shot

— Как тебе Белла? — спросила у меня Хоуэл, протягивая бутылку с водой. Девушка присела около меня, попутно рассматривая «новенькую», которая старалась играть в волейбол.              Посмотрев в ту же сторону, я невольно подняла левую бровь от недоумения. Она абсолютно не была спортсменкой, ударенный затылок Йорки был тому доказательством.       Прошло две недели, как «новенькая» появилась. И всё крутилось вокруг неё. И можно было сказать, что все крутились вокруг Беллы Свон. Дочка шерифа была чуть ли не звездой школы, что не нравилось ни популярным девочкам, ни, тем более, Рейчел Тонкс. У которой и появилась новая игрушка для битья. Та, на кого засматривался Каллен. — А что в ней мне должно нравиться? — прикрыв глаза, я продолжала смотреть сквозь ресницы на Беллу. Она неловко улыбалась Майку, заламывала кисти рук и не знала куда вообще деться от всеобщего внимания, которого у неё было много. Зал наполненный и без того шумом, начал гудеть, стоило кому-то из «золотых» покрасоваться, перенять на себя одеяло. Обведя взглядом зал, заметила, что не только я была наблюдателем. — Тоже заметила? — заговорчески прошептала мне в ухо Кэр. Придвинувшись ко мне вплотную, она смотрела на тоже, что и я.

      Заинтересованный Эдвард Каллен.

— Не думаю, что это наше дело, — повернулась я к Кэр, чем немного осадила подругу. — Маршалл, когда мы с тобой куда-то выберемся?       Хоуэл встала напротив меня, преграждая моему взору всех остальных. Она потягивалась из стороны в сторону, попутно пыталась развеселить меня смешными гримасами. — Ты, я и Флойд? — прищурилась я, вставая со скамейки, чтобы уйти в раздевалку. Урок заканчивался, поэтому стоило пойти первее, чтобы успеть помыться.       Войдя в раздевалку, мы подошли к шкафчику с нашими вещами и начали раздеваться. Сняв свой топик, я обернулась в полотенце. Схватив гель для душа, я не стала дожидаться Кэр и пошла в душевую. Хоуэл что-то крикнула мне в спину, но поток воды, из уже занятых душевых, не дал мне услышать. Да и желания особого не было. Закрывшись тонкой шторкой, я осталась наедине с собой, насколько вообще это было позволительно. Настроив воду, я вошла под поток. Слышала, как вошла Кэрол, попутно уже с кем-то разговаривая. Заглянув ко мне, она шлёпнула меня по попе и забежала в соседнюю кабинку. — Флойда не будет! — перекричала всё же воду Хоуэл.       На самом деле, то я не была против Флойда в своей жизни. Просто я начинала уставать от… От самой жизни. Чем ближе была зима, тем больше было осадков в Форксе, тем меньше было солнца. Учителя давили на нас тем, что через год сдавать экзамены. Заставляли решать своё будущее уже сейчас. И вчера был тест, который помогал определить свою профессию.       Обычный день стал необычным, стоило увидеть незнакомых взрослых у входа в школу. — Что-то интересное, — сонно пробормотала Хоуэл, докрашивая ресницы. Она бросила на заднее сиденье косметичку, убирая зеркало в бардачок. — Профориентация, — предположила я, стоило выйти из машины и заметить, как заносили разную атрибутику для ознакомления в здание.       Нас собрали в театре школы. Буквально весь поток поместился во всём зале. На сцене уже стояло несколько столов с презентациями о профессиях. Я видела, как Кэр посматривала на стенд с UW*, украшенный в фиолетово-золотые цвета и хаски. Следом был представитель от Вестерна**. Викинг — талисман этого университета был в альбоме у моей мамы. И последний, кто приехал в школу, был представителем SU***.       Я видела, как загорелись глаза у Кэр, стоило женщине из Вашингтонского университета начать рассказывать про педагогический факультет. То, куда мечтала попасть Хоуэл. Но вот обучение почти в сотню тысяч она не осилит. Если, ей не одобрят кредит, то можно вообще забыть про обучение в университете. Но Кэр может попытаться выбить себе стипендии.       Поэтому она активна в жизни школы и занимается группой поддержки.       «Моего» же университета здесь и не будет. Йельский университет, расположенный на другом конце континента, входящий в Лигу Плюща. Университет моего отца. Конечно, он не ограничен только высшим образованием, но и пошёл дальше, окончив Йельскую школу менеджмента. — Тебя что-то интересует? — спросила у меня Кэр, беря флаер, где нарисован викинг.       Я пожала плечами. Проводя пальцем по плакату. Я посмотрела на соседний стенд, где был университет «хаски» и столкнулась с встречным взглядом. Мой палец замер, как и всё тело. Пол Лейхот смотрел на меня, будто спрашивая: «Это? Викинг?». Он будто забылся и усмехнулся над моим «выбором». Его взгляд, казалось, смеялся надо мной и кричал: «Неужели Маршалл выбирает среди этого?». А через секунду он снова вспомнил, кто стоял перед ним.       Заставив себя, я разорвала этот немой диалог, уводя под руку, ничего не понимающую Хоуэл. Мы остановились у Сиэтловского университета. Тот, куда пойдут многие, кто вообще решится на образование, а не продолжение обычной жизни в Форксе.       Немного задумавшись, я услышала, как почти сматерилась Хоуэл, чем привлекла моё внимание. — Бл… Ты как? — подала руку, упавшей «новенькой» руку Хоуэл, и помогла ей встать. — Что, в Аризоне не учили ходить? — откуда-то из толпы прозвучал голос Тонкс.       Я наблюдала за этой сценой со стороны, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Очередное представление, которое устраивала Рейчел, превратилось в цирк с конями. — Спасибо, Кэрол, — пробормотала Белла, поправляя одежду. — Всё в порядке. — Не ушиблась? — заботливо спросила Кэр, оглядывая новенькую с головы до ног. — Девочки, подходите! Осмотрите стенд SU! — предложил мужчина, раздавая ещё одни флаеры. — Со мной такое впервые… просто…- пыталась оправдать свой полет Белла. — Конечно, впервые, — перебила её Рейчел, — у нас тут не Аризона, где можно валяться на земле и делать вид, что ты звезда.       Скользнув взглядом по залу, я заметила, как Эдвард Каллен, стоявший неподалёку со своей компашкой, слегка нахмурился, услышав слова Рей. Он заметил, как я смотрю на него, прежде чем он снова обратил внимание на Беллу. Мы оба предпочли в данный момент молча смотреть. Но Кэрол, не теряя времени, решила вмешаться: — Хватит, Рейчел. Ты перегибаешь палку. — О, Хоуэл решила заступиться за новенькую? — Тонкс явно наслаждалась ситуацией. Она так смачно протянула последнее звание Беллы, что привлекла ещё больше внимания. Ребята, которые стояли у «Вашингтона», тоже стали публикой.       Представитель университета, стоявший рядом, попытался разрядить обстановку: — Девушки, давайте не будем устраивать сцену. У вас сегодня важный день — профориентация.       Я закатила глаза, но мягко ткнула подругу, которая готова была сцепиться с Тонкс. — Кэр, посмотри, там новые брошюры про программы обмена, — прошептала я Хоуэл, но она сбросила мою руку. — Девочки, давайте не будем устраивать сцену, — снова попытался вмешаться представитель университета. Заметив уже серьёзное напряжение. Но Рейчел не унималась. Она сейчас была звездой сцены. И в прямом смысле на сцене. Только, если пару недель назад, она была изгоем, то сейчас она, не без влияния Калленов, снова была уверенной в себе. — А что, Свон, не привыкла к вниманию? В Аризоне, наверное, все тебя боготворили?       Белла побледнела ещё сильнее. Закусив губу, она растерянно потирала кисть, на которую, вероятно, упала. — Я просто… не ожидала, что пол будет таким скользким. — Хватит. Всё. Все насмеялись? — не выдержав, я снова осмотрела всех. — Чего не ожидала? — Рейчел проигнорировала меня, снова нападая на Свон.       Я почувствовала, как внутри закипает гнев. Видела, как Хоуэл проглотила воздух, от того, что меня проигнорировала Тонкс. Достаточно было одного взгляда на Эдварда, чтобы понять — ему неприятна эта ситуация. Но он молчал. — Хватит, — твёрдо произнесла я. — Тонкс, ты переходишь все границы. — А вы что, обе решили стать защитницами всех новеньких? Если так, то вперед! Благотворительность дело хорошее! — Я решила, что хватит издеваться над человеком, — ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Особенно когда она и так в центре внимания. Тебе ли не знать, Рейчел Тонкс.       Она захлебнулась от парирования её желчи. — Не много ли на себя берёшь, Маршалл? — противно и ещё писклявее стал её голос от гнева. — Маршалл! Тонкс! Я так и знала, — в дверях театра появилась миссис Брук. В её очках появился блик, добавляя экшена моменту.       Брук медленно прошла на сцену, сподвигая учеников возвращаться к своим делам, а многие просто решили уйти. Учительница медленно обвела образовавшийся круг из детей. И мне казалось, что дольше всех смотрела на меня. — Я шла, чтобы позвать вас Маршалл в кабинет директора, а не для того, чтобы разнимать словесную драку. — Миссис Брук! — начала защищаться Тонкс. — Тонкс, вы сейчас же продолжите рассматривать предложения от университетов, и не продолжите вступать со мной в полемику. Если у вас есть желание дебатов, то рассматриваете университеты с юридическими факультетами.       Сказала как отрезала Брук. Я и Хоуэл переглянулись, и невольно улыбнулись. Кэрол ещё придерживала Свон, которая как немая рыбка старалась спрятаться от глаз Каллена. Двери театра снова открылись и послышался мужской голос. Один из них заставил меня вздрогнуть, а тело инстинктивно захотело отреагировать бегством.

Виктор Тонкс — директор старшей школы Форкс.

      

***

Воспоминания о том дне, заставили меня вынырнуть из мыслей. Быстро ополоснуться и чуть ли не выбежать из душевых. Наспех оделась и вышла в холл. Уроки закончены. Поток подростков, в который я вклинилась, шёл на выход из школы. — Анни, — я почувствовала, как кто-то схватил мою толстовку, выцепляя ближе к шкафчикам.       Резко выдохнув, я вырвала ткань из захвата и обернулась к девушке. — Не смей! — четко прошипела я, прищурив глаза.       Передо мной стояла Сара. Её волосы были убраны в идеально вылизанный пучок. Тот, из которого не торчал даже пух. На её лице не было ни намёка на улыбку. Но в глазах всё ещё не было холода, который был у отца. — Я приглашаю тебя на кофе, — этот снисходительный взгляд, которым она меня наградила, встал у меня поперёк горла. — Мне похуй, — кивнув своим словам, я развернулась и готова была уйти, но из дверей в раздевалку выбежала Хоуэл. Увидев меня, она готова была отчитать, но потом заметила Сару. — О…Сара, — Кэр подошла к нам, махнув в знак приветствия моей сестре. — Кэрол, привет. Я приглашаю вас сейчас на кофе, не откажешь?       Эта была манипуляция. Притворство, которым идеально владела сестра. Гневно развернувшись снова к Саре, я усмехнулась. А потом посмотрела на Кэр и отрицательно покачала головой. И, о боже, но моя подруга проглотила эту наживку. — О, замечательно! Я только предлагала Аннет сходить развеяться. — Тогда… Не против, если мы сходим тут за углом, Анн… Аннет? — сестра чуть ли не совершила ту же ошибку, чем разозлила бы меня ещё сильнее.       Почему не отказала? Потому что убью двух зайцем одним походом в кафе. А развести сестру на счёт, можно считать компенсацией. Весь путь до кафе Кэрол щебетала о каких-то планах на вечер, но я едва слушала её. Мой взгляд был прикован к сестре, которая, как всегда, держала всё под контролем. Приторная улыбка снова появилась на лице. Она здоровалась с каждым, кто узнавал её, но я знала — она не помнит имён большинства из них.       За углом было популярное кафе у школьников. Там было много из компании «золотых». Но Саре, будто было всё равно на взгляды, она выбрала самый уединённый столик. Кэрол, как всегда, заняла место рядом со мной, отодвигая меня ближе к окну. А Сара села напротив, словно создавая дистанцию между нами.       Полумрак помещения лишь слегка разгонялся мягким светом настольных ламп, отбрасывающих причудливые тени на стены. За окном начинался дождь, а я цокнула негодуя тому, что оставила зонт в машине. Осматривая помещение, я всё больше замечала то, как не вписывалась Сара в это месте. Картошка фри, бургеры и она. Усмехнувшись минутной растерянности сестры, я помахала рукой официантке. Ей оказалась одноклассница Сары. Кэр отошла в туалет, попутно звоня Флойду. Сделав заказ, я отвернулась от сестры. Пока Кэр не было, Сара то открывала рот, словно собираясь что-то сказать, то сжимала губы. На столе появились чашки с кофе, которые официантка расставила с особой осторожностью, чувствуя наэлектризованность атмосферы. Машинально крутив в руках салфетку, мои пальцы слегка дрожали от внутреннего напряжения. Может, это было от желания покурить. Сара же держала чашку идеально ровно, её поза излучала спокойствие и контроль.       Не задумавшись, я достала из кармана пачку сигарет, о чём пожалела в секунду. — Я давно знаю, что ты куришь, Аннет, — и снова этот снисходительный тон. Как мёд на уши, который утопит тебя без шанса на спасение. — Мне похуй, ты знаешь? — чиркнув зажигалкой, я кинула её снова в карман. Хлебнув напиток так, что Сара поморщилась. — Кхм, Аннет, твой бунтарский этап… — Заткнись, — предупредила я Сару. — О, кофе! Замечательно! — Кэрол разрядила обстановку, чмокнув меня в щёку. Она вернулась, а с ней и моё желание уехать домой. — Кэрол, я признательна тебе, что ты дружишь с моей сестрой, — Сара поймала руку Кэр своими ладонями и сжала её. — Эм…- Кэр была растеряна. Она смотрела то на меня, то на девушку напротив. — Понимаешь, как старшая сестра, я просто беспокоюсь… — Ой блять, давай без этого! — я резко встала из-за стола. — Твои заботы мне не нужны. И твой кофе тоже.       Сара тоже поднялась, её лицо наконец-то показало настоящие эмоции — гнев и разочарование. — Ты всегда такая упрямая! Неужели нельзя просто поговорить? — Поговорить? — я горько усмехнулась. — О чём? О том, что я уже несколько месяцев не живу дома? Или о том, как меня бесит твоё притворство? Или о том, что трахалась с Калленом, но именно меня отец отчитал за измену семье?! Ты меня бесишь. Ты никогда не была мне сестрой. Кому-то ты и была хорошей девушкой, дочерью или подругой. Но не мне. Так отъебись от меня, Сара Маршалл.       Кэрол схватила меня за руку, пытаясь остановить. — Аннет, пожалуйста…       Казалось, что время остановилось. Внутри бушевала такая буря, что погода снаружи казалась совершенно неважной. Я наконец-то была честна перед сестрой в своих чувствах. Хоть мы и общались громко, но музыка в кафе не давала услышать разговор за соседним столиком. Сара замерла, её идеальная маска треснула, обнажая истинные эмоции — гнев и разочарование. — Аннет, ты всегда была такой… — её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Какой? Правдивой? Честной? В отличие от тебя? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает ярость.       Кэрол в ужасе переводила взгляд с меня на Сару, не зная, что делать. — Ты не понимаешь… — начала было Сара, но я её перебила. — О, поверь, я понимаю больше, чем ты думаешь. Понимаю, как ты притворяешься. Как играешь роль идеальной дочери. Как ломаешь себя ради одобрения отца. — Это неправда! — в голосе Сары появились истерические нотки. — Правда. И ты знаешь это. Ты живёшь не своей жизнью, а той, которую для тебя нарисовал отец. А я… я хотя бы пытаюсь быть честной с собой. — Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься! Ты разрушишь нашу семью!              В этот момент в моей душе бушевала настоящая буря эмоций. Гнев накатывал волнами, захлестывая меня с головой. Две недели я пыталась быть спокойной. Чувствовала, как внутри растёт ещё большее отвращение к притворству сестры, к её лицемерию и показной заботе. Но больше всего блевать хотелось из-за того чувства побитой совести. Которая всё ещё тлела где-то в глубине. Я чувствовала, что сделала и сказала правильно. Но видела, как рушится мир Сары. Стоя над разбитой сестрой, которая не верила своим ушам, я проклинала себя за знание её секрета.

«Почему я должна оправдываться перед ней?»

— Я думаю, что вам надо поговорить, — робко произнесла Кэр и потянула меня вниз, чтобы я села. Хоуэл прихватила стаканчик с кофем и вышла из кафе.       Я сидела и тяжело дышала, глядя на Сару, которая всё ещё пыталась что-то сказать. Её лицо выражало такую боль и разочарование, что на мгновение я почти пожалела о своих словах. Почти… — Ты не понимаешь… — прошептала она. — Брось, Сара.       Я отмахнулась от боли сестры, не давая себе шанса на жалость. Откинувшись на спинку диванчика, я снова посмотрела в окно. Видела, как Кэр села в машину к Флойду, но перед эти она сжала руку в кулак, смотря в мою сторону. Дождь постепенно переходил в ливень, отрезая это кафе от остального мира. В него забегали люди, прячась от непогоды. Кто-то шёл на улице даже не пытаясь скрываться, принимая всё, что приготовила природа.       Сара смотрела на меня так, будто я разрушила что-то очень важное для неё. Наше молчание затягивалось. Кофе остыл, а официантка, которая боялась подходить к нам, едва ли смотрела на мою поднятую руку. Но всё же подошла. — Ч...чем помочь? — она смотрела на зависшую Сару, и доставала блокнот. — Мне, пожалуйста, ещё капуччино и можно вопрос? — я получила кивок в ответ. — Тут можно курить? — Да… Принести пепельницу? — всё же нехотя удовлетворила мою просьбу официантка. — А тебе? Сара? — Чай… Зеленый, пожалуйста, — последнее слово она почти прошептала.       Из нас троих я была самым спокойным человеком. Гнев отпускал, буря утихала, оставляя приятное спокойствие. Подождав ещё минут шесть, нам принесли заказ. Прокашлявшись, я всё же ещё раз посмотрела на сестру. Почему-то уйти сейчас было бы для меня неправильным поступком. — О чём ты хотела поговорить? — я старалась сохранить холодность в голосе, передать то, что было внутри. — О нас. О нашей семье. О том, что происходит между нами, — Сара подняла взгляд от кружки. Её палец медленно отчерчивал бортик стекла. — О нас? Никогда такого не было и не стоит начинать. О нашей семье? — Тут я замялась. Ком в горле не давал продолжить свою мысль. — Маршаллы — это проклятый спектакль, который просто раздражает. Наша мама давно сдалась, отец пытается подчинить всё, что движется в этом мире. Ты пресмыкаешься перед ним. Мы отличные единицы общества, но никак не семья.       Сара закрыла глаза на мгновение, словно собираясь с силами: — Я просто хочу, чтобы у нас всё было хорошо. И я не притворяюсь, а просто делаю то, что умею. Не делай из меня врага, Аннет. Тот период в котором ты находишься это просто бунтарство. Но ты не сможешь самостоятельно противостоять всему миру. Только раздавишь себя. Съешь самобичеванием. Ты хоть замечала то, как изменилась? Начиная от твоего внешнего вида, заканчивая тем, что ты очень сильно похудела. Тебе нужна помощь. Тебя никто не выгонял, Аннет. Ты всегда можешь вернуться. Он спрашивал о тебе. И волнуется…По своему, но он продолжает контролировать твою жизнь. Потому что ты — Маршалл. То, что ты сегодня сказала… Я сделаю вид, что никогда не слышала. Не потому что я «терпила», а потому что ты — моя младшая сестра.       Её серый взгляд схлестнулся с моим. Сара снова вернула своё привычное состояние. Аккуратно пригладила волосы и поправила рубашку, что торчала из-под джемпера. Она ещё раз осмотрела меня и задержала свой взгляд на пачке сигарет, которые я так и не закурила.       И всё же я не могла перестать сравнивать нас. Что-то внутри не успокаивалось. Возможно, это было делом привычки. Но от которой мне было тошно.       Так и не нашла что ей ответить. Сара же посмотрела на время, и стала собираться. Позвав официантку, она оплатила счёт. Поднялась и отряхнула, расправляя складки на юбке. Я же посильнее закутала ещё мокрые волосы под капюшон, стараясь утонуть в нём. От всех эмоций, что ощущала, хотелось закрыть глаза и оказаться в кровати. Так, чтобы никто не смог потревожить. Я отвернулась от Сары, так и не отвечая ей ничего в ответ. По стеклу окна быстро стекали капли. Одна за одной создавали «реки» или дорожки, которые позволяли им скатываться быстрее. Но вот первым каплям, которые прокладывали путь по ещё сухому месту, было тяжело. — Я могла бы дать тебе карту, но не думаю, что ты будешь ей пользоваться, — ещё раз привлёк меня голос сестры. — Поэтому вот наличка. Тут не много, но это всё, что у меня сейчас есть. — Я не приму. — не отвлекаясь от рассматривания капель, отрицательно покачала головой я. — Это мои личные деньги. Не папы, — решила добавить Сара. — Хочешь, можешь оставить это на «чай» тут, но эти средства можно потратить и на дом, где ты сейчас живёшь.              Я не долго помолчала, а потом кивнула. Там было достаточно много денег, точно больше моей почти двухнедельной зарплаты. Попрощавшись, Сара ушла из кафе. Погрузившись снова в свой мир, я откинулась на спинку дивана.       Покрутив в руках так и не зажжённую сигарету, я встала и пошла к выходу из кафе, оставляя весь диалог там. С каждым шагом, возвращались посторонние звуки. Переговоры и звон металла о стекло, перелистывание бумаги. Выйдя на улицу, на меня обрушился шум дождя, снося все мысли, что бурлили во мне. Укутавшись посильнее в толстовку, я натянула капюшон.       Подбегая к своей машине, я открыла дверь и услышала, как на соседней парковке прозвучали последние силы мотора. Чей-то женский голос выругался, и послышался звонки звук закрытия двери. Стоя под дождём, я посмотрела в ту сторону. И увидела «новенькую». Белла Свон повторила недавние мои действия. Но она уже была сильно промокшей. Закатив глаза, я покачала головой, отвечая где-то себе мысленно. — Свон?! — чуть крикнула я, всё ещё стоя с открытой дверью. Девушка обернулась на мой голос, не совсем чётко ориентируясь в пространстве, она не сразу нашла меня. — Аннет? — Садись, подкину до дома, — кивнула я на свою машину и уже хотела сесть в неё, как рядом остановился ещё один автомобиль.       Чёрный внедорожник остановился прямо около Беллы. Окно опустилось, позволяя нам увидеть водителя. Блэк. Мои глаза презрительно сощурились, не ожидая ничего доброго от этого бывшего соседа по парте. Я замерла, наблюдая, как Блэк выходит из машины. Его ухмылка стала ещё шире, когда он заметил, что Белла дрожала от холода. — О, какие люди! — протянул он, обращаясь к Белле. — Новенькая, ты, кажется, забыла, что я обещал подвезти тебя.       Белла переводила взгляд с него на меня, явно чувствуя себя неловко. — Спасибо за предложение, Джейкоб, но я… — Не стоит благодарностей, — перебил её Блэк. — Я уже здесь.       Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Этот тип всегда был мне неприятен. Но сейчас особенно. С силой я захлопнула свою дверь и пошла к Белле. — Слушай, Свон, — сказала я, стараясь сохранять спокойствие. — Если ты не хочешь ехать с ним — садись ко мне. — О, Маршалл. Не волнуйся, я всего лишь заботился о Белле, — Блэк поднял обе руки, как бы капитулируя, но всё ещё не отошёл от девушки. — Какая забота! Прямо мать Тереза, — но я была перебита самой виновницей диалога. — Аннет, ничего страшного. Джейкоб живёт рядом, — Белла поджала губы и смотрела в пол. А после она обошла машину, оставляя меня с Джейком стоять на улице. — Н-да, видишь, как получается? — Джейкоб цокнул языком и усмехнулся. — Ладно, мне похуй. Пока. — Грубовато, Маршалл!       Я развернулась и снова поспешила к своей машине, но уже насквозь промокшая. Сев в салон, я наблюдала в зеркало заднего вида, как Блэк помогает Белле устроиться на пассажирском сидении. Его поведение казалось слишком заботливым для того, кого я знала. Выезжая с парковки, я пыталась разобраться в своих чувствах. Почему меня так задело, что Белла отказалась от моей помощи? Может, это просто раздражение от того, что Блэк снова пытается втереться к кому-то в доверие? Или дело в чём-то другом?       Дождь всё ещё лил как из ведра, создавая причудливые узоры на лобовом стекле.       «Не понимаю, почему Лейхот возится с тобой.» Вот что не давало мне покоя. Его брошенная фраза про Лейхота снова ворвалась в мои мысли. Вновь в них вернулся и сам Пол. За всё это время, которое я приводила свою жизнь в порядок, мы не смогли ни разу поговорить. » Думаю, что никто не выдержит тебя, Аннет.» И он был прав. Сам он не выдержал. Вечер был менее насыщенным, чем день. Заехав по дороге в магазин, я столкнулась с Майком, который подрабатывал, помогая семье. Ньютоны владели целым магазином, но сын едва ли мог позволить себе хоть что-то дорогое. Даже машины не было. Я часто замечала, как он ездил со своим другом — редактором школьной газеты. Майк помог с выбором свежих продуктов. Расплатившись с ним, я отправилась домой.       Подъездная площадка была грязной из-за упавших листьев. Необходимо было их убрать в скором будущем, чтобы Мартину не пришёл штраф от очень активных соседей. Быстро пробежала от машины до двери под дождём, придерживая пакеты с продуктами. Пошурудив в кармане, нашла ключи и подтянула их за брелок. Дверь открылась с трудом и скрипом. Влага напитала дерево, сделав её ещё больше. Поставив продукты на пол, я с трудом закрыла дверь. Заметила, что под весом моей мокрой толстовки провисла вешалка. Наверное, эта вешалка была здесь ещё с момента постройки дома. Пройдя вглубь дома по тёмному коридору, я оказалась в гостинной. Включив свет, я дала жизнь в этот дом. Старый диван, укрытый самодельным пледом, который мы с Кэрол шили на уроках труда, приглашал присесть.       Кухня встретила меня запахом чего-то съестного. На плите стояла сковорода, в которой утром Мартин оставил часть яичницы. В раковине скопилась посуда. — Кэр? — крикнула я, прерывая тишину дома. Оглядевшись по сторонам, я не получила ответа. А значит, что Хоуэл была с Флойдом.       Посмотрев на настенные часы, что висели над камином, я поняла, что ужин будет лежать на мне. Первый ужин в доме Хоуэлов, который приготовлю я. — Ну, чёрт, — протянула я, понимая всю тяжесть от ожидания.       Вспомнив о продуктах, я вернулась в прихожую. Перенеся пакеты на кухню, я ушла в нашу комнату с Кэр. Кровать у окна, заваленный учебниками стол, шкаф, доверху набитый одеждой — всё говорило о том, что здесь живёт активная девушка со своими мечтами. Но тут жили мы обе. На стене над изголовьем висели фотографии в самодельных рамках — возможно, Мартин вырезал их из старых журналов и газет. В углу примостился небольшой стеллаж, сделанный руками Мартина. На нём стояли книги, которые Кэрол особенно ценила, и несколько безделушек, напоминающих о счастливых моментах. Я заметила, что там стояла очень дорогая книга про архитектуру Нью-Йорка, которую однажды привёз мне отец. Кэрол брала её однажды почитать, так и оставив себе этот редкий экземпляр. На одной из полок стояла фотография, где нам было по двенадцать. Мы вместе на фоне городского пейзажа Форкса. Эту фотографию сделала ещё живая мама Кэр. С моим появлением в этой комнате определённо стало больше порядка.       Я закрыла дверь, что вела на маленькую террасу. Утром мы оставили её открытой для проветривания. Сейчас в комнате было более чем прохладно. А котёл не справлялся без присмотра Мартина. Переодевшись в домашнюю одежду, я аккуратно положила мокрые вещи в ящик с грязными. Сегодня был черёд Кэрол стирать. Комната словно затаила дыхание, наблюдая за моими действиями. Я бросила ещё один взгляд на кровать — теперь уже нашу с Кэрол — и вздохнула. Вещи понемногу перемешались, создавая странный симбиоз двух разных миров.       Шкаф теперь напоминал поле битвы: аккуратные стопки моих вещей соседствовали с небрежно брошенными Кэрол. На полках появились мои книги — те, что я считала достойными внимания. Рядом с ними ютились потрёпанные учебники Хоуэл, словно бросая вызов моей педантичности. Терраса, которую я так старательно пыталась обустроить по правилам дома Маршаллов, всё равно сохраняла свой первозданный вид. Старый плетёный лежак, который я хотела заменить, остался на месте — Кэрол настояла. И теперь он служил молчаливым напоминанием о том, что не всё в этом доме подчиняется моим правилам. На столе появились мои канцелярские принадлежности — идеальный порядок, который я пыталась навести, контрастировал с разбросанными тетрадями Кэрол. Но даже в этом хаосе был свой смысл, своя логика, которую я постепенно начинала понимать. — Маршалл, ты создаёшь порядок везде, кроме собственной жизни и в голове, — подвела итог своим разглядываниям.              Вспомнив про время, я вернулась на кухню. Она снова встретила меня запахом чего-то съестного, но я понятия не имела, с чего начать готовку. В особняке Маршаллов этим занималась прислуга, а я лишь получала то, что хотела. Здесь же придётся справляться самой. Либо оставить отца Кэрол голодным после работы. Разложив продукты из пакетов, я осмотрелась. Плита выглядела древней, но рабочей. Я осторожно открыла дверцы шкафчиков, выискивая нужные ингредиенты. Взгляд зацепился за пачку макарон на полке — самое простое, что можно приготовить. — Ну что ж, Маршалл, давай попробуем не спалить дом, — пробормотала я себе под нос, включая воду в раковине. Руки машинально потянулись к ножу — нарезать овощи для соуса. Но вместо привычных движений идеальной нарезки, как на кулинарных шоу, которые любила смотреть моя сестра, получились какие-то кривые ломтики. Кастрюля с водой закипела быстрее, чем я ожидала. Макароны оказались в воде, но сколько их варить — оставалось загадкой. Пришлось искать инструкцию на упаковке. — Три минуты, — прочитала я на упаковке, и снова посмотрела на часы, чтобы засечь время. Параллельно пыталась разобраться с соусом. Масло на сковороде начало шипеть, когда я высыпала нарезанные овощи. Они тут же прилипли ко дну, и я мысленно выругалась. — Блять, блять, блять, — я ругалась, пытаясь отскрести подгоревшие кусочки. Масло на сковороде шипело, а подгоревшие овощи никак не хотели отходить от дна. Я мысленно выругалась, пытаясь спасти ужин. Макароны в кастрюле уже начали развариваться. Я спешно слила воду, пытаясь спасти хоть что-то. На столе стояла упаковка соуса, которую я купила в магазине — готовить с нуля было выше моих сил. «Может, просто заказать пиццу?» — мелькнула предательская мысль. На секунду перед глазами мелькнул тот образ парня в гостинной, который полулежал на кресле. Но нет, я должна была справиться. Должна доказать себе, что могу быть самостоятельной. Макароны, кажется, уже переварились. Я с досадой посмотрела на часы — Мартин должен был скоро вернуться. А я даже не представляла, что делать с соусом, который упорно подгорал на сковороде. — Думай, Маршалл, думай, — пробормотала я, пытаясь спасти ужин. В особняке достаточно было позвонить, и женщина всё исправила бы за минуту. Но здесь приходилось справляться самой.       Вода в кастрюле бурлила, словно насмехаясь над моими кулинарными потугами. Я машинально потянулась к ножу, чтобы нарезать зелень для украшения, но руки дрожали. Идеальные движения, которые я видела в кулинарных шоу, никак не получались — вместо аккуратных кусочков получалась бесформенная масса. — Три минуты, — снова прочитала я на упаковке макарон, пытаясь сосредоточиться. Но мысли разбегались, как тараканы при включённом свете.       Соус на сковороде шипел и пузырился, угрожая превратиться в угольную корку. Я попыталась помешать его, но только размазала подгоревшие кусочки по дну. — Спокойно, Аннет. Ты можешь это сделать, — уговаривала я себя, хотя голос предательски дрожал. В голове крутилась мысль о том, что отец Кэрол, возможно, сегодня не поест.       Раздался звук открывающейся двери. Мартин. Я замерла, не зная, что делать — то ли бежать в комнату, то ли спрятаться на кухне с позором. — Аннет? — в коридоре раздался мужской голос. Выключив плиту, я судорожно искала то, чем могла бы выловить макароны.       Мужчина вошёл в гостиную, уже сняв с себя мокрую верхнюю одежду. Я попыталась улыбнуться, когда он всё ближе подходил к кухне. — Мистер Хоуэл, я пыталась, — произнесла я, не имея сил посмотреть мужчине в глаза.       Он молча подошёл к плите и достал из одного из ящиков, нужную шумовку. Чуть отодвинул меня от раковины и легко слил воду. Достав ложку, он набрал немного соуса со сковороды и попробовал его. — А это…не плохо, как кажется, — он посмотрел на меня и рассмеялся. — Правда? — не веря, я взяла у него протянутую ложку. И правда, соус был лучше на вкус, чем на вид.       Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то такое, чего я не ожидала увидеть в глазах простого работяги. Уважение? Может быть. — Знаешь, Аннет, — начал он, помешивая макароны, — не важно, насколько идеально приготовлена еда. Важно то, с каким сердцем её готовят.       Эти слова заставили меня задуматься. Я привыкла к тому, что всё должно быть безупречно, идеально, как в особняке Маршаллов. Но здесь, в этом простом доме, где скрипят половицы и течёт кран, где мебель собрана из того, что нашлось, я вдруг поняла, что счастье не в идеальности.       Дверь в дом снова хлопнула. В коридоре царила суета, и вот на пороге комнаты появилась она — Кэрол. Её волосы были влажными, лицо раскраснелось, а дыхание сбилось. — О, вы уже тут! — воскликнула она, заметив нас с отцом у плиты. — Папочка, как прошёл день?       Мартин улыбнулся ещё шире, глядя на дочь. В этот момент я вдруг поняла, что, возможно, нашла здесь то, чего мне так не хватало — настоящую семью, где ценят не деньги и статус, а простые человеческие чувства. — День прошёл хорошо, солнышко, — ответил Мартин, обнимая Кэрол. — А у нас тут Аннет решила испытать себя в кулинарии. И, знаешь, не так уж плохо получилось.       Кэрол удивлённо посмотрела на меня, а потом рассмеялась: — Ты? Готовишь? Не может быть! — Эй, я, между прочим, старалась! — притворно обиделась я. Получая свою дозу обниманий от Кэрол. — И у тебя получилось, — неожиданно серьёзно сказала Кэрол. — Это… мило.       Мило. Я никогда не думала, что меня когда-нибудь назовут этим словом. Но сейчас оно не казалось мне таким уж плохим.       Когда ужин был спасён тем, что в дом вернулись жители, Хоуэлы переоделись от дневной одежды, мы сели ужинать, и впервые за долгое время я почувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть. В этом простом доме, за этим неидеальным столом, с этими неидеальными, но настоящими людьми. Я молча смотрела, как Мартин расставляет тарелки на столе. Его уверенные движения, спокойное лицо — всё это действовало на меня успокаивающе. — Аннет, — голос Кэрол вырвал меня из размышлений, — ты точно в порядке? — Да, просто… — я замялась, не зная, как выразить то, что чувствовала. — Просто сегодня был тяжёлый день.       Кэрол, взяла меня за руку, тем самым показывая, что она на моей стороне. Кэрол понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов. Она всегда умела чувствовать моё настроение. — Знаешь, Аннет, — вдруг сказал Мартин, — ты делаешь для нас больше, чем думаешь. Даже просто тем, что ты здесь.       Его слова застали меня врасплох. Я не ожидала такой откровенности от человека, которого едва знала. — Спасибо, мистер Хоуэл, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.       Кэрол, заметив моё состояние, быстро перевела разговор на другую тему. Мы говорили о планах на выходные, о школе, о том, что нужно починить в доме. И впервые за долгое время я слушала эти разговоры не как сторонний наблюдатель, а как часть этого маленького мира. Когда ужин закончился, я помогла Кэрол убрать со стола. Мы работали молча, но это молчание не было неловким. Оно было естественным, правильным. — Аннет, — Кэрол остановилась, глядя на меня, — Про какого Каллена шла речь?       Остановившись от мытья посуды, я посмотрела на Кэр. Она не забыла диалог с Сарой. И точно не забыла мои слова. — Признаюсь, но в какой-то момент я заревновала. Я почувствовала укол ревности. Не к тебе, конечно, а к тому, что в твоей жизни есть тайны, о которых ты не рассказываешь мне. Мы ведь подруги, разве не должны делиться всем? — Когда Кэр это говорила, она нервно сжимала полотенце. Я видела, что для неё это тоже важная тема. — Это про Эдварда? Я видела, как Кэрол пыталась придать голосу более небрежный оттенок, но всё же настойчиво пыталась узнать. Я замерла с мокрыми руками, не зная, как реагировать на вопрос Кэрол. Её невинный тон резал по живому. — Это не твоё дело, Кэр, — наконец произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Просто забудь об этом.       Я не могла говорить об этом с ней. Не потому что не доверяла, а потому что защищала. Мне хотелось, чтобы всё вокруг погрузилось в молчание. Иногда оно говорит больше слов. И сейчас я молилась, чтобы Кэрол приняла мой ответ и не стала настаивать. Кэрол нахмурилась, но промолчала. Я видела, как ей хочется продолжить разговор, но она уважала мои границы. И за это я была ей благодарна. — Ладно, — наконец произнесла она, отворачиваясь к раковине. — Но знай, что я всегда готова выслушать.              Секреты… Они как ядовитые змеи, свернувшиеся клубком в моей душе. Каждый из них — отдельная история, способная разрушить чью-то жизнь. И сейчас, стоя у раковины и моя посуду, я осознаю, насколько хрупкой может быть человеческая судьба.       Тайна Сары давит на меня невидимым грузом. Это бомба замедленного действия, готовая взорвать не только нашу семью, но и весь город. Я храню этот секрет, как самое ценное сокровище, понимая, что одно неосторожное слово может привести к катастрофе. Ответственность за чужие жизни лежала не только на моих плечах. Но я не могла допустить, чтобы правда вышла наружу. Не могла позволить, чтобы репутация семьи была разрушена, чтобы Сара потеряла всё, чего добилась. Цена быть Маршалл слишком высока. И расплата тут была не в деньгах, а человеческом доверии. Не могла довериться Кэр, не потому что она была не достойна знать. А потому что пыталась оградить от последствий в виде своего отца или ещё кого-то.       Иногда я ненавижу себя за эту трусость. За то, что молчу, когда хочется кричать. За то, что позволяю этому ублюдку продолжать свою «благородную» деятельность, зная, на что он способен. Но каждый раз, когда я представляю последствия раскрытия правды, понимаю — я не могу этого сделать.       Это как проклятие. Как ядовитый груз, который я вынуждена нести. Потому что правда слишком опасна. Потому что некоторые тайны лучше унести с собой в могилу, чем выпустить их на свободу и разрушить всё, что ещё держится на волоске.       И пока я стояла здесь, в доме Хоуэлов, моя душа разрывалась между желанием всё рассказать и необходимостью хранить молчание. Между совестью, жалеющей сестру и Калленов, и долгом перед отцом. Между правдой и ложью. Я выбираю молчание, потому что так могу защитить тех, кого люблю.