И вновь встретиться с прошлым

      После обеда все снова собрались в зале, смотря в ожидании друг на друга, но взять книгу в руки никто так и не решался. Когда Цзиньи это надоело, он закатил глаза, осматривая всех своим колким взглядом. — Может уже начнём? — шипит Жулань, скрещивая руки на груди, а после тихо добавляет. — Хоть сам бери читай. — Что ж, — с лёгкой улыбкой на губах заговорил Лань Сичэнь. — Если никто не хочет, то давайте я прочитаю.       Сычжуй передаёт главе книгу, который её сразу же открывает там, где они остановились и начал читать.       Однако, погладив кольцо какое-то время, Цзян Чэн заставил себя умерить свой пыл.       Несмотря на нахлынувшую злость, как главе Ордена ему приходилось брать многое в расчет, и он не мог бросаться в омут с головой, подобно Цзинь Лину. После заката Цин Хэ Не великих Орденов осталось три. Гу Су Лань и Лань Лин Цзинь были довольно близки благодаря дружеским отношениям их глав. Цзян Чэн как глава Юнь Мэн Цзян уже находился в обособленном положении и не хотел усугублять ситуацию. Хань Гуан Цзюнь или Лань Ван Цзи был весьма прославленным заклинателем, а его брат Цзэ У Цзюнь или Лань Си Чэнь – главой Ордена Гу Су Лань, и братья всегда поддерживали хорошие отношения друг с другом. Так что вступать в открытый конфликт с Лань Ван Цзи представлялось очень плохой идеей. — Довольно разумное решение, Молодой Господин Цзян, — улыбнулся ему Сичэнь.       Цзян Чэн уловил легкую угрозу в его словах, поэтому лишь сдержанно кивнул. — Что случилось с Цинхэ Не? — хмуро спросил Не Минцзюэ, стуча пальцем по колену. — Произошло много чего в то время, но сейчас всё по-старому, — вздохнул Вэй Усянь. — Все подробности узнаете из книги, — оборвал он, не давая им завалить себя вопросами.       Кроме того, Цзян Чэн никогда не скрещивал свой меч, «Сань Ду», с мечом Лань Ван Цзи, «Би Чэнь», и никто не мог даже предположить, кто выйдет победителем. Хотя он и владел могущественным артефактом, кольцом «Цзы Дянь», передаваемым по наследству в их семье, гуцинь Лань Ван Цзи, «Ван Цзи» тоже славился своими возможностями. А больше всего в жизни Цзян Чэн ненавидел отсутствие преимущества в бою, и без абсолютной уверенности в победе он все же не рискнул сразиться с Лань Ван Цзи. — Славное имя для артефакта, Господин Ванцзы, — улыбнулась ему А-Цин.       Цзян Чэн медленно убрал левую руку с кольца, прекратив его поглаживать. Похоже, что Лань Ван Цзи не намерен был отступать, так что продолжать упорствовать не имело смысла. Цзян Чэн взвесил все «за» и «против» и впервые в жизни решил задолжать Лань Ван Цзи. Он повернулся к Цзинь Лину, который все так же сердито держался за рот и сказал: «Хань Гуан Цзюнь хочет наказать тебя, так что пусть на этот раз так и будет. Для него тоже не так-то просто поучать учеников из других кланов».       Тон его голоса нес нотки сарказма, но кого именно он высмеивал, понять было невозможно. Лань Ван Цзи же никогда не опускался до бессмысленной полемики, и лицо его по-прежнему ничего не выражало, будто бы он ничего не слышал. Цзян Чэн вновь обернулся к своему племяннику, и в голосе его зазвучали стальные нотки: «Почему ты все еще здесь? Ждешь, пока добыча сама придет и бросится на твой меч? Если сегодня ты не поймаешь тварь, что терроризирует гору Дафань, не смей больше показываться мне на глаза!»       Цзинь Лина пробрал холод от воспоминаний. — Не волнуйтесь, Юная Госпожа, сейчас Молодой Господин Цзян не такой жестокий, — усмехнулся Цзиньи. — Цзиньи! — упрекнули его Вэй Ин и Лань Чжань одновременно, однако, до того, как они начали его отчитывать, Жулань вскочил на ноги, злобно шипя. — Ты кого Госпожой назвал, отпрыск Гусуланевский?! — глядя на друга, шипел тот. — Цзинь Лин! — выкрикнул уже Цзинь Цзысюань. — Веди себя подобающе! — Твой характер, Павлин, — усмехнулся Старейшина Илин. — Следи за языком, дрянной мальчишка! — зашипела Мадам Юй.       Пока не развернулись более обширные обороты, Лань Сичэнь откашлялся и продолжил читать, что поумерило их пыл.       Цзинь Лин бросил на Вэй У Сяня суровый взгляд, но на Лань Ван Цзи, человека, что заставил его замолчать, он смотреть побоялся. Юноша убрал свой меч обратно в ножны, выразил свое почтение двум старшим и с луком в руке скрылся в лесу. Лань Сы Чжуй произнес: «Глава Ордена Цзян, Орден Гу Су Лань вернет то же количество Сетей божественного плетения, что было уничтожено».       Цзян Чэн презрительно усмехнулся: «Нет необходимости» и спокойно пошел в сторону, противоположную той, что выбрал Цзинь Лин. Мужчина, что прибежал из леса с дурными вестями, отправился вслед за ним. Вид он имел весьма кислый, потому что знал, что по возвращении ему не избежать нравоучений. — Как Сычжуй и говорил, — усмехнулся Лань Цзиньи.       После того, как фигуры исчезли в ночи, Лань Цзин И сказал: «Как глава Ордена может вести себя подобным образом?», но тут же спохватился, вспомнив правило клана Лань, запрещающее говорить о людях за их спинами. Он робко глянул на Хань Гуан Цзюня и закрыл рот. Лань Сы Чжуй же тепло улыбнулся Вэй У Сяню: «Молодой господин Мо, вот мы и встретились вновь» — Он точно Лань? — поинтересовался Не Хуайсан, складывая веер. — Да, — буркнул Цзиньи, стараясь не смотреть на хмурого и донельзя серьёзного Лань Цижэня, который был явно недоволен его поведением. — Не зря его называют самым не Ланистым Ланем, — усмехнулся Усянь.       Вэй У Сянь растянул рот в кривой ухмылке, а Лань Ван Цзи произнес: «Займитесь делом». Его приказ был четким и ясным, без витиеватых фраз для красного словца.       Ученики, наконец, вспомнили, зачем они пришли на гору Дафань. Они собрались с мыслями и почтительно ждали дальнейших указаний. Через секунду Лань Ван Цзи добавил: «Делайте все, что в ваших силах. Не пытайтесь прыгнуть выше головы».       У любого, кто стоял бы слишком близко к Лань Ван Цзи, при звуках его глубокого и завораживающего голоса затрепетало бы сердце. Ученики учтиво ответили и, опасаясь бесцельно тянуть время, заспешили в чащу леса. Вэй У Сянь подумал, что Цзян Чэн и Лань Чжань, бесспорно, были абсолютно разными людьми. Даже их советы младшим полярно различались. Погруженный в раздумья Вэй У Сянь вдруг заметил, что Лань Ван Цзи почти незаметно кивнул ему, чему он крайне удивился.       С самых юных лет Лань Ван Цзи был столь чопорным и правильным, что больно было смотреть. Он всегда казался серьезным и строгим, как будто бы никогда в жизни не дурачился. Лань Ван Цзи не мог допустить и соринки в своем глазу, не говоря уже о бревне. И конечно же, он никогда не одобрял того, что Вэй У Сянь избрал Путь Тьмы. Скорее всего, Лань Сы Чжуй уже рассказал Хань Гуан Цзюню о странном поведении душевнобольного в деревне Мо. И все же, Лань Ван Цзи кивнул Вэй У Сяню, узнав его, и, вероятно, благодаря за помощь ученикам из Ордена Гу Су Лань. Не раздумывая, Вэй У Сянь тут же отсалютовал в ответ. Когда он поднял голову, Лань Ван Цзи уже исчез. — Чопорным? — изогнул бровь Ванцзы, смотря на своего мужа, что неловко чесал щеку. — Соблюдение правил — это основа правильного воспитания, Вэй Усянь, — поучительно проговорил Лань Цижэнь. — Если бы вы только знали, что у него за мысли в голове, — подумал Старейшина Илин, но в слух ничего не сказал.       Немного помедлив, Вэй У Сянь повернулся к дороге, ведущей вниз с горы.       Теперь уже неважно, что за существо засело на горе Дафань, он все равно не стал бы ловить его. Вэй У Сянь отнял бы добычу у любого. Но только не у Цзинь Лина.       Ну почему обязательно Цзинь Лин?       В Ордене Лань Лин Цзинь состоит множество учеников, так что он никак не ожидал, что тот, кого он повстречал, окажется именно Цзинь Лин. Если бы Вэй У Сянь только знал, он ни за что бы не стал высмеивать юношу и говорить: «У тебя что, нет матери, чтобы научить тебя достойному поведению». Стоило бы кому-нибудь другому сказать подобное Цзинь Лину, Вэй У Сянь бы тут же объяснил им, что необдуманные слова не доводят до добра. — Ты сам-то за языком лишний раз не следишь, — закатил глаза Цзян Чэн. — Прости, А-Сянь, но А-Чэн прав, — с мягкой улыбкой сказала Яньли, на что тот лишь для вида надул свои щёки.       Но так получилось, что тем, кто сказал это, оказался он сам. — О чём я и говорил, — осуждающе покачал головой Ваньинь.       Постояв секунду неподвижно, Вэй У Сянь поднял руку и дал себе пощечину.       Зал погрузился в тяжелое молчание. Все широко распахнутыми глазами уставились на Вэй Усяня, который сидел рядом с Ванцзы и сжимая его ладонь своею, виновато смотрел в пол. — Вэй-Сюн, — едва ли громче шепота заговорил Хуайсан.       Лань Чжань накрыл их сцепленные в замок ладони второй, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Вэй Ина. — Неужели после смерти мозгов набрался, — тихо, чтобы никто не слышал, проворчал Цзинь Цзысюань.       Пощечина вышла звонкой и сильной, и его правая щека тут же загорелась огнем. Тут неожиданно раздались шаркающие звуки, и из чащи вышел ослик, а стоило Вэй У Сяню опустить руку, как осел сам подошел к нему, хотя такая покорность была ему совсем не свойственна. Вэй У Сянь потянул его за длинные уши и выдавил из себя улыбку: «Ты хотел спасти даму в беде, но в итоге вся работенка досталась мне». — И всё-таки Яблочко очень верный ослик, — попытался немного разрядить обстановку Сяо Синчень, попутно трепля детей по голове для успокоения.       Осел протяжно заревел при виде толпы заклинателей, спешащих на вершину горы. После того, как меч Лань Ван Цзи уничтожил четыреста или около того Сетей божественного плетения, все, кто опасался гнева Цзян Чэна и предпочли отсидеться в Ступнях Будды, вновь хлынули на гору. И каждый из них был потенциальным противником Цзинь Лина. Вэй У Сянь подумал, стоит ли вновь прогнать их отсюда силой. Но, поразмыслив, он все же молчаливо сошел с дороги, пропуская их.       Ученики в разноцветных одеждах из разных орденов и кланов поднимались наверх и возмущались: «И Лань Лин Цзинь, и Юнь Мэн Цзян слишком балуют молодого господина. Он еще очень юн, а уже так высокомерен и груб. И если однажды он станет главой Ордена Лань Лин Цзинь, кто знает, что ему взбредет в голову. Боюсь, мы такого точно не выдержим». — Как они смеют?! — лицо Мадам Цзинь исказил гнев. Никто не смеет отзываться так о её внуке. — Вздор, да и только, — покачал головой Сычжуй. — А-Юань прав, Цзинь Лин прекрасный Глава! — поддакнул сыну Старейшина.       Вэй У Сянь замедлил шаг.       Добросердечная девушка-заклинатель вздохнула: «Как же они могут его не баловать? Он ведь потерял родителей в таком юном возрасте».       «Шимэй, это все равно неправильно. Что с того, что и его мать, и его отец умерли? На свете полно сирот. Представь, что было бы, если бы все вели себя как он?»       «У меня в голове не укладывается, насколько же жесток был Вэй У Сянь, что решился навредить ей. Мать Цзинь Лина приходилась Цзян Чэну родной старшей сестрой – шицзе, которая воспитала его». — Если, как вы нам сказали, Вэй Усянь не виноват, то кто же его подставил? — спросила Юй Цзыюань, которая старалась держать себя в руках, но Цзыдянь, что очень ярко искрился у неё на пальце, выдавал её гнев. — По ходу истории поймёте, Госпожа Юй, — ответил ей Лань Чжань, хотя у самого в груди вспыхнул огонь ненависти. Из-за Мэн Яо пострадало очень много людей.       «На свою беду Цзян Янь Ли пригрела змею на шее, укусившую руку, что ее кормила. Цзинь Цзы Сюаню повезло еще меньше. Он кончил так плачевно только потому, что у него были какие-то разногласия с Вэй У Сянем».       «Можно подумать, существует хоть один человек, с которым у Вэй У Сяня не было разногласий…».       «Это точно. Разве ты слышал, чтобы он сближался с кем-то, кроме своих бешеных псов? Его окружали враги, и он, в свою очередь, причинял зло всем вокруг себя. Даже с Хань Гуан Цзюнем они, как лед и пламень, ненавидели друг друга».       «Кстати, сегодня, если бы не Хань Гуан Цзюнь…» — А вы довольно конфликтная личность, Господин Вэй, — щуря глаза сказал Цзинь Гуаншань, прикрывая веером ехидную улыбку. — А-Ньян, вы с Ханьгуан-Цзюнем и правда друг друга ненавидели? — удивился Сычжуй. — Поверьте, Молодой Господин Сычжуй, Ванцзы-Сюн терпеть не мог Вэй-Сюна в этом времени, — хихикнул Не Хуайсан, раскрывая веер и начиная им слегка махать.       Лань Чжань умышленно промолчал о том, что это было не так, как казалось со стороны. Лань Сичэнь, словно прочитав мысли брата, мягко ему улыбнулся. Кем бы ни был его избранник или избранница — главное, что Ванцзы счастлив.       Пройдя немного по тропинке, Вэй У Сянь вдруг услышал переливчатое журчание ручья.       Он не помнил, чтобы ему встречался ручей по дороге наверх. И тут Вэй У Сянь, наконец, догадался, что идет не той тропой, должно быть, он ошибся на развилке.       Держа ослика за вожжи, он остановился у бегущей воды. Луна над его головой поднялась уже совсем высоко. Ручей был прозрачен и чист, берега его не захламлены ветками или пожухлыми листьями, и неровные белые пятна отражались на его поверхности. В этом отражении Вэй У Сянь увидел лицо, ежесекундно искажаемое неутомимым потоком воды.       Он звонко ударил ладонями по поверхности, разрушив свое отражение, затем поднес мокрые ладони к лицу и смыл с себя всю косметику.       Теперь в воде отражался стройный и красивый молодой мужчина. Он был непорочен, словно омытый лунным светом, брови его мягко очерчены, глаза ярки, а уголки губ слегка подняты вверх. И все же, когда он опустил голову пониже, чтобы рассмотреть себя, капли воды с его ресниц стекли вниз, словно слезы.       В отражении он видел молодое и незнакомое лицо, не принадлежавшее Старейшине И Лин, который поставил мир на колени и убил тысячи, – это лицо не имело никакого отношения к Вэй У Сяню. — Сколько тебе, говоришь, лет было на тот момент? — спросил Вэй Усяня Фэнмянь, намекая на время до перерождения. — Двадцать один, — просто ответил тёмный заклинатель.       Удивление прокатилось по их лицам. Он был так юн, а уже совершил и изобрёл столько всего. Воистину потрясающе и пугающе одновременно.       Посмотрев на нового себя еще немного, Вэй У Сянь вновь умылся, протер глаза и плюхнулся возле ручья.       Дело вовсе не в том, что он не мог выносить обрушиваемое на него порицание. В конце концов, давным-давно, когда он делал свой выбор, он в полной мере осознавал его последствия. С тех самых пор он часто напоминал себе о девизе Ордена Юнь Мэн Цзян – сделай это, даже если это невыполнимо.       Однако, хотя он и думал, что сердце его превратилось в камень, под конец он все же остался человеком, а не какой-то бесчувственной травкой.       Он вправе был двигаться дальше или же остаться. Но увидев, что осел настроен так решительно, что уже пустил в ход зубы, Вэй У Сянь все же пошел. Ослик протащил его пару метров, затем отпустил и принялся кружить вокруг какого-то предмета в траве. Им оказался мешочек Цянькунь, запутавшийся в обрывках золотистой сети. Похоже, что неудачливый заклинатель обронил его, пытаясь выбраться из ловушки. Вэй У Сянь поднял мешочек и открыл его. Внутри лежали разные магические предметы: склянки с эликсирами, талисманы, зеркальца, отражающие демонов, и так далее.       Немного порывшись в мешочке, Вэй У Сянь наугад выудил какой-то талисман. В ту же секунду огненный шар зажегся в его ладони.       Это оказался талисман Горящего мрака. Как видно из названия, в качестве топлива он использовал темную энергию, и при любом контакте с ней талисман воспламенялся сам по себе. Чем больше было энергии, тем ярче пламя, и то, что он зажегся сразу же, как только Вэй У Сянь извлек его, значило, что неподалеку находился дух. — Полезная для охоты вещица, — протянул Вэнь Сюй. — Бесспорно, — согласился с ним Сяо Синчэнь.       Внимательно следя за огоньком, Вэй У Сянь начал медленно крутиться по сторонам, намереваясь отыскать духа. Когда он повернулся на восток, пламя ослабло, но когда он повернулся на запад, пламя разгорелось ярче. Он сделал пару шагов в этом направлении и под деревом увидел белую, сгорбленную фигуру. — Интересно, насколько это может быть опасный дух? — озвучил свои мысли Цзян Чэн. — Не думаю, что он опасен, — хмыкнула Вэнь Цин.       Талисман прогорел, и пепел опал с его ладони в траву. Спиной к нему сидел старик и что-то тихо бормотал.       Вэй У Сянь медленно приблизился к нему. Бормотание стало яснее: «Больно, мне больно».       Вэй У Сянь спросил: «Где тебе больно?»       Старик ответил: «Голова, моя голова».       Вэй У Сянь попросил: «Дай мне посмотреть».       Он обошел старика, посмотрел на него спереди и увидел огромную окровавленную дыру в его лбу. Значит, Вэй У Сянь встретил призрака человека, которого, скорее всего, убили ударом в голову. Призрак сидел в погребальных одеждах тонкой работы, изготовленных из хорошего материала. Выходит, этого старика положили в гроб и с честью похоронили, и это не могла быть одна из тех потерянных душ еще живых людей.       Однако такие призраки не должны были появляться на горе Дафань. — Не к добру это, — проговорил Лань Цижэнь, поглаживая бороду. — Произошло ли что-нибудь серьёзное дальше? — спросил Глава Цишань Вэнь. — Узнаете из книги, так что просто слушайте, — фыркнул Старейшина, которого уже порядком начинает раздражать данная фраза, но что-то как будто не даёт сказать что-то слишком важное.       Вэй У Сянь никак не мог найти внятного объяснения для такого из ряда вон выходящего события. С нарастающим беспокойством, он вскочил на осла, с окриком шлепнул его и помчался в ту сторону, куда ушел Цзинь Лин.       Среди древних захоронений слонялись толпы заклинателей, надеясь, что монстр сам себя подаст им на блюдечке с голубой каемочкой. Кто-то осмелился использовать Флаг, притягивающий духов, но на него приманилась только кучка мелких призраков, которые безостановочно и отчаянно рыдали, дополняя творившуюся вакханалию. Вэй У Сянь потянул за вожжи, осмотрелся вокруг и громко и четко спросил: «Прошу прощения за беспокойство, но не видели ли вы, куда пошли молодые господа из кланов Лань и Цзинь?» — Я уже чувствую запах неприятностей, — хмыкнул Цзинь Цзысюань. — Правильно чувствуешь, — вздыхает Старейшина Илин.       Теперь, когда он смыл с лица макияж, люди, наконец, перестали относиться к нему с пренебрежением. Один заклинатель ответил: «Они пошли туда, в Храм Богини».       Вэй У Сянь переспросил: «Храм Богини?» — Храм в такой глуши? Интересно, для кого он, — с умным и серьёзным лицом произносит Сюэ Ян, из-за чего некоторые тихо прыснули. Это выглядело довольно забавно, учитывая, сколько ему лет.       Сельский клан, что спас Вэй У Сянь, прослышав о том, что все сети Божественного плетения были уничтожены, тоже вернулся на гору и приступил к ночной охоте. Мужчина средних лет узнал одежду Вэй У Сяня и его кривляющегося осла и понял, что это тот сумасшедший, который помог им. Он почувствовал себя очень неловко и притворился, будто бы ничего не случилось. Круглолицая девушка же, напротив, показала ему дорогу: «Это там. Божественный храм в пещере на горе».       Вэй У Сянь снова спросил: «Какому божеству посвящен этот храм?»       Круглолицая девушка ответила: «Думаю, каменной статуе, что образовалась естественным путем». — Теперь хочется взглянуть на него, — пролепетал Хуайсан. — Перехочешь, Не-Сюн, перехочешь, — усмехнулся Усянь.       Вэй У Сянь кивнул ей: « Спасибо».       Закончив разговор, он что есть духу припустил в направлении Храма Богини.       Женитьба городского лодыря; молния, что уничтожила гробы; жених, разорванный волками; отец и дочь, потерявшие души; погребальные одежды тонкой работы… Будто бы нить пронзила разбросанные бусины и собрала их в одно. Теперь понятно, почему ни Компасы Зла, ни Флаг, притягивающий духов, не сработали. Тварь, обитающую на горе Дафань, недооценили.       Это существо было гораздо опаснее, чем кто-либо мог представить! — Кто же это такой? — усмехается Не Минцзюэ. — Очень сильный дух. с которым было хлопотно, — вздохнул Цзинь Лин. — Заинтриговали, — хохотнул Цзинь Гуаншань. — Давайте продолжим.       Итак, Лань Сы Чжуй и остальные не обнаружили никаких следов злобной твари в районе древних захоронений и продолжили поиски в Храме Богини.       Кроме погоста, где были похоронены предки жителей Ступней Будды, на горе Дафань также находился Храм Богини. Однако посвящен он был не Будде или Гуаньинь, а так называемой «танцующей богине».       Несколько сотен лет назад охотник из Ступней Будды отважился покорить гору Дафань и в одной из пещер обнаружил уникальный камень. Он был примерно три метра высотой и, что самое странное, очень походил на сформировавшуюся естественным путем человеческую фигуру, все четыре конечности которой будто бы застыли в танце. Совсем уже необычным было то, что сквозь камень смутно проступали человеческие черты, словно улыбающееся лицо женщины.       Жители Ступней Будды были поражены находкой и решили, что это волшебный камень, вобравший в себя энергию Неба и Земли, и придумали целый ворох легенд о нем. Одни мифы рассказывали о бессмертном, что влюбился в Богиню Девяти Небес и высек ее изображение в камне, чтобы выразить муки своей любви. Узнав об этом, богиня пришла в ярость, и статуя так и осталась незавершенной. Другие же повествовали о Нефритовом императоре и его любимой дочери, которая умерла совсем юной. Предполагалось, что тоска отца по ней отразилась в этой статуе. — Сколько слухов о простом бесполезном безымянном храме, — презрительно фыркнул Вэнь Чжао, получая косой взгляд отца и брата в ответ. — Какое тебе дело до этого храма и до слухов о нем? — холодно сказал Вэй Ин. — Тебе не давали права голоса, грязный обрезанный рукав, убивший свою же сестру и её мужа, — скалится Чжао, насмехаясь над ним.       В следующее мгновение комнату накрыло холодом и жаждой убийства, заставляя всех замолчать и задержать дыхание. Серые глаза Старейшины Илин налились кровью, а взгляд наполнился жестокостью. Тёмная Ци окутала фигуру Усяня, а волосы заколыхало как в самый ветреный день. Рука тёмного заклинателя потянулась к Суйбяню, поскольку использовать Чэньцин было бесполезно, чтобы преподать урок этому маленькому уродцу, но Лань Чжань перехватил его руку, несильно сжимая. — Довольно, Лань Ин, он того не стоит, — спокойно чеканит Второй Нефрит ордена Лань, наблюдая за расслабившимся мужем, который со вздохом садится в более удобную позу и укладывает голову ему на плечо.       Зал охватило молчание. Один лишь Цзян Чэн насмешливо фыркнул и закатил глаза, а Яньли тихо хихикнула рядом. — Ты ж посмотри, Цзе-цзе, сколько зарекался, что за Ланя никогда не выйдет, а теперь сам носит эту фамилию, — глумится он, скрывая укол обиды, что его брат покинул Юньмэн, принеся присягу Облачным Глубинам. — Ну, и какого это быть жёнушкой Второго Нефрита ордена Лань, Вэй-Сюн? — хихикает Хуайсан, прикрывая лицо веером. — Очень смешно, Не-Сюн, Чэн-Чэн, — хмыкает Вэй Усянь.       Пока все отходили от шока, один Лань Цижэнь старался не получить инфаркт. Вэй Ин и сейчас не шибко-то почитает правила их Ордена, что говорить о будущем. Гусу вообще ещё на месте?       Как бы то ни было, люди придумали множество мифов и легенд на любой вкус и цвет, так что каждый мог поразиться и раскрыть рот в благоговении. И, как и следовало ожидать, в конце концов жители Ступней Будды сами начали верить в то, что говорили. Кто-то превратил пещеру в храм, а каменный помост — в священный алтарь. Статую нарекли «танцующей богиней», и верующие круглый год текли сюда рекой.       Внутри пещера оказалась довольно просторной, по размеру такая же, как храм Эрцзинь, алтарь Богини стоял по центру. На первый взгляд камень действительно напоминал человека — у женщины даже имелась податливая и изящная талия. Но после внимательного осмотра становилось ясно, что сходство весьма и весьма грубое. Однако же статуи, образовавшейся естественным путем и хоть чуточку похожей на человека, было уже достаточно, чтобы большинство простых людей трепетали в священном ужасе.       Лань Цзин И поднял и снова опустил Компас Зла, но стрелка по-прежнему не двигалась. На столе для подношений лежал толстый слой пепла от благовоний и беспорядочно валялись свечи. Чаши с фруктами источали сладковатый гнилостный запах. Большинство членов Ордена Гу Су Лань страдали той или иной степенью мизофобии, и Лань Цзин И помахал рукой перед носом, говоря: «Местные говорят, что молитвы в этом храме часто доходят до богини, но тогда почему здесь все в таком запустении? Должны же они хоть иногда приходить и убираться здесь».       Лань Сы Чжуй ответил: «Уже семь человек потеряли свои души. Все в Ступнях Будды убеждены, что в ночь грозы с их древнего погоста выбралась свирепая тварь, так что, как ты думаешь, осмелится ли кто из местных подняться на гору? В этот храм больше никто не ходит, поэтому и убираться здесь некому».       Снаружи пещеры послышался надменный голос: «Это просто-напросто бестолковый камень, который не-пойми-кто возвел в ранг богини, а у местных хватило ума установить его здесь, курить благовония и преклоняться!» — В какой-то степени этот неизвестный Господин прав, — вздохнула Мадам Цзинь.       Цзинь Лин, скрестив руки за спиной, вошел внутрь. Время заклятия молчания уже спало, так что он вновь мог открывать свой рот. Но из этого рта по-прежнему не доносилось ничего хорошего. Он взглянул на статую и хмыкнул: «Эти деревенщины, столкнувшись с любой трудностью, сломя голову бегут кланяться Будде или еще кому, вместо того чтобы потратить время с пользой и самим разобраться с проблемами. На свете тысячи и миллионы людей, но и у богов, и у будд хватает своих забот, так что им и дела нет до молитв. Возьмем, к примеру, вот эту слабую и бесславную богиню. Если молитвы в этом храме действительно достигают ее ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву?» — Д-довольн-но см-ело с ввашей ст-тороны, Г-господин Цзин-нь Л-лин, — с кривоватой улыбкой пробормотал Вэнь Нин. — Очень безрассудно! — хмыкнула его сестра. — Не удивлюсь, если после этого произойдет какой-то ужас.       За Цзинь Лином пришли несколько заклинателей из кланов помельче, и, услышав его, все рассмеялись в знак согласия. Они постепенно продвинулись вглубь, и царившая до этого тишина сменилась шумом и гвалтом, а в храме стало ощутимо теснее. Лань Сы Чжуй молчаливо покачивал головой, бесцельно поглядывая по сторонам. Его взгляд остановился на голове статуи: черты сострадательно улыбающегося женского лица были едва заметны.       И все-таки он вдруг уловил нечто знакомое в этой улыбке, словно бы уже где-то видел ее.       Где же, где же он мог ее видеть?..       Лань Сы Чжуй чувствовал, что упускает что-то очень важное, потому он устремился к статуе, намереваясь рассмотреть ее лицо поближе. В ту же секунду в него кто-то врезался.       Заклинатель, что стоял за ним, вдруг обмяк и беззвучно сполз на пол. Все остальные заволновались, а Лань Цзин И настороженно спросил: «Что с ним случилось?»       Лань Сы Чжуй, придерживая меч, наклонился, чтобы осмотреть заклинателя. Дыхание его было глубоким и ровным, словно он просто внезапно уснул. Но, тем не менее, как бы сильно его ни трясли и ни звали по имени, заклинатель не просыпался. Лань Сы Чжуй выпрямился и сказал: «Похоже, что он…»       Не успел он закончить предложение, как темная пещера внезапно заполнилась красным светом, будто бы со стен стекали водопады крови. Свечи на столе для подношений и по углам пещеры зажглись сами собой. — А я говорила, — покачала головой целительница, тяжело при этом вздохнув.       Почти одновременный шорох пронесся по пещере: заклинатели либо обнажили мечи, либо достали талисманы. В ту же секунду с улицы, словно вихрь, ворвался человек со склянкой алкогольной настойки в руке. Он швырнул бутылку в сторону каменной статуи, и яростные языки пламени заплясали на полу, осветив пещеру так, словно это был день.       Вэй У Сянь использовал все содержимое мешочка Цянькунь, отбросил его в сторону и закричал: «Все на улицу! Здесь пожирающая души богиня!» — Да ты сама скрытность, — усмехается Цзинь Цзысюань. — Если вы собирались действовать скрытно, то это опрометчиво вот так себя выдавать, — с улыбкой подметил Сяо Синчэнь.       На замечание Цзинь Цзысюаня Вэй Усянь лишь закатил глаза, а на слова Шишу неловко улыбнулся.       Кто-то удивленно завопил: «Поза богини изменилась!»       Раньше у статуи одна нога была оторвана от земли, а обе руки подняты наверх, правая грациозно устремлена к небу. Но сейчас, на фоне полыхающих алых и желтых огней, все ее конечности оказались опущены. Никаких сомнений не было – это определенно не обман зрения!       И тут каменная статуя снова подняла одну ногу и сделала шаг из огня!       Вэй У Сянь опять завопил: «Бегите! Спасайтесь! Хватит рубить направо и налево! Это не поможет!»       Но большинство заклинателей пропустили его слова мимо ушей. Тварь-пожирательница душ, что они так долго пытались найти, наконец, явила им себя сама, так с чего бы они стали упускать такой шанс? Однако сколько бы мечей в нее ни воткнули и сколько бы магических талисманов ни использовали, статуя продолжала идти как в ни чем не бывало. Она была около трех метров роста и в движении напоминала титана, источая поистине гнетущую ауру. Вдруг статуя схватила двух заклинателей и поднесла к лицу. Ее каменный рот, казалось, открылся и тут же закрылся, и мечи заклинателей со звоном упали на землю, а их головы безжизненно повисли. Богиня высосала их души. — О, святые Небожители, — ахнула А-Цин. — Заслужили! Надо было сразу слушать Сянь-Гэгэ, а не кидаться сломя голову, — закатил глаза Сюэ Ян.       Вэй Ин подавился воздухом на такое обращение. Тем временем Мелкотрио хмуро уставились на маленького наглеца. — Вы, Господин Вэй, просто магнит для детского внимания, — мягко произнёс Лань Сичэнь.       Цзиньи и Жулань фыркают, а Сычжуй сдержанно улыбается, сжимая ладони в кулаки на коленях. Сюэ Ян сейчас ещё юн и ещё ничего не сделал им, но отпечаток, который оставил он своим поступком, всё ещё был свеж в их душах.       Поняв, что никакие их атаки не могли навредить статуе, заклинатели, наконец, послушались Вэй У Сяня. Плотный людской поток хлынул на улицу, а затем заклинатели со всех ног бросились врассыпную. Людские лица мелькали перед глазами Вэй У Сяня, и он все больше и больше нервничал: Цзинь Лина нигде не было. Тогда он оседлал осла и рванул было в сторону бамбукового леса, почти сразу же наткнувшись на учеников из клана Лань.       Вэй У Сянь обратился к ним: «Дети!» — Беспокоишься о них как о своих собственных детях. Похвально, — улыбнулся Усяню Фэнмянь.       Лань Цзин И ответил: «Кого ты здесь называешь детьми? Ты знаешь, из какого мы Ордена? Думаешь, мы признаем тебя за старшего, только потому, что ты, наконец, умылся?» — Хах, — нервно хохотнул названный адепт. — Неловко получилось.       Старейшина лишь улыбнулся ему, тем самым показывая, что он зла не держит на него. Он играл тогда душевнобольного, так что такое отношение было вполне оправдано.       Вэй У Сянь произнес: «Ладно, ладно, гэгэ. Пошлите сигнал для своего… для Хань Гуан Цзюня!»       Ученики согласно закивали и суетливо забегали вокруг, охлопывая себя в поисках сигналов. Лань Сы Чжуй в растерянности сказал: «Мы… мы использовали все сигнальные огни во время той ночи в деревне Мо».       Вэй У Сянь был крайне удивлен: «Разве вы после не пополнили запасы?»       Обычно сигнальные огни были нужны раз в сто лет. Лань Сы Чжуй, сконфузившись, ответил: «Мы забыли». — Неприемлемо, — серьёзным тоном произнёс Лань Цижэнь.       Вэй У Сянь попытался их напугать: «Как вы можете забывать о таком? Если Хань Гуан Цзюнь узнает об этом, вы очень пожалеете».       Лань Цзин И побледнел от ужаса: «Вот и все. На этот раз Хань Гуан Цзюнь точно убьет нас…»       Вэй У Сянь подлил масла в огонь: «Точно-точно, он должен наказать вас! Иначе в следующий раз вы опять все забудете».       Он поскакал дальше на поиски Цзинь Лина, но Лань Сы Чжуй нагнал его и побежал рядом: «Молодой господин Мо, молодой господин Мо! — Всё никак не привыкну, что тебя зовут Господином Мо, Вэй-Сюн, — немного неловко произнёс Хуайсан.       А как вы узнали, что тварь, пожирающая души, не дух или монстр, а статуя богини?»       Вэй У Сянь ответил «Как я узнал? Я увидел». — Вот так просто? — спросил Не Минцзюэ       Лань Цзин И прибежал следом за своим товарищем. Теперь они бежали по обе стороны от Вэй У Сяня: «Что ты увидел? Мы тоже много чего видели, и ничего».       «Вы увидели, но какие выводы вы сделали из увиденного? Что за существа обитают на древнем погосте?»       «Только мертвые души, что еще там может обитать?»       «Верно, мертвые. Вот именно поэтому тварь, пожирающая души, не может быть духом или монстром. Все очень просто: гора Дафань кишмя кишит мертвыми душами, и разве монстр или дух не захотел бы полакомиться ими? Конечно захотел бы».       На этот раз вопрос задали несколько голосов одновременно: «Почему?»       У старших и юниоров из этого времени в голове застрекотал сверчок. Эти дети серьёзно не понимали таких простых вещей?       «Знаете, ребятки, мне бы хотелось вот что сказать об Ордене Гу Су Лань…» — терпение Вэй У Сяня лопнуло, — «Почему вас учат всяким занудным вещам, которые требуют простого зазубривания? Зачем запоминать простыни исторических текстов, семейные древа или же этикет общества заклинателей? Вам нужно получать знания, которые можно применить на практике! Например, как можно не понять такую простую вещь? Мертвые души гораздо легче поглотить, чем живые. Физическое тело живого человека играет роль щита, и, если тварь захочет пожрать живую душу, сначала ей придется разрушить этот щит. Возьмем, скажем…» — Вэй У Сянь посмотрел на осла, который бежал, задыхаясь и закатывая глаза, — «К примеру, если у тебя есть два яблока: одно прямо перед тобой, а второе в закрытом ящике, какое ты выберешь? Конечно же, то, что перед тобой. Эта же тварь поглощает только живые души и знает способ их добычи. Она сильна и весьма избирательна в вопросах питания».       Лань Цзин И в изумлении воскликнул: «Так вот оно что! Теперь все ясно! Эй, ты что, не сумасшедший?» — Сумасшедший не значит, что глупый, — поучительно оповестил юного адепта Вэнь Жохань.       Лань Сы Чжуй на бегу объяснил: «Мы все думали, что из-за того, что люди начали терять души после грозы и разрушения погоста, это должен был быть злобный дух, вырвавшийся на волю».       Вэй У Сянь не согласился: «Нет, не то».       «Что не то?»       «Порядок событий и связь между ними не те. Скажите мне вот что: что было раньше — сход части горы Дафань или же начало череды потери душ? Что из этого причина, а что — следствие?»       Лань Сы Чжуй, не задумываясь, ответил: «Сначала случился сход горы, а затем начали пропадать души. Первое было причиной, а второе – следствием».       Вэй У Сянь ответил: «Целиком и полностью неверно. Сначала было положено начало череде потерянных душ – это причина, а затем уже случился сход горы – это следствие! В ту ночь бушевала гроза, и молния уничтожила гроб – держите в голове этот момент. Первым человеком, который потерял душу, стал городской лодырь, которого гроза застала врасплох, и он был вынужден переночевать на горе, а через несколько дней вдруг женился».       Лань Цзин И спросил: « Ну и что тут неверно?»       Вэй У Сянь ответил: «Здесь все неверно! Откуда вдруг бестолочь и лоботряс, без гроша в кармане, нашел деньги на такую шикарную свадьбу?»       Юноши безмолвствовали, пытаясь осознать слова Вэй У Сяня. Но, честно говоря, это получалось у них плохо, потому что Орден Гу Су Лань был одним из тех, кто мог позволить себе не волноваться о таких приземленных вещах, как деньги. Вэй У Сянь продолжал: «Вы осмотрели все мертвые души, что бродят по горе Дафань? Среди них был старик, который умер от удара в голову и похоронен в одеждах тонкой работы, изготовленных из хорошего материала. Его семья явно была богатой и, наверняка, к нему в гроб положили разные погребальные предметы, тоже отличного качества и, как следствие, цены. Молния, среди прочих, разбила и его гроб. Но местные, что пришли перезахоронить останки старика, не смогли найти погребальных предметов – вот и ответ на то, почему лодырь так внезапно разбогател. Он решил жениться именно после ночи, проведенной на горе, а, значит, тогда случилось что-то из ряда вон выходящее. Как вы помните, гроза застала его врасплох, и ему срочно нужно было где-то укрыться. А где на горе Дафань лучше всего спрятаться от ветра и ливня? Конечно же, в Храме Богини. А что делает большинство людей, оказавшись в храме?»       Лань Сы Чжуй предположил: «Молятся?»       «Верно. Вот и наш лодырь молился о том, о чем обычно молятся люди: денег бы побольше да жену покрасивше, и все в таком духе. Богиня услышала его молитву, наслала молнию на погост и разрушила гроб богатого старика, позволив лодырю завладеть сокровищами. Итак, его желание было исполнено, и богиня пришла к нему в первую брачную ночь и в качестве жертвы себе высосала из него душу!»       Лань Цзин И сказал: «Это ведь все только догадки, да?» — Это и правда довольно интересная теория, — мычит Сун Лань. — Но что если она неверна? — спрашивает Юй Цзыюань. — У этой догадки есть серьёзные обоснования, так что не думаю, что она может быть ложной, — задумчиво протянул Сяо Синчэнь.       Вэй У Сянь ответил: «Да, только догадки. Но если мы примем их за правду, то все, что случилось дальше, может быть так же логически обосновано». Лань Сы Чжуй спросил: «А как бы Вы объяснили случай с той девушкой, А-Янь?» Вэй У Сянь произнес: «Отличный вопрос. Вы, наверное, порасспрашивали местных, прежде чем подняться на гору. В то время А-Янь как раз обручилась. А все новоиспеченные невесты желают только одного». Лань Цзин И недоумевал: «И что же это за желание такое?» Вэй У Сянь ответил: «Обычно это что-то вроде «Хочу, чтобы мой жених всю свою жизнь любил только меня одну». Юноши совсем растерялись: «И как же можно исполнить такое желание?» Вэй У Сянь развел руками: «Очень просто. Если ее жених немедленно умрет, технически это можно засчитать за «любить всю жизнь только меня одну». — Сянь-Гэгэ такой умный, — просияла А-Цин, а Сюэ Ян согласно кивнул ухмыляясь. — А вы чего ожидали? Дядя Вэй очень мудр, — горделиво усмехнулся Цзинь Лин.       Щелкнув племянника по носу, тёмный заклинатель закатил глаза, чуть больше наваливаясь на своего мужа, который тут же обнимает его за плечи. Вэнь Чжао и Цзинь Цзысюнь скривились и с отвращением уставились на супружескую пару, но столкнувшись с прожигающим взглядом Ванцзы поспешили отвернуться.       Лань Цзин И, наконец, разобрался, в чем дело, и возбужденно воскликнул: «Ага, ага! Да, да, так значит, выходит, что жениха А-Янь разорвали волки на следующий день после помолвки, потому что накануне она ходила молиться в Храм Богини!»       Вэй У Сянь ковал железо, пока горячо: «Сейчас уже неважно, напали ли на него волки или еще кто. Важно вот что: почему из всех потерянных жертв только душа А-Янь вернулась? Чем она отличается от всех остальных несчастных? Ответ прямо перед нами: у нее есть родственник, который тоже потерял душу. Или, если сказать точнее, не просто потерял, а заменил душу А-Янь! Ее отец, кузнец Чжэн, очень любил свою дочь. Увидев, в каком ужасном состоянии она была и, осознавая свое бессилие, кузнец решил бороться с бедой единственным возможным для него способом. Каким же?»       На этот раз Лань Сы Чжуй оказался быстрее: «Он мог только довериться воле Небес. Именно поэтому он тоже пошел в Храм Богини и произнес молитву: «Пожалуйста, пусть душа моей дочери А-Янь вернется!»       Вэй У Сянь удовлетворенно сказал: «Итак, душа А-Янь вернулась, но взамен ее отец лишился своей. Однако, хотя душа и была теперь у хозяйки, пребывание ее у богини не прошло даром. Душа оказалась повреждена, и девушка, получив ее назад, начала бессознательно подражать танцующим движениям богини и даже улыбаться, как она».       Людей, потерявших души, объединяло одно – все они накануне молились перед статуей. И богиня поглощала их души в обмен на исполнение их желаний.       Поначалу статуя богини была самым обычным камнем, который немного напоминал человеческую фигуру, но сотни лет беспричинных поклонений и подношений даровали ей некоторые силы. Однако существо вышло жадным и быстро свернуло на скользкую дорожку: оно решило пожирать души, чтобы увеличить свою мощь. Богиня обменивала исполненные желания на души просителей, и со стороны это выглядело честным и не противоречащим морали. Технически получалось, что молящийся жертвовал ей свою душу добровольно. Вот почему стрелки Компасов Зла не двигались, флаги, привлекающие духов, не работали, а магическое оружие и талисманы были бесполезны – тварь, терроризирующая гору Дафань, оказалась не духом, не демоном, не монстром, не призраком — а самой настоящей безымянной богиней, рожденной из сотен лет восхвалений. Поэтому пытаться бороться с ней предметами, которые используют против духов и прочих порождений тьмы, — то же самое, что пытаться потушить костер огнем! — Подходящее сравнение, А-Ньян, — кивнул Лань Юань, вспоминая все события, как будто они произошли только вчера.       Лань Цзинь И вдруг громко закричал: «Постой! Но тогда, в храме, когда тот заклинатель лишился души, я не слышал, чтобы кто-то произносил желание!»       Сердце Вэй У Сяня пропустило удар, и он резко остановился: «Чью-то душу забрали прямо в храме? Опишите мне все, что случилось до этого, не пропуская ни единой детали».       Лань Сы Чжуй быстро, но подробно рассказал, как все было. Когда он дошел до слов Цзинь Лина: «Если молитвы в этом храме действительно достигают ее ушей, тогда, пожалуй, я попрошу, чтобы ужасный пожиратель душ с горы Дафань появился прямо передо мной. Ну что, статуя услышала мою молитву?», Вэй У Сянь воскликнул: «Вот же оно, желание!»       Все остальные заклинатели согласились с Цзинь Лином, и богиня посчитала их просьбу за общую молитву. А в тот момент, когда она явила им себя, желание исполнилось. Настало время получать жертвоприношения! — Это было очень бездумно с твоей стороны, А-Лин, — строго сказала Яньли. — Я уже понял это, матушка, — неловко ответил ей Цзинь Лин, почёсав затылок.       Вдруг осел резко затормозил, развернулся и побежал в обратную сторону. Вэй У Сянь опять почти свалился от неожиданности, но на этот раз он крепко вцепился в вожжи. Прямо перед ним послышались звуки чавканья вперемешку с хрустом и прихлебыванием. В кустах бамбука, уткнувшись лицом в землю, на животе ползала исполинская фигура. Заслышав шум, она тут же подняла голову. Их глаза встретились.       Сначала лицо богини едва проступало сквозь камень; очертания глаз, носа, рта и ушей лишь слабо угадывались. Но после того как статуя пожрала души нескольких заклинателей за раз, оно преобразилось в лицо улыбающейся женщины, которая сейчас жевала оторванную руку, а с уголков ее рта стекали капли крови.       Вся компания последовала примеру осла и рванула в обратную сторону.       Лань Сы Чжуй уже ничего не понимал: «Так не должно быть! Старейшина И Лин говорил, что только низкоуровневые твари пожирают плоть, те же, кто выше рангом, предпочитают души!»       Вэй У Сянь не смог удержаться от комментария: «Почему вы так слепо почитаете его? Даже его собственные изобретения не всегда работали как надо! Нет правила без исключений. Можете считать это существо ребенком: беззубые младенцы едят только супы и каши, но когда они подрастают и обзаводятся зубами, то, конечно же, хотят пустить их в ход и отведать мяса! Ее мощь возросла многократно, и теперь она жаждет попробовать чего-то новенького!» — Вэй-Сюн, у тебя иногда очень жуткие сравнения, — нервно хихикнув, сказал Не Хуайсан.       Богиня-пожирательница душ встала с земли во весь свой огромный рост и радостно принялась танцевать, бешено размахивая руками и ногами. Она казалась очень довольной. Вдруг в воздухе просвистела стрела и пронзила лоб богини насквозь, наконечник ее вышел из каменного затылка. — Кто-то так и норовит сдохнуть, — отмахнулся веером Цзинь Гуаншань. — Довольно смело, — зубасто улыбнулся Не Минцзюэ. — Не удивлюсь, если это снова был Молодой Господин Цзинь, — вздохнул Сяо Синчэнь. На его слова Жулань вновь покраснев, ведь тот был прав.       Услышав этот свист, Вэй У Сянь обернулся в его направлении. В небольшом отдалении на пригорке стоял Цзинь Лин, уже готовящийся для следующего выстрела. Он натянул тетиву до предела, и еще одна стрела пронзила богине голову с такой силой, что она была вынуждена сделать несколько шагов назад.       Лань Сы Чжуй закричал: «Молодой господин Цзинь! Скорее пошлите свой сигнал!»       Цзинь Лин, полный решимости убить тварь, пропустил его слова мимо ушей. — Ну что за ребёнок, — вздохнул Вэй Усянь. — Воспитание Цзян-Сюна, — усмехнулся Не Хуайсан, хихикая на брошенный в него взгляд со стороны названного.       С сосредоточенным видом он вложил в лук сразу три стрелы. Каменный лоб был поражен уже дважды, но пожирательница душ, казалось, совсем не разозлилась, и, все также расплывшись в улыбке, пошла к Цзинь Лину. Хоть она и двигалась, пританцовывая, скорость ее ужасала, и богиня буквально за несколько мгновений преодолела половину пути. Тут со стороны показались несколько заклинателей и бросились сражаться с ней, путаясь у нее под ногами. В такт каждому гигантскому шагу статуи Цзинь Лин выпускал по стреле, вероятно, намереваясь израсходовать их все, прежде чем вступить с ней в ближний бой при помощи меча. Рука его была тверда, а выстрелы точны, но любое магическое оружие бесполезно против этого исполина!       И Цзян Чэн, и Лань Ван Цзи находились в Ступнях Будды, ожидая новостей. Кто знает, когда они поймут, что что-то пошло не так, и поспешат на помощь. Костер можно потушить только водой. Значит, если магическое оружие не сработало, может быть, поможет темная энергия? — Что собрался делать Сянь-Гэгэ? — любопытно склонил голову к плечу Сюэ Ян. — Просто слушай и не перебивай, — закатил глаза Цзиньи.       Вэй У Сянь ловко вытащил меч из ножен Лань Сы Чжуя, срубил побег бамбука и на скорую руку смастерил флейту. Он поднес ее к губам и сделал глубокий вдох. Ее резкий звук, словно стрела, пронзил ночное небо и вознесся к облакам.       Это была последняя надежда Вэй У Сяня, но и дела обстояли уже хуже некуда, посему не имело значения, что за существо он призовет. Только бы его сила и жажда убийства оказались достаточными для того, чтобы разорвать пожирающую души богиню на мелкие кусочки! — Так ты умеешь управлять мертвецами с помощью флейты? — щурит глаза Глава Цзинь.       Его жена смерила его злым взглядом, что заставляет мужчину притихнуть и спрятаться за веером снова.       Заслышав флейту, Лань Сы Чжуй в шоке застыл, а Лань Цзин И закрыл уши руками: «Нашел время играть! И звучит просто ужасно!» — Да, сказать такое Старейшине Илин было оскорбительно, но откуда я знал, что это учитель Вэй! — пристыженно выпалил Цзиньи.       Усянь на это лишь погладил его по голове, мягко улыбаясь.       Тем временем, в битве с богиней уже три или четыре заклинателя лишились душ. Тогда Цзинь Лин обнажил свой меч. До статуи оставалось меньше, чем два цзана. Сердце его колотилось как бешеное, кровь прилила к голове, и он подумал: «Если я не снесу ей голову одним махом, то тут же умру. Что ж, победа или смерть!» — Довольно самоотверженно, Молодой Господин Цзинь, — кивнул юноше Сун Лань.       В ту же секунду со стороны лесов горы Дафань послышался звенящий звук.       Звяк, звяк, звяк, звяк. Иногда он ускорялся, иногда замедлялся; иногда останавливался и снова возобновлялся, эхом отражаясь в безмолвных лесах и напоминая звук ударяющихся друг о друга железных цепей, которые тащили по земле. Он все приближался и приближался, становясь все громче и громче.       По непонятным причинам этот звук вызвал у людей смутное ощущение угрозы. Даже богиня-пожирательница душ прекратила свой дикий танец. Она подняла руки, тупо вглядываясь в темноту, откуда шел звук.       Вэй У Сянь опустил флейту и внимательно посмотрел в том же направлении. — Призрачный Генерал! — радостно выкрикнули Мелкотрио. — Что это за тварь? — выгнул бровь Вэнь Жохань. — Преданный А-Ньян лютый мертвец, который имеет свой разум, — объяснил Сычжуй. — Свой разум? — спрашивает Лань Сичэнь. — Потом, всё потом, — отмахнулся Старейшина.       Внутри него все больше и больше росло недоброе предчувствие. Но, по крайней мере, эта тварь пришла на его зов, а, значит, будет худо-бедно подчиняться его приказам.       Внезапно звук стих, и воцарилась гробовая тишина. Из темноты выступила фигура.       Когда заклинатели смогли, наконец, хорошо рассмотреть тело, а, главное, лицо этой твари, то их перекосило от ужаса.       Еще секунду назад они сражались с каменным исполином, который мог высосать их души в один присест, и не выказывали ни страха, ни замешательства. Но сейчас их крики были наполнены ужасом, который заклинатели никак не могли скрыть.       «…Призрачный Генерал! Это Призрачный Генерал! Это Вэнь Нин!» — Вэнь Нин?! — выкрикнули Вэни.       Вэнь Цин уставилась обеспокоенным взглядом сначала на подрагивающего брата, а потом на опустившего глаза Вэй Ина. — Что случилось с Вэнь Нином? — спросила она, надеясь, что её голос не дрожит. — Я позже тебе расскажу, — вздохнул тёмный заклинатель, чувствуя, что ему это позволено сделать.       Целительница сглатывает ком в горле и, сжимая дрожащую ладонь брата, кивает.       Призрачный Генерал имел такую же дурную славу, что и Старейшина И Лин. Чаще всего эти двое появлялись вместе.       Титул этот означал тварь, что была правой рукой Вэй Ина, Старейшины И Лин; существом, который помогал извергу в его преступлениях, будоражил ветра и моря, играл роль шакала при тигре, вместе с ним поставил мир на колени; и, что самое главное, лютым мертвецом, обращенным в пепел много лет тому назад – Вэнь Нином! — Обращенный в пепел? — хмурится Вэнь Сюй. — Призрачного Генерала должны были давно уничтожить до того, как самого Старейшину Илин, но каким-то образом он сохранился целым и невредимым. — Думаю нам стоит передохнуть, — говорит Лань Чжань. — Ханьгуан-Цзюнь прав, вам нужно всё это переварить, — согласился с Вторым Нефритом Жулань.       Недолго думая, Вэнь Цин и Вэй Ин покинули зал, отправляясь в другую комнату, чтобы поговорить.

***

      Через полтора часа все снова собрались, однако, Вэй Усяня и знаменитую целительницу они ждали еще с полчаса, а когда они вернулись, то глаза девушки были красными и влажными. Старейшина Илин грустно улыбался и что-то тихо говорил ей, пока они шли к ним. Бросив полный ненависти взгляд на Цзинь Гуаншаня, она опустилась рядом с братом. Тёмный заклинатель сел на своё место, мягко улыбаясь на обеспокоенные взгляды учеников и своего мужа. — Мы можем продолжить, Глава Лань, — кивнул Вэй Ин.       Лань Сичэнь улыбнулся ему и открыл книгу, прокашливаясь и продолжая читать.       Вэнь Нин стоял неподвижно со слегка опущенной головой и с руками, безвольно свисающими вдоль тела, словно марионетка, ожидающая приказа своего хозяина.       Лицо Призрачного Генерала было бледно и изящно и могло бы считаться красивым в своей меланхолии. Однако глаза его, не имевшие зрачков и подернутые белесой дымкой, и изломанные темные линии, тянущиеся от шеи к лицу, превращали меланхолию в устрашающую мрачность. Полы и рукава его одеяния были изорваны в лохмотья, обнажая такие же пепельные, в цвет лица, щиколотки и запястья, закованные в железные кандалы с цепями. Именно они издавали звон, когда Вэнь Нин тащил их по земле при ходьбе. Если же он останавливался, то вновь воцарялась гробовая тишина.       Нетрудно было догадаться, почему заклинатели трепетали от ужаса. Но и Вэй У Сянь волновался не меньше них. Напротив, недоброе предчувствие, свербевшее в его груди, превратилось в настоящую бушующую бурю.       Дело вовсе не в том, что Вэнь Нин не должен был находиться здесь, а в том, что его вообще не должно было быть в этом мире! Его обратили в прах еще до осады горы Луань Цзан.       Вэй Усянь стиснул зубы, а Вэнь Цин опустила лицо, стараясь скрыть то, как потемнело её лицо.       Услышав, как заклинатели на разный лад повторяют имя Вэнь Нина, Цзинь Лин, до этого направлявший свой меч на статую, развернулся в другую сторону. Богиня-пожирательница душ, заметив, что он отвлекся, беспрепятственно протянула руку и схватила его. Увидев, как она открыла свой каменный рот и тащит Цзинь Лина к лицу, Вэй У Сянь понял, что времени на размышления нет. Он вновь поднес бамбуковую флейту к губам. Руки его слегка дрожали, потому звуки выходили нечеткими. Кроме того, музыкальный инструмент был изготовлен в спешке, и извлекаемые трели получались грубыми и неприятными на слух. Но, тем не менее, уже с первыми нотами Вэнь Нин начал двигаться. В мгновение ока он оказался перед богиней-пожирательницей душ и ударил ее ребром ладони. Шея статуи затрещала, и, хотя тело ее не сдвинулось с места, голова от удара такой силы перекрутилась на 180 градусов. Теперь ее лицо было обращено в ту же сторону, что и спина, но она по-прежнему продолжала улыбаться. Вэнь Нин нанес ей еще один удар, и кисть богини, крепко вцепившаяся в Цзинь Лина, начисто откололась. — Неплохо, — кивнул Вэнь Жохань.       Она склонилась, чтобы посмотреть на запястье, ощетинившееся осколками. Но вместо того, чтобы вернуть на место голову, статуя развернулась всем телом и теперь стояла к Вэнь Нину лицом и спиной одновременно. Вэй У Сянь не мог позволить себе расслабиться ни на секунду. Сделав глубокий вдох, он приказал Призрачному Генералу атаковать. Но уже через несколько мгновений новая волна сильнейшего потрясения накрыла Вэй У Сяня.       Низкоуровневые мертвецы были не в состоянии мыслить самостоятельно и нуждались в приказах заклинателя, чтобы действовать осмысленно. Могучие лютые мертвецы же, напротив, чаще всего испытывали такую ярость, что все время пребывали в бессознательном исступлении. Но Вэнь Нин был совсем другим – его преобразил сам Вэй У Сянь, а это значило, что его с легкостью можно назвать сильнейшим лютым мертвецом во всем мире. Он был единственным из всех, кто способен к мыслительным процессам и кто находился в сознании. Кроме отсутствия страха перед увечьями, огнем, холодом, ядом и всем остальным, чего боятся живые, он ничем не отличался от человека.       Но здесь и сейчас, на горе Дафань, Вэнь Нин был не совсем в сознании! — Хотите сказать, что Вэнь Нин утратил рассудок? — спросил Сун Лань. — Не по своей воле, — покачал головой тёмный заклинатель.       Его ошарашили тревожные крики, прокатившиеся по толпе. Вэнь Нин поколебался, но, все же, работая руками и ногами, смог повалить богиню на землю. Он подобрал лежавший неподалеку камень размером больше человеческого роста, занес его над телом статуи и с огромной силой начал лупить им по богине, каждый удар его громом грохотал в ночном небе. Вэнь Нин не остановился до тех пор, пока каменное тело богини-пожирательницы душ не было раскрошено в пыль!       Из кучи белых камней, разлетевшихся по земле, выкатилась мраморная отшлифованная сфера, испускающая мягкий белоснежный свет. Это было ядро, в которое сжались пожранные богиней души десяти или около того людей. Если его аккуратно взять и отнести жертвам, то некоторые из них, чьи души поглотили недавно, могли бы вернуться к жизни. Однако сейчас никто и шагу не попытался сделать, чтобы поднять сферу. Мечи, только что нацеленные на богиню, сменили направление.       Один из заклинателей завопил во всю глотку: «Окружайте его!» — Действительно, а то что вы не могли победить танцующую богиню ни о чем не говорит, но тем не менее мы пытаемся поймать того, кто намного сильнее, — негодовал над тупостью заклинателей Не Миндзюэ.       Кое-кто нерешительно поддержал его, но большинство все же колебались и медленно отступали назад. Тогда заклинатель вновь закричал: «Мои собратья-заклинатели, мы должны преградить ему путь, чтобы он не сбежал. Перед нами сам Вэнь Нин!» — Неблагодарные, — едва ли не рычала Вэнь Цин. — Он спас их несчастные шкуры, а они решили на него напасть! — Вэнь Цин, — позвал её Усянь. — Из-за меня он сейчас считается потенциальной угрозой и злейшим врагом. — Но, — договорить ей не дал сам Вэй Ин, качая головой.       Она затихла, сжимая губы в белесую ниточку. Тёмный заклинатель ей рассказал не так много, но этого было достаточно, чтобы понять, что Вэй Усянь ни в чём не был виноват.       Эти слова убедили толпу. Что значит обычный пожиратель душ против Призрачного Генерала? Хотя причина, по которой он вдруг оказался здесь, неизвестна, но зато совершенно ясным было то, что убийство хоть тысячи пожирающих душу монстров даже близко нельзя сравнить с захватом одного-единственного Вэнь Нина. В конце концов, он был самым послушным бешеным псом подле своего хозяина, Старейшины И Лин, разрывавшим на куски любого без малейших возражений. Если им удастся захватить Призрачного Генерала, то все они, несомненно, прославятся в кругах заклинателей и быстро выстроят себе лестницу к успеху! А ведь, выходя на ночную охоту на гору Дафань, максимум, на что они рассчитывали, были навки, монстры или злые духи. В конце концов, многие заклинатели выразили свою заинтересованность одобрительными криками. Но те, кто постарше и кто видел своими собственными глазами, каким свирепым может быть Вэнь Нин, до сих пор остерегались приближаться. Тогда тот же самый заклинатель вновь прокричал: «Чего вы боитесь? Старейшины И Лин ведь сейчас здесь нет!»       Подумав еще немного, даже самые осторожные заклинатели все же согласились с ним. И правда, чего им было опасаться? Хозяина этого бешеного пса уже давно распылили в ничто! — Убожество, — в один голос произнесли Лань Чжань и Лань Сычжуй.       На это остальные гости из будущего тихонько засмеялись. Иногда Юань был так похож на Ванцзы, что казалось, будто он его кровный сын, а не приёмный.       Приободрившись, заклинатели окружили Вэнь Нина и сделали резкий шаг вперед. В ответ Призрачный Генерал взмахнул рукой, и черные железные цепи со звоном пронеслись по кругу, ударив по мечам так, что направления их лезвий скосились в сторону. Затем он молниеносно сделал большой шаг вперед, схватил ближайшего к нему заклинателя за шею и легко поднял его над землей. Увидев развернувшуюся перед ним картину, Вэй У Сянь понял, что трели флейты были слишком торопливы и резки, и потому продолжали пробуждать в Вэнь Нине жажду убийства. Чтобы заглушить ее, Вэй У Сянь успокоился и уверенно заиграл другую мелодию.       Она как-то сама собой всплыла в его памяти. Ее трели теперь расслабляли и умиротворяли, в отличие от нарочито гротескной и пронзительной мелодии, звучавшей только что. Едва заслышав новый звук, Вэнь Нин замер и медленно повернулся в его направлении. Вэй У Сянь остался стоять на месте, уставившись в белесые глаза без зрачков.       В ту же секунду Вэнь Нин ослабил хватку, и заклинатель неловко плюхнулся на землю. Призрачный Генерал вновь опустил руки вдоль тела и медленно пошел к Вэй У Сяню.       Он ступал, склонив голову и громко звеня цепями, как будто удрученный и подавленный чем-то. Вэй У Сянь продолжал играть на флейте и постепенно отступал назад, ведя за собой Вэнь Нина. Пройдя немного, оба вошли в лес, и тут вдруг Вэй У Сянь уловил освежающий аромат сандалового дерева.       В ту же секунду он врезался в кого-то спиной. Резкая боль пронзила его запястье, и мелодия немедленно прекратилась. В голове Вэй У Сяня промелькнуло: «Только не это…», и он обернулся. Взгляд его столкнулся с глазами Лань Ван Цзи такого светлого цвета, что, казалось, словно от них веяло холодом в буквальном смысле.       Дело приняло совсем дурной оборот. Лань Ван Цзи уже приходилось видеть, как Вэй У Сянь повелевал мертвецами, играя на флейте.       Где-то в зале раздался хлопок руки об лицо.       Одной рукой Лань Ван Цзи продолжал крепко держать Вэй У Сяня. Вэнь Нин стоял неподвижно примерно в двух цзанах и медленно оглядывался по сторонам, словно ища, куда же вдруг исчезла мелодия флейты. В чаще леса замелькали огни факелов и послышались человеческие голоса. Вэй У Сянь быстро обдумал свое положение и в итоге заключил: что с того, что Лань Ван Цзи и раньше видел, как именно он подчинял мертвецов? На свете жили десятки тысяч людей, которые умели играть на флейте, а из тех, кто копировал его способ контроля над трупами, можно было бы собрать целый Орден. Нет, он ни за что не признается! — А уже всё, Вэй Ин, ты себя уже выдал, — усмехнулся Цзян Чэн. — Ванцзы-Сюн тебя уже узнал, поздно прикидываться сумасшедшим, — поддакнул своему другу Не Хуайсан.       Вэй У Сянь решительно проигнорировал руку, что держала его, и продолжил играть. На этот раз мелодия зазвучала быстрее, словно бранила или прогоняла. Дыхание его было неровным, и каждая нота будто трескалась в конце, звуча остро, пронзительно и неприятно. Внезапно Лань Ван Цзи усилил хватку, почти ломая Вэй У Сяню запястье. Пальцы его сами собой разжались от боли, и бамбуковая флейта упала на землю.       Но к счастью, его приказы оказались достаточно ясны. Вэнь Нин быстро отступил назад и беззвучно растворился в темном и мрачном лесу. Вэй У Сянь испугался, что Лань Ван Цзи бросится за ним в погоню, так что он схватил его в ответ. Но к его вящему удивлению, Лань Ван Цзи не удостоил Вэнь Нина ни единым взглядом. Вместо этого он все это время пристально смотрел на Вэй У Сяня. Так эти двое и стояли, молча уставившись друг на друга и крепко сжав запястье оппонента. — Он же не сломал руку Сяня-Гэгэ? — взволнованно спрашивает А-Цин, пока рядом сидящий Сюэ Ян хмурил брови. — Нет, А-Цин, всё хорошо, — улыбнулся ей Вэй Усянь.       И тут появился Цзян Чэн. — З-звучит ст-трашно, — передёрнул плечами Вэнь Нин.       Он проявил терпение и спокойно ждал окончания ночной охоты в Ступнях Будды. Но не успел он прикончить и пиалы чая, как с горы Дафань прибежал запыхавшийся ученик и рассказал, с каким сильным и свирепым существом они столкнулись. От таких новостей сердце его заколотилось как бешеное, и Цзян Чэн со всех ног поспешил обратно. Он тревожно прокричал: «А-Лин!» — Несмотря на характер, Молодой Господин Цзян был очень хорошим дядей, — улыбнулся Сычжуй.       Цзинь Лин только что чуть не лишился души, но сейчас все было уже хорошо, и он твердо стоял на ногах: «Дядя!»       Убедившись, что его племянник в безопасности, Цзян Чэн, наконец, успокоился, уже через секунду вернулся в свое обычное состояние духа и сердито забранился: «Разве у тебя нет при себе сигнальных огней? Или ты не знаешь, что их нужно использовать, когда сталкиваешься с такой опасной тварью? Зачем ты так храбришься? А ну идем сюда!»       Но Цзинь Лин тоже пребывал не в лучшем расположении духа от того, что ему так и не удалось схватить богиню-пожирательницу душ, и он сердито ответил: «А разве не ты мне сказал, чтобы я победил, во что бы то ни стало?! И если я ее не поймаю, то не сметь больше показываться тебе на глаза?!»       Цзян Чэн захотел ударить несносного мальчишку так сильно, чтобы тот залетел обратно в живот своей матери. Но, все же, он и вправду так сказал и не мог отказываться от своих слов. Все, что ему оставалось, — это повернуться к заклинателям, что валялись на земле без движения, и едко заметить: «Что же это за тварь, что так знатно отделала вас?» — А-Чэн, — нахмурилась Яньли. Цзян Ваньинь тут же опустил голову, чувствуя стыд за мысли своего будущего я.       Среди заклинателей в пестрых одеждах различных кланов также присутствовала группа замаскированных адептов Ордена Юнь Мэн Цзян. Цзян Чэн приказал им тайно помочь Цзинь Лину, если тот не сможет справиться сам. Один из заклинателей все еще никак не мог отойти от шока и, заикаясь, промямлил: «Глава… глава Ордена… это был… Вэнь Нин».       Цзян Чэн подумал было, что слух подвел его: «Что ты сказал?»       Тот же мужчина ответил: «Вэнь Нин вернулся в этот мир!»       В то же мгновение потрясение, отвращение, гнев и недоверие отразились на лице Цзян Чэна.       После продолжительного молчания он, наконец, заговорил: «Эту тварь повергли на глазах у всех уже много лет назад, как он мог вернуться?»       Адепт Ордена Юнь Мэн Цзян, довольно ответственный старший, много повидавший на своем веку, с жаром ответил: «Но это и вправду был Вэнь Нин! Никакой ошибки быть не может! Мои глаза мне не лгут!» — и тут он внезапно указал в сторону – «Это он его призвал!»       Вэй У Сянь все так же стоял, вцепившись в Лань Ван Цзи и не желая отступать. Внезапно они оказались в центре всеобщего внимания. Мечущий молнии взгляд Цзян Чэна остановился на Вэй У Сяне.       Через секунду губы Цзян Чэна расплылись в кривой усмешке, а его левая рука вновь принялась бессознательно поглаживать кольцо. Он почти ласково сказал: «Так, так… Значит, ты все же вернулся?»       Он резко отнял руку от кольца, и в ней оказался длинный кнут. — Вот чёрт! — выкрикнул Сюэ Ян, вскакивая на ноги. — Он убить его собрался? — нахмурил брови Не Минцзюэ. — Нет, — легко чеканит Старейшина.       Кнут был очень тонким и в полном соответствии со своим именем представлял собой луч испепеляющей фиолетовой молнии, будто только что сошедшей с грозового неба. Цзян Чэн замахнулся, и электрические всполохи замелькали в воздухе.       Не успел Вэй У Сянь сделать ни единого шага, как Лань Ван Цзи уже разместил перед ним свой гуцинь. Полилась уверенная мелодия, будто бы камни бросали в воду, возмущая ее тысячами и тысячами колебаний. Звуки гуциня отражались в воздухе бесчисленными волнами ряби и сталкивались с фиолетовыми всполохами Цзы Дяня, первые при этом искажались, а последние тускнели.       Все раздумья Цзян Чэна на тему «не вступать в открытый конфликт с Лань Ван Цзи, чтобы не ссориться с кланом Лань» как кошка языком слизала. Ночное небо над горой Дафань то вдруг вспыхивало фиолетовым, то вдруг становилось светлым, словно днем; порой ревел оглушающий гром, а порой резко разлетались звуковые волны гуциня. Все остальные заклинатели предусмотрительно отошли на безопасное расстояние и теперь наблюдали за происходящим со стороны. До смерти напуганные, они все же продолжали созерцать в священном ужасе. В конце концов, когда еще им представится шанс своими собственными глазами лицезреть, как два прославленных заклинателя из именитых кланов сражаются в открытую. Все они, без исключения, жаждали жестокой и напряженной схватки. Были среди них и те, у кого в голове мелькали и невысказанные надежды на то, что мирное сосуществование кланов Лань и Цзян прекратится, что сулило интересные повороты событий. В это время Вэй У Сянь, наконец, терпеливо дождался подходящего момента и сорвался с места. — Зря, — качает головой Вэнь Цин. — Очень зря.       Толпа была поражена. Цзян Чэн не ударил его кнутом только потому, что Лань Ван Цзи защищал его. Бежать в такой момент было равносильно смерти!       И действительно, Цзян Чэн словно отрастил глаза на спине, и стоило Вэй У Сяню выбежать из зоны защиты Лань Ван Цзи, как он тут же использовал свой шанс. Цзы Дянь хлестко щелкнул в воздухе, своими хищными изгибами походя на ядовитого дракона, и приземлился аккурат в центр спины Вэй У Сяня! — Ауч, — жмурятся дети из города И и Мелкотрио с юниорами орденов.       Вэй У Сянь отлетел было вперед от такого удара, и если бы не ослик, что преградил ему путь, то он точно врезался бы в дерево. И Лань Ван Цзи, и Цзян Чэн тут же прекратили сражаться и оба застыли как вкопанные.       Вэй У Сянь потер поясницу, и, опираясь на осла, поднялся на ноги, на всякий случай спрятался за ним и гневно завопил: «Вот те на! Раз ты из именитого клана, то и вправду волен делать все, что тебе вздумается? Можешь даже побить, кого хочешь! Ай-яй-яй!»       Лань Ван Цзи: «…»       Цзян Чэн: «…»       Последний был поражен и взбешен одновременно: «Что за ерунда!»       Уникальная способность Цзы Дяня состояла в том, что при ударе он разделял душу и тело, если оно было одержимо злым духом. Захватчик безо всяких исключений изгонялся из жертвы. Но Вэй У Сянь продолжал двигаться как ни в чем не бывало, даже после того, как Цзы Дянь ударил его. Этому могло быть только одно объяснение – он не захватывал это тело.       Вэй У Сянь подумал: «Конечно, Цзы Дянь не смог изгнать мою душу. Ничьего тела я не крал, мне пожертвовали его добровольно и без моего на то согласия!»       Замешательство читалось на лице Цзян Чэна, и он вновь приготовился ударить кнутом, как вдруг Лань Цзин И закричал: «Глава Ордена Цзян, может быть, хватит? Все-таки это же Цзы Дянь!» — Дети вас так любят, что даже защищают, Господин Вэй, — усмехнулся Лань Сичэнь.       Для такого высокорангового магического оружия как Цзы Дянь было совершенно невозможно ошибиться при первом ударе и преуспеть во втором. Если дух не вышел из жертвы в первый раз, значит, не выйдет и через сотню; если тело не захватывали, то ничего не могло измениться. В итоге окрик Цзин И заставил Цзян Чэна, который больше всего пекся о своей репутации, замереть на месте.       Но все же, если перед ними стоял не Вэй У Сянь, то у кого же еще хватило сил, чтобы призвать и приказывать Вэнь Нину?       Цзян Чэн раздумывал и так, и эдак, но все равно никак не мог смириться с фактами. Он ткнул пальцем в сторону Вэй У Сяня и процедил сквозь зубы: «И кто же ты тогда такой?»       Какой-то особо любопытный зевака, наконец, решился вставить свои пять копеек. Он откашлялся и заговорил: «Глава Ордена Цзян, вы, скорее всего, не обращаете внимания на такие вещи и потому не в курсе происходящего. Мо Сюань Юй приходится бывшему главе клана Цзинь… Кхе-кхе… В общем, он был приглашенным учеником Ордена Лань Лин Цзинь. Но уровень его духовных сил низок, и в учении он небрежен, да еще и к тому же… он домогался своих товарищей, и в итоге его вышвырнули обратно домой. А еще я слышал, что он слетел с катушек… По-моему, он просто не смог смириться с тем, что слишком слаб для того, чтобы следовать достойному Пути, и свернул на скользкую дорожку. Старейшина И Лин… не стал бы захватывать это тело».       Цзян Чэн поинтересовался: «Это еще почему?»       «Потому что… это тело…»       Кто-то не смог удержаться от комментария: «Потому что это тело обрезанного рукава!»       Вэй Ин закатил глаза, скрещивая руки на груди. — На самом деле, не важно какое тело, — пробурчал Старейшина. — Важно то, во что оно превратится потом. — А ведь и верно, — хмыкнула Мадам Цзинь.       Цзян Чэн нахмурил брови. Взгляд, который он все это время не отрывал от Вэй У Сяня, наполнился еще большим отвращением. К его «делу» можно было добавить еще кое-что, но теперь уже никто не осмелился озвучивать свои соображения перед лицом Цзян Чэна.       Хотя слава его была более, чем позорна, все же люди признавали, что до того, как Старейшина И Лин Вэй У Сянь предал Орден Юнь Мэн Цзян, он слыл очень красивым молодым мужчиной и талантливым заклинателем, владеющим всеми шестью искусствами. Его описывали как живого и никогда не унывающего человека, и в списке всех молодых господ-заклинателей он значился четвертым. В то же время, сварливый и злопамятный Глава Ордена Цзян стоял в этом списке только на пятом месте, так что Вэй У Сянь обгонял его, потому большинство зевак и не решились упомянуть об этом. Вэй Ина все знали как весьма легкомысленного и порой даже чуточку распутного молодого человека, который любил резвиться с хорошенькими девушками. Никто не смог бы подсчитать, скольким заклинательницам он вскружил голову, но среди них совершенно точно не было ни одного мужчины. Даже если бы он и захотел захватить чужое тело и сыскать отмщения, то, верный своим вкусам, он явно бы не выбрал полоумного обрезанного рукава с макияжем призрака висельника, который разъезжал по округе на осле и делил с ним яблоки!       Кто-то еще пробормотал: «Нет, это точно не он… Его игра на флейте просто ужасна… Это определенно лишь неумелое копирование, мастерство Старейшины И Лин было на порядок выше».       Во время «Аннигиляции Солнца» Старейшина И Лин всю ночь простоял на поле сражения, играя на флейте и так искусно повелевая призрачной армией, словно они были живыми людьми. Он устранял любые препятствия – неважно, человек стоял перед ним или бог – он победил всех. Его музыка звучала так, словно ее исполнял бессмертный, и жалобный скулеж флейты неприкаянного сына клана Цзинь даже близко не напоминал ее. Как бы ни был ужасен Вэй У Сянь, все же такое сравнение для него оскорбительно.       Вэй У Сянь слегка надулся про себя: «Почему бы тебе самому не сыграть пару нот после более чем десятилетнего отсутствия практики, да еще и на дрянной флейте, сделанной на скорую руку? Если ее звучание будет приятным, то я преклонюсь перед тобой!»       Щеки Цзиньи покраснели от стыда. Рядом сидящий Жулань с тихим смехом смотрел на своего друга, в то время как Сычжуй похлопал юнца приободряюще по спине.       Еще секунду назад Цзян Чэн был твердо убежден, что перед ним стоит Вэй У Сянь, и кровь в его венах бурлила от ярости. Но сейчас Цзы Дянь ясно дал понять, что это не он. Кнут точно не стал бы врать и не мог ошибаться, так что Цзян Чэн усилием воли успокоился и подумал: «Так, сейчас мне нужно придумать предлог, чтобы забрать его с собой, а потом любым способом вытащить из него информацию. Под пытками он наверняка выдаст себя с головой или же сознается в чем угодно. Я ведь уже делал подобное раньше». Приняв решение, Цзян Чэн сделал жест рукой. Адепты Ордена Юнь Мэн Цзян без слов поняли его намерение и подошли к своему главе. — Зачем мне кого-то пытать? — ошарашенно бормочет Цзян Чэн.       Лань Чжань хмурится, нечитаемо смотря на наследника Ордена Цзян, из-за чего он съёживается, уводя взгляд в сторону.       И осел, и Вэй У Сянь в два счета запрыгнули за спину Лань Ван Цзи. Вэй У Сянь страдальчески приложил руку к груди и воскликнул: «Ага! Что это вы такое задумали со мной сделать?»       Лань Ван Цзи взглянул на него, смиряясь с его чрезвычайно бесцеремонным, шумным и театральным поведением.       Видя, что он не собирался отходить в сторону, Цзян Чэн сказал: «Второй молодой господин Лань, ты умышленно препятствуешь мне?»       В среде заклинателей все знали, как остервенело молодой глава клана Цзян выискивал Вэй У Сяня. Он скорее бы поймал не того, чем допустил хоть малейшую возможность возвращения Старейшины И Лин в этот мир. Всех, кого он подозревал, Цзян Чэн забирал в Орден Юнь Мэн Цзян и подвергал жестоким пыткам. Если он и отпускал кого-то, то несчастный был уже еле живым. Лань Сы Чжуй произнес: «Глава Ордена Цзян, все указывает на то, что тело Мо Сюань Юя никто не захватывал. И ежели так, то зачем вам понадобился такой незначительный человек, как он?»       Цзян Чэн холодно ответил: «Тогда зачем второй молодой господин Лань прикладывает столько усилий, чтобы защитить такого незначительного человека, как он???»       Сдавленный смех Вэй У Сяня раздался как гром среди ясного неба. — Да начнётся шоу! — провозгласил Вэй Усянь, под хлопки Мелкотрио, которые уже знают, что будет дальше.       Он произнес: «Глава Ордена Цзян, ммм… своей настойчивостью вы ставите меня в очень неудобное положение».       Цзан Чэн вновь нахмурился. Его чутье подсказывало, что этот человек точно не скажет ему ничего приятного. — Верно подсказывало, — проговорил Жулань, сотрясаясь от сдерживаемого смеха.       Вэй У Сянь продолжал: «Я благодарю вас за ваше внимание. Однако боюсь, что вы немного ошиблись. Даже если меня и привлекают мужчины, то это не значит, что мне нравятся все без разбора, и я готов бежать за любым, кто меня поманит. Например, меня совсем не интересуют мужчины вашего типа». Вэй У Сянь намеренно старался вызвать у него раздражение. Цзян Чэн всегда ненавидел проигрывать в сравнении с кем-то, даже если это сравнение было совсем уж бессмысленным. Если бы кто-то сказал ему, что он не так хорош, как какой-то случайный человек, то Цзян Чэн вспылил бы и не смог думать ни о чем, кроме как превзойти своего «соперника». Вот и сейчас, как и ожидалось, лицо Цзян Чэна потемнело: «Да неужели? Тогда позволь полюбопытствовать, мужчины какого типа тебя интересуют?» — Ну, кхм, звучит крайне странно, — говорит Хуайсан, щуря глаза и прикрывая хитрую улыбку веером. — Не-Сюн! — шипит Цзян Чэн, он совершенно не понимал зачем его старшей версии информация такого рода.       Вэй У Сянь ответил: «Какого типа?.. Ну в общем-то, мне очень нравятся такие мужчины, как Хань Гуан Цзюнь».       Лань Ван Цзи не стал бы терпеть таких глупых и легкомысленных шуточек в свою сторону. И если Вэй У Сяню удастся вызвать раздражение и у него, то Лань Ван Цзи определенно проведет между ними черту и будет держаться от него подальше. Разозлить и отвратить от себя двух людей одновременно – два зайца одним выстрелом!       Однако, услышав это, Лань Ван Цзи обернулся к нему.       Его лицо не выражало никаких эмоций: «Ты сам это сказал».       Вэй У Сянь: «Хмм?..»       Лань Ван Цзи вновь повернулся к Цзян Чэну и вежливо, но твердо сказал: «Я забираю этого человека в Облачные Глубины».       Вэй У Сянь: «…»       Вэй У Сянь: «Че?»       Зал погрузился в смех всех юных адептов. Вэй Ин слегка надулся, прижимаясь к боку своего мужа. — Хотел отвадить от себя всех, а в итоге одному только и в радость это было, — хмыкнул Вэй Усянь. — Не сбыться твоим мечтам, А-Ньян, — улыбнулся своему родителю Сычжуй. — Неудача Господина Наследного Принца заразна, — сказал Ванцзы, поднимая уголки губ в короткой улыбке. — Ага, воздушно-капельным путём передаётся, — вздохнул Старейшина, вызывая ещё одну волну смеха.