Marry me...

      Хёнджин даже не пошёл искать Феликса. Цели у него были вполне определённые, и раз уж обстоятельства были к нему так благосклонны, то и тянуть он больше не хотел…       В большие апартаменты с видом на океан, которые отвели для Его Величества Банды, его не пустили. Час был ранним, и, естественно, императорский омега после дороги не поднялся чуть свет.       Зато у Хёнджина появилось время на обдумывание. Свои намерения он уже обдумал: там из вариантов и был только один.       Единственным сомнением, которое царапало аристократичную душу, было то, что его могут посчитать алчным…       Ведь округ Рив остался без владельца, и желающих на его истинного, он уверен, найдётся много. Как бы не причислили его к остальным «охотникам за приданым».       Он собирался поговорить с Его Величеством Бандой раньше, чем с папой, который неожиданно оказался «под боком» так кстати.       Но его намерения были разрушены, как только лорд Адам, который, в отличие от Его Величества Банды, был ранней пташкой, заметил своего мающегося сына в длинном коридоре, ведущем в императорские апартаменты в Роохе.       — Хенджи-я? Я думал, ты спишь после дороги… — комнаты лорда Адама расположены практически по соседству с апартаментами Банды и тоже смотрят на океан.       — Доброе утро, папа. У меня важное дело к Его Величеству Банде…       — Что за дело? Может, я смогу тебе помочь?       Хёнджин задумывается. А потом машет рукой: скрывать ему нечего.       — Я хотел поговорить с ним об омеге, лорде Ли Феликсе.       — Наследнике Рива?       — … и моём истинном.       Лорд Адам даже бровью не повёл. Его сыновья — его гордость. И раз Хёнджин так говорит, значит так оно и есть.       — Я так полагаю, ты хочешь поговорить с императорским омегой о своих намерениях?       Хёнджин кивает.       Лорд Адам, как может, скрывает улыбку, и, шагнув к сыну, пытается его обнять. Сделать это непросто: его «малыши» давно выросли, а оставшийся стройным после пяти детей омега давно смирился с их возмужанием…       Хёнджин сам наклоняется к папе, чтобы тот мог обхватить его лицо руками.       — Лорд Феликс очень красивый, сынок…       — Вот только он пока не чувствует истинности, и я не спросил у него…       — Глупости. Омега обязательно чувствует, так или иначе. Может, просто пока не понимает?       Так или иначе… Хёнджин даже вспоминать боится о том, «как» чувствует лорд Феликс…       — Мы сделаем вот что… — лорд Адам задумывается на минуту. — Я сначала поговорю с лордом Хинохом, а потом уже ты поговоришь с императорским омегой. Ты же знаешь, что лорд Феликс — единственный наследник округа Рив?       — А с лекарем-то зачем?       — Так он родственник твоего омеги и, как я думаю, опекает его.       У Хёнджина в голове «каша». Как так получилось, что он, который всегда был близок ко двору Императора и все новости и сплетни семья узнавала именно от него, вдруг совсем ничего не знает о своём истинном?       — Ты ведь не отложишь разговор с лордом Хинохом?       — Конечно, нет. К тому же… — они дошли до веранды, откуда видно прячущиеся по территории поместья бунгало. — Что-то там происходит?       Хёнджин смотрит в направлении взгляда папы. И у него вдруг неприятно ёкает сердце.       ***       Оба альфы проходили и учёбу, и службу вместе с Гонзо. И за четыре года явно успели его изучить… От разъяренного Гонзо было одно спасение — бежать!       Это и спасло их если не от смерти, то от возможности быть покалеченными — точно.       Гонзо «летел» в их сторону, пригнувшись, как берсерк. И той форой в триста-четыреста метров, что у них была, голые парни, конечно, воспользовались…       Но даже не это стало их спасением. Они — правильно выбрали направление: пронеслись мимо стоящего на коленях Мехмеда, а значит, и Гонзо должен был пробежать мимо омеги…       Не пробежал.       — Сокровище моё… — он хватает на руки Мехмеда. — Как… Благодарю, Великий!       В отличие от альфы, шехзаде уже понял, что Гонзо настоящий и что случайность привела его каким-то образом сюда, в Роох. А ещё… В свои уже почти пятнадцать Мехмед пока умел и продолжал верить в чудеса.       — Гонзо… Гонзо… — отбиться от объятий и зацеловывающих губ, чтобы хоть как-то сказать, выговорить…       — Гонзо! — на рот альфе ложится узкая ладонь.       — Сейчас. Дай мне минуту, сокровище, — Гонзо лбом упирается в лоб омежки, которого держит на руках, стоя на коленях.       Но эта минута стала «лишней» для Мехмеда. Он разревелся от схлынувшего адреналина и переизбытка эмоций.       — Они обидели тебя? — Гонзо начинает оглядывать Мехмеда, начиная с «дорожек слёз» по чумазому личику до «неприличных» шаровар.       — Не-е-ет…       — Испугался?       — Да-а-а…       — Сокровище моё.       ***       К бунгало лекаря подтягивались те, кого заинтересовало неожиданное «сборище».       Наследник в компании Эдира (Хёнджин, Чонгук и Алекс исчезли, как их и не было) в лёгких бриджах и распахнутой у ворота рубашке направлялись в сторону «большого» дома, чтобы лично у Селима узнать о наплыве как званых, так и нежданных гостей.       — Лорды, — Намджун обращает на себя внимание, — Вы собрались поприветствовать принца Рекса? — он кивает на Винцентгеторекса, который продолжает сидеть на плетёной скамейке, пока вокруг него стоит гвалт.       Говорит наследник вроде для всех, но взглядом впивается в Джина. И все понимают, что настроение у наследника Кигета, мягко говоря, не очень.       Джин взгляд принимает прямо. Вокруг нет враждебно настроенных придворных: рядом только друзья, да ещё и папа с Хёнджином направляются в их сторону, как замечает Сокджин боковым зрением, и это придаёт ему уверенности и даже смелости.       — Не каждый отличается умением задать вопрос, уже додумав на него ответ.       Намджун даже завис на несколько секунд. И не от того, что осмысливал то, что сказал омега. От того, как это сказал Сокджин…       С небрежной улыбкой, не отводя взгляда.              — Прекрасный комплимент моей интуиции, лорд Сокджин.       Джин не собирался сдаваться, но он успел только набрать воздуха в лёгкие, как Хёнджин очутился между ним и наследником.       — Что происходит? — друг смотрит прямо на Намджуна, и тот не уверен, что Хёнджин интересуется происходящим в бунгало у лекаря…       ***       Рыжие близнецы спали в обнимку на самом краю кровати в комнате, которую им отвели вместе с Умой и Элджи. На их объятия ни кузен, ни Ума не обратили ни малейшего внимания: может, у них так принято — у «одинаковых»?       А вот пошептаться хотелось.       И Элджи перекатился с середины на самый край к другу.       — Хорошо же я придумал! Уехать из столицы к морю? — Элджи доволен собой как никогда. Он чуть не отпустил Алекса одного и чуть не упустил таким образом жениха.       — Ты всегда отличался хитростью, Элджи.       И «кузен» на реплику Умы довольно кивает.       — А раз уж мы сюда приехали, то и разлеживаться некогда! Нам ещё альфу тебе искать!       Лорд Ума Монкут зарделся. Он всегда был тем «некрасивым другом», которого Элджи выбрал себе в друзья скорее всего по причине, что выгодно смотрится на его фоне.       А ещё лорд Ума был слишком справедливым, честным и совершенно лишённым внимания со стороны альф…       Успокаивал он себя тем, что родители рано или поздно подберут ему пару, как подобрали двум старшим братьям…       Остаться одному — значило отторжение общества. А он, как всякий столичный омега-аристократ, выросший на балах, званых вечерах и немыслимых нарядах, не представлял, как без этого всего жить. Вернее, не представлял, пока не…       Пока не увидел, что на него смотрят с обожанием.       Пусть и одним глазом…       — Что значит мне альфу искать?       — Значит, что сейчас мы найдём в багаже купальные рубашки из самого тончайшего полотна и весь день будем в них ходить!       — Уверен, что твоему… Что лорду Алексу это понравится?       — Уверен! У него ведь есть глаза? — уж за фигурой Элджи всегда «следил».       — А для Ри и Рю тоже будем альф искать?       Элджи поворачивается к рыжим братьям в тот момент, когда один из них (не разберешь кто) чмокает губами у шеи другого.       — Надо бы… — тянет кузен. — Но дружу-то я с тобой. Поэтому ты — в приоритете…       ***       Лиём ушёл к океану ещё до рассвета. Он специально выбрал их с Селимом «тайное» любимое место. Сел, закрыл глаза и…       Ничего не почувствовал. Ни ностальгии, ни сожалений, ни сладкой радости воспоминаний.       На душе было неспокойно лишь по одной причине. Почему Юнги решил оставить его в самом начале их стремительного романа.       Он и ответ знал на этот вопрос.       Юнги не верил, что отношения истинных — это на всю жизнь.       Юнги не верил, что даже если бы не «истинность», Лиём захотел бы его себе, даже встреться они при других обстоятельствах.       Лиём был зол.       На себя…       Он так поддался своим чувствам и эмоциям, что не заметил, что омеге с ним сомнительно…       Теперь злился, что был таким «слепым», что просмотрел и не увидел, когда Юнги решил, что он, Лиём, не тот, кто достоин безоговорочного доверия…       Ведь сам-то он был так уверен в этом…       На плечо опустилась тёплая рука.       — Знал, что ты побежишь искать защиты в место, где тебе спокойно.       — Я же твоё эхо. Как ты мог не знать… — Лиём не оборачивается, просто накрывает руку Селима своей.       — У тебя проблемы? — герцог опускается рядом на песок.       Ближе у Лиёма только Лиам, и то он бы поспорил, если бы вынужден был выбирать.       — Как ты смог доказать себе и своему истинному, что он для тебя теперь единственный — навсегда?       — А у кого сомнения? У тебя? Или у лорда Юнги?       Лиём прислушиваться к себе ещё раз — теперь в присутствии человека, которого любил до боли буквально полгода назад…       — Я не сомневаюсь. С первого вдоха не сомневаюсь. Я старался показать ему, что он… Что я…       — Ты всегда перетаскиваешь одеяло на себя, Лиём-а, — герцог смотрит на море. — Дай ему действовать самому. Пусть он решит сам.       — А если он решит, что я ему не нужен?       — Сам-то себя слышишь? Ну, уж если ты так ставишь вопрос, то тяни своё «одеяло». Только очень медленно, чтобы он и не заметил, как закрутится в него с головой.       — Я хочу заставить его ревновать… Это самый быстрый способ узнать. Подыграешь мне? С разрешения лорда Мэя, конечно…       — Я поговорю с ним. Только, боюсь, он будет не на нашей стороне.       Они замолкают и сидят плечом к плечу в ожидании восхода солнца.       Воздух наполнен свежестью и соленым запахом моря, а звук прибоя кажется самым гармоничным звуком на земле…       Они встречали рассвет вместе много-много раз. Но никогда при этом не мечтали, что хотят, чтобы рядом был кто-то другой.       И вот вдали становятся почти осязаемыми нежные оттенки розового, фиолетового, оранжевого… Цвета раскрашивают и небо, и отражаются в безмятежной поверхности океана.       Всё вокруг меняется, играет, скользит и ликует…       Каждая минута приносит новую палитру, создавая и захватывающий свет, и тень на воде…       Солнце медленно поднимается все выше и выше.       Лучи проникают сквозь облака, освещая окружающую действительность. А волны играют солнечными бликами, словно танцуя с ними.       Лиём поворачивает голову к Селиму и вздрагивает, потому что тот не сводит с него глаз.       Только нет в этом взгляде бушующей страсти. Нет азарта. Нет любви?       Герцог растягивает губы в улыбке.       — Ты и сейчас моё эхо. Я слышу в твоих чувствах повторение своих… Прислушайся, Лиём-а. Правда ведь, что это самое лучшее, что может подарить жизнь?       — Я не знаю…       — Позволь восходу солнца над океаном пробудить в тебе желание идти вперед, преодолевая все преграды на пути к своим мечтам и целям.       Лиёму кажется, что он лишь на минуту закрыл глаза, отвернувшись в сторону океана, а открыв их, понимает, что Селима рядом нет.       И то, что его нет рядом, впервые — правильно…