И вновь встретиться с прошлым

       Все приняли предложение Цзян Яньли и решили проветриться. В главном зале остались лишь главы орденов и жены. Они переговорили и решили, что, несмотря на то, что будет происходить, стоит создать союз. Цзинь Гуаньшань не особо был рад этому, но под злым взором жены подписал свиток, что подготовил Лань Цижень.       Лань Цижень хмурился и косо поглядывал на Вэнь Жоханя. Перед началом прочтения главу ордена Вэнь избавили от влияния темной энергии, но это все равно не значило, что ему сразу же начнут доверять. Не Миндзюэ был того же мнения, что и Цижень. Так что пока он не собираться ослаблять свою бдительность.

***

      Пока старшие решали проблемы, молодое поколение вместе с гостями из будущего проводили вместе время. Вэнь Чао с Цзинь Цзысюнем стояли в стороне ото всех, сплетничая о том, что они уже успели услышать из книги. Лань Сичень вместе со своим братом и Сычжуем сидели в беседке и беседовали на отвлечённые темы, хотя Лань Ванцзы, конечно, оглядывался на мужа, но успокаивался, когда видел его в компании Не Хуайсана и Цзян Чэна, расписывающего веер под ворчание Ваньиня. Вэнь Нин вместе с сестрой и Сун Ланем с А-Цин беседовали. Малышка кружилась возле Призрачного Генерала в попытке растормошить. С другой стороны в паре метров от них спорили Сюэ Ян и Вэнь Сюй, что негодовал над тем, как эта мелочь может так с ним разговаривать, Сяо Синчень пытался их разнять, в то время как рядом Цзиньи хохотал над ними.       Цзинь Цзысюань, Цзинь Лин и Цзян Яньли не состояли в этой идиллии. Они были на пирсе, а Цзинь Лин, запинаясь, рассказывал родителям о себе. Они не возражали, слушали его, обнимая, а иногда спрашивая что-то для уточнения.

***

      Время пришло для продолжения чтения, и все снова вернулись в главный зал. Вэй Ин на входе подбежал к Лань Чжаню и начал рассказывать, как же красиво он расписал веер для Не Хуайсана. — Буду читать я, — проговорила Мадам Юй, кидая взгляд на служанку, что сразу же принесла ей книгу. — Как думаешь, что будет дальше? — прошептал Не Хуайсан на ухо брату, на что тот пожал плечами. — Ну вот! А симуляции перед прочтением не будет? — проканючила малышка А-Цин, растроившись.       Не так давно Вэй У Сянь размышлял, почему его отношения с Лань Ван Цзи не сложились. Если зрить в корень, то все началось еще в те времена, когда Вэй У Сяню было пятнадцать и он вместе с Цзян Чэном на три месяца приехал в Орден Гу Су Лань на учебу. — Неужели мы будем читать про наше обучение? — удивился Не Хуайсан. Зачем закидывать их так далеко в прошлое? — Получается мы узнаем, как вы познакомились? — засветился от счастья Цзиньи. Он готов был расплакаться на месте, так сильно любил Старшего Вэя и Ханьгуань-Цзюня, что мечтал узнать, как же они познакомились.       Вэй Ин закатил глаза на слова Цзиньи. Ну привык он уже к этому. Лань Чжань же покачал головой на его разглагольствования. — У него какая-то странная любовь к А-Сяню и Ванцзы, — заметила Яньли, на что Цзинь Лин лишь вздохнул и кивнул. — Сычжуй, ты выглядишь счастливым, — заметила Мадам Цзинь, смотря на юношу. — Конечно, не каждый же день ты узнаешь, как познакомились твои родители, — улыбнулся Сычжуй, облокачиваясь на бок Вэй Усяня.       Тогда в Ордене Гу Су Лань состоял один прославленный и благонравный старший адепт – Лань Ци Жэнь. — Тогда? — нахмурился Цижень, поглядывая на младшего племянника. — Вы и сейчас состоите, Наставник Лань, — подал голос Цзинь Лин. Он только недавно закончил обучение в облачных глубинах и даже слышал, как Лань Цижень бормотал себе под нос что-то на подобии "Хвала Небожителям Молодой Господин Цзинь не был таким, как Вэй Усянь и Цзян Ваньинь".       В среде заклинателей он был известен тремя качествами: педантичностью, непоколебимостью и особой строгостью в преподавании, что позволяло ему взращивать самых выдающихся учеников. Первые два свойства его характера заставляли большинство людей держаться от него на почтительном расстоянии, а некоторых из них – даже втайне ненавидеть его. Но зато последняя особенность Лань Ци Жэня влекла к нему родителей из самых разных кланов и орденов, которые изо всех сил старались отправить своих детей к нему на обучение. Довольно много ныне блистательных адептов Ордена Гу Су Лань были воспитаны именно им. — Не только родителей, — заметил Не Миндзюэ.       Молодые юноши, что прямо сейчас проходили обучение как раз у Лань Циженя, отвернулись от него, прекрасно понимая, что сейчас он узнает о всем том, что они сделали или еще не успели.       Лань Сичень, сидевший рядом с дядей, лишь подливал ему чаю, дабы тот не словил искажение ци.       Какими бы безнадежными молодые господа не переступали порог Облачных Глубин, годы под руководством Лань Ци Жэня делали из них благопристойных юношей, по крайней мере, внешне, а особенно подкованными они становились в вопросах этикета и умении вести себя с достоинством. Многие из родителей, забирая своих чад из Облачных Глубин, пускали слезы умиления.       Юй Цзыюань хмыкнула про себя. Она бы точно не забирала бы своих детей со слезами на глаза. Стоп. А с каких пор она начала называть Вэй У Сяня своим ребенком? — Притворяться?! — воскликнул Лань Цижень, думая о том, как они смеют обесценивать его труд! — Ничего не изменилось, — вздохнул Ванцзы под ошеломленные взгляды юного поколения прошлого. — Ванцзы! — отозвался Цижень. Такого предательства он не ожидал!       Узнав обо всем этом, Вэй У Сянь заявил: «Неужели я сейчас недостаточно благопристоен?»       В ответ ему Цзян Чэн пророческим тоном изрек: «Ты точно станешь пятном позора на его безупречной репутации учителя». — Ты серьезно это сказал? — фыркнул Цзысюань, он был уверен, что Вэй Усянь даже в свои.. Сколько-то там лет не стал благопристоен.       Вэй Ин почесав затылок сказал: — Цзян Чэн тогда прям как в воду глядел. — Так и не скажешь, что ты был одним из самых умных и многообещающих молодых адептов того времени, — заметил Цзиньи. Когда Не Хуайсан из будущего переписал учебники истории, молодое поколение узнало всю правду, а у Цзиньи появилось очень много вопросов к Старшему Вэю.       В тот год, кроме младших адептов Ордена Юнь Мэн Цзян, в Облачные Глубины также съехались и молодые господа из других кланов, чьи родители тоже были наслышаны о Лань Ци Жэне. Всем им было по пятнадцать-шестнадцать лет или около того.       Для людей из прошлого эта информация не была чем-то странным, но для юниоров будущего это была история, которую они изучают. — Не могу поверить, вы все даже младше нас, — проговорил Цзинь Лин, понимая, что он сейчас старше своих матушки и отца из этой временной линии. — Для нас это было пятнадцать лет назад, — прошептал Сычжуй. он был поражён и из-за этого косился на А-Ньян, что мягко улыбнулся ему.       Тогда все ордены довольно тесно общались между собой, и большинство учеников знали друг друга в лицо, даже если не были знакомы лично. — А сейчас не так? — нахмурившись, спросил Фэнмянь. — После раскрытия всей правды снова все стало так, как было в нашем с Вэй Ином юношестве, — ответил Лань Ванцзы. И он говорил чистую правду.       Все также знали, что глава Ордена Юнь Мэн Цзян, Цзян Фэн Мянь, возлагал на Вэй У Сяня – сына его почившего друга, большие надежды, хотя тот и не носил фамилию «Цзян». Можно даже сказать, что глава Ордена относился к нему как к собственному сыну       При прочтении этих строк ЮЙ Цзыюань нахмурилась, а Цзян Чэн опустил свои плечи. Даже эта книга говорит то же, что и его матушка. Яньли и Цзинь Лин заметили реакцию Ваньиня и хотели что-то ему сказать, но их опередил Вэй Усянь: — Дядя Цзян строг к Цзян Чэну, потому что он наследник ордена, у всех разные подходы воспитания и.. — постучав по кончику носа, продолжил Вэй Ин. — Дядя Цзян ко мне тоже строг, но не так, как с Цзян Чэном, ведь я все-таки не наследник ордена.       Семья Цзян смотрели на Вэй Усяня по-разному. Мадам Юй была поражена. Она считала, что Вэй Усянь хочет заполучить место А-Чена, Яньли с улыбкой. Она всегда придерживалась того же мнения. Фэнмянь кивнул подопечному в знак того, что он прав, а Цзян Чэн был поражён. Даже слов подобрать не мог, но был благодарен Вэй Усяню.       Главы ордена Вэнь, Не и Цижень с Мадам Цзинь были согласны с Вэй Усянем. Все-таки у всех разные методы обучения, но каждого, ну или почти всех, растили в строгости.       В отличие от взрослых, юноши эти не были стеснены вопросами положения в обществе и заслугами предков, и очень скоро стали друзьями. Спустя пару фраз все уже звали друг друга младшими или старшими братьями — Так быстро? — удивился Вэнь Сюй. Из-за влияния энергии обиды на отца он не мог выходить за территорию Дворца Солнца, но хотел иметь друзей, не таких как младший брат. Но он был счастлив, что Небожители послали ему Кузена Вэнь Нина и Кузину Вэнь Цин. — Нам просто не было дела до их принадлежности, ведь на обучении мы все равно были равны, — беспечно пожал плечами Не Хуайсан под звуки презрения от Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня, но Не Хуайсану было все равно, с кем проводить время, если люди в этой компании приятны ему.       И кто-то спросил: «А правда, что в Пристани Лотоса намного веселее, чем здесь?»       Вэй У Сянь рассмеялся: «Веселее или не веселее – это уж зависит от того, как ты будешь развлекаться. Но что точно правда – там нет такого количества правил и не нужно вставать так рано».       Орден Гу Су Лань просыпался в пять утра и засыпал в девять вечера, и никаких исключений не допускалось. — Как ты живешь в Облачных глубинах? — удивился Цзинь Цзысюань. — Даже я знаю, что ты спишь до девяти утра!       У Вэнь Сюя и Не Миндзюэ брови поползли вверх, а ведь правда. — А-Ньян не встанет с кровати, пока кто-нибудь его не вытащит с нее, — вздохнул Сычжуй, покачивая головой. — Не изменился, — сокрушенно выдохнул Цзян Чэн. Цзинь Лин ободрительно похлопал его по плечу в качестве утешения. Цзинь Цзысюань решил, что хочет сидеть рядом с ними. — Вэй Ин много работает допоздна из-за того, что прорабатывает материал для юных адептов и мастерит свои изобретения, — объяснил Лань Чжань, что не единожды тащил мужа в Цзиньши.       Кто-то еще спросил: «А когда вы встаете? И чем занимаетесь днем?»       Цзян Чэн хмыкнул: «Он-то? Он встает в девять утра и ложится в час ночи. А проснувшись, катается на лодке, плавает, собирает лотосы и охотится на фазанов, вместо того, чтобы практиковать бой на мечах или медитировать».       Вэй У Сянь парировал: «И сколько бы фазанов я ни поймал – я все равно остаюсь первым». — Что-то я сомневаюсь, что только из-за ловли фазанов ты первый ученик Юньмэн Цзян, — заметил Вэнь Жохань, понимая, что просто быть талантливым недостаточно, чтобы удержаться на своем месте первого ученика. — Вэй Усянь много тренируется под моим надзором, — хмуро сказала Мадам Юй, прекрасно зная, что охотиться на фазанов этот паршивец ходит крайне редко.       Один из юношей воскликнул: «Решено! В следующем году я поеду учиться в Юнь Мэн! И никто меня не остановит!» — Нам ждать пополнение адептов? — поинтересовался Фэнмянь, вопросительно приподняв бровь. — Мм-м, нет, — протянув, хихикнув Вэй Ин. — Этого адепта остановили.       Кто-то остудил его пыл: «А никто и не будет тебя останавливать. Твой старший брат просто сломает тебе ноги».       Юноша сразу поник. Это был второй молодой господин Ордена Цин Хэ Не – Не Хуай Сан. Его брат, Не Мин Цзюе, уже признанный заклинатель, требовал беспрекословного исполнения указаний. Их отношения были довольны сплоченными, несмотря на то, что они происходили от разных матерей. Не Мин Цзюе всегда крайне сурово тренировал брата, а особенно его заботили вопросы обучения наукам. Вот почему, безмерно уважая его, Не Хуай Сан пуще всего на свете боялся, когда тот вдруг интересовался его занятиями. — По фразе "сломаю ноги" я сразу понял, что это Дагэ, — сконфужено проговорил Не Хуайсан. — Боишься больше всего на свете? — медленно повернувшись к брату, спросил Не Миндзюэ, заставляя Не Хуайсана пискнуть и спрятаться за удивленным Цзинь Цзысюанем.       Вэй У Сянь заметил: «Справедливости ради, в Гу Су тоже не так уж и плохо».       Не Хуай Сан вдруг сказал: «Вэй-сюн, послушай моего дружеского совета. Облачные Глубины — это совсем не то, что Пристань Лотоса. Как только мы прибудем на место, не вздумай дразнить одного человека».       Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Кого? Лань Ци Жэня?»       Не Хуай Сан ответил: «Нет, не этого старика. — Старика?! — прошипел Цижень, удивляя Лань Сиченя и заставляя Не Хуайсана сжаться под его взглядом. — Ну ты правда не молод уже, — подметил Вэнь Жохань и под гневный взглядом Циженя выпил вина. — Значит, его и в то время так называли, — тихо прошептал Цзиньи на ухо Цзинь Лина, но вся семья Цзян прекрасно его слышала. — Я так-то не удивлен, — ответил другу Цзинь Лин, отпихивая его от себя. — Хм, но когда Учитель Лань был без бороды, выглядел весьма неплохо, — сказал своему мужу Вэй Ин, вспоминая, как он сбрил бородку Лань Циженя. — Не стоит, Вэй Ин. По крайней мере сейчас дядя нашего времени, скажем так.. — задумавшись, сказал Лань Чжань. — Более закаленный на события.       Тебе стоит вести себя сдержанно с его самой большой гордостью, с Лань Чжанем».       Вэй У Сянь поинтересовался: «Лань Чжань – это тот, что из Двух Нефритов клана Лань? Лань Ван Цзи?»       Почетный титул «Два Нефрита клана Лань» был дарован двум сыновьям нынешнего главы Ордена Гу Су Лань – Лань Хуаню и Лань Чжаню. Едва им минуло четырнадцать, как старшие адепты всех кланов и орденов провозгласили их образцовыми примерами для подражания для младших. Они были невероятно известны среди учеников, и потому Вэй У Сянь сразу вспомнил его имя. — О, Небожители! — резко воскликнул Цзиньи, заставляя глаз Лань Циженя снова дергаться, а Лань Сиченя лишь мягко, но укоризненно улыбнуться. — Я только сейчас понял, что мы читаем про то, как Старший Вэй и Ханьгуань-Цзюнь даже не были знакомы. — У тебя какая-то странная одержимость красивым мальчиком в белом и красивым Сянь-Гэгэ в черном, — нахмурившись, сказала А-Цин, рядом с ней Сюэ Ян важно кивнул. — Это не одержимость, а уважение и сильная привязанность, — объяснил Сычжуй, понимая, что уже больше года как делит своих приемных родителей с Цзиньи.       Мадам Цзинь и Вэнь Цин задумались. Если Вэй Усяня выставляют всемирным злом, а дети на момент книги еще даже не знали, что перед ними не Мо Сюаньюй, а Вэй Усянь, то как они отреагировали?       Не Хуай Сан же удивился: «Разве есть какой-то другой Лань Чжань? Конечно же, это он. Представляешь, ему столько же лет, сколько и тебе, но в нем нет ни капли юношеской живости, он всегда такой сдержанный и серьезный, даже хуже, чем его дядя». — Сдержанный и серьезный? — удивился Цзинь Лин. Его вопрос удивил многих из прошлого и заставил Лань Ванцзы устало вздохнуть и крепче обнять Вэй Ина. — В нашей временной линии такое возможно, в вашей же все по-другому, — ответил сыну Цзинь Цзысюань, что был очень даже удивлен таким переменам. — Очевидно, что по-другому, — фыркнул Вэнь Чао, все еще не веря, что кто-то такой, как слуга Вэй Усянь, добился благословения от его отца.       Вэй У Сянь издал звук, который можно было принять за «О!» и спросил: «Это тот, что такой хорошенький, да?» — Это первое, что ты обо мне подумал? — улыбнувшись, спросил Ванцзы, снова удивляя всех своими действиями и словами.       Цзян Чэн, вспомнив, что сказал после фразы шисюна, стушевался и спрятался за спиной Цзинь Лина, не мало удивив того.       Цзян Чэн не упустил возможности съязвить: «Хорошенький? Можно подумать, в Ордене Гу Су Лань есть хоть кто-то некрасивый! Адептов с неправильными чертами лица они даже не принимают. Если сможешь, найди мне там хоть одного человека заурядной внешности». — У нас не такие критерии в подборе адептов, но сочтем за комплимент, — покачал головой Сичень, улыбаясь Вэй Усяню. — Ну, на самом деле я никогда не видел кого-то в ордене Лань с заурядной внешностью, — сказал Не Хуайсан, обмахиваясь веером. — Он, — не согласился Цзинь Лин и пальцам указал на Цзиньи, что сидел рядом. — Как ты можешь говорить такое самому симпатичному Ланю на свете! — возмутился Цзиньи, обиженно смотря на друга. — Сычжуй симпатичнее, — не согласился Сюэ Ян, заставляя Цзиньи обиженно надуться, а большинство посмеяться.       Вэй У Сянь поправился: «Хорошо, хорошо. Красивый», и указал на голову: «С макушки до пят весь в белом, на голове лобная лента, а за спиной – серебряный меч. Он действительно очень красивый, но лицо у него такое каменное, как будто бы он в трауре».       Не Хуай Сан с уверенностью воскликнул: «Ага, это он!», и немного помолчав, добавил: «Но он же медитировал в уединении последние несколько дней. А ты приехал только вчера, когда же ты успел его увидеть?» «Вчера ночью». — Но ходить ночью по Облачным глубинам запрещено, — нахмурился Цзинь Цзысюань, не понимая, что вообще Вэй Усянь делал ночью на улице. — Дяде законы не писаны, — фыркнул Цзинь Лин. Пока А-Лин обучался в Облачных глубинах с Сычжуем и Цзиньи, Дядя Вэй и его муж помогали обходить правила. Цзинь Лин мог поклясться, что слышал как Ханьгуань-Цзюнь говорил Вэй Ину мол " Каким же глупцом я был в наше Обучение". — Ой, да ладно! Старшему Вэю все равно ничего не будет, — беспечно пожал плечами и отмахнулся ото всех Цзиньи, на что ему послужило ответом молчание от всех юниоров прошлого и даже его старших: — Ошибаюсь?       «Вчера… Ночью?!» — ошарашенно спросил Цзян Чэн. «В Облачных Глубинах же комендантский час. Где ты его видел? И почему я не знаю об этом?»       Вэй У Сянь махнул рукой: «Там».       Он указал на вершину очень высокой стены.       Юй Цзыюань сделала глубокий вздох, дабы сконцентрироваться и не отмудохать взрослого Вэй Усяня Цзыдянем за поступки его молодого "Я". — На стене, — тупо повторил Не Миндзюэ под смешок Не Хуайсана. Сам он участвовал в этом диалоге, так что был совершенно не удивлен.       Сюэ Ян смотрел на Вэй Усяня и, подумав, решил подойти к нему на перерыве заделаться в ученики. Вэнь Цин на пару с Цзян Чэном закатили глаза, а Вэнь Сюй, заметив это, усмехнулся. — Наша дура выше всех, — все-таки сказала Юй Цзыюань. Яньли лишь укоризненно улыбнулась матушке.       Все застыли от изумления, а Цзян Чэн чуть ли не физически почувствовал, как пухнет его голова, и клацнул зубами: «Мы только-только приехали, а ты уже нашел приключений на свою беду! Что там у вас случилось?»       Вэй У Сянь, ухмыляясь, ответил: «Да ничего особенного. Помнишь, по дороге сюда мы проехали мимо алкогольной лавки «Улыбка Императора»? Так вот, вчера ночью, я никак не мог уснуть, все ворочался и ворочался, и, в конце концов, не вытерпел и спустился с горы в Гу Су, и купил там два сосуда с алкоголем. Сам же знаешь, в Юнь Мэне такого не делают». — Ради вина? — злобно прошипел Лань Цижень, смотря на Вэй Усяня, что снова прятался за Лань Чжанем и Сычжуем. — Юноша, вы нарушили уже два правила за одну ночь, — усмехнулся Цзинь Гуаньшань, которому было до боли интересно, что же книжная версия Лань Ванцзы сделает. — Три правила за одну ночь, — словно в трансе повторила Мадам Цзинь. Она никогда не встречала таких взбалмошных людей, как Вэй Усянь. Она, конечно, всегда кивала головой, когда Юй Цзыюань жаловаласть на неусидчивость и гиперактивность первого ученика, но считала, что Цзыюань преувеличивает. — И это ты только приехал в Облачные глубины, — заметил Сычжуй, с улыбкой смотря на приемных родителей. На его слова Вэй Ин лишь хихикнул, а Ванцзы мягко улыбнулся, кивая. — Ну три не три тысячи, верно? — фыркнул Вэнь Жохань, получая в ответ злой взгляд Циженя.       Цзян Чэн спросил: «Тогда где же они?» — Хороший вопрос, Цзян Ваньинь, — хмыкнул Вэнь Сюй.       Сяо Синчень горько вздохнул. Цансэ тоже любила выпить. Баошань несколько раз ловила ее и наказывала, ведь алкоголь она брала из ее дома.       Вэй У Сянь продолжил: «Тут такое дело… Я залез на стену, чтобы попасть обратно, и только-только перекинул ногу на другую сторону, как он меня застукал».       Один юноша заметил: «Вэй-сюн, да ты везунчик. Наверное, он только что закончил медитацию и отправился на ночное патрулирование. Тебя поймали прямо на месте преступления».       Цзян Чэн сказал: «Тех, кто возвращается ночью, не пускают обратно до семи утра. Как же он разрешил тебе войти?» — И вправду как? Не думаю, что Ванцзы из нашего времени закрыл бы глаза на столько нарушений, — отозвался Сичень, что все время спаивал своему дяде успакаювающий чай. Лань Цижень все еще не верил, что его любимый племянник связался с Вэй Усянем. — Честно, я уже и не помню, как ушел безнаказанным, — почесав затылок, прокомментировал Вэй Ин. — Удача в тот вечер была явно на твоей стороне, — высказался Цзинь Цзысюань, которому в жизни никогда так не везло, хотя он и не делал никогда ничего из ряда вон выходящего. — Ну я бы поспорил, — обмахнувшись веером, проговорил Не Хуайсан, вспоминая, кого они встретили через пару секунд.       Вэй У Сянь растерянно всплеснул руками: «Так он и не разрешил. Он хотел, чтобы я убрал ту ногу, что уже успел перекинуть через стену. Вот скажи мне – и как бы я это сделал? Тогда он с ловкостью кошки забрался ко мне наверх и спросил, что у меня в руках».       В груди Цзян Чэна заныло от плохого предчувствия: «И что же ты ответил?»       «Это «Улыбка Императора!». Давай я поделюсь с тобой, а ты сделаешь вид, что меня не видел». — Пытаешься подкупить Второго Нефрита? Ох, А-Сянь.. — устало вздохнул Фэнмянь, смотря на подопечного, что уже полностью залез на колени своего мужа. — Ханьгуань-Цзюнь, вы так отличаетесь от своей молодой версии, — некультурно присвистнул Цзинь Лин, получил от Яньли строгий взгляд. — Мы уже заметили их...отличия, — сказал Цзысюнь, делая акцент на слове «отличия», полагая, что в юности Лань Ванцзы еще не свернул на тропу обрезанных.       Цзян Чэн вздохнул: «В Облачных Глубинах запрещен алкоголь. Это страшное преступление».       Вэй У Сянь продолжил: «Ну вот и он сказал мне то же самое, а я спросил: «А что вообще разрешено в твоем Ордене?» В ответ он, кажется, немного разозлился и потребовал, чтобы я прочел все правила на Стене Послушания. А там их было около трех тысяч, честное слово! Да еще и написаны на Чжуаньшу! Кто вообще стал бы их читать! Вы читали? Вот и я не стал. И чего он так разозлился?» — Действительно, почему я разозлился? — вздохнул Ванцзы, обнимая мужа за талию. Уже почти никто не удивлялся их взаимоотношениям. Ванцзы в юности был слеп и следовал правилам, как слепой котенок, и, к сожалению для себя, он слишком поздно осознал все это. — А правила эти, даже не повторяются, — потерев переносицу, проговорил Цзян Чэн, обмениваясь взглядом с Цзиньи, в чьих глазах так и читалось "У нас четыре тысячи, так что молчи!" — В б-б-будущем и-и-их ч-ч-четыр-ре т-тысячи, — напомнил Вэнь Нин.       Тяжело вздохнув Вэй Ин сказал, под смешки мелкотрио: — И одно из этих четырех тысяч – не разговаривать с Вэй Ином. — Серьезно? — переспросила Мадам Цзинь. — Да, это правило 3678 по счету, — так же как и Вэй Усянь, постучал по кончику носа Сычжуй. — Это правило появилось до второй жизни А-Сяня? — поинтересовался Фэнмянь со слишком слащавой улыбочкой, от которой некоторых явно передернуло. — После, — холодно ответил Ванцзы, глянув на своего дядю.       Все, кроме Вэй Усяня, которому до этого не было дело, смотрели на Лань Циженя с негодованием, даже Сичень смотрел разочарованно на дядю. На сколько же нужно ненавидеть человека, чтобы даже в правилах его упомянуть.       Лань Цижень даже сказать ничего не мог. Он не ненавидел Вэй Усяня, просто они смотрели на мир по-разному.       «Да, да!» — все думали то же самое. Они жалели, что не встретили Вэй У Сяня раньше, и теперь наперебой затараторили, жалуясь на глупые и давно устаревшие ограничения, принятые в Облачных Глубинах. — Жалели, что не встретились раньше? — хмыкнул Вэй Ин. — Буквально через девять лет они все плевались в меня желчью. — Вот стервятники! — прошипел Цзиньи с Цзинь Лином на пару. — Истребим скверну, не дадим злу процветать, — сконфуженно прошептал Сычжуй, вспоминая, что происходило на ЛуаньЦзан. — Вот ублю.. — хотел высказаться Цзян Чэн, но Яньли быстро прикрыла его рот ладонью: — Мы поняли А-Чэн.       «У какого еще Ордена есть три тысячи правил, и ни одно из них не повторяет предыдущего?! Конечно, там есть и терпимые, например «забой скота на территории Облачных Глубин запрещен; сражаться без разрешения запрещено; беспорядочные связи запрещены; бродить по ночам запрещено; излишний шум запрещен; бегать запрещено»… Но есть ведь и такие: «смеяться без повода запрещено, сидеть недолжным образом запрещено; есть более трех мисок риса за раз запрещено…» — На самом деле, некоторые правила и вправду странные, — высказал всеобщее мнение Не Миндзюэ. — Клан Гусу Лань в этой временной линии делит мир на черное и белое, но не в нашей. В наше время уже распустили совет старейшин, а также обсуждается сокращение правил, — говорил Лань Ванцзы, в то время как Вэй Ин важно кивал на слова мужа. Взрослых удивило, что клан Лань, который в каком-то смысле опирался на старейшин, распустил их. — Жду не дождусь, когда в Гусу будет позволено есть мясо, а то уже как-то не удобно вечно просить Старшего Вэя и Ханьгуань-Цзюня, — проговорил Цзиньи на ухо Цзинь Лину, но семья Цзян вновь прекрасно слышала, о чем они говорили.       Цзян Чэна аж передернуло от воспоминаний о рационе питания в клане Гусу Лань.       Вэй У Сянь внезапно перебил говорящего: «Как ты сказал? Сражаться без разрешения тоже запрещено?»       Цзян Чэн вновь протяжно вздохнул и ответил: «Да. Только не говори мне, что ты уже и подраться с ним успел».       «Ага, успел. И мы разбили сосуд с «Улыбкой Императора».       Все в унисон ахнули и досадливо хлопнули себя по ляжкам. — Смотрите-ка, да там собрались все ценители вина, — хмыкнул Не Миндзюэ. Никто не знает, как он в молодости в облачных глубинах веселился, если это можно было так назвать. — Ценителями их тяжело назвать, скорее всего просто пару раз пару чарок выпили, — проговорил Сун Лань, что сидел и гладил по голове уснувшую малышку А-Цин.       Мелкотрио незаметно переглянулись. Хвала Небожителям, что Лань Цижень не знает, что Вэй Усянь спонсирует юниоров вином и следит за ними.       Что ж, хуже и быть не могло, и Цзян Чэн напомнил ему: «Ты говорил про два сосуда. Где же тогда второй?»       «Я его выпил».       Цзян Чэн спросил: «И где же ты его выпил?»       «Да прямо перед ним и выпил. Я сказал: «Ладно, раз в Облачных Глубинах запрещен алкоголь, тогда я не буду заходить внутрь и выпью все, стоя на стене. Это же не будет считаться нарушением правил, да?» Ну и тогда я все выпил залпом, прямо перед ним». — Вэй Усянь, ты просто.. — не мог подобрать слов Цзинь Цзысюань. — Невероятен? — предложил Вэй Ин с улыбкой на лице. — Невыносим, — поправил его Цзян Чэн.       «А потом?..»       «А потом мы подрались».       «Вэй-сюн» — выпалил вдруг Не Хуай Сан, — «Ты такой задавака».       Вэй У Сянь поднял брови: «Между прочим, Лань Чжань был весьма хорош». — Да-а, мы с Лань Чжанем раньше сражались на мечах на одном уровне, — сказал Вэй Усянь, улыбаясь мужу. Он уже давно не может сражаться мечом так как раньше. — Ты больше не используешь меч? — нахмурившись, спросил Лань Цижень, не понимая, как можно променять свой меч на путь тьмы. — В теле у Мо Сюаньюя слабое золотое ядро, и хоть я его и развивал, но таким, как в моем настоящем теле оно не будет, — покачал головой Вэй Ин. Ядро стало сильнее с того времени как он очнулся в новом теле, но это всё равно не то. — Ты ведь не серьезно? — сказал Вэнь Сюй, не понимая, как можно отказаться от своего меча. — У Вэй Ина есть темная энергия и его флейта, так что с ним все в порядке и он может за себя постоять, — ответил Ванцзы. Конечно, он делает все, чтобы его муж использовал как можно меньше темной энергии.       И тут все люди из прошлого вспомнили, что Вэй Усянь темный заклинатель. Яньли успокаивала себя тем, что просто так А-Сянь не ступил бы на эту дорожку.       «Тебе точно конец, Вэй-сюн! Никто и никогда еще не ставил Лань Чжаня в такое неловкое положение. Скорее всего, теперь он имеет на тебя зуб. Берегись, хоть Лань Чжань и не ходит с нами на уроки, но зато он отвечает за наказания!»       Но Вэй У Сянь ни капельки не испугался и махнул на него рукой: «А чего мне вдруг бояться? Ведь все говорят, что он с самых юных лет был чудо-ребенком. И раз он такой одаренный, то, должно быть, уже давно выучил все, что преподает его дядя, и теперь только и занимается медитацией в уединении. Не думаю, что он найдет время, чтобы поквитаться со мной. Я…»       Вэй У Сянь запнулся. Они как раз проходили мимо стены с выдолбленным в ней окном, и за ним увидели длинноволосого юношу в белоснежных одеждах и туго затянутой на затылке лобной лентой, сидящего с неестественно ровной спиной и словно окутанного инеем и льдом. Он окинул их холодным взглядом.       Не Хуайсан с Цзян Чэном переглянулись, вспоминая, что они тогда искренне поверили в то, что Лань Ванцзы возненавидел Вэй Усяня. Ну кто же мог подумать, что достопочтенный Второй Молодой Господин Лань полюбит Вэй Ина, и они станут спутниками на тропе совершенствования.       В ту же секунду на десять или около того ртов будто бы наложили заклятие молчания. Юноши бесшумно вошли в комнату и так же бесшумно расселись по своим местам, старательно избегая садиться за столы рядом с Лань Ван Цзи. — Гуево заклятие молчание! — вырвалось у Вэй Ина и Цзиньи одновременно. — Прости, Вэй Ин, — сказал Лань Ванцзы, обнимая Вэй Усяня крепче. — Юноша, что за выражение, — выругался Лань Цижень, под смешки глав ордена Не и Вэнь, и под усталый вздох Сиченя.       Цзян Чэн потрепал Вэй У Сяня по плечу и прошептал: «Вот он и пришел за тобой. Удачи».       Вэй У Сянь повернул голову и увидел профиль Лань Ван Цзи. Его длинные ресницы, изящно изогнутые, казались мягкими на ощупь, а осанка – идеально ровной; взгляд обращен строго вперед. Вэй У Сянь подумал было, с чего начать с ним разговор, но тут в комнату вошел Лань Ци Жэнь. — Ну вот! — вздохнул Не Хуайсан. — Такой момент испортили, учитель Лань.       Не Миндзюэ дал брату подзатыльник для профилактики за неуместный комментарий.       Лань Ци Жэнь был высок и подтянут, с такой же идеальной осанкой, что и Лань Ван Цзи, и совсем не стар, хотя и носил черную длинную козлиную бородку. Кроме того, он полностью соответствовал традициям, принятым в Ордене Гу Су Лань, потому имел весьма и весьма приятную наружность. Но, к сожалению, атмосфера чрезмерной педантичности и жесткости, окружающая его, давала все основания называть его стариком. В одной руке у него был свиток, и он не замедлил раскатать его, так что добрая часть бумаги оказалась на полу, и начал зачитывать правила Ордена Гу Су Лань. Лица всех присутствующих постепенно мрачнели. Вэй У Сянь помирал от скуки и бесцельно бродил взглядом по комнате, пока не наткнулся на Лань Ван Цзи. Он поразился, каким серьезным и сосредоточенным тот был, причем не только внешне: «И как только он может слушать эту скукотищу с таким вниманием?» — Кто вообще может спокойно и заинтересовано слушать все эти правила? — спросил Вэнь Жохань. В юности он сам был на обучении в Гусу. — Только Лань Ванцзы, — фыркнул Вэнь Чао под закатывание глаз своей семьи. — Нет, он тоже, — сказал Цзиньи, покачав головой и указав на Сычжуя.       Все юниоры прошлого с удивлением посмотрели на Сычжуя, который лишь нервно хихикнул.       Вдруг Лань Ци Жэнь с грохотом бросил свиток на пол и едко улыбнулся: «Мне приходится повторять эти правила раз за разом, потому что никто не удосуживается их прочесть, хотя они и высечены на каменной стене. С этого момента никто не посмеет нарушать их и прикрываться незнанием. Но все равно среди вас найдутся те, кто меня не слушал. Но об этом мы поговорим позже. А сейчас…»       Эти слова могли относиться с равным успехом к любому в этой комнате, но чутье подсказало Вэй У Сяню, что это был камень в его огород. Как он и ожидал, Лань Ци Жэнь произнес: «Вэй Ин».       Вэй У Сянь ответил: «Я». — Мне кажется я никогда не видел учителя Лань таким, каким его описали, — тихо сказал Сычжуй своим родителям. — Это мы еще не читали о том, что Вэй Ин сказал после, — также тихо прокомментировал Ванцзы под бурчание Вэй Ина. — Мне кажется или эти строчки пропитаны предвзятостью? — сказала Вэнь Цин, хмурясь.       Цижень начинал потихоньку закипать, вспоминая, что мальчишка посмел сказать, и что в итоге? Он стал темным заклинателем, который хорошо не закончил в своей первой жизни.       «Ответь мне на один вопрос. Навки, демоны, призраки и монстры — это одни и те же твари?»       Вэй У Сянь со смехом сказал: «Конечно, нет».       «Почему? В чем их различие?»       «Навки получаются из живых, нечеловекоподобных созданий; демоны – из живых людей; призраки – из мертвых людей; монстры – из мертвых, нечеловекоподобных созданий».       «Навок и монстров часто путают. Приведи пример, как их можно отличить».       На данную провокацию некоторые негодующе фыркнули, но всё же промолчали, желая узнать, что будет дальше.       «Запросто», — Вэй У Сянь указал на голубовато-зеленое дерево за окном и продолжил: «Предположим, за все годы, что это дерево стоит здесь, оно впитало в себя энергию здешних книг и стало сознательным существом, которое способно причинять вред людям – это будет навка. Но если я возьму топор и срублю его, так что от него останется только пенек, и дерево превратится в сознательное существо уже после этого, – то это будет монстр» — Нашел на чем подловить. Думаешь, в Пристани Лотоса мы ничему не обучаем наших адептов? — сжимая книгу в руках, прошипела Мадам Юй, заставляя кольцо на пальце заискриться. Все понимали, что Хозяйка Пристани лотоса крайне недовольна, что ее адепта пытались завалить на такой чуши. — Прошу меня простить, — склонился в поклоне Лань Цижень, смотря на Вэй Усяня. — Не стоит, Учитель Лань, — отмахнулся Вэй Ин, очень удивляясь извинениям со стороны Циженя.       «Кто был по профессии родоначальник Ордена Цин Хэ Не?»       «Мясник».       «Клановый узор Ордена Лань Лин Цзинь – белый пион. Какой именно сорт?»       «Сияние средь снегов».       «Кто впервые в истории сконцентрировался на прославлении и возвышении своего клана, а не Ордена?»       «Родоначальник Ордена Ци Шань Вэнь, Вэнь Мао».       Его беглые ответы заставили сердца присутствующих пропустить пару ударов. Они чувствовали облегчение, но в то же время молились, чтобы Вэй У Сянь не запнулся, и Лань Ци Жэнь не начал поиски новой жертвы. — Спасибо, Старший Вэй, что на твоих уроках не так, — поблагодарил Цзиньи Вэй Усяня под удивленные взгляды младшего и старшего поколения. — Г-г-госп-п-один В-Вэй Учит-тель? — поинтересовался Вэнь Нин. — Да, я преподаю как в Облачных Глубинах, так и в Пристани Лотоса, —кивнул Вэй Ин. Яньли была рада, что ее брат занимается тем, что ему нравится.       Лань Цижень же не мог понять, как он позволил Вэй Усяню преподавать в Облачных Глубинах? Цзян Чэн наоборот был рад, что Вэй Усянь продолжает преподавать для юного поколения Пристани.       Тем временем учитель продолжил: «Ты — ученик Ордена Юнь Мэн Цзян, так что ты и должен был знать назубок все ответы на предыдущие вопросы, и тебе нет никакой причины гордиться собой. Ответь мне лучше вот на что. К примеру, жил на свете один палач, и были у него, как у всех, родители, жена и дети. За всю свою жизнь он обезглавил больше сотни человек, а сам внезапно скончался прямо посреди городской площади, и в наказание за его деяния труп палача выставили на солнце на семь дней. Вскоре затаенная злоба сделала свое дело – он восстал и начал убивать. Что нужно сделать?»       На этот раз Вэй У Сянь медлил. Все остальные подумали, что он не знает ответа, и заерзали от волнения. Лань Ци Жэнь забранился: «Что вы на него смотрите? Я и вам этот вопрос задал. Не открывайте учебники!»       Ученики быстро убрали руки с книг, в которых они хотели подглядеть подсказку. Они тоже не знали верного ответа: безвременная кончина в толпе народа и непогребение в течение семи дней точно означали и ожесточенного призрака, и лютого мертвеца, потому было до конца неясно, как решить эту задачу. Каждый надеялся, что Лань Ци Жэнь спросит не его. Тот же, увидев, что Вэй У Сянь по-прежнему молчал, немного подумал и сказал: «Ван Цзи, скажи ему, что нужно сделать».       Все, кто были на том уроке напряглись, а Лань Цижень выпил залпом успокаивающий чай. — Учитель Лань решил просто похвастаться своим племянником, — фыркнул Цзисюнь и почти никто не стал спорить с ним. — Это, наверное, запрещено правилами, — хмыкнул Сюэ Ян. На его слова Вэй Усянь усмехнулся и кивнул, ведь он-то знает их от корки до корки. — Вы правы, это запрещено правилами, — кивнул Сичень, не понимая, что нашло на его дядю. Неужели все из-за предвзятости к матери Вэй Усяня? — Это конец тринадцатой главы, — объявила Мадам Юй. Она не стала закрывать книгу, понимая, что кто-то продолжит читать дальше. — Матушка, могу ли я продолжить? — спросила Яньли, протягивая руку, дабы взять книгу.       Мадам Юй, не споря, отдала книгу в руки своей дочери. Все приготовились слушать дальше, а Цзинь Цзысюань был просто рад, что сможет слушать ангельский голос Девы Цзян.       Лань Ван Цзи не удостоил Вэй У Сяня даже взглядом. — Да как же так, Ханьгуань-Цзюнь?! — возмутился Лань Цзиньи, неверяще смотря на старшего. Ванцзы лишь вздохнул, а Вэй Ин хихикнул. — Я все еще не могу поверить в то, что они женаты, — прошептал Не Хуайсан. Его услышали и брат, и Цзинь Цзысюань с Цзян Чэном, что одновременно кивнули.       Он слегка кивнул в знак уважения к учителю и бесцветным, монотонным голосом отчеканил: «Правило трех «У»: Упокоение, Усмирение, Уничтожение. Сначала следует обратиться к его родственникам и исполнить его последнюю волю – дать ему возможность отпустить свои земные заботы и упокоиться с миром. Если это не сработает – усмирить его. Если же он зашел слишком далеко, и преступления его столь сильны, что темная энергия злобы не рассеивается, – полностью уничтожить. Все заклинатели обязаны строго придерживаться этого правила. Никакие отклонения недопустимы».       Все остальные ученики с облегчением выдохнули, благодаря Небеса за то, что старик спросил Лань Ван Цзи. — Цижень, ты что породистой собакой-оборотнем хвастаешься? Вэй Усяня принизить попытался, другим ответить не дал. Так не поступают, — хмуро заметил Вэнь Жохань. На его словам кивнули Не Миндзюэ и Цзян Фэнмянь. Абсолютно все заметили неприязнь Великого Учителя Лань к Вэй Ину, но только те, кто знал мать Усяня – Цансэ, понимали, что он отыгрывается на юноше из-за неё.       Юное поколение, что из прошлого, что из будущего, не лезли в разговор старших, но мысленно поддерживали Глав Не, Вэнь и Цзян.       Если бы он выбрал кого-то из них, то наверняка бы они спутали порядок или что-то пропустили. Лань Ци Жэнь удовлетворенно кивнул: «Безупречный ответ». Помолчав, он добавил: «Вы всегда должны быть такими же основательными и убедительными, неважно, как заклинатель или как обычный человек. Если кто-то убил нескольких тварей в горах у себя дома и заработал себе пустую славу, а теперь расслабился и самодовольно гордится собой, то этот юноша рано или поздно навлечет на себя позор». — А как же все ваши правила? — зло прошипела Хозяйка Башни Золотого Карпа. — Не думаю, что в вашем ордене позволено выставлять в дурном свете адептов других орденов.       Лань Циженю нечего было сказать, ведь они правы. Он поступил тогда очень не по-педагогически. Лань Сичень лишь посмотрел на брата, но к его удивлению, Ванцзы не было дело до всего этого. Он знал, что дядя никогда не будет благосклонен к Вэй Усяню и просто смирился с этим.       Вэй У Сянь поднял брови, взглянул на профиль Лань Ван Цзи и подумал: «Что ж, похоже, старик затеял все ради меня. Он даже пригласил своего лучшего ученика посидеть с нами на уроках, чтобы поставить его мне в пример». — Это правда? — поинтересовался Вэнь Сюй. Он очень благодарен своему отцу, что клан Вэнь больше не принимает участие в обмене знаний. — Нет, это я попросил Ванцзы поприсутствовать на занятиях, — мягко улыбнувшись, признался Лань Сичень. Он искренне надеялся на то, что его нелюдимый младший брат сможет найти себе друга. Конечно, он не предполагал, что вместо друга Ванцзы найдет мужа.       Он спросил: «А можно вопрос?»       Лань Ци Жэнь ответил: «Говори». — О, Небожители, — устало вздохнул Цзян Чэн, помня, какую ахинею молол Вэй Усянь перед учителем Лань. — Оу-у, — протянул Не Хуайсан, искоса глянув на Лань Циженя, которой одним глотком выпил чашу чая. Цзинь Цзысюань лишь вздохнул, радуясь, что он не в центре внимания, но подозревал, что если его упомянут в книге, то ничего хорошего от этого не стоит ждать.       Все остальные лишь не понимающе посмотрели на юнош и Лань Циженя. Цзинь Лин пытался узнать на пару с Цзиньи у Цзян Чэна что будет дальше, но на них шикнули служанки Мадам Юй.       «Хоть «Упокоение» и идет всегда первым, но часто оно невыполнимо. «Исполнить его последнюю волю» только кажется простым. Хорошо, если усопший хотел новую одежду, но что если он желал отмщения и убийства множества людей?»       Лань Ван Цзи сказал: «Именно поэтому за упокоением следует усмирение, а при необходимости – уничтожение».       Лань Ванцзы устало вздохнул, положив подбородок на макушку мужа, теперь смотря на молодого себя со стороны, он понимал почему Вэй Ин думал что он его ненавидит. Сычжуй что никогда не видел такого холодного ответа от А-Дье.       Вэнь Чао лишь хмыкнул, размышляя, может Второй Молодой Достопочтенный Господин Лань просто использует Вэй Усяня в своих целях?       Улыбка тронула губы Вэй У Сяня: «Какое расточительство». Он помолчал и добавил: «На самом деле я знал ответ, просто думал о четвертом способе».       Лань Ци Жэнь произнес: «Я никогда не слышал ни о каком четвертом способе». — Я тоже никогда не слышал, — прокомментировал нахмурившийся Не Миндзюэ. — Если вы не слышали, это не значит, что его не существует, — ответил старшему Цзиньи, понимая, что методы их времени для людей из прошлого будет непочтительным. — Иногда нужно действовать нестандартно, — добавил Сычжуй, и некоторые старшие и большинство младших согласились с высказыванием юношей. Вэй Усянь гордо улыбнулся им, понимая, что завуалировано, но понятно для него, парни защищали своего старшего, по интуиции понимая, что скоро их старший что-то выскажет, что не понравиться другим. Ох, он так любил этих детей.       Вэй У Сянь заговорил: «При жизни палач обезглавил более сотни человек, а в смерти преобразился в лютого мертвеца, что совершенно очевидно проистекает из условий его кончины. Так почему бы заклинателю не вскрыть могилы его жертв, пробудить в них злобу, собрать их головы и использовать в битве против лютого мертвеца…»       Лань Ван Цзи, наконец, повернул голову и посмотрел на него. Лицо его по-прежнему ничего не выражало, лишь брови слегка нахмурились. Лань Ци Жэнь же пришел в такую ярость, что даже его козлиная бородка затряслась от гнева. Он закричал: «Да как ты смеешь!» — Ну ты и ляпнул! Прям перед этим святошей! — хихикнул Сюэ Ян, он начал восхищаться этим красивым Гэгэ.       Лань Цижень подавился от того, какое прозвище ему дали. Главы орденов удивленно посмотрели на Циженя, всегда спокойного и рассудительного Лань Циженя, что никогда не нарушал правила. — Ого, а камень ты растормошить сможешь? — поинтересовалась с сарказмом Вэнь Цин. — Ну-у... — протянули Цзян Чэн, Не Хуайсан и хихикающий Вэй Ин, вспоминая, как Лань Ванцзы называли за его спиной все кому не лень и как он отреагировал на подкидную порно книжку, — возможно.       Яньли лишь вздохнула, понимая, что, похоже, отсюда ее А-Сянь и начал интересоваться темным путем.       Все в комнате застыли, боясь пошевелиться. — Бесстрашный вы, Господин Вэй. — вздохнув сказал Сун Лань. — А мне кажется, у Вэй Ина просто нет чувства такта. — возразил Сяо Синчень, в его сторону посмотрел Вэй Ин с надутой мардашкой. — Вы правы, Даочжан Синчень, — хихикнул Цзинь Лин, вспоминая, как Дядя Вэй ворвался на собрание орденов, и при всех позвал племяника выпить пару сосудов, ведь у него праздник - 450 дней, как он воскрес. Дядя Цзян тогда чуть со стыда не сгорел из-за брата.       Лань Ци Жэнь вскочил на ноги: «Упокоение – это сама квинтэссенция заклинания тварей! А ты же отказываешь изучать способы их упокоения и даже предлагаешь повышать уровень их злобы! Ты отрицаешь этику и мораль и извращаешь естественный порядок вещей!!!» — На самом деле темная энергия не отличается от светлой энергии, ведь они обе нужны для баланса и ... — рассуждения Не Хуайсана прервал Вэй Усянь. — Ты почти прав, Не-Сюн, но темная и светлая энергия похожи лишь отдаленно. Если идти по пути тьмы, нужно заручиться верными людьми рядом с собой, чтобы тебя могли вовремя остановить и дать оплеуху, — объяснял Вэй Ин, ему не нравилось, как во время его тирады на него смотрел Цзинь Гуаньшань, так что он метко кинул взгляд в сторону Мадам Цзинь, что его поняла и так же метко зарядила своим каблучком по ноге мужа-ублюдка.       Вэй У Сянь спокойно ответил: «Некоторые вещи становятся бесполезны после упокоения, так почему бы не найти способ обратить их во благо? Когда Юй Великий усмирял воды, возведение дамб было лишь вспомогательным средством, основным же было перенаправление потока. Усмирение – это как возведение дамб, так что, получается, это не главный способ…» Лань Ци Жэнь швырнул в него книгу, но Вэй У Сянь ловко увернулся и, не поведя и бровью, продолжил нести околесицу, «Духовное начало – это светлая энергия, затаенная злоба – темная энергия. Светлая энергия копится у человека в даньтяне, и с ее помощью можно раскалывать горы и осушать моря. Так почему же нам не научиться использовать и темную энергию?» — Ну-у, — задумавшись, отозвался Фэнмянь, — в чем-то Вэй Ин прав, но это не значит, что я поддерживаю эту идею, — добавил мужчина, заметив, как начал открывается рот Лань Циженя.       В сторону Вэй У Сяня полетела еще одна книга, запущенная Лань Ци Жэнем. Он жестко отрезал: «Тогда ответь мне на еще один вопрос! Как ты можешь гарантировать, что темная энергия будет подчиняться тебе полностью и не навредит остальным?»       Вэй У Сянь уклонился от пролетевшей книги, одновременно отвечая: «Я еще не думал об этом!»       Лань Ци Жэнь в ярости выдохнул: «Что ж, если ты подумаешь об этом, то заклинатели всего мира просто не позволят тебе существовать! — В точку попали, Учитель Лань, — грустно отозвался Сычжуй, на удивление всех. — На самом деле мне не стоило говорить такое, — вздохнув покачал головой Вэй Ин — П-почем-му? — поинтересовался Вэнь Нин, он так проникся симпатией к Вэй Усяню. — Тогда его бы не рассматривали, как потенциального демонического заклинателя, — ответил за Вэй Ина Ванцзы, вспоминая, как плевался потом ядом дядя, как в воду глядел тогда говоря, что Вэй Ин закончит жизнь плачевно с такими рассуждениями.       А теперь пошел прочь!»       Вэй У Сянь и мечтать о большем не смел и пулей вылетел из класса.       Лань Сичень удивленно посмотрел на дядю, на его памяти он никогда не повышал голос два раза за пару минут. — Ты все это сделал ради того, чтобы покинуть занятие? — хмуро спросила Мадам Юй, пока ее служанки позади хихикнули, они всегда из подтишка смеялись с идей и шуток молодого юноши. — Вэй Усянь, ты выбрал неудачный способ покинуть занятия, как минимум из-за того, что мог навредить духовным каналам Лань Циженя такими высказываниями, — сказала Мадам Цзинь, хотя ей казалось, что Цижень слишком впечатлительный.       Все утро он бродил по Облачным Глубинам, собирая цветы и валяясь на травке. Остальные ученики, закончив уроки, нашли его на крыше высокой стены. Вэй У Сянь сидел на выступе, устланном серой черепицей, и лениво жевал длинную травинку. Одну ногу он согнул в колене и облокотился на нее правой рукой, подпирающей щеку, а второй свободно болтал со стены. — Наша дура выше всех, — хмыкнул Цзян Чэн, Вэй Усянь поступил по взрослому и показал ему язык. — Все еще понять не могу, как ты при таком отношении к учебе был одним из самых сильных молодых господ, — в замешательстве пробурчал Цзинь Лин, которого Дядя Цзян заставлял сидеть над учебниками перед обучением в Облачных Глубинах, дабы не ударить в грязь лицом. — Мне тоже интересно, — выплюнул Цзинь Цзысюнь, он искренне верил, что намного лучше какого-то сына слуги. Все поняли, что он имеет ввиду и многие презрительно на него глянули, особенно Ванцзы. Единственный, кто поддержал Цзысюня, это Вэнь Чао, что думал точно так же.       Ученики снизу в восторге заболтали: «Вэй-сюн! Вот это ты дал! Он сказал тебе убираться, и ты действительно ушел! Ха-ха-ха…»       «Старик Лань сначала даже не понял, что произошло! А потом он прямо-таки позеленел от злости!»       Вэй У Сянь пожевал немного травинку и прокричал им вниз: «Он спрашивает, я отвечаю. Он говорит мне «пошел прочь», я иду прочь. Что еще он от меня хочет?» — Гениально, — хмыкнул Вэнь Сюй, отсалютовав чашей с вином в сторону Вэй Усяня, получив этот же жест в ответ. — Юноша, ты меня поражаешь, — присвистнул Не Миндзюэ, даже он в юности не осмелился бы сделать то, что сделал Вэй Усянь. — Он живет, дабы удивлять. — хмыкнул Цзиньи, он помнил, как Старший Вэй создал заклинание, позволяющее превращать воду под ногами в лед, он даже с Цзинь Лином перебегали озеро в Пристани Лотоса, в то время как Сычжуй был судьей. Хотя потом они знатно огребли от Цзян Ваньиня, а Старший Вэй получил за компанию. — Красивый Сянь-Гэгэ потрясающий! — воскликнула малышка А-Цин.       Не Хуай Сан сказал: «Почему-то мне кажется, что старик Лань к тебе придирается. Даже свою дежурную брань он адресует исключительно тебе».       Цзян Чэн хмыкнул: «И поделом ему. Что это был за ответ? Одно дело, когда он несет свою чепуху дома, но он осмелился произнести ее перед Лань Ци Жэнем. Сам же нарывается!»       Вэй У Сянь парировал: «Он все равно меня не любит, и неважно, что бы я ответил, поэтому я решил сказать то, что думаю. И я вовсе не пытался его задеть, просто вдумчиво отнесся к вопросу». — Очень вдумчиво, — фыркнул Вэнь Чао, Вэнь Цин тыкнула его своим острым локтем в бок, дабы кузен заткнулся. — Лань Цижень даже в вашей временной линии плохо относится к А-Сяню? — задала интересующий семью Цзян вопрос Яньли. — Мы просто держимся друг от друга на почтительном расстоянии, но наши отношения стали лучше, хотя для этого понадобилось не мало времени, — ответил Вэй Усянь, ловля на себе довольно удивленный взгляд от Лань Циженя.       Не Хуай Сан задумался о чем-то на несколько секунд, и выражение тоскливой зависти появилось на его лице: «Честно говоря, предложение Вэй-сюна довольно заманчиво. Есть только один способ накопить светлую энергию – усердно совершенствовать тело и дух, и чтобы сформировать Золотое ядро, нужно приложить неимоверные усилия. К тому же, сам процесс займет уйму времени, годы и десятилетия, особенно для такой бездарности, как я, у кого отродясь не было никаких способностей. Но темную энергию копить не нужно — ей уже обладают злобные твари. Если бы мы могли забрать ее у них и использовать, это было бы просто превосходно!»       Результатом долгого и усердного совершенствования тела и духа заклинателем становилось Золотое ядро, которое формировалось в даньтяне. Оно использовалось для хранения и управления светлой энергией. После его формирования уровень мастерства заклинателя рос с удвоенной скоростью. В противном случае, он никогда не достигал истинной мощи. Для адепта из именитого клана было зазорным признаваться, что он формировал Золотое ядро в позднем возрасте, но Не Хуай Сан ничуть не стеснялся.       Не Хуайсан выпятил грудь вперед ни капли не стесняясь своего слабого ядра. — Только посмей сунуться в эту отрасль заклинательства, лучше сиди и малюй на своих веерах, — прогремел суровый голос Не Миндзюэ. Вэй Усянь и Лань Ванцзы переглянулись глазами, ведя диалог, мол считается ли, что Не Хуайсан использовал темный путь, когда использовал записи Вэй Усяня для того, чтобы подкинуть их Мо Сюаньюю и воскресить самого Вэй Ина?       Вэй У Сянь рассмеялся: «Вот и я о чем! Ничего плохого ведь не случится!» — И все-таки плохое случилось, — начал было глумиться Цзинь Гуаньшань, но вдруг вспомнил, кому он это говорит. — Да что ты говоришь, — злобно прошипел Вэй Усянь, заставляя Гуаньшаня поежиться под его взглядом.       Цзян Чэн оборвал его: «Хватит уже. Одно дело разговоры, но не вздумай на самом деле следовать этому извращенному пути».       Вэй У Сянь улыбнулся: «С чего бы вдруг я предпочел светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? Если все действительно было бы так просто, то кто-нибудь уже давно бы следовал этому пути. Так что, не волнуйся, он спросил, а я лишь ответил…       Как только кто-то хотел что-то сказать, а Цзян Чэн съязвить что-то по типу "И все таки ты предпочел..", но им не дал договорить Ванцзы: — У Вэй Ина были причины ступить на этот путь, в будущем вы все узнаете, просто продолжайте читать.       Цзиньи прошептал Цзинь Лину: — Ханьгуань-Цзюнь раздражен, — на слова друга Цзинь Лин кивнул, а семья Цзян не могла сообразить, как дети смогли понять, что написано на лице Ванцзы.       Ну что, вы идете? До отбоя еще далеко, пойдемте вместе поохотимся на фазанов».       Цзян Чэн заворчал: «Никаких фазанов! С чего ты вообще взял, что они здесь водятся?! Лучше займись перепиской Праведности! Лань Ци Жэнь настоял, чтобы ты три раза переписал Раздел о Добродетели из Праведности – так ты поймешь, что такое мораль и естественный порядок вещей».       Праведностью назывался свод правила Ордена Гу Су Лань, дополненный и исправленный в этом поколении лично Лань Ци Жэнем, и теперь разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении занимали четыре пятых книги. — Ненавижу переписывать правила, — пробухтел Цзиньи, Ванцзы покосился на подопечного и задумался, как же он отреагирует на то, что раньше правила переписывали сидя за столом, а не стоя на руках. — Ты переписывал правила? — удивился Цзинь Цзысюань, он думал, что ни один Лань не переписывал правила из-за наказаний. Сычжуй вздохнул, он часто помогал лучшему другу переписывать правила, чтобы Цзиньи быстрее закончил. — Он ошибка Ордена Лань, — фыркнул Цзинь Лин, Не Хуайсан подумал, что он и вправду похож на Цзинь Цзысюаня, такой же павлин. — Юная Госпожа! — возмутился Цзиньи.       Вэй У Сянь выплюнул травинку изо рта и стряхнул пыль с обуви: «Три раза? Да я вознесусь на Небеса, если перепишу их хотя бы один! Я не адепт Ордена Гу Су Лань и не собираюсь жениться ни на ком из клана Лань, так что с чего бы это я должен переписывать их правила? Не буду я ничего переписывать!» — Это самое смешное, что я слышал в своей жизни, А-Ньян. — хихикал Сычжуй, как и все остальные. Вышло очень иронично. — Ну, Господин Вэй, вы не женились, а вышли замуж, так что, — с самой безобидно улыбкой сказал Сичень, зарабатывая в свою сторону пару неверящих взглядов и усмешку от Не Миндзюэ. — Сянь-Гэгэ наверное был красивой женушкой, — пролепетала А-Цин, вызывая от своей фразы смех, даже Мадам Юй и Лань Цижень позволили себе слабо улыбнуться. — Лучшая женушка, — прошептал на ухо мужу Ванцзы, вызывая у первого мурашки.       Не Хуай Сан затараторил: «Я, я! Я перепишу их за тебя!» — Так вот, кто вечно его выручал .— возмутился Цижень, которого уже даже Сичень успокоить не пытался.       Не Хуайсан и Вэй Усянь лишь переглянулись и усмехнулись.       Вэй У Сянь ответил: «Не могут люди быть столь услужливыми, не имея на то причины. Что ты от меня хочешь?»       Не Миндзюэ приподнял одну бровь вверх, его брата даже он не всегда с первого раза понимает.       Не Хуай Сан ответил: «Дело вот в чем. У старика Ланя есть одна дурная привычка. Он…»       Он внезапно прервался и слегка покашлял в сторону, прикрывшись своим веером. Вэй У Сянь понял, что Не Хуай Сан пытается предостеречь его о чем-то и глянул в указанном направлении. И действительно, под древним, голубовато-зеленым деревом со своим мечом «Би Чэнь» за спиной стоял Лань Ван Цзи, который и сам походил на лощеное нефритовое дерево, отражающее солнечных зайчиков и тени от листвы. Он смотрел на них взглядом, не предвещающим ничего хорошего и как будто способным запереть их в ледяной темнице. Ученики сразу поняли, что, скорее всего, он явился на их громкие крики, и поспешно закрыли рты. Вэй У Сянь же, напротив, спрыгнул со стены и устремился к нему: «Ван Цзи-сюн!» — Вот пиявка, — фыркнул Цзысюнь. — Все еще не понимаю, как они стали спутниками на тропе совершенствевания, — прокомментировал Цзинь Цзысюань. Его мать шикнула на него. Она считала, что ему нужно поучиться у них двоих.       В то время на стороне Вэней, Цин-цзе сказала кузену: — Ставлю на то, что он просто любуется Вэй Ином. — А я на то что, он хочет подойти поговорить, но не подходит из-за Наследника Цзян и Не, — ответил Вэнь Сюй, будущий Призрачный Генерал лишь вздохнул и записал на свиток очередную тему ставки сестры и кузена.       Лань Ван Цзи в ответ тут же повернулся и пошел прочь. Вэй У Сянь радостно скакал за ним и вопил во всю глотку: «Ван Цзи-сюн, куда же ты, подожди меня!»       Фигура в белоснежных одеждах ринулась за дерево и внезапно испарилась без следа, ясно дав понять, что Лань Ван Цзи не был намерен вести с ним дружеских бесед. Вэй У Сянь только его и видел и надуто повернулся к остальным: «Он даже не посмотрел на меня».       «Ага», — подтвердил Не Хуай Сан, — «Похоже, что он и вправду ненавидит тебя, Вэй-сюн. Обычно Лань Ван Цзи… Нет, он никогда и ни с кем еще не вел себя так непочтительно». — Я никогда не ненавидел Вэй Ина, — хмуро заметил Ванцзы, теперь он понял, кто вкладывал в голову его мужа мысль, что он ненавистен Ванцзы, хотя он и сам не лучше. — На учебе это было не заметно, — прокомментировал Цзян Чэн, а мелкотрио переглянулись. Они видели взаимоотношение старших, а некоторые, такие как Цзинь Лин, даже присутствовали на признании в храме Гуаньин.       Вэй У Сянь сказал: «Что? Он уже ненавидит меня? Я ведь только хотел извиниться».       Цзян Чэн ядовито ухмыльнулся: «Извиниться? Уже слишком поздно! Он теперь, как и его дядя, считает тебя воплощением зла и порока и презирает тебя до глубины души». — Цзян Чэн, тебе не стоит говорить за кого-то, ты ведь не знаешь, что на душе у другого человека, — сказал Фэнмянь, глянув на сына и потрепав его по голове, чем удивил сына и Мадам Юй. — Да, отец, — сказал Цзян Чэн, опустив голову.       Вэй У Сянь думал совсем о другом. Он хихикнул: «Ну и пусть он даже не взглянул на меня. Лучше скажи, он ведь и вправду хорошенький, да?» Не получив ответа на свой вопрос и поразмыслив сам, Вэй У Сянь заключил, что Лань Ван Цзи действительно красивый, и передумал кривить губы в усмешке. — У тебя такие смешные мысли, — хихикнула малышка А-Цин, поедая фрукты со стола на пару с Сюэ Яном. — Но что я могу поделать с тем, что мой муж идеален, — улыбнулся ребенку Вэй Ин, а Ванцзы поцеловал мужа в висок, заставляя юных девственников покраснеть и отвернуться, а старшее поколение отвернутся от них, чтобы сохранить хоть малое уединение. Сун Лань и Сяо Синчень прикрыли глаза детям, а вот мелкотрио и бровью не повели на это действие. Они не раз видели, как Вэй Усянь, которого поднимали в пять утра, потом нагло досыпал на коленях Ванцзы.       Только через три дня Вэй У Сянь узнал о дурной привычке Лань Ци Жэня.       Он не только вел уроки в самой скучной и тягомотной манере из всех возможных, но еще и проводил контрольные по всему изученному материалу: политические изменения в среде заклинателей, раздел сфер влияния кланов, известные изречения прославленных заклинателей, семейные древа… — И ты все это помнишь? — поинтересовался Сяо Синчень, вспоминая о том, что многие упоминали что у его племянника плохая память. — Это он хорошо помнит, — проинформировала Яньли, зная, как долго он просиживал в библиотеке ордена и изучая всё, чтобы не ударить в грязь лицом.       Не Хуай Сан не понимал ни единого слова из того, что он слушал в классе, но работал как вол и уже два раза переписал Раздел о Добродетели для Вэй У Сяня, и перед самой контрольной умолял его: «Пожалуйста, Вэй-сюн, если я получу оценку ниже И, мой брат и вправду сломает мне ноги! Все эти прямое наследование, побочное наследование, главный клан, ответвления от главного клана… Мы, адепты из огромных кланов, не можем разобраться даже со своими родственниками, и просто-напросто зовем дядями и тетями всех, кто отстоит от нас дальше, чем на два колена. Это ж сколько нужно иметь в голове места, чтобы запомнить родственные связи еще и других кланов!»       Тут молчаливо согласились все со словами книжного Не Хуайсана, Сычжую и Цзинь Лину было сложнее со своими родословными, учитывая, что только у одного Цзинь Гуаньшаня внебрачных детей хватает на еще один великий орден, и Сычжуя, у которого родословная как и из ветви Вэнь, так и из приемной разветвление в сторону Лань и отдаленно Цзян.       В итоге шпаргалки так и летали по классу, и, конечно же, Лань Ван Цзи поймал нарушителей на горяченьком, а Лань Ци Жэнь вновь впал в неописуемую ярость и настрочил кляузные письма в их именитые кланы. — А нам Ханьгуань-Цзюнь на контрольных наоборот помогает, — ухмыльнулся Цзиньи, а юниоры, что проходили обучение в Гусу, глянули на него и в их глазах читалось одна лишь зависть...       Лань Цижень не переставал удивляться племяннику, в то время как Лань Сичень был рад, что брат изменился, хотя он очень надеялся, что не сильно и не в худшую сторону.       Он искренне ненавидел и презирал Вэй У Сяня: раньше даже самые непоседливые хулиганы опасались вести себя непристойно. Но сейчас, с появлением Вэй Ина, все вдохновились его смелостью и стали вести себя более чем разнузданно, бродя по ночам и распивая алкоголь, когда им захочется. С каждым днем становилось все хуже и хуже. Все вышло так, как и опасался Лань Ци Жэнь – Вэй Ин действительно был одной из главных угроз всему человечеству! — Ну тут ты переборщил, Цижень, — заметил Вэнь Жохань, понимая, что Цижень слишком предвзят к юноше. — Живой характер не делает человека угрозой, — холодно сказал Ванцзы своему дяде.       Цзян Фэн Мянь ответил: «Ин всегда был таким. Пожалуйста, обучите его хорошим манерам, господин Лань».       И Вэй У Сяня опять наказали. — Просто...сколько раз тебя наказывали? — спросил Цзиньи. Старший Вэй конечно рассказывал истории со времен своего обучения, но он никогда не упоминал, сколько раз его наказывали.       Вэй Усянь на его вопрос лишь пожал плечами.       Поначалу он не очень-то беспокоился. Наказанием всегда было переписывание текстов, а Вэй У Сянь никогда не испытывал недостатка в добровольцах, желающих сделать это за него. — Да как ты это делаешь.. — прошипел Цижень, искренне не понимая, почему к такому, как Вэй Усянь, тянутся люди. — В то время ко мне тянулись люди, — беспечно пожал плечами Вэй Усянь. Те, с кем он учился в Облачных Глубинах умерли или во время войны, или не пережили осаду Луаньцзян, а те, кто пережил, не хотели даже пересекаться с ним, ему хватало Не Хуайсана и Цзян Чэна в лице собутыльников. — А в ваше время нет? — обеспокоенно поинтересовался Сяо Синчень. Он не понимал, как так можно беспечно это все говорить. — Сейчас к нему тянется наше поколение, А-Ньян прекрасный учитель, — улыбнулся Сычжуй, иногда он даже не может подойти к Вэй Ину из-за количества юниоров будущего вокруг него       Но на этот раз Не Хуай Сан отказал ему: «Вэй-Сюн, я больше не смогу помочь тебе, хоть и хочу. Тебе придется заняться этим самому».       Вэй У Сянь спросил: «Почему?»       Не Миндзюэ приподнял бровь в вопросе. У его брата и Вэй Усяня была довольно выгодная сделка, так почему он сказал, что в этот раз не может?       Лань Сичень, что понял, почему Не Хуайсан отказал Вэй Усяню, но все же дядя не сразу заметил, что за Вэй Усяня кто-то делает наказание.       Не Хуай Сан ответил: «Ста… Господин Лань приказал тебе переписать Разделы о Добродетели и Надлежащем Поведении».       Раздел о Надлежащем Поведении был самым сложным из всех двенадцати разделов свода правил Ордена Гу Су Лань. Он был ужасающе длинен, содержал множество цитат из классической литературы, да еще и написан на Чжуаньшу. Перепиши его один раз – и навсегда потеряешь радость в жизни, перепиши десять – и тут же вознесешься в Небеса. Не Хуай Сан добавил: «И еще он сказал, чтобы во время наказания никто не болтался рядом или не вздумал переписывать правила за тебя».       Вэй У Сянь полюбопытствовал: «Как он узнает, я их перепишу или не я? Он же не приставит ко мне неусыпно бдящего стражника».       Цзян Чэн ответил: «Именно это он и сделает». — И кого же поставили к этому паршивцу? — устало вздохнула Мадам Юй, зная, что это неугомонное дитя не усидит на месте даже если над ним будут стоять сами Старейшины Ордена Лань. — Ла-а-ань Чжаня-я-я, — с усмешкой протянул Вэй Усянь, вспоминая, что именно он сделал, похоже Цзян Чэн и Не Хуайсан тоже поняли и напряглись, но никто этого не заметил. — Дайте угадаю? Ничего не изменилось и ты все же нарушал правила? — предположил Вэнь Сюй. — Я целый месяц переписывал правила, — устало ответил Вэй Ин под щипок Лань Чжаня за бок, и под вздох ужаса Цзиньи, который сам не единожды переписывал правила.       «…», — Вэй У Сянь произнес: «Что ты сказал?»       Цзян Чэн объяснил: «Тебе запрещено выходить на улицу. Вместо этого сейчас ты идешь в библиотеку, поворачиваешься лицом к стене и начинаешь переписывать правила и размышлять о своем недостойном поведении. Вот что он сказал. И, конечно же, там будет человек, который будет приглядывать за тобой. Угадай, кто?»       И вот сейчас в библиотеке сошлись один деревянный стол, два бамбуковых коврика, два подсвечника и два человека. Один сидел с идеально ровной спиной, а напротив него – Вэй У Сянь, который уже переписал больше десяти страниц Раздела о Надлежащем Поведении, от чего его голова кружилась, а сердце сжималось от тоски, посему он отложил в сторону перо, намереваясь перевести дыхание и поглазеть по сторонам.       В Юнь Мэне многие девушки завидовали выпавшей ему возможности учиться вместе с Лань Ван Цзи. — Как жаль для них, что Лань Ванцзы на девушек не смотрит, — с напускной грустью промолвила Яньли, постукивая пальцами по страницам книги.       Вэй Усянь начал хихикать от фразы своей любимой шидзе: — Ты даже не представляешь, сколько раз я предлагал Лань Чжаню познакомить его с девушками из ЮньМэна.       Вэнь Цин, Сюэ Ян и Цзиньи с Цзян Чэном, шлепнули себя рукой по лицу.       Все говорили, что в Ордене Гу Су Лань не бывает некрасивых людей, но Два Нефрита текущего поколения превосходили самые смелые ожидания. До этого Вэй У Сяню никак не удавалось как следует разглядеть лицо Лань Ван Цзи. Сейчас он, наконец, смог это сделать, и в его голову полезли разные мысли. Лань Чжань действительно был очень и очень красив, но если бы все те девушки смогли приехать сюда и увидеть его собственными глазами, то чувства бы их слегка поостыли: никакое прекрасное лицо не могло скрыть выражение горечи, словно кто-то только что его обидел или его родители умерли.       Лань Сичень и Лань Цижень задержали дыхание, в то время они только познакомились, как Вэй Усянь мог так сразу узнать о мыслях его брата? — Прости, Лань Чжань. — сжимая бицепс Ванцзы сказал Вэй Усянь. На его слова Ванцзы, лишь покачал головой, свою мать он любил, но не отца... После смерти Вэй Ина он жил лишь ради ребенка, ради Сычжуя. А не как отец, который закрылся и даже детей не хотел видеть. — Какие глупые мысли у Дяди Вэя, — пробухтел Цзинь Лин.       Лань Ван Цзи переписывал древние книги, которые недоступны даже для чтения большинству других адептов. Движения его пера были медленными и степенными, а почерк аккуратным, но острым. Вэй У Сянь не сдержался и сделал ему искренний комплимент: «Как ты красиво выводишь буквы! Совсем как лучший писарь!» — Ты можешь делать комплименты и получше, — заметила на всеобщее удивление служанка Мадам Юй, Иньчжу. — Я просто потерял дар речи от красоты Лань Чжаня, — прижав руки к груди в районе сердца, проговорил Вэй Ин под смешки других и ласковое фырканье от Ванцзы.       Вэнь Чао и Цзинь Цзысюнь скривились.       Лань Ван Цзи и бровью не повел.       Вэй У Сянь редко держал свой рот закрытым столь долго. Задыхаясь от скуки, он подумал: «Мне придется сидеть напротив этого унылого человека по многу часов в день целый месяц. Останусь ли я жив после подобного?»       С этими мыслями, он, сам того не замечая, слегка подался вперед. — Ханьгуань-Цзюнь, вы совершенно странный в юности, — прокомментировал Цзиньи, получая невпечатленный взгляд от Лань Ванцзы и затрещину от Цзинь Лина. — Это конец главы, — объявила Яньли. — Интересно, мы будем прыгать в книге с будущего на прошлое или все будет идти по порядку? — задумался Сун Лань. — Я думаю, что будет все вестись из будущего, а прошлое, то есть наше время, будет вестись как воспоминания красивого Сянь-Гэгэ, — воскликнула А-Цин, а все удивленно посмотрели на нее, подумав, что девочка довольно умна.