкается в подушку, чтоб через несколько минут — просто засопеть.       А Чихо так и лежит, не сомкнув глаз, пока небо не окрашивается в розовый с первыми лучами, предвещая дождливый день.       Он выбирается из постели и, найдя на полу свою разбросанную одежду, брезгливо морщась, натягивает на себя. Свои вещи он привык бережно хранить, и, подобранные с пола, они кажутся ему выпачканными… Он и сам себе кажется сейчас грязным…       То, что особняк расположен прямо на улице, упирающейся в городскую площадь, он уже знает. А теперь, спешно по ней шагая, убеждается в своих наблюдениях.       И коляску с «верхом» он успевает поймать до дождя… И даже добежать через весь парк до восточного «омежьего» крыла.       Только на вопросы Тэхёна отвечать ему совершенно не хочется. И, проигнорировав их, Чихо торопится в туалетную комнату, чтобы поскорее смыть с себя все следы произошедшего этой ночью…       ***       Хёнджин уселся за столом таверны «Спящий лис», чтобы не пугать публику своим разукрашенным лицом, а Банчан осторожно стал спрашивать у мальчишек-подавальщиков где остановился лорд, прибывший вчера днём в иноземной карете.       Его расспросы, а точнее, звенящие в мешочке монеты мелкого достоинства, увенчались успехом. Не успел Хёнджин обглодать пару куриных ножек, как третью с его тарелки утащил Банчан.       — Они в отдельном домике, что стоит чуть позади конюшни. И снял его альфа со шрамом две недели назад, щедро заплатив хозяну за постой…       — Вот сука продуманная! Это ведь он хотел сюда Сокджина привезти!       — Он же понимал, что это преступление в чужой стране? Неужели так ему понравился лорд Сокджин?       — А кому может не понравиться лорд Сокджин? — Хёнджин, недоумевая, смотрит на Банчана. — Только я думаю, что не за красоту он его хотел увезти…       — А зачем?       — Уверен, что он сначала с ним обвенчался бы в Храме у Великого… И породнился бы с нашей семьёй… Идиот! Кто бы отдал ему «котёнка»? Будь он хоть сто раз муж!       — Что делать будем? — Банчан так и сидит с куриной ногой в руке, ни разу от неё не откусив.       — Прогуляемся пока. До конюшни…       Если столичный кучер узнал наследника почти сразу, то занятые своими делами жители Трипа, ни разу не бросили взгляда в сторону плоховато одетых альф, слоняющихся рядом с таверной.       Все предпочитали смотреть под ноги, потому что грязи после дождя было — «как грязи»…       — Чонгук, надо потихоньку узнать у прислуги — не останавливался ли где в городе иностранец…       — Ваше Высо…       — Джун, Чонгук-и!       — Джун… — молодой зоркий Гук кивает наследнику на дальний угол трактирной площади, туда, где «раскорячился» непривлекательный экипаж. — Нам и спрашивать не придётся. Вон она — карета принца.       — Удачно мы… Обходи площадь с дальней стороны, Чонгук, а я мимо обозов пойду. Встретимся у кареты.       Лорд Мин ел жадно и торопливо: ему не терпелось скорее добраться до Кэдо. И хоть уверял его Ханвул, что Юнги под защитой самого Императора, беспокойство за сына гнало его в столицу.       Лорд Ханвул сидел лицом к залу и тоже торопливо ел, стараясь угнаться за Мином. Народу в таверне к этому времени набралось много, и за столами теснились даже незнакомые между собой путники.       Необычным для Второго Советника стало то, что рядом с аристократом мог усесться простолюдин и лорд только молча двигался в этом случае.       Молодой альфа, который уселся, низко опустив голову, через два стола от них с лордом Мином, показался на минуту знакомым…       Лорд Хёнджин? Что у него с лицом? И что он делает в Трипе?       Впрочем, лорда Банчана Ханвул узнаёт мгновенно, стоит молодому альфе подойти к Хёнджину и сесть рядом с ним.       Понятно… Молодость… Вот и развлекаются. После того, как пообедают, надо спросить — что у них случилось. Побои на лице лорда Хёнджина слишком... Впечатляют.       Как только молодые альфы встают из-за стола, Ханвул тоже спешит подняться. И кивнув, посмотревшему на него лорду Мину, он направляется за парнями на выход.                    Понять, что они что-то задумали, довольно легко — слишком у них заговорщицкий вид.       И лорд Ханвул, с присущей ему осторожностью, притормаживает, решив, что расспросить он успеет и потом, а пока посмотрит, что они задумали, не нарушая планов.       То, что причина таинственности альф кроется в побоях на лице Хёнджина — понятно… И собрались эти двое скорее всего отомстить обидчику.       Ханвул вздыхает: хочешь-не хочешь, а проследить и предотвратить придётся… Ведь на месте этих «сорвиголов» мог бы быть Хосок...       Чимин разглядывает носы своих грязных модных сапожек, подаренных ему самим Его Величеством Бандой и вспоминает как боялся в самом начале «отбора», что отец не разрешит ему вернуться домой…       Какое это было бы счастье!       Налипшая грязь уже подсохла, и он обстукивает нога об ногу, сбивая её с сапожек.       Поднимает глаза и вздрагивает.       Прямо к нему идёт Его Высочество принц Кигета…       Только альфа его пока не видит, и Чимин на попе отползает внутрь повозки, пытаясь спрятаться. Трюк ему удаётся, и Намджун проходит мимо. Но что-то в его поведении настораживает омегу. Слишком уж взволнован наследник…       Постоянно оборачивается и явно чего-то ищет: может боится быть узнанным?       Апатия мгновенно сменяется жгучим любопытством, и Чимин, находя прорехи в стенах фургона наблюдает за «крадущимся», иначе не скажешь, Намджуном…       ***       Элджи проснулся ближе к обеду и даже то, что он пропустил завтрак никак не испортило его настроение.       Кто бы мог подумать? Алекс Ченг… Вечный тихоня и «себе на уме»! Его отец, кажется один из министров экономики? И — граф? Нужно срочно отыскать Уму Монкута и всё разузнать про альфу поподробне…       Как только Элджи вспомнил что нужно найти Уму, то в голове заворошилась какая-то навязчивая мысль. Что-то он должен был сделать… Но совершенно не помнил.       Собираясь на обед, он решительно снял кольцо с синим камнем, подаренное Чонгуком и стал рассматривать свою «обнажённую» ладонь с растопыренными пальцами: какое, интересно, кольцо у рода Ченгов?       Если Ума не знает, то придётся наведаться в императорскую библиотеку, и пошерстить «гербовники»…       Ведь если намерения Алекса — не шутка, то лучше быть ко всему готовым.       Элджи закусил подушечку большого пальца: и фамилию почти не придётся менять — всего лишь одну букву — Чанг на Ченг.       Да, что же не даёт ему покоя какая-то мысль? Что-то он должен был сделать! К чёрту…       И только выходя на обед из общих апартаментов, он вспомнил, посмотрев в сторону розово-жемчужной комнаты…       Лорд Пак! Он что… Спятил? Самовольно покинуть императорский отбор — это преступление! А он, Элджи, ещё и сообщник! Ведь позволил придурошному деревенщине скрыться!       Так быстро он не бегал лет с двенадцати.       Пытаясь разыскать комнату императорского секретаря, которая находилась, как Элджи помнил, в центральном крыле дворца, он кажется где-то свернул не туда…       Маленькая дверца, в одном из тупиковых ответвлений за его спиной тихо захлопнулась, отрезая путь назад… Но «назад» никто и не собирался.       Девиз глупого кузена, который он ни от кого не скрывал, был — «Только вперёд!» И следуя ему он упрямо шёл по тесными, практически неосвещёнными коридорчиками, сворачивая бездумно: то вправо, то налево…       Пока окончательно не заблудился.       Что такое страх и паника ему всё-таки пришлось вспомнить, только было уже поздно.       Дверь, через которую он вошёл, осталась именно где-то «позади», а вот впереди его ждали лишь повороты, ответвления, тупики и страх.              Страх, что он не найдёт выход… Что его никогда не найдут… Что его и искать-то не будут…