В городе Сочи тёмные ночи

Покинув Предприятие 3826, Сергей осознал неприятную истину — он умеет только убивать и выполнять приказы. Путь его лежал в Краснодар, где у Нечаева была своя крошечная квартирка в типовой девятиэтажке. Раньше, он почти уверен, что помнит это, он жил в Ленинграде, но тамошняя погода наводила на него тоску. Зато здесь наступившая осень даже не чувствовалась. Так вот, система в Советском Союзе работала так, что специалисты направлялись на различные предприятия по необходимости: закончил ты, скажем, политех в Ростове, и кидают тебя работать на Дальний восток, собираешь чемоданы, едешь на место работы, получаешь комнату в общежитии и работаешь. Вот Сергей из этой системы и выпал, нет, были у него документы помимо красных корочек, паспорт, аттестат, полис, диплом как раз таки политеха по специальности машиностроительной, все как у людей, если не считать внезапно подмеченного факта, что все эти документы были заполнены одним почерком. Да неважно, все равно работы для Сергея не было, мыкался он по учреждениям вхолостую, не имея возможности даже рассказать, чем занимался в последние годы. Не так чтобы Нечаеву нужна была работа, в сберкассе на счету у него были деньги, но без дела его мысли сожрут, загнется совсем. Дни шли, осень нагнала Нечаева даже здесь, оборвала листья с деревьев, зарядила дождями с утра до вечера. В такой вот день в последних числах октября он вернулся домой, кинул ключи на столик в коридоре, скинул обувь, раскрыл зонт сушиться. Сам пошел на кухню, положить купленный батон в хлебницу, да там и замер. На подоконнике сидела она, кошка, преследовавшая его в лимбо, такая же белая, безлицая, крутанула мордой, заслышав шаги. Хлеб шмякнулся на линолеум, выпав из пальцев. — Нет, — голос сел так резко, что запершило в горле. — Я в лимбо? Все это время? Был. В лимбо? Ты не настоящая, не настоящая. ИСЧЕЗНИ! Как ни в чем не бывало кошка соскочила с подоконника и двинулась обнюхивать хлеб, Сергей попятился, оступился, шлепнулся на зад. Потянулся стащить тапок и запустить в нее, но не успел. — Муся, фу, — прозвучало сверху. Кошка проигнорировала слова и принялась тереться мордой о ступню Сергея. Он запрокинул голову, разглядывая говорившего, кого могло занести в его лимбо. Может, лимбо Коллектива 2.0 выглядит не психоделичным, а как реальный мир, просто таким, каким хотели бы люди? — Товарищ майор, может, хватит уже рассиживаться? Муся, фу. — Это реально? — Могу ущипнуть. Без перехода Сергей чувствует щипок за плечо, правда, он все равно не верит. Потому что этого быть не может! Он поднимается на ноги и оказывается зажатым между Харитоном и Мусей. Кошки, которой нет, и человеком, которого нет. Ведь Захаров не в очередном постороннем теле, а… — И ты хочешь, чтобы я поверил? Что ты вернулся в свое тело и приехал ко мне в гости, со своей кошкой, у которой ЛИЦА НЕТ! — Сергей взрывается и кричит. — И что в этом невероятного? — ХРАЗ жмет плечами, обходит Нечаева, поднимает батон и, наконец, убирает его в хлебницу. Кошка тут же убегает за ним. — Чай будешь? — Какой нахер чай? — Ну, какой у тебя есть? — Харитон открывает навесные шкафчики, пока не находит алюминиевую банку с кофе и коробочку с чаем. — Садись. Нечаев видел многое, говорящих трупов, зомби, борщевик размером с десятиэтажный дом, но ничто из этого не было столь шокирующим, как ХРАЗ, который ставит чайник на плиту и роется в столе в поисках ложек. — Почему ты выглядишь так? Я видел твои официальные фото, это же… — Я? Технически да. В комплексе Павлов гораздо больше этажей, чем ты видел, и исследований гораздо больше. Когда мы только основали его, то порой решали такие проблемы, что невольно чувствовали себя богами. Для нас не было ничего невозможного. Даже клонирование стало обычным делом. Не хватает добровольцев? Пустяки, можно наделать, как вовчиков, лаборантов, хотя процесс был довольно муторным и дорогим. — Вы копируете людей?! — Давно уже нет. Об этом прознало правительство и приказало свернуть исследования. Боялись, может, что мы их заменим на двойников. — ХРАЗ наливает два стакана кипятка и ставит на стол, сухие чайные листья шуршат в ситечке. — Все было уничтожено, вымарано. Я так думал. — Никогда такого не было и вот опять. — хмыкнул Нечаев, присев на табуретку и сложив локти на стол. Харитон пододвинул ему чай, уселся с другого боку и принялся насыпать сахар. — Ты часом сахарным диабетом при жизни не болел? — Ну было дело. Но это тело новое, тут только проблемы со зрением, оно у меня было с детства. — ХРАЗ поправил очки. — А еще ты не лысый. — заметил Сергей. — Но уже седеешь. — Я брил голову, волосы только мешаются в моей работе. — Так значит, твое тело — полная копия оригинала? А у Дмитрия Сергеевича тоже такое есть? — Да. — Выходит, ты все-таки вернулся на Предприятие? — Иногда нужно признавать поражение и идти на компромиссы. Если это можно считать компромиссами. — Даже при том, как ты ненавидишь быть человеком? — Сергей подпер кулаком щеку и разглядывал ХРАЗа, как он дует в чай, словно он после этого реально остынет. Очень научно. — А больше ничего не остается, выбирая из всех тел, проще ходить в своем. — А Муся… настоящая? — Да настоящие мы оба, — вздохнул Харитон, под столом Муся вертелась у его ног. — Она была экспериментом, неудачным, и подлежала утилизации. — А ты не смог? — Филатова расплакалась, сидела на корточках у кошки, сопли вытерала, что я мог сделать. Забрал себе, потом привык. После моей смерти ее забрал Дима. — Пароль: Муся, — усмехнулся Нечаев. — Привязываешься ты, оказывается. Харитон молчал, потом громко отодвинул табуретку, встал, и Сергей думал, что он уйдет, но вместо этого он со спины обнял Нечаева, носом нырнул за ворот колючего свитера. Сергей стиснул его ладони своими и, кажется, услышал что-то вроде всхлипа позади. — Ревешь, чтоль? — Не реву. — Ну точно ревет. — Слушай, мне на Предприятие возвращаться послезавтра, можно я у тебя побуду пока? — А приезжал зачем? — весело спрашивает Нечаев. — Дурак, что ли? — Не дурак, но было бы неплохо тебе, наконец, сказать как есть. — Товарищ майор… — Не так. — Товарищ Нечаев… — Не так. — Сергей Алексеевич… — Пробуй еще. — Заебал, Сереж. — Нечаев смеется. — Я думал, что все можно пережить, перетерпеть, но мне было так плохо. Просто хочу побыть с тобой. Можно, нет? — Ну не выгонять же тебя с кошкой на улицу. Не виновата же она, что у нее такой хозяин. Как будто в ответ на это заявление Муся начинает мурчать.