Marry me...

      Чего не ожидал Банчан — это того, что, вернувшись с завтрака в свою «каморку» он застанет валяющегося на своей постели Юнги.       — Чан-и… Я скучал!       Банчан приваливается плечом к шкафу и молчит, разглядывая такого до боли знакомого и совершенно при этом другого Юнги.       — Ты в курсе, что отец в столице?       — Именно об этом я и забежал поговорить!       — Я чуть…       - … с ума не сошёл? Не начинай, Чан-и! В общем, никому ни слова про то, что было. Я уже поговорил и с лордом Ханвулом, и с лордом Хосоком, — Юнги пристально вглядывается в лицо друга, а тот сглатывает и отводит глаза.       — Но…       — Тебе охота рисковать своими альфьими причандалами?       Банчан всё-таки опускает голову.       — Ча-а-ан-и-и-и! Это должно было давно случиться! Понимаешь? Лет пять назад! А ты всё тянул и тянул… Никто в этом не виноват! И уж тебя, как и себя, я точно ни в чём не виню! Сейчас…       — Значит, винил?       Юнги закусывает нижнюю губу:       — Немножко… И тебя, и себя.       — Почему перестал?       — Потому что, я, кажется, влюбился, Чан-и…       ***       Чимин после возвращения из Трипа просидел в своей «розово-жемчужной» комнате сутки безвылазно: всё ждал, что за ним пришлют. Даже сумку не разбирал. Если уж отец задумал, то добьётся своего или хитростью, или обманом.       А тут ещё альфа, лорд Алекс, принёс на руках «кузена» и, сто раз поклонившись Чимину, просил приглядеть за ним…       Приглядывать за ожившим, как только закрылась дверь за графом Ченгом, «умирающим» Элджи не было никакой необходимости. Тот носился между туалетной комнатой и своим шкафом, как маленький смерч, перемеривая свои наряды, причёсывая по-разному волосы, и болтал… Без остановки.       Чимин даже не вслушивался, пока тот не стал молотить языком про Сокджина.       — Чего ты на меня вылупился, деревенщина? — Элджи даже притормозил рядом с его комнатой. — Это все знают!       Чимин, впервые услышавший, что Джин-и, «его Джин-и!», метит в императорские омеги, уже сжал кулаки, чтобы «заткнуть» ненавистного «кузена»… Но тут дверь в «жемчужные» отворилась и сам виновник болтовни Элджи кинулся к Чимину:       — Чимин-а… Я…       — Вот только вспомни его! — Элджи кривит лицо и отворачивается от вцепившейся друг в друга парочки.       — Я тебе тако-о-ое расскажу! — Джин задёргивает «полог» в розовую комнату и, забравшись с ногами на постель Чимина, приближается губами к его уху…       — Значит, это правда? — эмоции Чимина менялись по десять раз в минуту, пока он слушал друга.       — А ты думаешь, что я всё это выдумал?       — Нет… Я про другое.       — Про какое другое?       — Ну… Элджи сказал…       — Вот уж Элджи точно врёт! Что бы он там ни «сказал»!       И Чимин улыбается впервые за эти дни.       — Пошли завтракать! А то Его Величеству Банде теперь нельзя волноваться!       — Уже все знают? — Чимин бледнеет.       — Наверное… Ты-то чего переполошился?       — Это я разболтал! Всем альфам…       — А ну-ка, теперь ты рассказывай!       — После завтрака, Джин-и…       Несмотря на то, что переживания и опасения никуда не делись, впервые за эти дни Чимин почувствовал, что у него снова проснулся аппетит…       К жизни.       ***       Что обычно делают «победители по жизни»?       Да-да, именно! Начинают верить в свои силы…       И пусть руки не ощущали приятную тяжесть оглобли, зато не выветрившийся кураж ещё кружил молодую голову.              — Лорд Тэхён?       Омежка поворачивается к Чонгуку, переставая пялиться на султана, который держит на руках Мехмеда и привлекает внимание окружающих своим необычным нарядом.       Тэ как раз хотел поманить ладошкой растерявшегося Чихо, топтавшегося рядом с Императором и султаном, когда его окликнули.       Лорд Чонгук стоял к нему слишком близко.              Непозволительно…       И он чуть отступает, кланяясь альфе.       — Сегодня такой день чудесный, не находите?       Тэхёну становиться ещё непонятней, и он наклоном головы и глазами вопросительно смотрит на улыбающегося альфу.              Неужели…       — Не хотите прогуляться?       — Сейчас? — Тэхён растерянно оборачивается вокруг.       Сейчас или второй раз ему не хватит смелости!       — Сейчас!        — Я только предупрежу…       Он согласился? Он согласился… Он — согласился!       ***       Пока султан с «пристрастием» расспрашивал сына о его самочувствии и обо всём, что происходит на отборе, Император, чтобы не вслушиваться в чужую «мягкую» тягучую речь на офадском обратил внимание на стоящего столбом омегу, который до этого шёл рядом с Мехмедом.       — Лорд…       — Чихо, ваше Величество. И я не лорд… Его Величество Банда разрешил мне участвовать в отборе вместе с братом, лордом Тэхёном, наследником острова Чу.       — Вот как, — Император сам не понял, как это случилось, но верил в «провидение» всегда.       Только он подумал про то, что не хватает на «отборе» графа Кима, хёнбэка острова Чу, как появляется его пасынок.       И ведь неспроста же?       — Уже одно ваше участие в «отборе» даёт вам право носить титул, лорд Чихо. Увы, ненаследный. Но — титул виконта.       Император даже приближается к омеге и легонько касается его локтя, вынуждая разогнуться. Потому что поклон Императору, как и полагается, Чихо отвешивает глубокий…       Никому не слышно, о чём разговаривает Его Величество Сеох с омегой. Но всем интересно, и все…       Завидуют?       ***       Эдир, которого окликнул отец, сопровождающий Императора и султана, как Первый Советник, тоже разглядывал «сценку» издалека, примериваясь, какие цветы купить…       Алекс же покупал? (Кто бы мог подумать, для кого!) А уж Алекс в этих «светских» делах разбирается лучше всех!       — Это тот самый омега, сын, что пришёл за тебя просить, после того, как ты воспользовался своим феромоном, — лорд Вонг кивает на стоящего перед Императором Чихо.       — Куда пришёл просить?       — Ко мне. Представляешь? Заявился в кабинет, наплевав на дворцовый этикет! И попросил…       — Я понял, отец. Считай, что он напросился!       — Куда ты? — Первый Советник Вонг рассматривает широкую спину сына.       — В город! — Эдир даже не оборачивается.       Невоспитанная молодёжь…       ***       Гонзо удрал в «самоволку».              Как знал!       И теперь, разглядывая «своего» омежку на руках у чужого альфы, скрипел зубами. Происходящее не требовало пояснений: слишком роскошно был одет султан Офада. А уж присутствие в его «свите» самого Императора и графа Вонга, Первого Советника Империи, и вовсе не оставляло сомнений в том, кто прибыл в Кигет…       Почему же тогда так неспокойно было на душе у «будущего главнокомандующего»?       Что-то нехорошее закрадывалось в мысли. Что-то… О чём не хотелось думать. А «оно» всё равно «глодало» и беспокоило…       Да и хер с ним, с султаном! Как приехал, так и уедет! Дел, что ли, в Офаде у него мало? Лишь бы… Мехмеда с собой не увёз!       Вот он и озвучил свои «страхи»… И встретившись с ними «лицом к лицу», Гонзо даже выдохнул. Осталось самое лёгкое — продумать и воплотить в жизнь спонтанно возникший план…       ***       — Никогда не думал, что мне придётся с кем-то делить твою любовь…       — Никогда не поверю, что воспитал эгоиста!       Намджун так и стоит почти в дверях, не приближаясь к валяющемуся на постели Банде.       — Иди сюда. Уверяю, что он не кусается! Пинается только…       Намджун в два шага приближается к кровати и опускается на колени.       — Почему ты не сказал? Весь этот «отбор»… — Намджун крутит кистью в воздухе, показывая, насколько всё неважно по сравнению с положением папы.       — Надо было потерпеть ещё чуть-чуть, и мы бы всё закончили! Кто ж знал, что всё так повернётся? — Банда вглядывается в лицо своего первенца и вздыхает, ловя взглядом разбитые костяшки пальцев. — «Отбор» — это ценность и наследие Кигета, сын. И в твоей жизни он неминуемо случился…       Намджун кладёт голову, подставляясь под ласковые пальцы, которые перебираю пряди на его голове.       — Делай что хочешь, но уговори отца выпустить меня из плена подушек! — эти же руки тянут наследника за волосы, заставляя притворно морщиться. — Я прекрасно себя чувствую!       — Хорошо! Как только отбудет оганец, я поговорю с отцом!       Банда удовлетворённо откидывается на ненавистные подушки:       — Надеюсь, к балу всё готово?       Вот уж о чём ни разу не вспомнил Джун!       — Ты считаешь, что при нынешних обстоятельствах…       — Обстоятельства, обычно, как хотят, так и складываются… И, как будущий Император, ты должен принять их и начать думать по-другому, приняв.       — Мне кажется, что ты слишком много проводишь времени в кабинете отца, папа… — Намджун направляется к дверям, намекая на то, что омега повторяет слова мужа Императора «точь-в-точь» и не видит, как кивает на его фразу Банда, разглядывая свой округлившийся живот.       ***       То, что Чимин вернулся в столицу, Хосок прекрасно знал.       Пока он помогал лорду Эдиру и лорду Алексу в «спасении» омег, повернув нанятый экипаж обратно, во дворец как раз и явилась «компания» из Трипа.       Выпрыгнувший у центрального входа из фургона отец и заставил его в тот день «притормозить». И хоть Ханвул спешно отправился с графом Мином в Око, с сыном он успел перекинуться парой слов…       Знать, что Чимин в безопасности — это одно, а вот представлять, что с ним могло случиться в «Спящем лисе»…       Замшелое крыло охранялось слишком тщательно.       Но это распространялось только на Винцентгеторекса, на которого Хосоку в принципе было всё равно, если не считать глубоко сидящих патриотических чувств.       «Чимин был неосторожен, и он его пнул ногами в грудь»? Никто не виноват, что у этого »поганца» ноги оказались — лишними…