Marry me...

      Прежде чем отправиться по жаре вместе со всеми любоваться, как растёт виноград, Эдир попросил одного из слуг узнать, когда Его Величество Банда сможет выделить для него время аудиенции. «Мне буквально на несколько минут по личному вопросу…»       Императорский омега назначил ему на вечер и, заручившись этим согласием, альфа решительно зашагал догонять процессию, возглавляемую герцогом Селимом.       Они шли в противоположную от океана сторону, к холмам. Именно там и находились плантации виноградных лоз, которые выращивались в основном для виноделия. Малая толика шла на производство изюма, деликатесного столового винограда и безалкогольного сока…       Рассказывал герцог интересно. Сыпал терминами: терруары, ампелография… Смешил поговорками: «Чем хуже земля, тем вкуснее вино».       От молодых виноградников перешли к вступающим в плодоношение, а до тех, что плодоносящие, дошли не все…       Лорд Адам строго проследил за собравшимися омегами, нахмурился, не наблюдая среди них Юнги, и велел альфам держаться от его подопечных на расстоянии: «Смотрите, восхищайтесь — и хватит с вас!» Что те с удовольствием и сделали. Вид омег «сзади» их вполне устраивал…       Чихо вроде как шёл сам, но его «мотало». Тэхён обречённо смотрел ему в спину: как мог, прикрывал «тылы».       Феликс то забегал вперёд, чтобы посмотреть на сосредоточенное лицо Чихо, то отставал, шагая рядом с Тэхёном и «докладывал обстановку».       В большинстве своём все были увлечены рассказом герцога. И только их троица, плетущаяся в самом конце омежьего «круга» ничего не слышала…       То, что пошли они зря, стало очевидным уже через первые сто метров. Но переубедить пьяного Чихо не было никакой возможности.       Никто из замыкающих процессию альф к нему особо не присматривался по простой причине — лорд Эдир отстал от остальных.       Остальные же…       У остальных были свои личные объекты для любования.       Якобы обиженно-злой Чонгук даже и не скрывал радости по поводу, что Тэ идёт последним и никто его не загораживает. И когда омега пару раз обернулся, то сдержать радостную улыбку лорду Чону было непросто: куда только сразу девались и обида, и напускная злость.       Лорд Адам философски молчал, обозревая полуголого «кузена», который вместе с приятелем Умой теперь носили только прозрачные вещи. Только один это делал с удовольствием, а второй — с ежеминутным желанием прикрыться.       Самый счастливый, с глупой улыбкой на лице топал лорд Хёнджин. Уж у него-то, как он считал, дело было уже «в шляпе». Его омега был самым красивым. Того, что все вокруг считали, что лорд Феликс как-то «изменился» он не замечал.       Вот же он! И хвостик на макушке всё тот же!       Намджун тоже смотрел. Задумчиво. Давно бы стоило догадаться, что среди «львиного прайда» не выйдет остаться «котёнком». Как бы тебя не оберегали… И дело даже не в альфах округа Око. Достаточно один раз увидеть, как герцог Адам горделиво расправляет плечи и изящно поворачивает голову в сторону собеседника…       — Они совсем охренели — тащить больного омегу по жаре за несколько километров? — лорд Эдир догнал молчаливых друзей.       — И кто же болен? — Намджун, не отрываясь от созерцания Джина в лёгких белых полупрозрачных бриджах, лениво разводит руки.       — Лорд Чихо! Разве не очевидно?       Все переводят «интерес» на лорда Чихо.       А там есть на что посмотреть…       Омега шагает широко, заложив руки за спину. Но изредка сбивается на «иноходь»: его переборы ногами вправо-влево выглядят как замысловатый танец.       — Ты прав, Эдир, — Хёнджин видит, что лорд Феликс обеспокоенно посматривает на лорда Чихо, и волнение омежки мгновенно ему передаётся.       Намджун хмурится. Догонять омег — себе дороже. Лорд Адам следит «коршуном».       — Лорд Эдир! Если уж вы так внимательны к состоянию лорда Чихо, то вам придётся как-то вернуть его в особняк! Потому что случись что… — Намджун с холма осматривает уже далёкое побережье. — … бежать за лекарем придётся далеко.       В этот момент Чихо особенно сильно «ведёт» в сторону, так что Тэхёну приходится его ловить за пышный рукав блузки. А Эдир не выдерживает: рыкнув, устремляется вперёд. Поравнявшись с омегой, зовёт его:       — Лорд Чихо, подождите…       Услышав голос альфы, тот встает как вкопанный. А потом медленно к нему поворачивается…       — Ждут тесто на пироги!       Услышав про пироги, насторожился Феликс…       А Тэхён, отчаянно жестикулируя, попытался поторопить приятелей: они и так бессовестно отстали от остальных омег. И это выглядело не очень красиво по отношению к герцогу Селиму.       — Чихо, мне кажется, что тебе лучше вернуться, — Эдир теперь, когда стоит так близко, озадаченно принюхивается. Он никак не может «поймать» знакомый аромат своего омеги.       — Лорд Чихо! Не забывайтесь, граф Эдир! Мы не в постели!       Тэхён приглушенно охает и тянет брата подальше от догнавшей их компании альф, которые прекрасно слышали дерзость омеги.       — Я ведь сейчас не посмотрю, что ты болен, — Эдир порыкивает, делая шаги к омеге.       Чихо отшатывается от него и почти валится в виноградную «клетку», рискуя повалить шпалеры…       Альфа его, ставшего килограмм на пятнадцать легче, легко ловит.       И сразу погружается в «букет» ароматов… Винное амбре — побеждает все остальные нюансы запахов от омеги.       — Я сам вернусь с ним, лорд Эдир! — Тэхён с таким ужасом смотрит на руки альфы, поддерживающие Чихо за талию, что Эдир опускает их.       — Сделаем вот как… — Намджун, как и остальные альфы уже подошли так близко, что «болезнь» лорда Чихо не скрыть. — Лорд Тэхён проводит лорда Чихо, а лорд Эдир, следуя на расстоянии, присмотрит за ними. Неприлично омегам разгуливать одним.       Чихо хмурит брови. А потом отвечает наследнику:       — Нет!       ***       — Ты должен остановить меня, Чимин… — Хосок уже оставил два ярких пятна шее омеги и приноравливался прокусить пахучую омежью железу.       — Пожалуйста, Хосок-и. Сделай это, раз уж все другое мы уже сделали!       — Не пожалеешь?       Чимин распахивает глаза. Он даже вопрос считает глупым.       — Если только ты не хочешь… — Чимин начинает говорить и сразу захлебывается в крике, потому что боль слишком яркая.       — Прости, прости, Чимин-и! — Хосок горячим языком зализывает пульсирующий укус.       — Спасибо… — Чимина так переполняют эмоции, что следом за криком он начинает плакать.       — Больно? Слишком больно, маленький?       — Слишком… — всхлип вырывается у омежки грудной, как у наревевшегося власть младенца. — Слишком… Счастлив!       Найти уютный мирок между скальных камней на побережье океана очень просто — достаточно уйти подальше от жилой зоны герцогского поместья, где расположен особняк, бунгало для гостей и домики прислуги.       — Я теперь совсем-совсем твой? — Чимин смотрит прямо в глаза альфе.       Тот не отводит взгляда:       — Ты давно мой, Чимин-и. Как только родился. Только мы не знали об этом.       Чимин откидывается альфе на грудь. Плечо у основания шеи все ещё болезненно ноет. Но он знает, что ничего лучше этого момента в его жизни не было.       — Мы поженимся?       — Мы только что это сделали, маленький, — Хосок смеётся. — Но если ты спрашиваешь о том, что нужно рассказать об этом Великому в храме, то выбирай, где ты хочешь. Можно прямо сегодня вечером в герцогской часовне, а хочешь, как только вернемся в Кэдо…       — Сегодня, Хосок-и!       — Тогда нужно предупредить герцога Селима.       — А твой отец…       — А мой отец будет рад за нас!       ***       Лорд Мин, направляясь в комнату Юнги, успел заметить «нырнувшего» туда Банчана и удовлетворённо хмыкнул.              Задуманное, после разговора с лордом Мэем, само шло в руки.              Граф вошёл без стука и застал самую привычную картину в своей жизни. Юнги лежал на кровати поверх покрывала, закинув руки за голову, а Банчан сидел у него в ногах по-турецки.       — Кого я вижу! — лорд Мин останавливается в дверях и складывает руки на груди. Мне показалось или ты избегаешь встреч со мной, Чан-и? То есть, лорд Льюнг, конечно…       Банчан замирает. Будто граф Мин застал их не в комнате герцогского особняка, а в спальне столичного «Гнезда Ворона»…       Он так и не смог набраться храбрости в столице, чтобы посмотреть в глаза человеку, которого считал долгое время почти отцом и которого он «предал», переспав с Юнги.       — Доброе утро, лорд Мин, — Банчан «сползает» с кровати Юнги.       Старший альфа вздыхает и тоже чувствует себя виноватым…       Давно надо было рассказать парню о его матери… И его отце. Но они: И Юнги, и Банчан, казались ему такими… Детьми. И он всё откладывал и откладывал.       — Подойди, — старший альфа ждёт, когда Банчан приблизится.       А потом тянет его к себе на грудь:       — Вырос… Выше меня стал. Я думал… Много я разного думал. Мне рассказал Юнги про ваши два дня. И ведь могло бы сложиться всё! А тут вишней запахло… Понимаешь?       А у Банчана никого ближе графа Мина и не было никогда. После Юнги, разумеется.       — Простите меня…       — Прощать небо за дождь? Или океан за волны? Это природа. Стихия! Это нельзя остановить.       — А меня костерил три часа пути! — Юнги так и не поменял позы. — Отец! Этот придурок приехал у герцога Селима займ просить!       — Какой займ? Зачем просить… — графа, как будто водой из ведра окатили. — Деньги есть.       — Ему ещё лорда Чонина в придачу надо…       — Заткнись, Юнги!       — Ещё скажи, что не надо!       — Слава Великому! Всё по прежнему… — старший альфа выпускает из объятий Банчана и идёт к маленькому диванчику у стены. Но вдруг останавливается, не доходя до него, и бормочет:       — Заставить ревновать они хотели? Что ж… — лицо лорда Мина расплывается в коварной улыбке. — Неплохой план они придумали. Грех не воспользоваться!       ***       Рекс никогда не видел океан. Но страшно не было. Перед ним было чудо…       Океан был живой и двуликий: сильный, могущественный, мощный, храбрый, волевой, с характером, как альфа… И одновременно нежный, притягательный, манящий, волнующий и убаюкивающий, как омега.       То, что омеги здесь, в Кигете, были… так важны — стало не просто открытием, а настоящим потрясением для молодого оганца.       Страна, которая задолго до его рождения уже полыхала в непрекращающемся огне междоусобной войны, не считалась со слабыми омегами. Они нужны были лишь для рождения новых воинов, новых правителей или тех, кто сможет в будущем рожать воинов и сражающихся друг с другом правителей.       Бесконечный круговорот войны…       Он никогда не задумывался о том, что и его сыновьям придётся пройти через боль и страдания. И если ничего не изменить, то его дети, скорее всего, никогда… Не увидят океан.       За ним никто не приехал. Подумаешь, одним принцем меньше… У его отца больше не было законных сыновей. И самого отца уже, скорее всего, нет. Как нет теперь и клана «второго наследования». Выбыл один. Оставшиеся в живых — только рады. Рады смерти родных по крови…       Он видел сегодня омегу, который утешал его в дороге. Лорд Монкут. Он разглядывал его долго. Тот был одет во что-то…       Не был он одет! Раздет он был почти догола!       Это злило и смешило одновременно… Было видно, что омежка стеснялся, вёл себя зажато, в отличие от второго: наглого и бесстыжего.       Наблюдать за омегами здесь, в Кигете, было интересно. Они слишком отличались от омег в Огане: бесправные там и свободные здесь…              Настолько «свободные», что вертели альфами, как хотели! И те понимали, что ими вертят! Но были счастливы и довольны!       — Ваше Высочество? — голос лекаря раздаётся за спиной.       Рекс давно почувствовал его приближение. В Роохе за ним не следили. Да и куда бы он делся…       — Вам вредно столько времени проводить на солнце. Сегодня слишком жаркий день.       Рекс кивает. Лекарь сделал для него слишком много. Но уходить не спешит.       — Мой глаз… Он — видит, — слова даются с трудом: щека заклеена и мешает при разговоре.       — Хорошая новость, — Хинох останавливается рядом и заглядывает Рексу в лицо. — Пожалуй, мы рано сняли с него повязку.       Принц удивлённо на него смотрит.       — Вы не соблюдаете моих рекомендации, молодой человек! Глаз слезится!       А он не «слезится»…