Marry me...

      Чихо тошнило прямо на дорожку между клетками виноградника. После его выходки, когда он отказался вернуться в особняк, а пошёл-таки вместе со всеми по жаре слушать рассказы герцога Селима и пробовать новые сорта винограда, прошло часа два. Но если все благополучно смогли вернуться назад, то Чихо стало обоснованно плохо.       Тэхён придерживал его длинные волосы и изредка бросал хмурые взгляды на лорда Эдира, которого удерживали в ста метрах поодаль Феликс и Чонин.       Как смог альфа их «выследить» омежки не могли даже понять. Ведь они, казалось, ловко провернули своё незаметное отставание от компании, остановившись поесть винограда. И бежали они быстро, как только плетущиеся за ними альфы их обогнали и скрылись за поворотом!       А вот поди ж ты!              Лорд Эдир появился неожиданно из-за ближайшей шпалеры, как только Чихо согнуло под лозой…       — Всё, Чихо-я? — Тэхён поддерживает брата, вытирающего рот тыльной стороной ладони.       — Прости, Тэ… — Чихо не может разогнуться, и Тэхён уводит его, сгорбленного, в тень, чтобы дать немного прийти в себя.       Лорд Эдир уже тут как тут, сумев избавиться от принудительной опеки Чонина и хмурящего брови и носик Ликси.       — Лорд Тэхён, могу я поговорить с лордом Чихо наедине?       Тэхён, всё ещё загораживающий брата, хмурится:       — Я могу отойти подальше, чтобы не слышать ваш разговор. Иначе получится, что вы его, лорд Эдир, скомпрометируете.       Чихо сидит прямо на траве и всё ещё не очень хорошо себя чувствует, но после слов Тэхёна начинает тихонько смеяться.       — Ни в коем случае, Тэ! Не уходи никуда! А то вдруг «высокому» лорду придётся на мне жениться? — смех обрывается всхлипом, и омега не может сдержать плач.       — Чихо… — альфа опускается рядом с ним на колени.       — Лорд Чихо!       — Конечно. Лорд Чихо! Могу я спросить… Точнее… Узнать. Не согласитесь ли вы… Давай поженимся, Чихо? Я сегодня буду разговаривать с Его Величеством Бандой об этом. Хотел заручиться его поддержкой, а потом…       Чихо даже плакать перестал.       — Зачем?       — Что значит «зачем»?       — Зачем ты насмехаешься надо мной? Думаешь, если я позволил затащить себя в постель, то теперь можно посмеяться над глупеньким омегой?       — Когда я «тащил» тебя в постель, я уже был уверен, что мы поженимся! Я и сейчас уверен. И твоя болезнь ничего не изменит, слышишь?!       — Какая ещё болезнь? Тебе солнце голову напекло?       — Я всё знаю, Чихо. Не надо от меня скрывать…       ***       Они, конечно, отошли подальше. Но разговор Чихо и Эдира слышали все трое. Тэхён до побеления закусил нижнюю губу, и даже, казалось, уши у них с Чонином «шевелились», — так они прислушивались…       А Феликс вдруг понял, что его безграничная безмятежность и эйфория вдруг решили взять перерыв… Прямо сейчас на его глазах (а, точнее — ушах) происходило такое прекрасное событие! Альфа делал предложение своему омеге!       Не так, конечно, как в рыцарских романах, но тоже ничего: даже в груди сделалось сахарно-сладко от радости за Чихо и его малыша.       И откуда лорд Эдир всё узнал?       Ликс же прекрасно слышал, как он сказал: «Я всё знаю…» А если и лорд Хёнджин… Не-е-ет! Он, Феликс, не глупый Чихо! Он всё предусмотрел!       Но червячок «тревоги» всё-таки поселился в груди. И Феликсу казалось, что ворочался он там не из-за того, чтобы альфа не узнал. А из-за того, что не узнает…       Завидовать лорд Феликс не умел. Разве что последнее время, и то — самому себе. Поэтому, прислушиваясь к тому, что говорил лорд Эдир, искренне радовался за Чихо. Он посмотрел на напряжённого Тэхёна, на улыбающегося ямочками Чонина, и ему так вдруг захотелось… Есть! Он даже застонал от сосущего чувства и печально посмотрел на спуск с холма: до дома — час, не меньше.       — Тэхён-и… — он заметил, что и Тэ, и Чонин, алея ушами, наконец, отвернулись от уже целующейся под виноградной лозой парочки. — Я есть хочу!       Тэхён умоляюще смотрит на Чонина:       — Проводишь его?       Сам уйти и бросить Чихо он не может.       — Пойдём, Тэ, — Чонин усмехается. — Ничего здесь плохого не случится. Ребёнка он ему уже не заделает.       Тэхён кивает, но продолжает оборачиваться даже тогда, когда уже виноградники остаются позади.       По мере приближения к особняку настроение Феликса заметно улучшается, он даже перестаёт обижаться на Чонина, который не дал ему налопаться зелёного винограда. Вот только надеждам на пирог со сливами, который, как он прознал ещё утром, собирался готовить для послеобеденного перерыва главный повар, не суждено было сбыться.       Поместье штормило от другого события. Исчезли близнецы Лим…       ***       Герцог Адам сидел на низеньком диванчике в одной из отведённых ему комнат, которую он именовал «гостиной», держась рукой за грудь и пытаясь дышать ровно. Водоворот ароматов, который кружился вокруг парочки, что стояла перед ним, буквально свалил его с ног.       Висящий в воздухе зной, солёные брызги смеющегося над ними океана, безудержный секс, пряности и ветер. Именно из той летней поездки в Роох они «привезли» с Тото своего младшего альфу…       — Гонзо! Или ты мне в двух словах объяснишь, или зови лекаря… — герцог Адам пытается разглядеть омежку за спиной своего сына, который закутан в военный китель и похож на…       — Папа, это шехзаде Мехмед. Мой омега. И я пришёл просить тебя… — тут случается и вовсе из ряда вон выходящая вещь: Гонзо опускается на колени, чтобы быть с родителем на одном «уровне глаз» (мальчишка, кстати, бухается следом), — … просить тебя присмотреть за ним. Мне на службу…       — Шехзаде Мехмед? — лорд Адам готов упасть уже в обморок. — Откуда? Ты что натворил, Гонзо?       То, что Гонзо натворил, «висит» в воздухе таким амбре, что не продохнуть.       — Папа, пожалуйста.       — Его же искать будут? — лорд Адам бледнеет теперь до синевы.       — Не будут. Мне его отдали.       — Он что — вещь?       — Он — мой омега, пап… Мне пора. Мы и так будем гнать теперь лошадей. Позаботься о нём?       Гонзо поднимается с колен и тянет за собой омегу.                        Заглядывает ему в глаза, а потом, пересиливая себя, стягивает с плеч омеги свой китель и быстрым шагом выходит за дверь…       Герцог Адам даже руки уронил, когда повнимательнее взглянул на хлюпающего носом восточного принца.              Непотребный загар, босые ноги, шелушащаяся на лице кожа… Волосы… Лучше сразу состричь?       — Как вы довели себя до такого состояния, лорд Мехмед?        А омега, вдруг опомнившись, рванул к двери, но остановился, вцепившись в ручку. Заплакал навзрыд.       — Гонзо! Гонзо…       И в этот момент герцогский омега понял, что будет любить этого мальчика так же сильно, как всех своих сыновей, только за то, что тот любит его сына.       Он нашёл в себе силы подняться с диванчика и подойти к омеге:       — Ну же, дорогой. У Гонзо служба. А тебя надо привести в порядок, — лорд Адам разворачивает Мехмеда к себе лицом и, приподняв за подбородок, смотрит на зажмуренные глазки. — Сейчас пошлём за лордом Соки и подберём тебе одежду…       Гонзо… Лорд Адам тогда был уверен, что он его «последыш». Альфочка достался ему трудно… В отличие от не доставившего «хлопот» после тяжёлого рождения близнецов Хёнджина. Хёнджин и Сокджин — самые «лёгкие» его дети. А теперь оба его «Джин-и» в незавидном положении. И если с сыном-омегой ещё как-то можно было разобраться, то Хёнджина ждало сильное разочарование…       Лорд Адам опять схватился за грудь. Там ныло родительское сердце. За каждого из своих сыновей.       ***       Ри и Рю вынужденно искали уединения после того, как их чуть не застукал целующимися лорд Адам, заглянувший в кладовку, где сам же и заставил их сортировать овощи для кухни.       Они не могли уединиться в бунгало — было слишком подозрительно. Да и «тихими» они никогда не были…       Решение нашлось неожиданно.       Кеч Селима стоял в специально оборудованной для герцогских кораблей «марине» и по случившемся обстоятельствам никто им не спешил воспользоваться…       Подальше от чужих осуждающих взглядов братья зачастили на борт, где роскошная капитанская каюта была полностью в их распоряжении.       Здесь можно было не только спокойно и уединённо предаваться запретной страсти, но и удобно скрываться от герцога Адама, которого переклинило на принуждении знатных омег к непотребной работе по дому…       Избежав благополучно вчерашнего ужина на открытой веранде и сегодняшнего бессмысленного шатания по виноградникам, братья, найдя стратегические съестные припасы, второй день не появлялись в поместье.       В чьей-либо компании они никогда не нуждались. Им было хорошо наедине друг с другом. Всегда.       И романтикой на берегу океана они хотели делиться только друг с другом.       — Пропустим и обед, любовь моя? — Ри смотрит на жующего вяленое мясо брата и улыбается на его согласный кивок.       — И обед, и ужин! — Рю отрывает полоску мяса для Ри. — Искупаемся и спать! Завтра утром вернёмся… А может, и не утром.       Оба перестают жевать.       Голос Рю звучит слишком игриво, и это служит сигналом для Ри, чтобы начать медленно подходить к брату, растянувшемуся на широкой постели.       ***       Эдир «исчез» первым. Следом «слились» и Чонгук с Хёнджином…       Намджун вместе с впавшим в ораторское искусство Селимом неожиданно оказались в окружении только омег…       Это нисколько его не расстроило. Ведь тот, ради кого он попёрся на холмы, сейчас стоял рядом и увлечённо слушал краткое руководство для будущих виноделов, будто это ему действительно пригодится в жизни…       «Ты как элитный виноград,       превращаясь в вино,       опьяняешь меня.       И самый твой лучший купаж,       спелого цвета бордо       на кончике языка…»       Селим в «ударе» — ведь он рассказывает о том, чем действительно увлечён…       Омеги смущаются и хихикают от его литературных экспромтов, заставляя хмуриться лорда Адама: он не уловил мысль молодого герцога и теперь размышляет, не было ли какой двусмысленности в его воодушевлении.       — Любите виноград, лорд Сокджин? — Намджун выждал момент, когда омега чуть отстаёт от остальных.       — Люблю.       Сокджин убивает игривое настроение одним словом.             Произносит его томно, с придыханием и насмешливо следит за реакцией наследника. Когда тот прореагировал ожидаемо-растерянно, омега удовлетворённо кивает сам себе и уже было поворачивается, чтобы уйти, но альфа берёт себя в руки и заговаривает вновь:       — Океан, виноград… Может, вы и корабли любите?       Джин знает, что нельзя злить наследника, но уже ничего не может с собой поделать.       — Люблю… — звучит в сто раз интимнее, чем первый раз.       — Могу предложить морскую прогулку! — Намджун знает, что омега откажется, но обороняться как-то надо…       — Не откажусь.       У Намджуна рот приоткрывается от неожиданности.       Как это… Не откажусь? Ему солнышко голову напекло? Совсем страх потерял?       Намджун поджимает губы, глядя вслед уходящему от него «котёнку». Раздумывает. А потом коварные ямочки появляются на щеках…       … тоже люблю.