Marry me...

      — Чем вы его опоили? — лорд Пак смотрит сначала на лежащего, раскинув руки в разные стороны, сына, а потом на растерянного лорда Мина.       — Это настойка на женьшене. И немного вина…       — «Разящий молот?» — Ханвул хмыкает и протягивает руку за фляжкой, которую держит в руках лорд Пак. — Я думаю, что лорду Чимину это сейчас очень кстати…       — Это правда? — Намджун поворачивается к Ханвулу: кто, если не Советник Императора, может знать… О папе?       — Для меня это тоже новость, Ваше Высочество, если только лорд Чимин не бредил.       — Он у меня честнее любого монаха на исповеди у Великого! — лорд Пак горделиво расправляет плечи. Но случай для спеси и чванства явно неподходящий. Ему бы сидеть и не привлекать внимания к своей персоне.       Но…       — На каком основании вы, я уверен, без ведома увезли сына с императорского отбора?       — Исключительно из отцовской любви! Жених его затребовал. Ждать не хочет…       — Вы могли подать бумагу, что у лорда Чимина есть жених, и он не будет участником. Но это нужно было сделать до «отбора»! — Намджун говорит вполголоса, но все затихают, прислушиваясь к его словам.       — Так не было жениха. До отбора…       — Тогда на каком основании… — Намджун прижимает я затылком к стенке повозки, и голос его начинает дребезжать.       Фыркает Чонгук, стонет Хёнджин, мычит с кляпом во рту Рекс и откашливается лорд Мин, чтобы заявить:       — Куда и кому нужно подавать прошение? Потому что именно этим я займусь сразу, как только сойду с этого, прости, Великий, экипажа… Мой сын и дня не останется в стране, где творится такое…       — Прошение может подать только сам лорд Юнги, как и сам лорд Чимин. Они совершеннолетние подданные Империи. И вправе сами принимать решения.       — Это омеги-то? — у лорда Пака вопрос срывается, не успевает он его сформулировать, забываясь, кого он спрашивает.       Наследник и не отвечает альфе, лишь режет по нему цепким взглядом…       Лорд Мин — умнее и вдобавок к этому любит своего сына. Поэтому молчит, сжимая зубы.              После скачка адреналина, который испытали все участники «грязевого» побоища близ таверны «Спящий лис», чувствуют липкую неприятную слабость.       Та боль, которая казалась незначительной, накрывает всех разом. Даже никак не пострадавший лорд Чонгук чувствует, как ноют мышцы предплечий — ловко он поорудовал оглоблей…       ***       Феликс расцарапал всё лицо альфе, который имел неосторожность развернуть его лицом к себе пока тащил на обочину дороги.       — Ах ты, тварь! — тот лишь на секунду выпускает омегу из рук, а Феликс уже на четвереньках удирает, как может быстро.       Но, конечно, это только видимость побега…       Его тут же хватают за ноги две огромные лапищи и тащат обратно в кусты. Задирается блуза, подбородок оставляет борозду в рыхлой земле, а пальцы безуспешно хватаются за стебли режущего их осота…       И даже из такого положения Феликс умудряется перевернуться, но оскалившийся альфа только поудобнее перехватывает его за щиколотки и тащит дальше теперь лежащего его на спине.       То, что надо закричать, Феликс понимает, но горло будто перехватывает петлёй, и он давит из себя хрипы…       Тэхён, как только предоставляется возможность, вырывается, но убежать не может. Альфа хватает его за ворот блузки, от чего та рвётся на груди. Зато он успевает сжаться в комок, обвивая злополучный кувшин, завёрнутый в камзол, руками и ногами.       Альфа, которого приятель назвал Сухо, пытается поднять его и так, и эдак, и ничего у него не выходит.       Разозлившись, он пинает Тэ:       — Сам не пойдёшь — я тебя допинаю!       Тэ зажмуривается и терпит удары, чтобы не закричать. Он боится напугать Феликса… Но вот один пинок попадает по лицу, и он, задыхаясь от боли, валится на бок и стонет сквозь зубы.       А потом…       Кто-то сшибает Сухо с ног, и тот, не ожидавший нападения, неловко валится рядом с Тэхёном и орёт — нога альфы вывернута в колене под неестественным углом.       От его рёва Тэхён сжимается сильнее, чем от боли, и, отталкиваясь пятками, отползает на пятой точке, подальше от опасности быть задетым.              — Как вы? — ему протягивает руку альфа.       Тэхён знает его, как знает и всех, кто носил «синие» камзолы в поддержку лорда Чонгука.       — Благодаря вам — нормально. Там… — он вдруг бросается через дорогу, вынуждая лорда Алекса следовать за собой.       Но вопреки его страху, Феликс уже сидит, размазывая грязь по лицу, а лорд Эдир отряхивает камзол и разглядывает свалившегося от его удара в челюсть альфу.       — Они на нас напали, — Тэхён отвечает на незаданный, но «висящий» в воздухе вопрос.       Лорд Алекс помогает подняться Феликсу, у которого «свезён» оголённый живот, подбородок и щека с одной стороны: всё это вдобавок в налипшей на раны грязи.       Эдир вежливо отворачивается от полуголого омеги, для которого Алекс стаскивает с себя камзол, и смотрит на облизывающего губы Тэхёна. Этот омежка пострадал меньше приятеля: только щека заливается чернотой, лопнула кожа под глазом и порвана блуза у ворота.       — Что это у вас? — лорд Эдир кивает на камзол в руках омеги, в котором кувшин.       Тэхён тоже наклоняет голову, чтобы посмотреть, что у него в руках. И будто мучительно вспоминает, хмуря брови:       — Вино…       — Что? — альфе кажется, что он ослышался. — Уж не на пикник ли вы собирались с этими козлами?       — Это для лорда Хёнджина…       Феликс, утонувший в камзоле Алекса, только голову успевает поворачивать, следя за разговором Эдира и Тэ.       — Неплохо устроился лорд Хёнджин, — хмыкает Алекс. — Сразу два виночерпия!       Не выдержавший напряжения Феликс наконец хлюпает…       — Тихо, тихо! — Эдир поднимает ладони вверх. — Сейчас мы доберёмся до императорского парка. Потом потихоньку дойдём до восточного крыла, а там — лекарь…       Они все четверо выбираются из канавы, и когда уже стоя на дороге, в ответ на попытку лорда Алекса помочь нести кувшин, Тэхён в него только сильнее вцепляется, им навстречу из дворца в город летит «птичка»…       ***       Когда по дорожкам императорского парка, предназнченным для редких элегантных экипажей, две уставшие клячи тащили разваливающийся на глазах праздношатающейся публики фургон, то никто не ожидал, что из-за на секунду приоткрывшегося полога спрыгнет на землю лорд Чон Ханвул.       Альфа, улыбаясь, прошёл к ступеням центрального входа. И не успел никто захлопнуть раскрытый в удивлении рот, как он мгновенно исчез за высокими, распахнутыми по случаю вновь вернувшейся хорошей погоды дверьми.       Колымага, которой управлял никому не известный кучер, покатила дальше, огибая дворец и пугая всех скрипом несмазанных колёс…       Ханвул побежал.       Уже не обращая внимания на глядящих ему вслед и слуг, и случайных лордов. Выдохнул только перед кабинетом Сеоха и вошёл, едва успев постучать.       На доклад Императору у него ушло несколько минут. И, Слава Великому, всё завертелось со скоростью урагана…       Принца Огана под стражу в одну из комнат замшелого крыла и лекаря ему!       Намджун — в кабинет к Императору!       Лорда Мина, и лорда Пака, как важных гостей — устроить со всеми почестями!       Лорда Чимина — в его комнату в «омежьем» крыле и лекаря ему!       Чонгук, Банчан — сидят и ждут в апартаментах наследника!       Хёнджина — лично к Хиноху…       Его Величеству Банде — ни слова!       На всё про всё ушло час-полтора. И только выслушав доклады слуг по выполнению всех его распоряжений, он повернулся к изваянием сидящему Намджуну.       — Спасибо, что не пострадал, сын.       — Прости, отец. Но это было очень личное…       — Мне кажется, что пора и тебе, и твоим альфам, будущим сюзеренам, понять, что не всё решают кулаки и драки! Что есть вещи государственной важности и дела, требующие особой секретности!       — Если кто-то напал бы на папу…       Сеох вдыхает воздух через плотно сжатые зубы и вдруг, замерев, задерживает дыхание:       — Вот как?       Намджун не отводит глаз.       — Ему нет восемнадцати…       — Джун-и, — Сеох качает головой. — Можно я скажу папе?       — Нет.       — Почему нет? Он только этого… Только его и ждал…       — Тогда, может, и вы поделитесь со мной вашими тайнами?       — Откуда ты… Знаешь? Я сам узнал только вчера…       ***       Осмотрев глаза Хёнджина, Хинох отошёл от своих правил и дал выпить ему настой дурмана из-за содержания в нём атропина и наложил слизистые компрессы из семян базилика на глаза…       — Я ослеп, лорд Хинох?       Лекарь вздыхает.       — У вас сильные непроникающие ушибы глаз, лорд Хёнджин… Сейчас вы уснёте. А придёт утро, придёт и свет…       Хинох поправляет голову почти мгновенно отключившемуся альфе, который только усилием воли выдержал обратный путь из Трипа в Кэдо…       ***              Как только лорд Мин «стряхнул» с себя дорожную пыль, он приказал одному из слуг найти и привести к нему лорда Мин Юнги.       Но и спустя два часа к нему никто не пришёл: ни паж, исчезнувший «с концами», ни сам Юнги.       Зато явился лорд Ханвул с пустой новостью, что за их вещами в Трип он отправил своего доверенного человека.       — Я бы хотел увидеться с Юнги. Немедленно! Проводите меня к нему.       — Видите ли, лорд Мин… Лорд Юнги сейчас гостит в округе Око в семье герцога Кима…       — Почему? Разве не вы меня уверяли, что за него несёт ответственность сам Император?       — Всё так. Но в связи со случившимся…       — Что с Юнги?       — Уверяю вас, жив-здоров!       — Тогда какого кракена вы морочите мне голову? Далеко до этого самого Око?       — Часа три. Верхом…       — Тогда велите подать лошадей!       — Я бы советовал вам отдохнуть. Путь неблизкий…       Вдруг Мин замирает. То чувство, которое называют «безусловной любовью» на уровне интуиции вдруг ему подсказывает:       — У герцога есть сын-альфа?       — Четверо…       До семейного особняка ненаследного герцога Тото они добираются за два часа.       ***       Алексу было не жаль оставшихся в грязи у дороги с поломанными стеблями лотосов. Ему было жаль, что он не смог порадовать Элджи.       А ещё тот как сквозь землю провалился!       Уж где он его только не искал…       Вместе с лордом Умой Монкутом они облазили весь парк и весь дворец.       Расспросы тоже ничего не дали.              Он что? Решил скрыться от Алекса? Так, вчера он слишком порывисто отвечал на ласки и… Лорд Алекс даже покраснел от воспоминаний.       Тогда — что не так? Что он сделал не так?       Он сунулся было к Намджуну, но тот оказался занят с императором.       Из альф на обеде в трапезной присутствовали лорд Эдир, который отсалютовал ему чашкой с кофе, и ещё несколько альф и омег, спрашивать у которых про Элджи он не решился.       Оставалось дождаться ужина (должен же омега проголодаться?)       Алекс отправился в свои комнаты при дворце, занимаемые им вместе с отцом-министром, которому было неудобно возвращаться каждый день в огромное загородное графское поместье рядом с Кэдо.       Ранний подъём, чтобы купить именно лотосы для Элджи, и дорожное «приключение» с омегами порядком его утомили.       Как хорошо, что лорд Хосок, спешащий в Кэдо, согласился «развернуть» птичку обратно. А то как бы они вернулись с потрёпанными омегами во дворец?       Лорда «секретаря» они сдали с рук на руки самому лекарю Хиноху, а лорда Тэхёна на, минуя крыльцо «омежьего» крыла, подсадили прямо в окно его апартаментов, где он сразу попал в надёжные руки других омег.       И только проделав всё это, они переглянулись с Эдиром.       А если бы…