Marry me...

      Спрыгнув в подсыхающую грязь рядом с фургоном, Чимин теперь ни разу и не вспомнил, что на нём подаренные императорским омегой сапожки. Как не вспомнил и про то, что где-то в таверне сидит отец, который везёт его, Чимина, к жениху.       Впереди маячила широкая спина наследника Кигета. И инстинкты омеги разделились на «два лагеря»: одни вопили ему об осторожности, чтобы принц его не заметил, а другие кричали, чтоб он не упустил Намджуна из вида…       А тот, как назло, постоянно оборачивался и вертел головой по сторонам…       Спасал Чимина — «пропади он пропадом» — обоз. Он то нырял за фургоны, то наклонялся с деловым видом над телегами, а то и вообще упал на живот рядом с колесом повозки, прямо в жижу, когда показалось, что наследник вот-вот его увидит.       Такими перебежками они оба: один не заметивший, а второй, оставшийся незамеченным, добрались до самой таверны и, обогнув её, отправились… К конюшням?       Именно в проём конюшни за каким-то дьяволом и нырнул наследник…              Чимин, у которого вся блуза спереди была в грязи из-за его недавнего мягкого приземления в колею, лишь на секунду притормозил, чтобы застегнуть на груди камзол и прикрыть «свинство»…       Это и спасло его от возможности быть замеченным… Лордом Хёнджином и лордом Банчаном?       Чимин даже пуговицы застегнул, неправильно распределив петли…              Эти двое, в отличие от Намджуна, шли, не скрываясь, пока не притормозили за ближним от дверей конюшни углом и, наклонив головы друг к другу, не принялись о чём-то договариваться.       Задуматься о происходящем у Чимина не было времени: стоять, разинув рот, на одном месте и разглядывать альф, при том, что народ на трактирной площади суетился и все занимались какими-то делами, было чревато тем, что на него рано или поздно обратят внимание.       Он нагнулся над одной из телег, делая вид, что разглядывает наваленный на ней скарб, а сам, вывернув шею, следил: за решительно направляющимся к домику хозяина таверны Хёнджином, за выглядывающим и тоже следящим за лордом Хёнджином Банчаном и, насколько мог, не терял из виду вход в конюшню…       Пропустил он только появление с разных сторон площади новых действующих лиц. А конкретно…       Вышедшего из-за угла таверны, отряхающего руки и манжеты камзола лорда Ханвула и крадущегося «тигра» — лорда Чонгука, который так старался скрыть своё присутствие на площади, что выдавал себя «с головой»: пригибаясь где надо и где не следовало бы, и озираясь так, будто собирался что-то украсть.       Лорд Ханвул, если бы вышел из таверны на пару минут раньше, то успел бы обозреть всю картину целиком.       А так — только Хёнджин, в открытую шагающий в сторону домика для гостей, за которым он, собственно, и собирался «приглядывать» да неизвестно откуда появившийся по другую сторону от загружающегося провиантом обоза лорд Чон…       Уже третий альфа из молодёжи — в Трипе? В одном месте? Что происходит? А если и Хосок…       Ханвул сделал шаг назад и, привалившись плечом к крылечному столбу, принялся «просеивать» взглядом уже всю площадку перед таверной.       Хёнджин, Банчан и Чонгук…       Один, с явным намерением войти, уже поднимался на высокое крылечко домика для постояльцев. Выглядывающий из-за угла конюшни Банчан пристально наблюдал за ним, закусив костяшки на руке. А пытающийся поначалу скрыть своё пребывание лорд Чонгук вдруг распрямился в полный рост и, разинув рот, тоже уставился в спину Хёнджину…       Они не вместе, что ли?       И только Ханвул отлепился от перил, как всё происходящее на глазах вдруг завертелось с невероятной скоростью…       Кубарем с крыльца, закрывая лицо руками, скатился Хёнджин. За секунду до его падения распахнулась дверь гостевого дома, в которую он хотел, видимо, постучать, и ударивший его ногой в лицо человек побежал в сторону стоящих запряжённых экипажей…       Это и послужило тем, что всё, за чем следил Ханвул, пришло в движение…       Банчан, покинув «укрытие» рванул к стоящему на четвереньках и мотающему головой Хёнджину. Из домика, стараясь идти ровно, но при этом спешить, вышел ещё один альфа, на которого определённо нацелился рванувший с места лорд Чонгук…       А вот к каретам бежал выскочивший из конюшни и заставивший самого Ханвула замереть от неожиданности — Его Высочество принц Намджун.       Увидел наследника и Чонгук. И, разобрав намерения Намджуна, бегущего за тем, кто с ноги уложил Хёнджина, молодой Чон удвоил скорость за тоже ускорившимся «хромым»…       К кому спешить на помощь, Ханвул понял тогда, когда успевший догнать жертву лорд Чонгук огрел подобранной оглоблей по затылку не ожидающего такого коварного нападения хромоножку, и тот свалился лицом в лужу, имея все шансы в ней захлебнуться и утонуть…       К карете, которая стояла среди скромных торговых экипажей, Ханвул подоспел, когда всё уже чуть было не закончилось непоправимой трагедией.       Намджун, сваливший противника рядом с громоздким сооружением, именуемым «иноземной каретой», вдалбливал того в грязь методично и даже как-то размеренно: поднимая грязно-кровавые кулаки и впечатывая их поочерёдно в такое же грязно-кровавое месиво лица альфы под ним.       Если бы лорд Ханвул не занимался спортом, то мог бы и не спасти того несчастного, которого убивал наследник Империи Кигет.       В первую секунду он и решил, что не успел: ноги лежащего под Намджуном альфы, казалось, трясутся уже в агонии… Но нет — тот сучил ногами, силясь выбраться.       Делать нечего… И Второй Советник со всей силы тренированного альфы сшиб наследника с хрипящего тела.       Кара за такое заступничество «чужака» настигла его мгновенно, потому что молодость есть молодость. И бегающий быстрее него Чонгук успел и здесь: оглобля в его руках опустилась с замахом во второй раз. И тоже удачно — Ханвул упал как подкошенный…              Чимин, уже не скрываясь, петлял по трактирной площади от Хёнджина, которого силился поставить на ноги Банчан, до угла конюшни, за которым стояли экипажи, и лорд Чонгук ногой переворачивал бездыханное тело какого-то альфы. А наследник опять сидел верхом на принце Огана: только теперь лежащем на животе, и связывал ему руки каким-то ремнём…       Самым странным было то, что никто на драку не сбежался: кому была охота связываться с дерущимися аристократами? С них взятки будут гладки, а вот купец или обозчик всегда «сойдут» за виноватого… Поглядывали, конечно, со стороны, но не вмешивались.       Ханвул успел прийти в себя как раз тогда, когда Чонгук к нему наклонился. Молодой альфа даже рот раскрыл при узнавании.       — Лорд Чон?       — Он самый, уважаемый… Лорд Чон! — удержаться от язвительности и ткнуть мальчишку в их одинаковую фамилию Ханвул не смог.       Он поднёс руку к затылку: липко, то ли от грязи, то ли от крови.       — Простите…       — Что здесь происходит?       — Не в двух словах, лорд Второй Советник, — это уже говорит Намджун, проверяющий крепость узлов на запястьях связанного. — Вы спасли меня от возможного преступления…       Он вдруг замолчал и уставился за спину Ханвулу.       — Он ведь сейчас…       Но было уже поздно.       Чимин, видя что брошенный всеми альфа, которого первым ударил Чонгук, встал на четвереньки, поспешил помочь…       «Никогда не подходи к раненному зверю,» — так учил Ханвул Хосока. Но никто не учил этому доброго наивного омегу…       ***       Денег у них хватило только на глиняный кувшин заткнутый корковой пробкой сверху, который они купили у хозяина самого ближнего к рыночной площади трактира.       На «птичку», чтобы вернуться во дворец денег не было. И они тащили кувшин по очереди, завернув его в камзол Феликса, чтобы не привлекать внимание.       Но, увы. Внимание они привлекали…       Уже только тем, что были красивы.       Одежда и Тэхёна, и Феликса для аристократов их уровня была довольно-таки простой. К тому же, если во дворце и соблюдался этикет, то для того, чтобы «сбегать за винишком» они решили выбрать камзолы постарей, из тех, что одевают в дорогу.       Пешие, в неброской одежде, без подобающих лордам украшений, они топали по старой улице Кэдо в направлении дворца, когда после раздавшегося за спинами свиста их нагнали двое незнакомых альф.       — Такие красивые омеги и одни?       Один альфа, высокий, здоровенный, с огромными руками, приобнимает Феликса, а второй, пониже ростом, но по комплекции шире первого, хлопает пониже спины Тэхёна, очередь которого тащить кувшин, и он чуть его не выпускает из рук.       — Познакомимся? — альфа, в кольце рук которого Феликс особенно выглядит хрупким и маленьким, дёргает его на себя.       — Зачем? — омежеке кажется, что он не идёт, а перебирает ногами в воздухе.       — Слышишь, Сухо? Куколки даже не знают, зачем альфы знакомятся с омегами… Придётся всё объяснять и показывать! — здоровяки хохочут, а Тэхён, наконец, приходит в себя.       — Отпустите! Мы участники императорского отбора! И идём во дворец…       — Ну, и мы с вами! Тоже охота на разодетых благородных через незапертые вороты поглазеть.       — Мы участники…       — Да вы уже не первые, кто соглашается штаны перед лордами снять и хоть под забором, но поучаствовать! — тот, которого зовут Сухо, опять хлопает Тэ по попе, но теперь руку не убирает, а начинает поглаживать, от чего Тэхён сразу ускоряется, чтобы избежать отвратительно-неприятной ласки…       И незаметно альфы «растаскивают» парнишек по разным сторонам: задыхающегося Феликса здоровяк тащит в сторону кустов у дороги, а Тэхёна, который не выпускает бутыль, толстый коротышка тянет через канаву по другую сторону дороги, где насаждения пореже…       ***       «Кузен» шлифовал подошвами своих дорогих сапожек коридоры тайных ходов уже часа четыре.       От усталости и страха у него прорезались вокальные данные, и он, пугая себя, подвывал на одной ноте, лишь меняя темп от allegro до adagio, в зависимости от скорости своего передвижения: иногда срывался на бег, но чаще тащился изнурённым путником по, казалось, одному и тому же маршруту.       За это время Элджи устал, проголодался и ни разу не остановился…       Он даже был готов признать это досадное недоразумение происками «врагов» (чего, чего, а этого добра у него всегда было в избытке). Но, увы… Дверцу в тупике того коридора он нашёл сам.       О том, что он бежал искать секретаря Его Величества Банды, Элджи вспомнил так неожиданно, что даже резко остановился.       О не-е-ет! Ещё и этот лорд Чимин! Куда его понесло? По деревне своей заскучал, придурок? Если будут напирать, то он, Элджи, будет отрицать, что Пак его просил передать сведения о своём отъезде…       А потом «кузен» «поплыл», вспоминая, по какой причине он не ночевал в «жемчужных» апартаментах. Касаясь кончиками пальцев своих тонких губ, омега представлял, как сминает их поцелуем Алекс. И то, что лорд Ченг не настаивал на большем, как-то в голове Элджи не укладывалось…       Может, и правда… Вдруг? Вдруг он так понравился альфе, что тот возьмёт его, «кузена» Элджи в мужья?       Омега уселся прямо на каменный пол и, прижавшись затылком к стене, даже застонал от того, когда почувствовал, как заныли уставшие мышцы ног.       То, что без мужа его не оставят, он знал прекрасно. На каждого родовитого омегу в Империи всегда был спрос. И уж отец с папой подсуетились бы и подбирали ему партию. Да и «дядюшка» Банда не допустил бы…       Но другое дело, вот так…       По «любви»!       Не за старика или вдовца, а за молодого интересного альфу. И пусть лорд Алекс не был закадычным другом Намджуна, но в компании приближённых к наследнику людей занимал не последнее место.       А ещё Элджи силился вспомнить: спал он когда-нибудь с Ченгом… Или нет?       Вспомнить не вспомнил, но представлять начал. Конечно, лорд Алекс не был таким напористым альфой, которые так нравились Элджи…       Но то, что он пока, конечно, только намекал всяко-разно на «сказать «да» перед алтарём», — уже возводило его на самую высокую ступень заинтересованности им, Элджи.       Насколько богаты Ченги? Вот почему про всех остальных он знал и помнил всевозможные подробности, а лорд Алекс оказался «тёмной лошадкой»? И надо бы найти лорда Уму: вот уж кто всё знал и помнил про столичную аристократию…       Элджи и не заметил, как голова свесилась на грудь. Как сам он, в попытках устроиться поудобнее, свалился на бок и, подложив под голову ладони, заснул от усталости в одном из ответвлений в тайных ходах дворца…       Сны с четверга на пятницу — всегда считались «вещими»…       И неважно, где они «застали» спящего — на мягкой перине или на голом полу.       Главное, что там во сне…       Гордый отец вёл его, лорда Элджи Чанга, к алтарю, где, чуть загораживая жреца Великого, ждал его лорд Александр Ченг…