В городе Сочи тёмные ночи

И все-таки Сергей заболел. Он никогда серьезно не относился к простуде, считал, что если из него не вытащили пару пуль, то это и не повод отлеживаться. В поликлинике он ни разу на своей памяти не был, так что страшными плакатами про пневмонию не проникся, а потому, когда появились первые симптомы, успешно их игнорировал. На его счастье все-таки они были в здравнице, так что лечиться его все же заставили, прописали постельный режим и горькие микстуры. В финале у Нечаева пропал голос и спорить стало банально нечем. Наверное, есть вещи, которые никакой иммунитет вывезти не сможет. Вспоминая тот день, Сергей не уверен, что все дело было в ливне, хотя ему немало пришлось под ним побегать. ХРАЗ выдержал, может быть, минут пять, стоял тихо-тихо, словно и не дышал совсем, а потом извернулся, отшатнулся на пару шагов, снова вцепившись в волосы на голове. Нечаев молча наблюдал, как Харитона ломает та сила, с которой тот справиться не может. Его снова как маятник качнуло к Сергею и прижало, как ссаным массовым телекинезом распластало по нему. Но это было всего на мгновение, и вот он стоит один, ХРАЗа нет, кругом лишь вода, гром бьет по ушам так близко. Он мечется по ротонде, бьет кулаком по колонне, но только счесывает костяшки, и выскакивает под дождь, устремляясь вниз, к выходу. Харитона нет нигде, его последнее тело сидит, озирается по сторонам под навесом остановки, уже пустое. Жарко. Маленький будильник на тумбочке показывал половину четвертого, рядом вентилятор месил горячий воздух лопастями, ничего не охлаждая. Нечаев отложил старый выпуск Крокодила, он чувствовал себя уставшим, уже не больным, но вымотанным. Он хочет так мало — чтобы ХРАЗ перестал убегать, они могли бы просто отдыхать. Лопать творожную запеканку по утрам, потом море, потом гулять, пропускать мимо ушей про непрактичность и бесполезность человеческой оболочки, потому что нельзя говорить это, а потом с таким удовольствием есть эскимо. Аааа, как же жмет под ребрами. Уже плевать, что это какой-то там сбой, вызванный их кривым разъединением менталок, Сергей хочет быть рядом, даже готов слушать весь трындеж. Или хотя бы чтобы больше никогда не приходил, оставил бы его в покое. Стук в дверь резкий, глухие три удара, Нечаев раздраженно стонет, запрокинув голову на подушке. Угораздило же ему заболеть, теперь неравнодушные граждане то и дело справляются о его здоровье. Для него, человека без конечностей и с пробитой головой, очень актуально. Сергей поднимается, сует ноги в шлепанцы, они громко скрипят по полу. Старые, растянутые на коленях гамаши и белая майка дополняли образ, волк в «Ну, погоди!» одевался и то лучше. — Да? — он открывает дверь и приваливается к косяку плечом, сложив руки на груди. Вообще-то Нечаев достаточно вежливый, когда надо, знает всех бабушек в доме, где у него квартира, и здоровается всякий раз, но с посторонними он не настолько радушен. — Черт, как же сложно тебя найти! — вместо приветствия получает Сергей и опять ловит это сальто мортале без подкидной сетки от сердца. ХРАЗ напротив него выглядит неважно, тени под глазами и сами глаза уставшие. — Пустишь? Руки срабатывают будто сами, Сергей закрывает дверь с таким грохотом, что слышит весь этаж. Закрывает у Харитона перед лицом. Колени дают слабину, он оседает на корточки, кончиками пальцев упирается в пол. Удар в дверь сотрясает Нечаеву лопатки, хотя он даже ее не касается. Он… испугался. Вот он впустит ХРАЗа внутрь, и тот снова обманет его ожидания, и… и… Это проблемы Сергея, ожидания Сергея, но он предпочитает не начинать. Больше в дверь никто не стучит, а все равно страшно выглянуть в коридор. Нечаев возвращается в кровать, включает радио погромче и следущие три часа не может решить ни одной головоломки в журнале, пока наконец не темнеет настолько, что буквы нельзя различить. Надо бы выйти, есть не хотелось, но можно было пройтись, чуть проветриться. Сергей переодевается, заворачивает рукава мятой рубашки, на коже красные, расчесанные укусы комаров. Но, открыв дверь, он так и замирает на пороге. Напротив, облокотившись спиной об стену, стоит ХРАЗ, он был здесь все это время? — Опять тебе нужно мое время? — Нечаев крутит ключ на пальце, голос говно, просто хрипы. — Да, — черные глаза жгут кожу где-то в районе кадыка. — Сколько? Полчаса? Час? Два? Сколько? Харитон молчит долго, жжет, жжет, жжет. А потом как с цепи сорвавшись впихивает Нечаева обратно в номер и закрывает дверь. — Все, которое у тебя есть. — ХРАЗ не глядя крутит замок за спиной, а потом ловит руку майора и так крепко прижимает к своей щеке, что Сергей чувствует тепло и самыми подушечками пальцев пульс в виске. — Эта хуйня…сильнее. — Ты материшься? — Нечаев трет скулу большим пальцем и Харитон жмурится на это, поддается. — Это твоя вина. Все, что сейчас происходит, твоя вина. Я впитал часть тебя, а ты часть меня. — Не пизди. — Да? Что скажешь про Травиату? — Чудная опера, — Сергей отвечает раньше чем думает. — Чтооо? ХРАЗ смеется, но недолго, Нечаев обхватывает его затылок ладонью, скребет подросшими ногтями до самых верхних позвонков. Харитон запрокидывает голову, охает и тут же давится вздохом. Нет, нет, нет, он не станет издавать таких звуков. — Заебал, — Сергей притягивает его к себе, шипит прямо в улыбающееся лицо. — А помнишь, как ты сказал, что я твоя батарейка? На одном из полигонов. — Ебанейка ты моя, — в комнате темно, только свет от фонарей снаружи рассеевает обстановку. — Я всегда тебя терпеть не мог, ты знаешь? Дима с тобой носился, отдал мой Восход тебе. — А сейчас? — Нахер иди. Нечаев тянет ХРАЗа за собой на кровать. И эта кровать не рассчитана на двоих, поэтому Харитон буквально падает сверху. — Ты бы убил меня? — Нечаев должен спросить. — Если бы все прошло по твоему плану. — Нет. В крайнем случае только. — ХРАЗ мнется. — То, что было тогда, и то, что сейчас — разные вещи. — Хочешь захватить мир? — Хочу лежать так и чтобы ты заткнулся наконец. — Харитон брыкается пятками и замирает, наконец в согласии самим с собой. — Не сбежишь? — Сергей сжал его в руках и чмокнул в макушку, ХРАЗ запрокинул голову, стараясь разглядеть лицо Нечаева в полумраке. И получил поцелуй в висок. — Нет. — Шепот, с которым ХРАЗ замираеет. Так они и лежат в темноте, пока не накатывает сонливость. Нечаев проснулся резко, глянул на будильник, словно ему куда-то нужно. 5 утра, чуть больше, он цепляется за верблюжье одеяло, которым был укрыт, и оглядывается по сторонам. Ушел, обещал остаться, но ушел!.. Нет, ХРАЗ стоит у открытого окна, курит сигареты Сергея, дышит дымом, как воздухом. — Харитон? — это буквально второй раз, когда он называет ХРАЗа по имени. У того вздрагивают плечи, и он поворачивает голову. — Мммм? — Не спится? — Нет. Нам нужно обратно. — Куда? — Обратно на Челомей. К Диме. — Зачем? — Нам пора расцепиться. Разойтись. Разбежаться. Нам нужно уехать.