Marry me...

      Как только Чимин ушёл с Хосоком, на Джина, как ему показалось, уставились все желающие…       Гулять одному было не принято. К тому же половина прохлаждающихся у фонтанов были свидетелями произошедшего в трапезной. И, естественно, перешептывались…       — И деревенщина от вас удрал, лорд Сокджин?       — Нет, он просто на время освободил место прилипалам, — Джин даже голову не поворачивает в сторону подошедшего к нему лорда Элджи.       — Никого ведь ещё не довёл до хорошего острый язычок…       — Мне достаточно того, что я могу укорачивать им длинные, — Сокджин всё-таки поворачивает голову в сторону «кузена» и замирает статуей, потому что в их сторону направляются по неизвестной никому причине составившие в этот день пару альфы: лорд Ченг и наследник.       Но если один улыбается, другой готов поспорить с природой и сделать солнечный августовский день предгрозовым…       — Я знал, что найду тебя здесь, Элджи, — лорд Алекс предлагает локоть «кузену», а Сокджин, как и многие, кто это видит и слышит изумленно на него смотрят: «неформальное» общение между альфой и омегой наводит на разные мысли…       Но рядом стоит наследник, и он снисходительно просматривает на парочку. Значит…       Сколько бы долго ни ждал своего триумфа всегда безотказный и недалекий «кузен» Элджи Чанг, сейчас он испытал все эмоции «победителя по жизни» в полной мере. А особенно приятно это почувствовать рядом с «неприкасаемым» и от этого совершенно потерявшим страх виконтом Кимом…       У Элджи хватает ума удалиться со своим альфой, не оборачиваясь на возгласы и перешептывания за спиной.       Джин, растерянно похлопав глазами им вслед, всё-таки поворачивается к Намджуну.       — Вас что-то удивляет, лорд Сокджин? — наследник, будто не он пылал гневом час назад в трапезной переходит на привычно-ироничный формат общения с омегой.       — Только то, что такой достойный альфа выбрал себе, наконец, пару.       Джину кажется, что он сейчас прямо тут разревётся. Он торопливо отворачивается к фонтану, чтобы хрустальные брызги перемешались с солеными каплями, которые невозможно удержать.       Даже Элджи кому-то нравится! Лиём просто успокаивал его, когда говорил, что все просто боятся. Все над ним только смеются… Никто… Во всей Империи — никто…       Надо взять себя в руки и уйти. Самому. Не дожидаясь, что совсем унизят.       Платок из кармана — промокнуть лицо, нацепить улыбку, якобы вызванную брызгами, и вежливо повернуться к наследнику.       — Разрешите мне оставить вас, Ваше Высочество? Слишком жарко для прогулки.       — Насколько я помню, час назад вы совсем не собирались гулять?       — Нет такого конфликта, который нельзя было бы углубить, не так ли? Если вы решили сегодня оттачивать на мне своё остроумие, Ваше Высочество, то дайте мне минуту, и я буду готов! — Джин опять становится лицом к фонтану и даже приближается на пару шагов ближе, чтобы уж совсем попасть под каскад брызжущих капель.       ***       — Это просто выше моих сил и возможностей, братец! — Лиам устало трёт переносицу.       Они с Лиёмом провели около трёх часов в кабинете отца, занимаясь бухгалтерией всей семьи и каждого её члена по отдельности. — Хвала, Великому, у нас есть ты!       — Это очень обидно, когда тебя ценят за способности к складыванию цифр, а не за то, что просто приносишь радость в этот сумасшедший дом…       — Для этого у нас есть папа и котёнок. А тебе для этого ещё надо составить квартальный отчёт и уладить покупку Гонзо с отцом…       — О нет! Это уж ты сам!       — Ты следишь за оборотом денег каждого! Ты пропустил, что он из общего бюджета купил притон!              — Он купил, он пусть и докладывает… Потому что Гонзо, скупающий недвижимость в Кэдо, только обогащает семью! И кстати о котёнке…       Лиам вопросительно смотрит на брата:       — Что о «котёнке»?       — Он расстроен тем, что никто не обратил на него внимание на «отборе». А тут ещё этот случай с принцем Огана.       — Но ты же знаешь причину, по которой…       — Это я знаю, ты, Гонзо, Хёнджин и родители! А Джин — омега! Да на его месте я бы уже в такую панику впал… В общем с сегодняшнего дня я не участвую в глупом и бессмысленном плане.       — Но это престиж семьи…       — Накидал я на престиж, если Сокджин несчастлив. Это Хёнджин нас уверил в чувствах наследника к маленькому! Тоже мне — эксперт!       — Ты думаешь…       — Я думаю, что мы навязываем нашего брата… Нет, не так: мы буквально подкладываем котёнка под наследника.       — Что ты несёшь! Если бы не чувства Намджуна…       — О которых нам рассказал Хёнджин! А ещё Император с Бандой и отец с папой — спят и видят… Ты второй по главенству в семье. Я тебе сказал. Я предупредил. Я — не участвую больше в этом.       Лиам растерянно смотрит на близнеца:       — Надо немедленно забрать котёнка. Он там ещё и посмешище?       — Пока огрызается. Но всё к этому идёт…       ***       — Чан-и, ты уже поговорил с отцом?       — Да. Лорд Мин недоволен тем, как я за тобой присматривал.       — А я считаю, что ты подошёл к делу очень ответственно…       — Юнги, я не знаю что сказать в своё оправдание.       — Начни с того, что ты помнишь про наши с тобой эти три дня?       — Ничего… — альфа выглядит растерянно: помнит вроде все, но именно — ничего такого. Самый яркий момент, когда Юнги ушел из того особняка.       — Вот и я — ничего! У меня была течка, у тебя — гон альфы. Инстинкты сильнее воли.       Банчан свешивает голову.       — Мы разговаривали с лордом Мином про другое. Про бабушку, вернее… Маму и моего отца.       — Маму? — Юнги ожидает кивка от Банчана. — Отец навыдумывал слишком много тайн…       — Дело в том, что на Лейгаме у меня нет ничего, кроме клочка земли, на котором стоял дом. Здесь, в столице, моя собственность — заброшенный особняк. Лорд Мин всё так же оставляет за мной одну из южных территорий острова. А я не знаю, как мне быть…       — Ты намерен остаться в столице? Или домой?       — Домой? Без тебя?       — Я думаю, что Лиём будет против моего отъезда…       Юнги всё так же по старой привычке валяется на кровати Банчана в маленькой комнате и болтает языком.       — Юнги, ты только обещай, что скажешь мне, если он…       — Если злобный альфа загрызет слабого омежку? Ты меня не знаешь, что ли?       — Вот именно, что знаю…       — Ладно. Пойду. Сегодня какой-то опять тревожный сбор в семье Лиёма на ужин.       — А ты…       Юнги вдруг замолкает на несколько минут и «смотрит внутрь себя». Потом улыбается коротко, тоже — самому себе.       — Ты, отец и папа — моя первая семья. А теперь, — Юнги пожимает плечами, продолжая улыбаться. — У меня, как у любого приличного омеги, есть ещё одна — вторая… А когда-нибудь, Чан-и, у меня будет главная семья… И я хочу, чтобы ты, папа, отец, герцог Тото или все братья моего истинного были членами моей главной семьи, пусть и на вторых ролях.       — На первой роли будет лорд Лиём?       — Не-а. На первых ролях будут мои дети. А Лиём… Он всегда только на главной теперь.       — Юнги-я… Ты всем распределили роли, даже будущим детям… А сам-то?       — Я? — Юнги закинул руки за голову, вытянулся на постели во весь рост, скрестил лодыжки. — Я кукловод, Чан-и… Всегда им был, несмотря на отведенную мне отцом роль в маскарадном водевиле.       — Хреново ты её отыграл, раз в финале все узнали того, кто скрывается под «маской»!       — Так это была интермедия! Мы ещё дойдём до апофеоза! Даже отец остаётся посмотреть «спектакль». Вот бы ещё папа приехал…       ***       Не только Тэхён и Чонгук смотрели на здоровенного детину за прилавком с холодным оружием. На молодого купчика смотрел ещё один альфа — крупный, среднего возраста, который, видимо, являлся его отцом и сразу сообразивший, что к чему и кто есть кто.       А уж возможные последствия отразилось на лице и первого, и второго настоящим испугом       Он шагнул к «сыночку» и прямо на глазах Тэ и Гука схватил здоровяка за ухо и с такой силой потянул вниз, что тому ничего не оставалось, как бухнуться на колени.       — Лорды желают выбрать подарки, которые любезно оплатит мой недоумок? Прошу в эту часть лавки: здесь выставлены самые лучшие и дорогие образцы…       Чонгук было свёл брови у переносицы, но Тэхён вдруг вытянул шею, чтобы получше рассмотреть, что показывает торговец и Чону ничего не оставалось, как шагнуть вместе с омегой в палатку мимо так и стоящего в покорной позе ещё недавно считавшего себя смельчаком альфы.       А зацепился взглядом Тэхён за самое необычное в палатке торговца холодным оружием: за парные кинжалы морских пиратов…       — Необычный и смелый выбор, мой лорд… — пожилой альфа удивлён интересом омеги к кинжалам, которые изготавливались на заказ, но так и остались не выкупленными. — Это хадиедао , только уже современные… Их прообразом когда-то и были мечи-бабочки, но в ходе жизни они изменились до неузнаваемости, став больше похожими на западные кинжалы. Раньше их носили в одних ножнах, а теперь такие клинки носят по одному… Ведь в другую руку морские разбойники предпочитают теперь брать пистоль…       — Мне нужно два! — глаза Тэхёна горят уже не просто огнём, а пламенем, в котором всполохами отражается желание обладать вещицами. — Мне и Феликсу…       Тэ вдруг «гаснет», повернувшись к Чонгуку: это, что же… Он, получается, выпрашивает?       Но Гук только одобрительно кивает. А уж как засуетился продавец, который мало того, что дёшево отделался (ведь рукояти были из дерева, и ценность представляло только то, что оружие имело идеальный баланс) и избавился от «невыкупки» кинжалов клиентом. С этой радости он даже не поскупился даже на хорошие ножны, а под строгим взглядом Чонгука нашёл и вторые…       Про романтическую прогулку можно было забыть. Потому что Тэхён только и делал, что рассматривал подарок, примеривал на себя, на Чонгука, вынимал и снова вкладывал кинжалы в ножны.       Он даже, казалось, опешил, когда Чонгук предложил зайти пообедать куда-нибудь: про еду, похоже омега забыл напрочь…       — Там были красивые, украшенные драгоценными камнями… — начал было Гук, но Тэхён только непонимающие посмотрел на него и продолжил восхищаться «своими» клинками.       Обедать они всё-таки пошли в таверну, где мясо нужно было готовить самим на очаге по центру стола, и Тэхён уже во всю орудовал то одним, то другим кинжалом, ловко нарезая на маленькие кусочки сырое мясо. «Игрушка» так пришлась по душе, что, глядя на счастливого омегу, Чонгук только вздохнул, что не смог, как хотел, при Тэ, наказать его обидчика…       Пока Тэхён любовался клинками, Чонгук не сводил глаз с него.       Повторить поцелуй хотелось до пульсации в губах, но момента подходящего больше не представилось.       Вот только когда «птичка» доставила их к ужину из города к дворцовым воротам, Тэхён вдруг сник, и неожиданно его настроение из радостного весь день скатилось до печальной задумчивости.       Они молчали всю дорогу, пока шли парковыми дорожками к высокому крыльцу восточного крыла. И так бы и разошлись в разные стороны, если бы Гук не решился:       — Что я сделал не так? Если вам…       — Подождите, лорд Чонгук… Я должен вам сказать. Я обязан это сказать… — Тэхён даже зажмурился на мгновение. — Мне скоро исполнится двадцать. И я — бракованный омега.       — Что за глупости вы выдумываете, Тэхён? — Чонгук от растерянности забывает обязательное «лорд»: но разве они уже не перешли на более близкое общение?       — Я ничем не пахну. И у меня ни разу…       — Ты восхитительно пахнешь, Тэхён-и. Тайнами и сладкими ночами.       Чонгук делает шаг и останавливается буквально в нескольких сантиметрах от омеги, чтобы вдохнуть его слабый запах:             — Мой луноцвет…       — Вы правда слышите мой аромат?       — Правда. С самой первой ночи. Когда провожал тебя от озера…       Тэхён смотрит на Гука недоверчиво, сомневаясь и обдумывая сказанное альфой, а тому не терпится «закрепить» результат и он приглашает официально:       — Погуляете со мной завтра, лорд Тэхён ?       — В город? — Тэхёну очень хочется в город.       — В городе у моей семьи есть особняк. Он старинный и стоит в живописном старом городе. И я хотел бы пригласить вас в гости.       Рот у Тэхёна округляется — он бы очень хотел… Но прилично ли одному с альфой…       Чонгук читает его мысли:       — В доме — слуги. Хотите позвать с собой лорда Феликса, например?       Тэхёну хочется от такого приглашения с радостью кинутся тому на шею: лучшего и желать нельзя.       Но лишь скромно потупив голову, кивает.       А Чонгуку достаточно мелькнувших в глазах омеги азарта, любопытства и предвкушения…