И вновь встретиться с прошлым

— Следующим читать буду я, — сказал Вэнь Сюй, и сам, что не почтительно для его высокого положения, направился к Деве Цзян, и забрал книгу.       Но снова не успел он открыть книгу, как она взлетела. — Что же будет в этот раз, — обмахнувшись веером, сказал Гуньшань.       Не Хуайсан сидел в своем кабинете и разбирал бумаги. Тяжело вздохнув, он помассировал переносицу. — Это я? — удивленно воскликнул Не Хуайсан. Не Миндзюэ в это же время с интересом рассматривал своего младшего брата. — Почему я глава ордена?! — Все мы умираем, Хуайсан, — устало вздохнул Не Мэндзюэ. Вэй Ин с Лань Чжанем переглянулись. Не Миндзюэ даже не может предположить то, что огонь Цинхе Не в Не Хуайсане горит по-другому. Он не силен физически, но, если ты его друг, он сделает все ради тебя, как сделал все ради почившего брата. — Не смей оставлять меня так рано! — взяв за грудки брата, угрожал Не Хуайсан. — Иначе наш орден падет. Ты слишком молод, и я слишком молод!       Но вдруг его отвлек шум и крики за дверью. В комнату вбежал адепт и, поклонившись, как-то напугано проговорил. — Ой, — крякнул Вэй Ин. — Я помню этот день, адепты клана Не все еще шугаются меня. — Потому что ты не знаешь, что такое нормальный вход, — вздохнул Лань Чжань, вспоминая, как несколько раз его муж входил в комнаты через окна, а один раз даже через крышу. — Г-глава ордена, на нас напал Старейшина Илин! — истерично проговорил адепт. — Н-напал? — проговорил Вэнь Нин. — Этот адепт утрирует, — закатил глаза Цзинь Лин в лучших традициях клана Цзян. — Он впервые встретил Старшего Вэя в жизни, а не по слухам и рассказам, — сказал Цзиньи. Он всегда забавлялся реакцией людей. — Вэй-Сюн? — удивился Не Хуайсан, вставая со своего места.       За дверью послышался треск и, открыв с ноги дверь в комнату, вошел Вэй Усянь, заставляя бедного адепта побледнеть. — Эффектно вошел, — хмыкнул Цзинь Цзысюань, смотря на дверь, которая слетела с петель. — Бедный адепт, — покачал головой Лань Сичень, смотря на трясущегося и бледноватого парня. — Бедная дверь, — вторил ему Вэнь Жохань, Он то знал проблему выбитых дверей. В конце концов Вэнь Сюй также поступает. — Прости Не-Сюн, если что - это был треск не чьих-то костей, а стена. Позже все возмещу, — заверил друга Вэй Ин.       А Не Хуайсан подумал: — " Я даже не предполагал, что это чьи-то чертовы кости". — Боже, Вэй-Сюн, ты моей погибели хочешь! — проскулил Не Хуайсан, широко раскрыв глаза. — Кости? Ты знаешь как успокоить друзей, — хихикнул Сюэ Ян. — Мы потом все восстановили, и Не Хуайсан из будущего не злился, — заверил Ванцзы остальных. Не Хуайсан тоже пару раз врывался к ним в Цзинши в не особо удачный момент.       Махнув, своему бледному и трясущемуся адепту рукой, Не Хуайсан вернулся на свое место, Вэй Ин же сел напротив него. — Что-то серьезное? Обычно ты сообщаешь за пару дней, что посетишь Цинхе Не, — сказал Не Хуайсан, доставая из под стола кувшин здешнего вина. — У Молодого Господина Не для вас припрятан сосуд? — удивилась Мадам Цзинь. — Не только у Главы Ордена Не, в ЛаньЛине у меня тоже, — поднял руку Цзинь Лин. — Как можно так много пить? — возмутилась Вэнь Цин, на что Яньли лишь вздохнула, прекрасно понимая любовь брата к вину. — Вэй Ин правда так часто выпивает? — обеспокоенно спросил у Ванцзы, Фэнмянь. — Я не позволяю ему пить слишком часто, — качнул головой Ванцзы, умалчивая, что сам иногда пьет с мужем. — Скоро день рождение Цзян Чэна, и нам нужно подготовиться, — серьезно сказал Вэй Ин, отпивая из горла кувшина под тяжелый вздох Не Хуайсана. — Я помню, и подарок я уже подготовил. Насколько помню, Цзинь Лин и Сычжуй с Цзиньи занимаются организацией и украшением павильоне в Лань Линь, — проговорил Не Хуайсан, прекрасно понимая, что в Пристани тайно они бы не смогли ничего подготовить. — Да, да! Мне нужна помощь с подарком, Лань Чжань свой уже подготовил, дети и ты тоже, а я сам не смогу сделать это, — устало простонал Вэй Ин, подергивая свою челку. — Э-э? — смутился Цзян Чэн, указывая пальцем на себя. Фэнмянь и Мадам Юй переглянулись, радуясь, что у их А-Чэна есть такие верные друзья. — Вы очень хорошие друзья и племянники, раз так готовитесь к дню рождению Наследника Цзян, — кивнул Вэнь Жохань, понимая, что таких друзей найти тяжело.       Цижень был удивлен, что его племянник так же готовился и даже сделал подарок.       Мелкотрио лишь улыбнулись, когда в их сторону глянули остальные. Да-а, сделать сюрприз для Цзян Ваньина было так же тяжело, как и для Вэй Усяня. — Что же такое грандиозное ты собираешься подарить Цзян-Сюну? — поинтересовался Не Хуайсан. — Бобаку, — со вздрагиванием проговорил Вэй Ин. — Бобаку? — сперва не понял Хуайсан, а потом поправил. — Ты имеешь ввиду собаку? — Бобаку! — воскликнул Вэй Усянь.       Вся семья Цзян была ошеломлена, ведь Вэй Усянь до ужаса боится собак, а тут он решился. Конечно, с помощью Не Хуайсана, но все же! — Вы боитесь собак, Господин Вэй? — удивился Не Миндзюэ, не веря, что этих четверолапых комочков можно боятся, хотя у каждого в голове свои тараканы. — Да, боится, — за мужа ответил Ванцзы, которого обхватили за талию ногами и руками от страха. — Как интересно, — протянул Вэнь Чао, получая пендель от Вэнь Цин.       Книга вернулась в руки Вэнь Сюя и он преступил к чтению.       Вэй У Сянь был весьма горазд развлекать сам себя, особенно хорошо ему удавалось найти способ повеселиться в, казалось бы, совсем уж безнадежно унылых ситуациях. Сейчас рядом с Вэй У Сянем не было никого, кроме Лань Ван Цзи, так что волей-неволей ему пришлось забавляться с ним. — Такое ощущение, что тебе и в полностью закрытой комнате без мебели будет весело, — фыркнул Цзысюнь.       На его слова Вэй Усянь закатил глаза в лучших традициях клана Цзян, на что Сычжуй весело хихикнул.       «Ван Цзи-сюн», — позвал Вэй У Сянь.       Лань Ван Цзи никак не отреагировал.       «Ван Цзи».       Тот как будто бы был глух.       «Лань Ван Цзи».       «Лань Чжань!» — Какой же ты надоедливый, — вздохнула без злобы Мадам Цзинь. — Какие же стальные нервы у вас, Второй Господин Лань, — сказал Вэнь Жохань, поражаясь юноше из книги. Даже он, смотря на них, не сказал бы, что в будущем они будут такими бесстыдными супругами. — Не могу поверить в то, что Ханьгуань-Цзюнь игнорирует Дядю Вэя, — прокомментировал Цзинь Лин. Цзиньи согласно кивнул на его слова. — Это так сильно отличается от вашего времени? — спросил Фэнмянь, заинтересованный в общении со своим внуком и учеником подопечного. — Да! — проговорил Цзиньи, кусая губы. — Так значит тогда вы начали называть друг друга по имени мин, — отозвался Сычжуй. Удивительно то, что они начали так фамильярничать уже тогда, когда еще не были друзьями.       Лань Ван Цзи, наконец, прекратил писать и обратил на него холодный взгляд. Вэй У Сянь отпрянул назад и поспешно поднял руки, словно защищаясь: «Не смотри на меня так. Я произнес твое имя только потому, что ты не отвечал, когда я звал тебя Ван Цзи. Если тебя это так задело, то ты тоже можешь в ответ назвать меня по имени».       Лань Ван Цзи сказал: «Опусти ноги».       Вэй У Сянь сидел чрезвычайно неподобающим образом: всем телом навалившись на согнутые в коленях ноги. — Это еще не самое бесстыдное, что он мог сделать, — фыркнул Цзян Чэн, зная, какие невероятные вещи Вэй Усянь делал. Чего стоило только подкидывание снотворного собакам.       Увидев, что его поддразнивания, наконец, достигли цели, и Лань Ван Цзи заговорил, Вэй У Сянь довольно захихикал про себя, будто лицезрев долгожданную луну, вышедшую из-за туч. Послушавшись Лань Ван Цзи, он опустил ноги, но при этом вновь слегка поддался корпусом вперед и облокотился об стол, поэтому поза его по-прежнему считалась неблагопристойной. Затем Вэй У Сянь состроил серьезную мину и спросил: «Лань Чжань, ответь мне на один вопрос. Ты… и вправду так сильно меня ненавидишь?»       Лань Ванцзы устало вздохнул. И почему он был таким?       Цзиньи же обреченно простонал. Отношения старших в молодости убивают его. Яньли лишь погладила его по плечу, успокаивая. — Учитывая, сколько раз ты переписывал правила, я больше не удивляюсь тому, что ты знаешь правила ордена Лань лучше, чем некоторые из Ланей, — признался Цзинь Лин, который не раз был свидетелем сцены, во время которой Дядя Вэй упрекал адептов в незнании какого-то правила, что было довольно удивительно. — Ты запомнил их все? — удивился Лань Цижень, что был крайне удивлен этим открытием. Он был уверен, что у Вэй Усяня их правила в одно ухо влетали, из другого вылетали. — Конечно, Учитель Лань! — гордо улыбнулся Вэй Усянь. — Даже смерть не смогла их выбить из моей головы, — интересно, какая бы у других была реакция, если бы он сказал, что он этими правилами пытал провинившихся демонов в Призрачном городе и повторял их как мантру при передаче золотого ядра?       Хорошее настроение как ветром сдуло от всплывших воспоминаний.       Лань Ван Цзи опустил взгляд, и тени от ресниц затрепетали на его нефритовых щеках. Вэй У Сянь торопливо добавил: «Ну, не будь таким букой! Ты сказал мне всего пару слов, и опять делаешь вид, будто меня здесь нет. Я просто хочу признать свою вину и попросить прощения. Давай, взгляни на меня».       Ответа вновь не последовало, и Вэй У Сянь снова заговорил: «Значит, не хочешь на меня смотреть. Ну что ж, тогда послушай. То, что произошло той ночью, — полностью моя вина. Я был неправ абсолютно во всем: я не должен был залезать на стену, не должен был пить алкоголь, и уж тем более я не должен был драться с тобой. Но клянусь! – я не специально дразнил тебя – я и вправду не читал правил твоего Ордена. Например, правила Ордена Юнь Мэн Цзян нигде не записаны, нам объясняли их только на словах. Если бы я знал, чем все закончится, я бы ни за что так не поступил!» — Строки, так и пропитаны ложью, — пробормотал себе под нос Цзинь Цзысюань. — Сомневаюсь в том, что ты раскаиваешься, — фыркнула Мадам Юй, прекрасно зная, что ее воспитанник не знает, что такое стыд и раскаяние.       «Я бы ни за что не выхлебал целый сосуд «Улыбки Императора» перед тобой. Вместо этого я бы припрятал его и отнес в комнату, а уж там бы поделился с остальными, и мы все вместе напились бы допьяна», — думал Вэй У Сянь на самом деле. — Ну ты и лгун, — презрительно сказал Вэнь Чао. — Не ложь, а сокрытие правды, — холодно сказал Вэй Усянь, и в поддержку его словам и настроению мелкотрио с леденящей душу мрачностью воззрились на младшего сына главы Вэнь.       Люди из прошлого в очередной раз не могли понять, почему Вэй Усянь так остро отреагировал, но в отличае от них Ванцзы понял. Вэй Ин никогда не лгал. Он всегда утаивал вещи, которые остальных не касались. Золотое ядро и сброс с Луаньцзян тому пример.       Он продолжил: «Но будем честны до конца – кто из нас напал первым? Ты. И если бы ты не набросился на меня, то мы бы мило поболтали и разрешили это чудовищное недоразумение. Но уж если меня кто-то ударил, я должен ударить в ответ. Так что все-таки не я один виноват… Лань Чжань, ты меня хотя бы слушаешь? Ну взгляни на меня! Молодой господин Лань?» Вэй У Сянь щелкнул пальцами: «Гэгэ, порадуй же меня своим взглядом!» — Ты никогда не сдавался, не так ли? — улыбнулся своему родителю Сычжуй. — Вэй-Сюн не знает, что такое сдаваться, — сказал Не Хуайсан, постукивая веером по щеке. Он был напряжен, прекрасно понимая, что его брат скоро узнает, чем он занимался в ГуСу.       Лань Ван Цзи даже не поднял на него глаз: «Перепиши раздел еще один раз в дополнение к тем, что тебе уже наказано». — Жестоко, — поежился Цзинь Лин. Он прекрасно видел этот один раздел. — Поверь, это не самое жестокое в моей жизни, — устало покачал головой Вэй Ин. Неосознанно многие напряглись. — Не х-хочу знат-ть, — тихо проговорил Вэнь Нин.       Вэй У Сянь перекосился всем телом: «Ну не надо… Ладно, я один во всем виноват».       Лань Ван Цзи беспощадно вывел его на чистую воду: «Ты вовсе не мучаешься угрызениями совести». — Я был прав, — прокомментировал Ванцзы, но все поняли, что он не злиться и не обижен, а Вэй Ин лишь улыбнулся ему.       Цзян Чэн внимательно слушал эту часть, ведь ему все еще было интересно, как Вэй У Сянь додумался до такого, чтобы подкинуть Лань Ванцзы порно-журнал.       Вэй У Сянь заканючил так, словно был напрочь лишен чувства собственного достоинства: «Простипростипростиспростипростипрости. Я могу повторять эти слова столько раз, сколько ты пожелаешь, могу даже опуститься перед тобой на колени».       Лань Ван Цзи положил свое перо на стол. — Неужели добился реакции? — удивилась Мадам Цзинь, считая, что Лань Ванцзы их времени совершенно все равно на потуги Вэй У Сяня. — Добился, но думаю, не на такую какую рассчитывал, — сказал Не Миндзюэ, а в мыслях было лишь: "Ах, юность!".       Вэй У Сянь подумал, что наконец-то ему удалось вывести Лань Чжаня из себя, и тот собирается побить его. Он только-только собрался растянуть рот в глупой ухмылке, как вдруг почувствовал, что его верхняя и нижняя губа словно склеены друг с другом, потому похихикать ему не удалось.       Радостное выражение спало с его лица. Он силился заговорить: «Мфм? Мфммфмфммфм!!!» — Заклятие молчания, — подняв голову к потолку, простонали Вэй Ин, Не Хуайсан и Цзиньи с Цзинь Лином. — Мне не нравится это заклинание, — надув щеки, сказал Сюэ Ян. На его слова Сяо Синчень и Сун Лань вздохнули и переглянулись. Радует, что он не использует нецензурщину, которую узнал с улиц.       Лань Ван Цзи закрыл глаза, мягко выдохнул, а затем открыл их вновь, и лицо его по-прежнему оставалось непроницаемым. Он взял в руки перо, как будто бы ничего и не произошло. Вэй У Сянь уже давно знал о существовании столь горячо ненавидимого им заклятия молчания клана Лань, но все равно отказывался верить в свою неудачу. Он не оставлял попыток открыть рот, и в кровь расцарапал уголки губ, однако все было впустую. Тогда Вэй У Сянь схватил лист бумаги, перо его словно птица запорхало в руке, и уже через несколько мгновений он предъявил результат Лань Ван Цзи. Тот мельком взглянул на него. «Убожество», — ответил Лань Чжань, скомкал бумагу и выбросил прочь.       Вэй У Сянь так взбесился, что перекрутился по бамбуковой циновке, затем вскарабкался обратно за стол, настрочил еще одну записку и с грохотом плюхнул ее перед Лань Ван Цзи. Но ее постигла та же участь – Лань Чжань смял бумагу и выбросил прочь.       Лань Ван Цзи снял заклятие молчания, только когда Вэй У Сянь закончил переписывать правила. На следующий день, когда он вновь пришел в библиотеку, кто-то уже убрал всю скомканную бумагу. — А кто убирается в библиотеке? — поинтересовался Вэнь Жохань, помня, что в клане Лань все крайне чистоплотны. — За библиотекой следит Ванцзы, — ответил на вопрос Лань Сичень.       Однако жизнь ничему не учила Вэй У Сяня, и стоило его ранам затянуться, как он тут же забывал, как их получил, поэтому, хотя в первый день он неимоверно страдал от заклятия молчания, язык его вновь зачесался уже через несколько минут. Он успел ляпнуть лишь пару беспечных фраз, как Лань Ван Цзи снова его утихомирил. И вновь он не смог открыть рта, как ни пытался, и вновь накарябал что-то на бумаге и шмякнул перед Лань Чжанем, который все так же невозмутимо скомкал лист и выбросил прочь. История повторилась и на третий день. — И так на протяжении месяца? — спросил Фэнмянь, совершено не удивляясь, как в принципе и вся семья Цзян. — Совет на будущее. Не игнорируйте Вэй У Сяня, иначе приклеится к вам и не отлепишь, — сказал Цзян Чэн, указывая на Вэй Ина. — Я это знаю, — кивнул Ванцзы. Хотя он знал, что даже в прошлом такой совет для него был бы бесполезен, ведь он хотел, чтобы Вэй Ин находился рядом, но знал, что не смог бы даже сказать об этом.       Лань Ван Цзи снова и снова накладывал на него заклятие молчания. Но в последний день «размышлений Вэй Ина о своем недостойном поведении» он вдруг заметил, что Вэй У Сянь будто не такой, как обычно.       За все время нахождения в Облачных Глубинах Вэй У Сянь оставлял свой меч где ни попадя и никогда не носил его подобающим образом. Однако сегодня он взял его с собой и с грохотом бросил на стол. Он даже сразу приступил к заданию вместо того, чтобы, как обычно, без устали задирать Лань Ван Цзи всеми доступными способами. Вэй У Сянь вел себя так смирно, что становилось не по себе. — Я предчувствую пакость, — в унисон сказали Яньли и мелкотрио со служанками Мадам Юй.       Заставляя Ванцзы с У Сянем отвернутся от них. Вэй Ин начал хихикать, представляя реакцию взрослых, а Ванцзы отвернулся из-за того, что сейчас все узнают о его многолетнем позоре.       Цзян Чэн с Не Хуайсаном их эмоции не разделяли. Они даже представить не могли, что с ними сделают родители и брат. Заметив это, Цзинь Гуаньшань решил поинтересовался: — Не хотите ли поделится с нами, что будет дальше? — Не знаю! Я ничего не знаю! — запинаясь, говорил Не Хуайсан, сползая под стол. — Ой, — все, что смог выдавить Цзян Чэн. — Похоже, нас ждет что-то интересное, — высказал всеобщее мнение Цзиньи, хотя Лань Цижень не разделял этого предвкушения, и на всякий случай он выпил ещё одну чашу успокаивающего чая.       На этот раз у Лань Ван Цзи не было причины накладывать на него заклятия молчания, так что он время от времени поглядывал на Вэй У Сяня, не веря, что тот, наконец, решил вести себя прилично. И предчувствие его не обмануло: посидев спокойно всего ничего, Вэй У Сянь повторил свои прошлые действия и передал Лань Ван Цзи лист бумаги.       Вначале Лань Ван Цзи подумал, что это очередной набор бестолковых фраз, но, скользнув по бумаге случайным взглядом, он с удивлением обнаружил поразительно живое и реалистичное изображение юноши, чинно и благородно читающего у окна. Это был не кто иной, как он сам.       Видя, что Лань Чжань не отводит взгляда, Вэй У Сянь расплылся в улыбке и, мягко подмигнув, поднял одну бровь. Никакие слова не требовались — вопрос был написан у него на лице: «Тебе нравится? Правда, похоже на тебя?» — Вэй-Сюн, очень красиво рисует, — кивнул Не Хуайсан. Он сидел на учебе прям за Вэй Ином и прекрасно видел, как его друг рисовал портреты людей. — Правда? А меня нарисуете? — поинтересовался Гуаньшань со своей ехидной улыбочкой. — Только через мою третью смерть, — холодно отрезал Вэй Ин. — Тебя никто не собирается рисовать, ублюдок, — прошипела Мадам Цзинь так, что ее услышал лишь ее горе-муж.       Лань Ван Цзи не спеша проговорил: «Вместо того чтобы с пользой потратить время и переписать, наконец, заданные разделы, ты занимаешься мазней. Я думаю, день окончания твоего наказания никогда не настанет». — Но он все-таки настал, — хмыкнул Вэнь Жохань. Его старший сын так же хмыкнул на слова отца. — Скорее всего с горем пополам, — вздохнула раздраженно Юй Цзыюань, прекрасно понимая, что Вэй Ин из их времени все это время докучал Второму Нефриту.       Вэй У Сянь подул на еще не высохшие чернила и мимоходом заметил: «Я уже со всем покончил, так что завтра я сюда не приду!» — А сколько радости, — раздраженно закатил глаза Цзинь Цзысюнь. Цзян Чэн и Вэй Усянь с Цзинь Лином очень сильно хотели ударить его, но сдерживались, считая, что время еще придет.       Тонкие пальцы Лань Ван Цзи, казалось, замерли на миг, не успев перелистнуть очередную желтоватую страницу фолианта, и на этот раз Вэй У Сянь даже не подвергся очередному заклятию молчания. Поняв, что Лань Чжань больше никак не собирается реагировать, Вэй У Сянь небрежно бросил перед ним рисунок: «Это тебе».       Рисунок приземлился на циновку, но Лань Ван Цзи не изъявил никакого желания поднять его.       Сычжуй с мягкой улыбкой лишь вздохнул. Сейчас отец хранит все рисунки своего мужа, некоторые даже висят на стенах в Цзиньши. — Рисунки Вэй Ина прекрасны, — сказал Лань Ванцзы. Наверное никто, кроме брата и мужа не понял, что он озвучил мысли своего книжного или прошлого "Я". — Соглашусь с Вторым Молодым Господином Лань, А-Сянь прекрасно рисует, — мягко улыбнулась брату Яньли. Цзинь Цзысюань невольно засмотрелся на эту мягкую улыбку.       Обычно все каракули Вэй у Сяня, в которых он ругал Лань Чжаня, просил, умолял, подлизывался, извинялся и писал еще множество бестолковых фраз, оказывались смятыми в ком и выброшенными прочь. Вэй У Сянь уже привык к заведенному порядку и ничуть не возражал. Вдруг он неожиданно произнес: «Я забыл кое-что добавить».       Сказав так, он взял в руки перо и бумагу и сделал несколько широких мазков. Вэй У Сянь взглянул на рисунок, потом на своего натурщика, и свалился на пол со смеху. Лань Ван Цзи отложил в сторону книгу и увидел, что Вэй У Сянь пририсовал ему в волосах цветок. — Это очень похоже на ухаживание, — заметила как бы невзначай Вэнь Цин. — Ммм, ты не права, — опроверг ее слова Вэй Ин. — Тогда я даже не задумывался об этом. — Какие они безнадежные, — пробубнил Цзиньи.       Уголки его губ будто едва заметно вздрогнули. Вэй У Сянь вскарабкался обратно за стол и сказал, прежде чем Лань Ван Цзи успел открыть рот: «Убожество, я угадал? Я же знаю, что ты хочешь сказать. Может быть, уже придумаешь что-то другое? Или добавишь еще хоть слово?»       Лань Ван Цзи ответил холодно: «Крайнее убожество».       Вэй У Сянь захлопал в ладоши: «Так значит, ты все-таки добавил еще одно слово! Ну что ж, спасибо!» — Ты радовался такому? — переспросил Цзинь Лин. Хотя... Вспоминая, что дядя Вэй радовался любой мелочи, можно просто закрыть рот и ничего не говорить. — В то время из Лань Чжаня и слова нельзя было вытрясти, — проговорил Вэй Ин, поглядывая на мужа, что снова отвернулся от других, потому что прямо сейчас он будет позориться.       Цзян Чэн с Не Хуайсаном поняли, что их ждет и отодвинулись от родных ближе друг к другу, прячась за ничего не понимающим Цзинь Цзысюанем, зарабатывая от родных непонимающие взгляды. — Похоже, сейчас мы узнаем причину нервозности Молодых Господ, — озвучил Сяо Синчень всеобщую мысль.       Лань Ван Цзи отвел глаза, взял книгу, вновь открыл ее перед собой, и, едва взглянув на страницы, отшвырнул фолиант прочь, словно опаленный пламенем. — Что, что произошло?! — не понял Не Миндзюэ.       Цзян Чэн с Не Хуайсан пытались сделать все, чтобы казаться меньше, а Вэй Ин начал заливаться слегка истерическим хихиканьем, понимая, что начинает рушится фасад неприступного Второго Нефрита в прошлом. — Кхм, — прокашлялся хихикающий Вэнь Сюй, перед которым был текст книги. — Сейчас вы все узнаете.       Все это время он читал буддистские трактаты, но, вновь раскрыв книгу, Лань Ван Цзи увидел обнаженные тела, переплетенные в экстазе, что было совершенно невыносимым зрелищем для его глаз. Вместо старинного фолианта, что он изучал до этого, кто-то подложил книгу порнографического содержания с обложкой, имитирующей буддистский трактат.       Даже человек без мозгов с легкостью бы догадался, кто был зачинщиком столь непотребного действа. — Мальчишка, — пораженно прошипела Мадам Юй, в то время как Фэнмянь, Мадам Цзинь и Лань Сичень с Лань Циженем потеряли дар речи.       Не Миндзю с Вэнь Жоханем лишь начали хохотать. Ну что за глупость? Вот это юность! — Дядя Вэ-э-эй! — прикрикнул Цзинь Лин, не веря, что до такого вообще можно было додуматься.       Яньли в это время пыталась растрясти хохочущего до истерики Цзиньи, в то время как Сун Лань и Сяо Синчень не успели закрыть уши детям, и А-Цин спросила: — А что такое порнографическое содержание? — Э-эмм, тебе пока рано знать такое. Вот когда подрастешь, думаю мы расскажем тебе, — подбирал слова Ванцзы, и слова "когда подрастешь" дали всем понять, что они не собираются оставлять этих детей на произвол судьбы.       Кто-то улучил момент, когда Лань Ван Цзи отвлекся на рисунок, и подменил книгу. Вэй У Сянь даже не потрудился скрыть своей причастности, а просто заколотил руками по столу и зашелся в истерическом смехе: «Хахахахахахахахахахахаха!»       Книга, отброшенная Лань Ван Цзи, улетела в одну сторону, а сам он в мгновение ока очутился в другом конце библиотеки, подальше от нее, будто бы чудом убежав от ядовитых змей или скорпионов, и в ярости прогрохотал оттуда: «Вэй Ин!!!..»       Все непроизвольно взглянули в сторону Циженя и увидели, как он сидел и что-то бормотал под нос, а на столе стояли три пустых чаши от чая. Лань Сичень обмахивал дядю веером, который любезно достал из рукава Не Хуайсана, пытаясь отгородить себя от гнева Циженя и брата.       Вэй У Сянь почти закатился под стол от смеха и с трудом поднял руку: «Я!» — Конечно ты! — хихикал Сюэ Ян, а вместе с ним хихикала на пару и малышка А-Цин. — Конечно он, кто еще до этого мог додуматься, — проворчал с обреченным вздохом Цзян Чэн.       Лань Ван Цзи тут же обнажил свой меч, Би Чэнь. — А меч-то зачем обнажать! — возмущено воскликнул Цзиньи, с шоком смотря на Ханьгуань-Цзюня, что нервно почесал щеку. — Ну, за такое уж точно не пронзают мечами, — заметил Не Миндзюэ, смотря на младшего брата своего друга. — Да-а, — нервно протянул Лань Сичень. Хвала небожителям, дядя упал в обморок от шока, что его племянника опозорили и совратили.       Вэй У Сянь впервые видел его настолько потерявшим над собой контроль, так что он тоже поспешно схватил свой. Вытащив меч из ножен на треть, он напомнил Лань Ван Цзи: «Достоинство! Молодой господин Лань! Веди себя с достоинством! Я тоже принес сегодня свой меч, и разве будет пристойно, если мы вдруг начнем сражаться прямо в библиотеке?» Вэй У Сянь знал, что Лань Ван Цзи скроет свое смущение гневом, так что предусмотрительно прихватил с собой меч для самообороны, чтобы Лань Чжань не пронзил его ненароком насквозь. — Думаю, что Лань Ванцзы потом бы винил себя, если бы и вправду пронзил тебя мечом, Вэй Усянь, — заметила Мадам Цзинь. На ее слова Ванцзы кивнул, как бы соглашаясь с ее словами. — Второй Нефрит достойнее тебя, — презрительно выплюнул Вэнь Чао. Хоть он и не считал Лань Ванцзы идеальным, как все говорят, но он уж точно достойнее сына слуги. — У Старшего Вэй огромное количество заслуг и достоинств, — холодно, в лучшем стиле Ханьгуань-Цзюня, проговорил Цзиньи. Мадам Юй даже удивленно покосилась на него. — В долгу у Дяди Вэя находятся все ордена, а также все четыре великих ордена в дружеских отношениях с ним и прислушиваются к его советам, — дополнил Цзинь Лин со строгим, гневным лицом в лучших традициях любимого Дяди Цзян. — Не говори, чего не знаешь, — отрезал Сычжуй смотря на Вэнь Чао надменным взглядом, таким же, как и Старейшина Илин смотрел на тех, кто упрекал его в неношении меча после Аннигиляции Солнца.       Люди прошлого удивленно смотрели на детей. От их слов и холодных взглядов покорежило даже взрослых. Вэнь Чао же сжался под взглядом троицы.       Сяо Синчень, Лань Сичень и Вэнь Цин с Яньли заметили черты взрослых в этих детях. Они понимали, что те пережили немало приключений, опасных или нет. И даже если знать они не хотели, что же, все равно узнают.       Сейчас лезвие его меча было направлено точно на Вэй У Сяня, а светлые глаза метали молнии: «Да что ты за человек такой?!»       Вэй У Сянь ответил: «А что я за человек? Я мужчина!» — Логично, — хмыкнул Вэнь Жохань.       Лань Ван Цзи яростно отчеканил: «Ты бесстыдник!». — Лицемер, — кашлянул в кулак Цзиньи, получая от Ванцзы строгий взгляд. — Почему? — поинтересовался Фэнмянь, хотя боялся узнать ответ. — Потом узнаете, — покачал головой Цзинь Лин с румянцем на скулах, чем ещё больше удивил остальных.       Вэй У Сянь парировал: «А чего мне стыдиться? Только не говори мне, что ты не видел ничего подобного раньше. Я все равно тебе не поверю!».       Слабым местом Лань Ван Цзи было его абсолютное неумение спорить. — А сейчас Лань Чжаня не переспорить, — хмыкнул Вэй Ин, и его слова подтвердили мелкотрио. — Правда? — поинтересовался заинтригованный Не Хуайсан. — Да. Вы попробуйте хоть в чем-нибудь переспорить А-Дье. Последними были Старейшины ордена Лань, и никто не смог вынести холодный, пронзающий насквозь взгляд на протяжении больше двух минут, — хихикнул Сычжуй. У него тоже был такой талант, поэтому никто никогда не спорил с ним. Спасибо родителям. — И вправду, не каждый выдержит, — согласилась Мадам Цзинь.       Он помолчал несколько секунд, пытаясь обуздать свои эмоции, затем вновь направил меч на Вэй У Сяня и бесстрастно сказал: «Ты, на улицу! Мы уже сражались раньше».       Вэй У Сянь притворился покорной овечкой и сокрушенно покачал головой: «Нет, никак не получится. Разве ты не знал, молодой господин Лань? В Облачных Глубинах запрещено сражаться без разрешения». — Я... Как... Что... — не мог подобрать слов Цзинь Цзысюань. Упрекнуть Второго Нефрита, что следит за наказаниями, в незнании правил. Немыслимо! — Я поражен, — проговорил Не Миндзюэ, даже он не вел себя так в Облачных глубинах. — Да-а, ты такой бесстыдный, Сянь-Гэгэ, — хмыкнул Сюэ Ян, и с ним многие согласились.       Лань Сичень вновь обернулся на дядю, проверяя, он без сознания все еще или очнулся. Наверное, к его счастью он все еще не пришел в себя.       Он поднял было с пола книгу порнографического содержания, но Лань Ван Цзи опередил его и вырвал ее у него из рук. Вэй у Сянь быстро сообразил, что тот хочет доложить на него учителю и в подтверждение своих слов предъявить книгу. Он небрежно произнес: «Зачем это ты отобрал ее? Выходит, тебе все-таки понравилось? Если так, то вовсе нет нужды столь яростно бороться за нее со мной, все-таки я позаимствовал ее специально для тебя. А теперь, раз уж ты так высоко оценил литературу, что я тебе преподнес, то мы просто обязаны стать друзьями. Может быть, нам стоит обменяться мнениями о прочитанном…».       Лань Ван Цзи побелел, словно лист бумаги. Он отчеканил, тщательно выговаривая слова: «Я. Не. Буду. Это. Читать».       Вэй У Сянь продолжал намерено извращать ситуацию: «Если не хочешь читать, то зачем тогда схватил? Хочешь припрятать и насладиться в одиночестве, да? Прости, но я не могу тебе этого позволить. Я позаимствовал ее кое у кого, и мне придется вернуть ее, когда ты все прочтешь… Эй, эй, эй, стой на месте! Ты слишком близко, я начинаю нервничать. Давай мило побеседуем. Ты же никому не собираешься отдавать ее, или все-таки собираешься? Кому? Ста… Твоему дяде? Второй молодой господин Лань, думаешь, литературу такого рода можно показывать старшим? Он ведь точно подумает, что ты ее уже прочел. А с таким безэмоциональным лицом, как у тебя, ты просто-напросто умрешь от стыда…»       Лань Ван Цзи наполнил свою правую руку светлой энергией, и книга рассыпалась на бесчисленное множество обрывков, мягко спланировавших на пол. — Человека довел, улики уничтожил, замечательно! — всплеснула руками Мадам Юй. Небожители дайте ей сил. — Ну, главное же, что улика уничтожена и Второй Нефрит предъявить доказательство не может, — хмыкнул Вэнь Жохань, посматривая на шепчущихся Вэй Ина и Лань Чжаня.       Вэй У Сянь с облегчением отметил про себя, что теперь все доказательства против него уничтожены, и с фальшивым сожалением сказал: «Какая потеря!» Затем он снял со своих волос клочок бумаги и помахал им перед совершенно белым Лань Ван Цзи, клокочущим от ярости: «Лань Чжань, ты замечателен во всем, но вот только чересчур уж любишь швыряться вещами. Вот скажи мне, сколько скомканной бумаги ты раскидал по углам за эти дни? А сегодня тебе и этого показалось мало – ты еще и разорвал целую книгу. Ты разорвал – тебе и убирать. Я и не подумаю тебе помогать». Конечно же, он никогда и не помогал ему. — Мы даже не удивлены, — закатила глаза Вэнь Цин. — В-втор-рой Госп-подин Л-лань, вы сами в-все убир-рали? — поинтересовался Вэнь Нин, на что Лань Ванцзы кивнул ему. — Лань Чжань, кстати, сохранил подаренный мной рисунок, — поделился с присутствующими Вэй Ин. Яньли на его замечание лишь нежно улыбнулась.       Лань Ван Цзи изо всех сил старался как-то примириться с Вэй У Сянем, но сейчас его терпение лопнуло, и он резко выкрикнул: «Пошел прочь!».       Никто не заметил, как Вэй Ин и Лань Чжань при этих словах вздрогнули и сжали руки друг друга. Старейшина Илин пробормотал себе под нос: "Все это в прошлом, сейчас все хорошо".       Вэй У Сянь ответил: «Ну и ну, ты только посмотри на себя, Лань Чжань. Все-то думают, что ты благородный человек, чистейшая из жемчужин, который умеет вести себя с достоинством, а, оказывается, вот оно как. Ты разве не знал, что в Облачных Глубинах запрещен шум? И ты мне прямо так и сказал – «Пошел прочь!» Впервые ли ты говоришь кому-то подобное…» Лань Чжань вновь обнажил меч и пошел на него. Вэй У Сянь торопливо запрыгнул на подоконник: «Ну идти прочь, так идти прочь. В конце концов, я в этом исключительно хорош. Можешь не провожать!».       Мадам Юй про себя подметила, что паршивец прав. Он исключительно хорош в том, чтобы уносить ноги, и чем бы в него не швыряли: тарелками, кувшинами, мечами, стульями, да даже Цзыдянем, ему все ни по чем, от всего уворачивается.       Он спрыгнул вниз на улицу и, хохоча, как настоящий сумасшедший, скрылся в лесу. Там его уже поджидала группа людей. — Так вы были не одни, — удивился Сун Лань. Хотя он и подозревал это, учитывая реакцию Цзян Ваньина и Не Хуайсана.       Ванцзы тоже удивленно посмотрел на мужа. Он этого точно не знал.       Не Хуай Сан спросил: «Ну как все прошло? Он видел книгу? И как отреагировал?».       Вэй У Сянь ответил: «Как отреагировал? Хм! А вы разве не слышали, как громко он вопил?».       Не Хуай Сан был переполнен щенячьим восторгом: «Я, я слышал: он сказал тебе идти прочь! Вэй-сюн, я впервые в жизни слышу, чтобы Лань Ван Цзи сказал кому-то «идти прочь!» Как тебе это удалось?».       Чувство глубокого удовлетворения читалось на лице Вэй У Сяня. — Конечно, сделал пакость - на лице радость, — фыркнул Цзинь Лин под хихиканье матушки и Цзиньи, что подумывал вернутся к Сычжую, которого бросили одного. — Верно подмечено, юноша, — кивнул Цзинь Лину Гуаньшань, от чего А-Лину понадобилась вся его стойкость, дабы не скривиться.       «Первым быть всегда приятно, что ни говори. Вы же видели, да? Все самообладание и достоинство второго молодого господина Лань, за что его так прославляют старшие, оказались бесполезными против меня».       Цзян Чэн потемнел лицом и заворчал: «И чем ты так гордишься?! Чем здесь вообще можно гордиться?! Думаешь, то, что тебя прогнали – это повод для радости? Ты так позоришь наш Орден своими поступками!». — Но ты, не смотря на свои слова, все равно находишься с ним, сын мой, — заметил Фэнмянь со слабой улыбкой, смотря на сына. — Ну, так всегда. Где А-Сянь, там и А-Чен или наоборот, — ответила отцу Яньли. — В наше время к дядям добавился и Ханьгуань-Цзюнь, — хмыкнув, поделился Цзинь Лин.       Вэй У Сянь сказал: «Я вправду хотел перед ним извиниться, но он вечно делал вид, что я для него – пустое место. Он так долго мучил меня заклятием молчания, так что плохого в том, что и я немного над ним поиздевался? Я вручил ему книгу с самыми лучшими намерениями. — Странное у вас понятие благих намерений, Господин Вэй, — прокомментировал Лань Сичень.       Хуай Сан-Сюнь, мне очень жаль твоей драгоценной порнографии. Я даже не успел дочитать ее – так она была хороша! А Лань Чжань совсем ничего не понимает в дружеских отношениях. Я дал ему такую занятную книгу, а он все равно остался недоволен. И на что ему только такое красивое лицо».       Не Хуай Сан выпалил: «Не нужно ни о чем жалеть! Я могу дать тебе таких книг столько, сколько пожелаешь!». — Так это твои книги! —воскликнул пораженно Не Миндзюэ, кинув взгляд на брата.       Не Хуайсан пискнул и перебежал к Сычжую, спрятавшись за ним. Сичень пораженно глянул на Хуайсана, а во взгляде так и читалось: "Я тебе доверял, а ты!".       Взрослые пораженно глянули на Не Хуайсана, размышляя, что в темном омуте отборные гуи водятся.       Вэнь Чао, Цзинь Цзысюнь и Гуаньшань по-новому взглянули на Не Хуайсана, принимая, что он так же является ценителем прекрасного.       Цзян Чэн хмыкнул: «Ты серьезно задел и Лань Ван Цзи, и Лань Ци Жэня. Так что завтра готовься к смерти! И никто даже не подумает тебя хоронить!».       После слов Цзян Чэна, атмосфера поменялась. Многие понимали, что Вэй У Сяня и вправду никто не хоронил...       Цзян Чэн хотел лишь одного. Провалиться прям в Дюйи.       Вэй У Сянь обвил рукой плечи Цзян Чэна: «Да какая теперь разница, я все равно уже раздразнил его. А ты уже столько раз меня хоронил, так что придется похоронить еще разочек!».       Цзян Чэн ответил ему пинком: «Кыш, кыш! В следующий раз даже знать не хочу, когда ты задумаешь нечто подобное! И смотреть меня тоже не зови!». — Цзян Ваньин, даже я понимаю, что вы все равно пойдете с Вэй У Сянем, дабы проконтролировать его шалость. О, а еще глава окончена, — объявил Вэнь Сюй, закрывая книгу. — Уже довольно поздно. Думаю, стоит продолжить уже завтра утром, — предложил Фэнмянь, и все согласились с ним.       Вэнь Цин помогла Лань Сиченю привести Лань Циженя в чувства, пока все расходились по выделенным комнатам. Мелкотрио расположилось в одной комнате, в то время как Ванцзы и У Сянь направились в комнату последнего.