Примирить

Той ночью Изуку приснился странный сон. Ну, ему часто снились странные сны по ночам. Но это было необычное событие для некоторых из них, они встречалось немного реже. Что-то вроде комнаты для размышлений, пейзажа сновидений, в которую пережитки иногда втягивали его, пока он спал. Оно представляло собой размытое, расплывчатое пространство с непоследовательными пропорциями и освещением. Единственными постоянными были сами пережитки, двое, которые никогда не разговаривали, но все еще казались в курсе, один, который вообще не двигался и не реагировал, и пятеро, которые все продолжали пытаться заговорить с ним и рассказать ему то, что он никогда не мог по-настоящему услышать. Но в тот раз все было по-другому. Это было всё то же пространство, если это вообще можно было так назвать, но остатки вели себя странно. Один из них стоял прямо перед ним, и по какой-то причине у Изуку возникло ощущение, что этот человек сдерживает остальных. Они- она казалось, затвердевала, пока внезапно Изуку не оказался лицом к лицу с женщиной примерно того же возраста, что и его мама, где-то между тридцатью и сорока, но, вероятно, не старше. У нее были черные волосы и большие, безнадежно печальные глаза, и это была почти вся деталь, которую он смог разглядеть, когда она взяла его лицо в ладони прикосновением, которое ощущалось как электрический разряд и мята. — Спаси его — сказала она, хотя Изуку не мог сказать, двигались ли губы. Ее глаза блестели, как будто она сдерживала слезы, но взгляд был холодным, жестким и решительным. —Ты должен спасти его. — Ее слова были умоляющими, но тон был твердым приказом, врезавшимся в его череп, как приказ вышестоящего офицера. Он хотел спросить, кого он должен был спасти, хотел спросить, как, но, как всегда, не мог пошевелиться или заговорить. Другие остатки начали двигаться и раскачиваться, низкий гул шепота быстро становился громче и более непонятным, женщина снова превратилась в размытый силуэт. Затем призрачные руки потянулись к нему, пытаясь втянуть его, или оттолкнуть, или просто схватить и заставить слушать . Он пытался, пытался взглянуть на их лица и запомнить их слова, но ему как будто что-то мешало. Как будто он еще не был готов. Он пытался сказать им и это тоже, но он не думал, что они могли услышать его, а потом внезапно его окружили тени, молнии и отчаянные голоса, слишком громкие, чтобы их можно было услышать, кричащие ему, что бы он- просыпайся, просыпайся, просыпайся, просыпайся- — Мидория, проснись! — Чей-то голос закричал, когда что-то твердое и пустое отскочило от его головы, и он резко выпрямился, задыхаясь, прижимая руку к груди, чтобы унять учащенное сердцебиение. — Черт, тебе не обязательно орать. — Пробормотал он, проводя рукой по лицу, чтобы попытаться стереть туманную сонливость с глаз. Он чувствовал себя странно затуманенным, как будто все еще в основном спал, несмотря на бурлящий в нем адреналин. Нахмурившись, глядя на пустую бутылку из-под воды рядом с собой, Мидория поднял голову и медленно моргнул, глядя на Шигараки, который был прижат к противоположной стене и смотрел на него широко раскрытыми глазами, как голодный тигр или что-то в этом роде. — Это ты бросил это в меня? — Спросил зеленоволосый, скорее сбитый с толку, чем расстроенный. — Ты был одержим, что, черт возьми, я должен был делать?! — Крикнул Шигараки, с сомнением глядя на него. — Ты теперь призрак? Скажи мне что-нибудь, что мог бы знать только настоящий Мидория! — Ты придурок. — Пробормотал Изуку, зевая и ложась обратно. Может быть, если бы он поспал еще немного, это туманное чувство исчезло бы... — Ага! Настоящий Мидория никогда не бывает таким грубым! — Торжествующе объявил Шигараки, обвиняюще указывая на него. — Он такой, когда ты будишь его, швыряя бутылку с водой ему в голову. — Мидория раздраженно фыркнул, затем сделал паузу и моргнул. — Я есть, я имею в виду. — Когда Шигараки подозрительно посмотрел на него, он раздраженно закатил глаза. — О, черт возьми, я не одержимый, ясно? Кроме того, мы согласились, что загробной жизни не существует, а значит, нет и такого понятия, как призраки. — Ты сиял. —Шигараки настаивал, хотя и неохотно сел рядом с Изуку, немного более подозрительно поглядывая сбоку. — И не обычным способом, молнией, а из твоих внутренностей, лица и прочего выходит свет. Я мог видеть твои ребра сквозь кожу. А потом ты открыл глаза, свои гребаные светящиеся глаза, и начал нести всякую чушь. Если это не одержимость, то я не знаю, что это. — Изуку удивленно моргнул, переваривая это, затем фыркнул и покачал головой. — Иногда моя причуда активизируется во сне. — Он проворчал, что не было неправдой. Просто это происходило только во время его странных призрачных снов. — Я не был одержим, просто разговаривал во сне. — Шигараки сделал паузу, затем расслабился, откинувшись на спинку стула с легким вздохом. — О, хорошо. — Пробормотал он, выглядя немного успокоенным. — Быть запертым в коробке с отродьем-героем - это уже пиздец, я не хочу иметь дело с одержимым отродьем-героем. — Изуку издал тихий смешок, его глаза снова закрылись. — Да, ну, я уверен, ты бы что-нибудь придумал. Если это все, что тебе нужно, могу я сейчас снова пойти спать? — Он проворчал, все еще немного раздраженный тем, что его разбудили. — Конечно, конечно, мне все равно. Просто покончи с этим призрачным дерьмом, хорошо? — Шигараки ругался, а Изуку что-то уклончиво напевал и довольно быстро задремал. Ему больше не снились сны, и он проспал всего час, прежде чем проснулся, чувствуя себя на этот раз намного лучше. Когда он это сделал, Шигараки выглядел намного спокойнее, хотя он все еще подозрительно косился на Изуку, как будто ожидал, что призрак выскочит в любую секунду. Изуку показал злодею язык еще до того, как тот полностью проснулся, что, казалось, заставило Шигараки по какой-то причине расслабиться. Он зевнул, подумал о том, как сильно жаждал хорошую тарелку карри кацу, затем поморщился, когда его пронзила острая боль голода, затем, наконец, заставил себя выпрямиться и потер лицо. Мысленно он чувствовал себя хорошо, но физически чувствовал себя каким-то вялым и отягощенным. Вероятно, он мог бы встать и убежать, если бы что-то пошло не так, но он не думал, что сможет сделать это очень далеко. Он не мог точно сказать, было ли это из-за того, что он ничего не ел ... Как долго это было? Через несколько дней, или это было потому, что он был просто эмоционально истощен ситуацией в целом. — Как долго мы здесь находимся? — Спросил Изуку, адресуя свой вопрос потолку. Шигараки моргнул, затем нахмурился, загибая пальцы. — Э-э, дня четыре, я полагаю? Сегодня был бы пятый. — Сказал он, нахмурившись. — Тебе не кажется странным, что это вроде как дольше, чем было, но и недостаточно долго? — Не-а, я понял. — Изуку вздохнул, потирая глаза. — Когда нечего делать, кажется, что каждый день длится целую вечность, но когда ничего не происходит, кажется, что дни просто сливаются воедино. По сути, именно такой была вся моя карьера в средней школе. — Перестань быть таким умным, меня это бесит. — Шигараки усмехнулся, сморщив нос. — ...На что похожа средняя школа? — Изуку моргнул, а затем ему внезапно пришло в голову, что Шигараки был ребенком, обучавшимся на дому. Например, очевидно, что "Все для одного" не хотел бы, чтобы он ходил в государственную или даже частную школу, чтобы там были записи о его существовании и чтобы он подвергался воздействию людей с другими идеями. Но все же, Шигараки полностью выделялся как парень, над которым издевались в средней школе, и мысль о том, что он на самом деле был ребенком, обучающимся на дому, заставила Изуку хихикнуть. — Над чем, черт возьми, ты смеешься? — Шигараки фыркнул, выглядя слегка раздраженным, но не особенно кровожадным. Вероятно, он чувствовал себя таким же вялым, как и Изуку. — Просто не принял тебя за ученика на дому. — Признался Изуку с кривой усмешкой, хотя, честно говоря, ему, вероятно, следовало догадаться. — Какие занятия проводил "сэнсэй"? Убийство 101? Руководство злодея по пыткам? — Отвали. — Шигараки проворчал, его уши порозовели. — Тогда чему учат в вашей школе героев? Маркетинг 101, и как позировать для фотосессии и все такое прочее? — Ты буквально ворвался на нашу тренировку по спасению, придурок. — Изуку фыркнул, закатывая глаза. — Хотя, в основном, это просто обычные вещи. Математика, естественные науки, японский, английский, история, искусство, домоводство, компьютерные технологии, занятия спортом, ну, ты знаешь, все такое прочее. Затем у нас есть практический героизм, который похож на боевую подготовку, обучение спасению и прочее, а затем теоретический героизм, который связан с юридическими вопросами, этикой и тому подобными вещами. Помимо уроков героики и нападений злодеев, это, по сути, обычная средняя школа. — ...Хм. — Пробормотал Шигараки, игнорируя этот комментарий по поводу нападений злодеев. — Чему учат на других ваших занятиях? — Изуку моргнул, предположив, что они были довольно очевидны, основываясь на имени, но решил, что он мог бы также подшутить над парнем. — Ну, математика учит математике. Ну, знаешь, счет, алгебра и прочее дерьмо. Наука, мы делаем основной акцент на нескольких различных областях науки, таких как биология, геология и прочее. Это, э-э, изучение жизни, растений, животных и прочего, а также изучение горных пород. — Изуку объяснил, не совсем уверенный, на каких частях остановиться подробнее, учитывая неоднородное образование Шигараки. — Люди изучают камни? — Спросил Шигараки, сморщив нос. — Люди изучают всё. — Сказал Изуку, пожимая одним плечом. — Растения, животные, камни, грибы, морские растения и животные, жуки, звезды... Всё, о чем ты можешь подумать. Было бы здорово, если бы мы могли затронуть их все на нашем занятии, но существует так много различных областей науки, что это в принципе невозможно. — Шигараки кивнул, и он продолжил. — В любом случае, японский - это что-то вроде грамматики и литературы. Английский - это просто попытка выучить язык, чтение, разговорная речь и все такое, а история - это одновременно история Японии и мировая история. Оба они проходят в одном классе, поскольку, знаешь ли, больше не нужно изучать много истории. Искусство - это одновременно изучение всех различных видов искусства, таких как реализм и абстракция, и истории искусств, а также того, как развивались эти виды. Домоводство – это домашние дела, такие как приготовление пищи, шитье и основной ремонт, а также управление капиталом, составление бюджета и прочее. Компьютерные технологии – просто то, как пользоваться компьютером, то есть как пользоваться обычными программами и как оставаться в безопасности в сети. Тренажерный зал – физическая активность, поэтому мы не просто сидим за столом весь день, это такие вещи, как спорт, игры и прочее. А потом уроки героев. О, мы также обедаем в середине дня, потому что еда в некотором роде важна. — Звучит забавно. — Шигараки что-то пробормотал, и Изуку не совсем был уверен, не почудилась ли ему нотка тоски в голосе злодея. Когда он поднял глаза, Шигараки не смотрел на него, поэтому слегка ухмыльнулся и склонил голову набок. — Шигараки, только не говори мне, что ты хочешь пойти в школу героев? — Поддразнил Изуку, заставив злодея резко повернуть голову и свирепо посмотреть на него. Шигараки зарычал, ощетинившись, как загнанный в угол кот. — Кто, черт возьми, захочет ходить в такую школу, как эта? Тот факт , что у них даже есть школы героев во-первых, это чертовски хуево, и тот факт, что все просто думают, что это нормально, на самом деле просто показывает, насколько запутано общество героев ... — Изуку застонал, прислоняясь спиной к стене и подпирая подбородок рукой, готовясь выслушать очередную тираду "герои-отстой". Шигараки сердито посмотрел на него, протягивая руку, чтобы щелкнуть его по лбу. — Я серьезно, сопляк! Ты можешь говорить, что кричащие костюмы должны вселять надежду и прочее дерьмо столько, сколько ты хочешь, но все рекламные ролики, фотосессии, сделки с брендами и прочее дерьмо этого не делают. Герои одеваются так, потому что они рекламируют себя и свою яркую жизнь детям, так что независимо от того, сколько из них умрет, у них всегда будет армия детей-солдат, готовых занять их место — О, ради всего святого. — Пробормотал Изуку, закатывая глаза. — Конечно, ты подумал бы об этом именно так, независимо от того, что делают герои, ты будешь думать, что это какой-то план, чтобы монополизировать детей. — Герой. Средние школы. — Шигараки напряжен, кипит. — Если бы злодей завербовал группу пятнадцатилетних подростков и обучил их выполнять самоубийственные миссии, все назвали бы их абсолютными монстрами, но когда герои делают это, это должно быть нормально? Это полный пиздец! Дети-солдаты облажались, и не смей пытаться спорить со мной по этому поводу. — Никто из них не сталкивается с настоящими злодеями, пока не закончат школу, а к тому времени им исполнится восемнадцать! — Запротестовал Изуку, скрестив руки на груди и сердито глядя. — Это не похоже на то, что детей выгоняют на линию фронта и превращают в мишени или что-то в этом роде ... — Тогда почему мы здесь? — Холодно сказал Шигараки, свирепо глядя прямо в ответ. — Если дети не превращаются в мишени для злодеев, посещая эти школы героев, тогда почему ты, пятнадцатилетний подросток, заперт в коробке со злодеем, который хочет тебя убить? — Я не ребенок. — Автоматически возразил Изуку, но его желудок скрутило, челюсть сжалась, а лицо немного побледнело. — И это ... это ненормальные обстоятельства. На нас напали только потому, что вы, ребята, были нацелены на Всемогущего, верно? По всему миру есть множество школ героев, которые действуют годами и никогда не подвергались нападениям каких-либо злодеев ... — Это просто потому, что ни у кого еще не набралось смелости попробовать. — Шигараки фыркнул, качая головой. — Но сенсей думает иначе ... — Ты тоже этого не сделал. — Холодно перебил Изуку. — Ты ведешь себя так, как будто совершил что-то смелое и революционное, но ты просто дождался, пока несколько героев и один класс отделятся от остальной школы, и устроил им засаду. Это было не храбро, это было трусливо, потому что ты знал, что если бы напал на школу в целом, то был бы раздавлен. Вот почему в каждой школе героев работают только герои, это для того, чтобы люди были слишком напуганы, чтобы нападать на учеников. — Ты так говоришь, как будто это чертовски необходимо для вербовки детей. — Рявкнул Шигараки, протягивая руку, чтобы почесать шею, и разочарованно зашипел, когда его пальцы наткнулись на бинты. — Им не нужно было выставлять гребаных часовых для охраны детей, пока они промывают им мозги, они должны просто набирать людей, которые уже могут защитить себя! Было бы так сложно превратить школы героев в колледжи вместо этого? Но нет, вместо этого они хотят завести детей, потому что гораздо легче убедить доверчивого ребенка пожертвовать своей жизнью, чем взрослого. — Я мог бы буквально сказать то же самое о тебе и твоем "сенсее"! — В отчаянии воскликнул Изуку, вскидывая руки в воздух. — Он подобрал тебя ребенком, заставил тебя чувствовать, что ты всем ему обязан, приставил этого парня Курогири в качестве охранника, чтобы следить за тобой, и полностью изолировал тебя от внешнего мира! — Ты сказал, что Всемогущий и он не одно и то же! — Рявкнул Шигараки, его лицо порозовело от гнева, когда он вместо этого двинулся, чтобы сорвать пластырь со своих мизинцев. — Он тоже помогал тебе в детстве, и ты буквально сказал, что обязан ему всем и без него не смог бы стать героем! — Это совершенно другое дело! — Недоверчиво сказал Изуку, оскорбленный самой идеей, что "Всемогущий" был чем-то вроде "Все за Одного". — Я хотел быть героем задолго до того, как встретил Всемогущего, и он помог мне достичь этой цели. Ты хотел быть злодеем, или "Все за одного" заставили тебя думать, что это был твой единственный выход?" — Это мой единственный вариант! — Рявкнул Шигараки, вскакивая на ноги. — Ты думаешь, меня могли бы нанять на обычную офисную работу с такой причудой, как эта? После всего, что я сделал?! И- и, блядь, не меняй тему, я говорю, что это пиздец, что героику так часто преподносят детям! Нам не следовало быть пятилетними и мечтать о профессии, в которой девяносто процентов людей жестоко убивают! — Тебе серьезно нужно принять свое гребаное решение! — Изуку зарычал в ответ, выпрямляясь, когда они вдвоем столкнулись лицом к лицу. — Ты продолжаешь вести себя так, как будто делаешь все это для детей, о, подумай о детях, но ты буквально часть группы, которая их убивает! Ты нацелился на UA, ты напал там на студентов, и все же ведешь себя так, будто это вина героев за что, ставишь их у себя на пути? Пытаешься обучить их так, чтобы они действительно выжили, когда закончат учебу, если они продержатся так долго, а ты пытаешься их убить? Не говоря уже об этом, ты действительно настолько наивен, чтобы полагать, что люди, которых можно использовать в качестве бит для вашего Ному, все взяты из этических соображений? Ты действительно думаешь, что дети никогда не участвовали в этих экспериментах? Потому что позволь мне сказать тебе, тот, который схватил меня в Хосу? Его крылья выглядели чертовски знакомо, и мальчик, которому они принадлежали, был всего лишь ему было семь лет' когда он пропал без вести. Так что не смей пытаться сказать мне, что ты делаешь все это потому, что просто так устал от того, что детям причиняют боль и все такое. Ты знаешь, сколько еще людей пострадало бы без героев, которые спасли бы их, или их родителей, или... — Система героев по своей сути систематически неэтична! — Крикнул Шигараки, хлопнув ладонью по стене рядом с ними. — Это, блядь, построено на буквальном очернении людей, людей с мутационными причудами или с причудами злодеев, или людей, которые просто недостаточно хороши, и на убеждении детей, что единственный способ быть хорошими и помогать - это рисковать ради этого своей жизнью! Там так много - так много гребаной важности ставится на причудах, что каждый должен найти идеальную карьеру для своей, и если это опасно, то он либо должен стать героем, либо быть обреченным быть злодеем, и это - это пиздец! Дети не должны быть осуждены на всю оставшуюся жизнь только из-за того, какими они родились!.. — Чертовски очевидно! — Крикнул в ответ Изуку, тыча пальцем в грудь Шигараки. — И кто, черт возьми , ты такой чтобы что-то с этим делать? Потому что все, что ты предложил, разрушить общество, убить всех, кто у власти, и сделав двухсотлетнего психопата новым королем, только усугубит все это дерьмо! Если ты уничтожишь правительство, кто будет поддерживать подачу воды? Кто позаботится о том, чтобы пищевая промышленность осталась нетронутой? Кто будет поддерживать свет и отопление включенными, и кто позаботится о том, чтобы все эти дети могли добраться куда-нибудь с водой, теплом и едой? Ты? И почему они должны доверять тебе, парню, который убил каждого героя и студента-героя и заставил все пойти насмарку в первую очередь -! — В своем гневе "Один за всех" захлестнул его, когда он ударил кулаком по той же стене, к которой прислонился Шигараки, и за грохотом его удара последовало эхо- Крэк. Они оба замерли, их головы резко повернулись, чтобы увидеть небольшую трещину, протянувшуюся вверх по стене между их руками. Пока они смотрели широко раскрытыми глазами, трещина затянулась, как закрывающаяся молния, и оба они в полной тишине уставились на то место, где она была. — ... Ты это видел? — Прошептал Изуку после паузы, которая казалась годами, его предыдущий гнев был забыт в одно мгновение. — Что ты сделал? — Потребовал Шигараки, проводя обеими руками по стене, где была трещина. — Как, черт возьми, ты это сделал? — Это был не я! Это было ... — начал протестовать Изуку, немного отодвигаясь назад, чтобы дать Шигараки возможность осмотреть, только чтобы увидеть, что повязка на мизинце Шигараки соскользнула. Внезапно он осознал решение и застонал, закрыв лицо руками. — О боже мой, я идиот! Как же я не догадался - конечно, это будет что-то настолько простое! — Не хочешь поделиться с классом? — Рявкнул Шигараки, поворачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на него. — Примириться. — Изуку застонал от разочарования, указывая на потолок. — Это не значит, что мы буквально сейчас должны стать лучшими друзьями. Это просто означает, что мы должны работать вместе, чтобы выбраться! Как только мы использовали обе наши причуды на одной стене одновременно, она треснула. Это буквально все, что для этого нужно! — Шигараки уставился на него на секунду, а затем прорычал проклятие себе под нос, потянувшись, чтобы ударить себя по лбу. — Боже, мы оба гребаные идиоты. — Он что-то пробормотал, затем провел рукой по волосам и посмотрел вверх с каменной решимостью. — Значит, чтобы выбраться, нам обоим просто нужно ударить в одно и то же место в одно и то же время? — Похоже на то. — сказал Изуку, улыбка расцвела на его лице, когда он начал по-настоящему воодушевляться этой идеей. Вот и все, вот как они выберутся, и тогда он наконец сможет вернуться домой и увидеть свою маму и -! — Тогда какого черта мы ждем? — Спросил Шигараки, также выглядя по понятным причинам нетерпеливым, когда он подхватил свою ручную штуковину и игровую приставку, у которой давно сели батарейки. Изуку тоже поспешил собрать свои вещи, и когда он выглянул за стеклянную стену, то увидел, что все собравшиеся копы и герои наблюдают за ними с широко раскрытыми глазами и опасением, которого у них не было с первого дня. Айзава тоже был там, его тело было напряжено, а глаза сфокусированы прямо на том месте, где появилась трещина, и Изуку не мог не почувствовать головокружительное чувство облегчения. — Хорошо, эм ... Встань вот так, руки вот так ... нет, немного дальше друг от друга. — распорядился Изуку, направляя Шигараки так, чтобы он стоял, прижав обе руки к стене, с примерно футовым расстоянием между ними и остальным телом, как можно дальше от этой общей зоны. — Эй, я... — начал Шигараки, а затем заколебался, выглядя немного противоречивым. После паузы он просто фыркнул и покачал головой, заставляя себя снова напустить на лицо уверенную усмешку. — Тебе лучше не бить меня, сопляк. — Поверь мне, если я ударю тебя, это будет нарочно. — Изуку выстрелил в ответ с усмешкой. Шигараки расслабился, ухмылка стала чуть более реальной, и у Мидории возникло ощущение, что он говорит не то, что на самом деле думает. Но, честно говоря, он тоже не был таким, и они оба отвернулись, не высказывая своих настоящих мыслей, когда Изуку разразился "Один за всех". — Готов? — Спросил он, поднимая кулаки и принимая свою обычную стойку. — Готов. — Подтвердил Шигараки, его глаза горели решимостью. Изуку коротко кивнул, затем отвел кулак назад и позволил своей причуде пронзить себя, когда он ударил кулаком в стену так сильно, как только мог. Крэк! Его зрение побелело от боли, и он издал сдавленное шипение, в течение секунды не в силах сказать, исходил ли этот звук от стены или от его кулака. Но когда его зрение прояснилось, первое, что он увидел, была паутина трещин вдоль стены, которая начала быстро сокращаться, поэтому он стиснул челюсть и снова занес кулак назад. Во второй раз он не смог сдержать сдавленный звук боли, который издал, но в третий раз приличный кусок стены полностью раскололся и отвалился. Триумф наполнил его, и он просунул руку через дыру в стене, готовый ухватиться за стену и оторвать от нее несколько кусков, поскольку дыра уже начала заживать- Но его рука исчезла. Изуку вскрикнул от удивления , увидев , что его рука просто исчезла до самого локтя, как будто он засунул её за зеркало или что-то в этом роде, за исключением того, что он этого не чувствовал. Шигараки взвизгнул, затем схватил его за воротник и оттащил назад, и он ударился об пол как раз в тот момент, когда стена снова превратилась в гладкое стекло. Не было ни трещин в стене, ни осколков на полу, даже странного изгиба света там, где была дыра, не осталось ни единого намека на то, что она вообще была сломана. Как только Изуку убрал свою руку с того места, где должна была быть стена, она появилась снова, как будто выросла обратно в то мгновение, которое потребовалось, чтобы оторваться, но... — Я не чувствую свою руку — выдохнул Изуку, начиная учащенно дышать, поскольку он тщетно пытался заставить свои пальцы дергаться или сгибаться или вообще двигаться. — Я не могу ... я не могу пошевелить рукой, я ее не чувствую, что...? — Он схватился за свой бицепс на несколько дюймов выше локтя, где началось онемение, но прежде чем он смог довести себя до настоящей паники, Шигараки присел перед ним на корточки и схватил его за лицо, чтобы поднять его взгляд. — Сосредоточься, придурок. — Огрызнулся злодей, хотя его глаза были широко раскрыты, и он выглядел так, будто сам был в нескольких секундах от паники. — Она всё ещё прикреплена, не так ли? У тебя все еще есть твоя рука, так что даже если ты сейчас не можешь ею пошевелить, вероятно, есть какая-нибудь странная задница, которая может это исправить. Ты в порядке, хорошо? Сосредоточься и перестань психовать! — Изуку сделал отчаянный вдох, а затем еще один, каким-то образом умудряясь замедлить дыхание настолько, чтобы не перерасти в полномасштабную паническую атаку. Постепенно ощущение жужжания, электрических помех в его руке исчезло, и он начал успокаиваться, когда его рука снова стала чувствовать себя нормально. Боль в костяшках пальцев заставила его поморщиться, но после долгого, ужасающего момента сосредоточения ему удалось пошевелить пальцами. Он с облегчением обмяк, испустив медленный, прерывистый вздох, и ему пришлось зажмурить глаза, просто чтобы удержаться от рыданий облегчения. — ... Спасибо тебе. — прошептал он, начиная дрожать от страха, боли и адреналина. — Да, да, как скажешь. — Проворчал Шигараки, отпуская лицо Изуку и отодвигаясь назад, выглядя немного розовым. — Есть какие-нибудь догадки о том, что, черт возьми, это было? — Я не знаю. — тихо сказал Изуку, содрогаясь и тяжело сглатывая. Он огляделся вокруг, пытаясь упорядочить ситуацию, чтобы успокоиться. Они все еще были внутри куба, все стены были гладкими и целыми, а снаружи собравшиеся чиновники, казалось, тоже были чертовски напуганы. Его рука была изуродована, костяшки разбиты и испачканы кровью, а кости явно смещены, и он испустил еще один прерывистый вздох. — Это было похоже на то, как если бы я высунул руку за пределы этого куба, мне показалось, что я засунул ее в чашу с телевизионными помехами. Я даже не знаю, как это описать, но я просто почувствовал- неправильность. Я... я думаю, сейчас все в порядке, правда? Я имею в виду, это больно, но больше не кажется таким странным и покалывающим? Я ... я не понимаю, я был так уверен, что это правильный ответ! Я думал, что у меня это есть, я думал, что это все, так почему же...? — Ну, очевидно, что это не то, что мы должны делать. — пробормотал Шигараки, но в его голосе не было горечи, просто разочарование. — Но я не понимаю, зачем ему вообще ломаться, если это не то, что мы должны были делать? Это даже не потрясло от того, что сделали эти герои, так какого хрена? — Может быть, это просто слабее изнутри ...? — предположил Изуку, морщась от боли, когда попытался согнуть пальцы и быстро сдался. — Или ... или, может быть, это только одна часть головоломки. Например, есть еще кое-что, что нам нужно сделать в первую очередь. — Потому что никогда ничего не бывает так просто. — Шигараки проворчал, разочарованный и смирившийся. Затем его взгляд упал на руку Изуку, и он слегка побледнел. — Черт, ты ... ты не сказал мне, что ты ранен! — Выпалил он, хватая запястье Изуку и наклоняя его руку взад-вперед, чтобы осмотреть ее. — Все в порядке. — Изуку вздохнул, пытаясь отдернуть руку, но Шигараки усилил хватку и посмотрел на него, сжав губы в твердую линию. — Это не так. Тебе нужно вправить кость, пока она не срослась неправильно. —Он сказал так, как будто пытался указать на это мягко, только для того, чтобы это вышло неуклюже и как-то плоско. Изуку поморщился, с сомнением разглядывая свои недавно скрюченные пальцы, пытаясь сообразить, как ему это удастся. —... Я не смогу сделать это одной рукой. — Тихо признался он, отдергивая руку назад и прижимая ее к своей груди. — И в любом случае, мы либо выберемся отсюда до того, как рана заживет, либо это будет достаточно долго, чтобы в любом случае не имело значения. — Если у тебя испорчена рука, ты не сможешь писать или подписывать. — Указал Шигараки. Изуку поколебался, но со вздохом покачал головой. — Даже если мне удастся установить её правильно, что, вероятно, мне не удастся, поскольку я никогда не делал этого раньше и мне пришлось бы пользоваться одной рукой, я все равно не смогу сделать ничего подобного, пока рана заживет. — Пробормотал Изуку, осторожно трогая рану, чтобы попытаться оценить ущерб. — Тогда я сделаю это. — Сказал Шигараки, протягивая руку. Изуку побледнел, его голова вскинулась, чтобы недоверчиво уставиться на злодея, но Шигараки только фыркнул и неловко отвел взгляд. — Послушай, ты не можешь этого сделать и не можешь оставить все как есть, так что позволь мне. У меня есть практика с этим дерьмом. — Ты когда-нибудь делал это с кем-нибудь другим? — Спросил Изуку, не подумав, заставив Шигараки нахмуриться. — Если ты хочешь попробовать, тогда, блядь, дерзай, но не плачь мне, если ты навсегда испортишь свои руки. — Злодей усмехнулся, откидываясь назад и скрещивая руки на груди. — ... Это будет больно, не так ли? — Прошептал Изуку, уставившись на свою руку, когда чувство страха заставило его плечи сгорбиться. Выражение лица Шигараки немного смягчилось, и если бы Мидория был абсолютно безумен, он мог бы догадаться, что мальчик отчасти жалеет его. Шигараки медленно кивнул, и Изуку зажмурился, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Чем больше он успокаивался, тем сильнее болела его рука, и ему приходилось бороться с собой, чтобы не разрыдаться от сочетания боли, страха, разочарования и горькой несправедливости это грозило утопить его. Наконец, он снова открыл глаза, тяжело вздохнув, и достал из кармана вышитый обрывок рукава. Используя одну руку, он скрутил его в линию, затем засунул в рот, чтобы было что откусить, и решительно кивнул злодею. Шигараки поколебался, затем осторожно взял его за руку, одной рукой удерживая запястье, в то время как другая осторожно зависла чуть выше того места, где ему нужно было нажать. Тогда Изуку пришло в голову, что он не был уверен, почему доверил это Шигараки. Вполне возможно, что злодей мог нажать в неправильном направлении и искалечить его на всю жизнь. С другой стороны, было маловероятно, что причуда, в которой они оказались, позволила бы это, но с другой стороны, это также могло не позволить Шигараки сделать это правильно, учитывая, что это причинило бы ему боль. Что ж, сработает это или нет, это дало бы им ценную информацию. Изуку зажмурил глаза и стиснул челюсть, отказываясь смотреть, как его снова начало трясти, а другой парень тихо, прерывисто выдохнул. — Чего бы это ни стоило — пробормотал Шигараки, его голос был достаточно мягким и неуверенным, чтобы его мог легко унести ветерок. — Я тоже не хочу этого делать. Изуку потребовались все силы, чтобы не двигаться, когда его руку пронзила вспышка боли, но ему не совсем удалось скрыть тихий, мучительный стон, вырвавшийся из груди. Томура колебался, как будто не был уверен, стоит ли ему продолжать или нет, но Изуку сумел открыть глаза и одарить злодея взглядом, который говорил "продолжай". Рядом с ними кто-то постучал по стенке куба, но они оба проигнорировали это, сосредоточившись на стоящей перед ними задаче. После того, как Шигараки перешел ко второму пальцу, Изуку сдавленно всхлипнул и уткнулся лицом в его руку, а после третьего он уже открыто плакал, прижавшись лицом к стене. Он сильно дрожал, все его тело практически вибрировало от этого, но его рыдания были почти тихими, поскольку они вырывались приглушенно через кляп, и он не отстранился. — Я думаю, что это все из них. — Прошептал Шигараки с оттенком тошноты в голосе. Когда Изуку удалось сморгнуть слезы с глаз и поднять взгляд, он встретился с бледным, искаженным ужасом лицом Айзавы, когда кулаки мужчины уперлись в куб, и когда он повернулся лицом к Шигараки, злодей выглядел ненамного лучше. — Тебе ... тебе нужно, чтобы я сделал перевязку, чтобы? Чтобы все оставалось на своих местах? — Спросил Шигараки хриплым и немного дрожащим голосом, как будто он пытался не вырвать. Изуку хотел сказать "нет", но, честно говоря, его руки дрожали достаточно сильно, чтобы он не был уверен, поэтому он сглотнул и неохотно кивнул, выпуская кляп изо рта. Шигараки кивнул, не выпуская его руку, когда он потянулся, чтобы схватить аптечку первой помощи и открыть ее, роясь в ней в поисках бинтов. Туго перевязывать руку, чтобы сохранить все кости на месте, было не так больно, но все равно было чертовски больно, и все, что он мог сделать, это стиснуть зубы и дрожать. Шигараки обернул руку почти так же, как он бы обернул её сам перед занятиями боксом, хотя с меньшим акцентом на поддержку запястья и больше на костяшках пальцев. К тому времени, как он закончил, Изуку отдернул руку и согнулся пополам, чтобы обхватить ее, защищая, отчаянно желая облегчить боль хотя бы на несколько минут. После нескольких глубоких вдохов он начал привыкать к сильному давлению на свою рану, и боль из электрической агонии превратилась в тупую пульсацию. Когда боль ослабла, он начал с облегчением оседать, слезы замедлились, а дыхание выровнялось. А затем чья-то рука легла ему на спину. Изуку вздрогнул, вскинув голову, и он был более чем немного ошеломлен, увидев, что Шигараки выглядел невыносимо неловко, когда неуверенно похлопал по его спине. — ... Все в порядке. — Пробормотал злодей, его щеки порозовели, когда он уставился на противоположную стену. — Как только опухоль спадет, будет не так больно. — Невольно из груди Изуку вырвался влажный, дрожащий смех, и остатки напряжения покинули его тело, когда он рухнул на бок. —Ты действительно ужасен в утешении людей, ты знаешь? — Ему удалось пробормотать, его голос был каким-то хриплым из-за того, что он так сильно плакал. — Да, ну, это твоя гребаная работа не просто так. — Рявкнул Шигараки, убирая руку, чтобы с хмурым видом скрестить руки на груди. — Тем не менее, спасибо тебе. — Прошептал Изуку, кривая, напряженная улыбка сползла с его лица, когда он прислонил свое покрытое пятнами красное лицо к прохладному стеклянному полу. — Спасибо тебе за попытку. Спасибо тебе за ... за то, что помог мне устроиться. Спасибо тебе за то, что ты не был полным мудаком, за то, что был готов работать со мной. — Ладно, ладно, не становись сентиментальным — Запротестовал Шигараки, его плечи поднялись, а лицо порозовело. А затем он заколебался, вместо этого повернувшись, чтобы сердито уставиться в потолок. — Но ... Не за что, я думаю. И спасибо за то, что ... тоже не был придурком. — Действительно высокая планка для нас, да? — Пробормотал Изуку, вздыхая и откидывая голову назад. Настойчивый стук в стену раздался снова, и Изуку повернулся в сторону, чтобы увидеть Айзаву, постукивающего костяшками пальцев по стеклу и держащего записку, в которой требовалось знать, все ли с ним в порядке. Изуку фыркнул, поднимая руку, чтобы показать большой палец вверх, но брови Айзавы лишь озабоченно нахмурились, когда он быстро написал еще одну записку. "Что случилось?" В этот раз Изуку открыто рассмеялся, хотя смех был сухим, измученным и почти истеричным. Он жестом попросил Шигараки бросить ему ручку, затем зубами сорвал колпачок и неуклюже написал свой ответ левой рукой, даже не потрудившись сделать это задом наперед. "Я понятия не имею, блядь." По какой-то причине это только заставило Айзаву выглядеть еще более обеспокоенным. Он начал писать другую записку, и Изуку позволил своему вниманию ускользнуть, подняв руку, чтобы он мог осмотреть бинты. — Итак... — пробормотал он, заставляя Шигараки взглянуть на него. — Ты можешь причинить мне боль, если в твои намерения не входит причинять вред. — Шигараки моргнул, а затем его глаза расширились, когда он понял, о чем говорил Изуку. — Так что, это основано на чем-то подобном - гневе или что-то в этом роде? — Спросил Томура, разглядывая бинты Изуку с новообретенной настороженностью. — Или, я полагаю, агрессия? — Возможно, так и есть, — согласился Изуку, снова опуская забинтованную руку на землю рядом с собой. — Или, может быть, все дело в том, признаю ли я это как "вред". Потому что я знал, что ты пытаешься помочь, так что, может быть, это все? — Он вздохнул, затем пожал плечами. — Чувак, это было бы намного проще, если бы у нас была буквально любая информация, на основе которой можно действовать. — Томура фыркнул, прислоняясь спиной к стене, и Изуку понял, что они сидели довольно близко. Достаточно близко, чтобы между ними был всего дюйм пространства. Он поколебался, а затем обманчиво небрежным движением сократил расстояние в дюйм, так что его бедро оказалось прижатым к ноге Шигараки сбоку. Злодей напрягся, а затем, спустя долгое мгновение, намеренно расслабился, не упомянув об этом, когда Изуку издал небольшой вздох облегчения. Он не хотел обнимать Шигараки или что-то в этом роде, но этого небольшого контакта было достаточно, чтобы почувствовать тепло тела другого мальчика, и это заземляло его таким образом, что он чувствовал себя немного менее опустошенным и несчастным. — Почему ты доверил мне это сделать? — Тихо спросил Шигараки, снова избегая его взгляда, когда Изуку оглянулся на него. — Я, вероятно, мог причинить тебе боль, или ты должен был хотя бы подумать, что я могу, так почему ...? — Не знаю — Признал Изуку, пожимая одним плечом. — Я просто думал, что ты этого не сделаешь. — Но почему? — Подчеркнул Шигараки, разочарованно оглядываясь на него. — Почему ты так думаешь? Я причинял боль людям раньше, ты видел, как я причинял боль людям раньше, так какого хрена? — Внутренний инстинкт, я полагаю. — Изуку снова пожал плечами, все так же невозмутимо. Когда Шигараки выглядел неубедительным, он вздохнул и немного выпрямился. — Я не думаю, что ты плохой человек, Шигараки. — Он мягко объяснил, заставив злодея выглядеть таким пораженным, недоверчивым и отчасти испытывающим отвращение, что он чуть не рассмеялся. — Если это шутка, то чертовски ужасная. — Категорично сказал Шигараки, с беспокойством глядя на него. — Это не так. — Сказал Изуку, качая головой с кривой улыбкой. — Ты, конечно, совершал плохие поступки, вещи, которые тебе нужно искупить и попытаться исправить, если сможешь. Но ты действительно веришь, что, делая это, ты поможешь людям, не так ли? Это глупо, и тебе серьезно нужно переосмыслить это и осознать, какой вред ты собираешься нанести, но я не могу по-настоящему ненавидеть того, кто делает все возможное, чтобы поступить правильно. Так что нет, я не думаю, что ты плохой человек. Я просто думаю, что тебе солгали, и ты оперируешь недостаточным количеством информации, совершаешь много ошибок, как и любой другой в твоей ситуации . — Шигараки уставился на него, и на мгновение Изуку подумал, не разозлится ли злодей из-за его косвенного оскорбления "Все за одного", но затем он просто фыркнул и отвернулся. — Ты просто идиот. — Пробормотал Шигараки, подтягивая ноги к груди, так как его голос звучал немного хрипло. Изуку уклончиво промычал, оглядываясь назад, когда Айзава привлек его внимание, чтобы увидеть новую записку. На самом деле это не было никакой новой информацией. Просто Айзава удивлялся, почему они вообще смогли сломать куб, если им еще не разрешили выходить, говорил им, чтобы они больше так не делали, а затем спрашивал, что он почувствовал, когда его рука исчезла. Изуку снова взял ручку и неуклюже объяснил, что это просто было похоже на помехи, и Айзава снова нахмурился, на этот раз более задумчиво. Следующее сообщение героя было просто несколькими праздными мыслями о том, что вокруг куба должен быть по крайней мере еще один слой защиты помимо стекла, вроде силового поля или чего-то подобного, но прежде чем Изуку смог ответить, заговорил Шигараки. — Это не стекло. — Пробормотал он, снова взяв свой голос под контроль. Изуку удивленно посмотрел на него в ответ, и его плечи немного приподнялись, защищаясь. — Это не так. Я не знаю, что, черт возьми, это такое, но стекло не заживет вот так, даже не оставив осколка на полу, или не сделает того, что, черт возьми, случилось с твоей рукой. Это было почти как... как врата варпа, но невидимые. — Это правда. — Изуку задумался, склонив голову. — Скорее всего, это не какое-то причудливое стекло, а просто какой-то причудливый побочный продукт, который выглядит как стекло. На самом деле, это, вероятно, даже не главная защита, а просто что-то, что удерживает нас от блуждания в какой бы то ни было невидимой варп-штуке. — Он задумчиво побарабанил пальцами по земле, затем взял ручку и снова привлек внимание Айзавы. "Работает ли ваша причуда через стекло? : — Он написал, немного нахмурившись из-за того, как неуверенно вышли слова. Айзава моргнул, затем подозрительно покосился на него, прежде чем медленно кивнуть. Изуку кивнул, улыбнулся, затем написал — "Используйтейэто на мне." — Выражение лица Айзавы сменилось с подозрительного на подозрительно обеспокоенное, но через мгновение, когда он явно пытался придумать, как Изуку мог использовать это, чтобы сделать что-нибудь глупое, он вздохнул и включил стирание, когда его глаза загорелись красным. В ответ Изуку позволил Одному за всех подняться на поверхность, и его причуда беспрепятственно засияла зеленым на его коже. Айзава удивленно моргнул, его глаза расширились, и Изуку позволил своей причуде исчезнуть, когда он с улыбкой повернулся к Шигараки. — Ты был прав. — Весело сказал он, записывая вторую половину своего заявления поперек стены, пока произносил его. — Это не стекло. — Шигараки, конечно, просто ответил, опустив свой кулак (мягко) на череп Изуку, потому что он был неблагодарным придурком. — Не используй свою чертову причуду, пока ты ранен! — Злодей выругался, заставив Изуку закатить глаза и стереть случайный след, который он оставил на не-стекле. Айзава уставился на последнюю заметку с каким-то непонятным выражением лица, затем медленно кивнул, очевидно решив, что это на самом деле ничему не помогло. Что было справедливо, просто зная наверняка, что это не стекло или что внутри стекла было что-то, из-за чего причуда Айзавы не сработала, они не знали, как его разбить. Он постучал ручкой по полу, затем остановился, заметив что-то, немного нахмурился и вместо этого постучал по ней костяшками пальцев. Затем он оттолкнулся немного дальше и выпрямился с помощью здоровой руки, когда его глаза слегка расширились. — Шигараки, послушай это. — Настаивал он, подталкивая мальчика ногой, чтобы привлечь его внимание. Он постучал костяшками пальцев, затем ручкой, затем снова костяшками пальцев, пока Шигараки непонимающе смотрел на него. — ...Хорошо? — Сказал Шигараки, глядя на него так, словно боялся, что он сошел с ума. — Это звучит так же. — подчеркнул Изуку, повторив это снова, чтобы Шигараки мог услышать. — Когда постукивание по чему-либо рукой или ручкой когда -либо производило один и тот же звук? —Шигараки замер, затем быстро сел, сам проделав странную серию постукиваний об пол. Конечно же, все они издали один и тот же звук, и двое на мгновение уставились широко раскрытыми глазами на его руку. — ... Так что же это значит? — Наконец спросил Шигараки, выглядя немного испуганным, когда снова скрестил руки на груди. — Это попытка запугать нас, чтобы мы были милыми или что-то в этом роде? — Изуку фыркнул и покачал головой. — Я сомневаюсь в этом. Скорее всего, это означает, что что-то искажает наше восприятие здесь, или есть какая-то причина, по которой здравый смысл здесь неприменим. — Изуку пожал плечами, немного удивленный тем, как выглядел Шигараки, как будто это была самая страшная вещь, которую он когда-либо слышал в своей жизни. — Ну, подумай об этом с другой стороны, ты когда-нибудь играл в D & D? — Некоторое время назад Курогири подарил мне несколько путеводителей, но я никогда не играл. — Шигараки неохотно признался, проводя ногтями по забинтованной шее и демонстративно притворяясь, что не замечает, что марля не дает ему действовать. — Это прекрасно, я тоже нет. — Сказал Изуку, отмахиваясь от него. — Но ты ведь знаешь о концепции планов самолетов, верно? — Э-э, там была какая-то сложная штука с колесом, но я не читал эту часть, потому что это было скучно. — Ответил Шигараки, без всякого раскаяния пожимая плечами. — Да, космология Великого Колеса действительно сложна, и я тоже не понимаю большей ее части. — Изуку посочувствовал, снова взяв ручку и отойдя обратно к одной из стен. — Чтобы действительно упростить это, ты можешь думать об этом так: существуют разные плоскости реальности, все они наложены друг на друга, как бутерброд. — Объясняя это, он нарисовал пять горизонтальных линий, затем пометил ту, что посередине, как "первичный материальный план". — Это тот, который мы считаем "реальным миром", но более точно было бы сказать, что это твердый мир. В этой книге все и вся состоит из цельного материала, и вы можете разбить его на мельчайшие кусочки. Например, люди сделаны из органов, органы сделаны из ткани, ткань сделана из клеток и т.д. Вплоть до атомов, молекул и прочего, мы знаем, из чего все сделано, и все это твердое, к нему можно прикоснуться и изменить физическим способом. Все это у тебя есть? — Да, я так думаю. — Ответил Шигараки, задумчиво наклонив голову. — Так что насчет других? — Видишь, вот тут-то все и становится сложнее. Потому что, помимо причуд, которые, как правило, не следуют тем же правилам, что и остальная часть основного материального плана, на самом деле нет способа взаимодействовать с этими планами или даже наблюдать за ними. — Изуку объяснил, помечая другие горизонтальные линии множеством вопросительных знаков. — В D & D все это очень специфично и выстраивается по всему миру, но если мы применяем эту идею к реальной жизни, то мы действительно понятия не имеем, что, черт возьми, там происходит, если вообще что-то есть. Ради этой теории мы собираемся сказать, что существуют другие плоскости, и мы присвоим им некоторые расплывчатые атрибуты. Итак, это ... — Он перешел к строке над материальным планом и пометил ее как астральный план, но оставил вопросительные знаки. — это плоскость психической энергии. В этой теории мы скажем, что именно отсюда берутся сила и основа ментальных причуд. Там нет ничего физического, но там могла бы быть жизнь, с существами, состоящими исключительно из энергии, не имеющими физической формы. Гипотетически, конечно, хотя в D & D есть действительно увлекательная концепция под названием остров богов - не бери в голову, не беспокойся об этом. По сути, сама реальность отличается на других планах, вплоть до основы жизни, поэтому такие вещи, как здравый смысл, здесь неприменимы. — Так ты хочешь сказать, что мы, возможно, находимся в другом плане реальности? — Шигараки в замешательстве нахмурил брови. — Но мы все еще здесь. Я имею в виду - я вижу Сотриголову прямо там и слышу, как он стучит по стеклу и все такое. Очевидно, что мы находимся не в совершенно другом месте, верно? — Это правда. — Изуку задумался, постукивая ручкой по губе. — Тогда это может быть что-то вроде этого?.. — Задумчиво напевая, он стер небольшой участок астрального плана и нарисовал U-образную форму, пересекающуюся с материальным планом, как будто кто-то вырыл ров сквозь реальности. — Что-то вроде демиплана, я полагаю? Например, эта причуда сделала так, что на материальном плане есть маленький карман другого плана, а затем засунула нас в него. Вот почему стекло такое странное, это своего рода смесь материала, твердой материи и долбаной астральной энергии, помещенной туда, чтобы удержать нас от блуждания на астральном плане. — У меня из-за тебя голова болит. — Пожаловался Шигараки, прищурившись на рисунок. — Итак, если мы прямо сейчас находимся на астральном плане или, по крайней мере, на небольшой его части, тогда почему мы физические? Мы все еще можем физически прикасаться друг к другу и к вещам, которые мы принесли с собой, так что мы явно не созданы из странной психической энергии или чего-то еще. И на этой ноте, где наши физические тела, если их здесь нет? — Астральный план здесь используется просто в качестве примера. — Изуку объяснил, стирая заметки. — Я нахожу, что это самое простое для понимания, в то же время существенно отличающееся от того, что мы понимаем как реальность. Вероятно, было бы точнее обозначить их вот так ... — Он обозначил среднюю линию как "план 1: материальный план", ту, что над ней, как "план 2: где бы мы сейчас ни находились (астральный план ???)", а затем остальные цифрами и большим количеством вопросительных знаков. — Конечно, все это чисто гипотетически, и единственные данные, которые у нас есть для расчета плоскости номер два, - это то, что мы наблюдали в наше время в этом кубе. Но если это астральный план, то я бы предположил, что этот маленький его уголок создан по образцу того, как мы воспринимаем нашу реальность. Ну, например, воздух, гравитация, голод и все такое. И с учетом и без того такой сложной причуды, вполне логично, что такие мелкие детали, как согласованность звука, могли бы проскользнуть мимо внимания, вещи, которые наш мозг считает неважными. Интересно, может ли этот ребенок тренироваться, чтобы пространство, которое она создает, более или менее соответствовало реальности, или она просто застряла вот так ... — Он задумчиво постукивал ручкой по подбородку, критическим взглядом просматривая свои беспорядочные каракули. — Так как же нам это доказать? — Спросил Шигараки, наклонив голову, когда Изуку вопросительно оглянулся на него. — Я имею в виду, если все это теоретично, гипотетически и что бы там ни было, то это означает, что никто не смог доказать, что эти другие плоскости или измерения действительно существуют. Но эта причуда имеет значение, не так ли? Так как же нам это доказать, или, еще лучше, как нам вернуться? — Изуку медленно моргнул, затем позволил легкой, расслабленной улыбке расцвести на своем лице. — Я понятия не имею. — Весело сказал он, покачиваясь на пятках и снова просматривая свои каракули. — Я имею в виду, буквально все это догадки, основанные на жутких звуках, странном стекле и том безумном чувстве, которое я испытал, когда просунул руку сквозь стену. Наверное, у меня могли просто быть галлюцинации от голода, или причуда могла быть чем-то совершенно другим, о чем я просто никогда не слышал. Я имею в виду, что это дерьмо на световые годы опережает все, что мы открыли с научной точки зрения в любой другой области. Мы еще даже не исследовали весь океан, едва прикоснулись к другим планетам, но другие плоскости долбаной реальности? Да, вполне вероятно, что никто не поймет этого еще долгое время после того, как мы оба будем мертвы. — Но у тебя есть идея. — Подтолкнул Шигараки, не впечатленный его тирадой. — У меня всегда есть идеи. Это ужасно, я бы не рекомендовал это. — небрежно сказал Изуку, качая головой и тихо фыркая. — Но ... ну, имей в виду, что это всецело догадки, чисто гипотетические, основанные на концепциях, наиболее глубоко исследованных в художественной литературе, но если мы пойманы в ловушку в маленьком кармане астрального плана, который был затянут в нашу реальность, — Он слегка хихикнул, неспособный даже сказать такую безумную вещь без смеха. — Тогда это означает, что ничто внутри этого куба не является физическим, это все психическая энергия. Это просто основано на том, что, по нашему мнению, должно случиться. Мы знали, что у нас были с собой вещи, когда пришли сюда, поэтому мы знали, что они должны быть у нас в карманах, и что вода должна закончиться, а игры должны разрядиться и все такое. Так что, если это основано на реальности, это должно быть основано либо на нашем восприятии реальности, либо на ребенке, который использовал причуду. Похоже, что это наше, потому что она не могла бы точно знать, что у нас в карманах. Так что, если мы сможем изменить наше восприятие реальности, мы сможем манипулировать самой реальностью, по крайней мере, внутри этого куба. — Что, как у Тинкер Белл*? Ты веришь в это достаточно сильно, и это сбывается? — Сказал Шигараки, подняв брови. — Но ты не можешь просто так изменить свое восприятие всего мира за десять центов или заставить себя поверить во что-то, что не соответствует действительности, так что это точно не может нам помочь. — Вообще-то, ты можешь. — Сказал Изуку, криво улыбаясь. Было легко поверить во что-то, что не было правдой, когда единственным другим вариантом было быть совершенно безнадежным и иметь почти неминуемый смертный приговор. В конце концов, он убедил себя, что может стать первым в мире героем без причуды за десять лет, несмотря на то, насколько нереалистичным это было. Потому что если бы он этого не сделал, ему просто не для чего было бы жить, кроме того факта, что его смерть огорчила бы его маму, и это было бы просто слишком жалко. Это был действительно сюрреалистичный опыт - жить, веря в то, что, как он знал в глубине души, было ложью в течение многих лет, убеждая себя, что он борется за мечту, несмотря на то, что не принимал участия в активных тренировках или чем-либо еще из страха, что это разрушит хрупкую иллюзию, которую он построил, и заставит его осознать, что он действительно бесполезен, в конце концов. — Люди постоянно меняют свое восприятие реальности. — Изуку продолжил, немного мягче. — Особенно когда они молоды. Все, что требуется, - это слово, взгляд, оскорбление, которое должным образом не смягчено, чтобы заставить их полностью изменить свое мнение о себе и окружающем мире на годы, может быть, навсегда. Я превратил это в игру, когда был моложе. Всякий раз, когда я не мог заснуть, я представлял, что нахожусь на улице, разбиваю лагерь под звездным небом или плаваю в океане. Доходило до того, что иногда я открывал глаза и с удивлением — "Разочарованием" — обнаруживал себя снова в своей постели. — На удивленный, оценивающий взгляд Шигараки Изуку мягко улыбнулся. — Человеческое воображение - очень, очень мощная штука. — Тихо сказал он, постукивая ручкой по надписи "астральный план". — Как ты думаешь, почему этому посвящен целый план реальности? — Хм. — Пробормотал Шигараки с задумчивым видом. — Значит, ты можешь просто убедить себя, что в стене есть дверь, и позволить нам выпрыгнуть? — Теоретически, если все пятьсот сотен предположений, которые я сделал о нашей текущей ситуации, окажутся правильными, тогда да. — сказал Изуку, пожимая плечами и выдавая застенчивую улыбку. — Сначала я собираюсь проверить несколько вещей, попробовать и посмотреть, смогу ли я подтвердить несколько из этих догадок, прежде чем перейду к главному. Потому что в худшем случае я открою дверь в стене, и мы оба выйдем прямо в середину астрального плана без возможности вернуться. — Шигараки побледнел, а Изуку слегка хихикнул. — Итак, да, давайте начнем с малого. Например... — Он помолчал секунду, пытаясь придумать, что он мог бы изменить. Его первой мыслью было избавиться от травмы на руке, но что-то подобное, что он мог бы сознательно почувствовать, хотел он того или нет, вероятно, было бы немного затруднительно. Сначала ему пришлось бы, по крайней мере, убедить себя, что это не больно, в чем он был хорош, но подобный многоступенчатый процесс можно было бы отложить на потом, как только он подтвердит свою теорию чем-нибудь небольшим. Значит, стекло. Он закрыл глаза и представил это, как стекло вокруг них становится тусклым и темным и закрывает их от глаз всех остальных. Он мог видеть это в своем сознании ясно, как день, и повторял это про себя, как мантру. Стены непрозрачные. Стены непрозрачные. Стены непрозрачные. Он открыл глаза, медленно, ровно выдохнул. — Стены— медленно произнес он со всей убежденностью человека, который не видит причин, по которым мир не падет к его ногам. — Являются непрозрачными. И мир вокруг них погрузился во тьму. Шигараки взвизгнул, но Изуку издал восхищенный смешок, ошеломленный тем фактом, что его безумная идея сработала. — Шигараки, я думаю, мы только что доказали существование других долбаных планов реальности. — Он дышал, почти вибрируя от возбуждения. — Конечно, есть ... могут быть и другие объяснения, это может быть просто карманное измерение, не затронутое никакими другими планами реальности, или что-то совсем другое, для описания чего у нас пока нет слов, но ... но понимаешь ли ты, что это значит? Мы видим первое осязаемое свидетельство того факта, что рядом с нашим собственным миром существуют миры, которые мы не можем видеть или взаимодействовать с ними без использования причуд! Это может быть даже долбаное происхождение причуд, энергия с этого астрального плана просачивается в наш собственный и влияет на людей и животных -! Это ... это неслыханно! Во всей известной вселенной нет ничего даже отдаленно похожего на это! Как ты думаешь, этот ребенок согласился бы использовать свою причуду в каких-нибудь экспериментах? Нет, ах, как только она станет старше, конечно, и только если она согласится, но - черт возьми, Шигараки, это ...! Громкий хлопок по кубу заставил их обоих вскрикнуть, прервав восторженный лепет Изуку, когда они оба отшатнулись, случайно столкнувшись друг с другом. — Убери это! Убери его обратно, ты его разозлил! — Шигараки взвизгнул, его голос был высоким от паники, раздался взрыв и повторился еще два раза, Изуку попытался снова сделать стены прозрачными. В тот раз это было легче, теперь, когда он уже сделал это однажды и был убежден, что это сработает. Внезапно стены очистились, впуская свет в кромешную тьму комнаты, чтобы показать Айзаву, стоящего там с окровавленными костяшками пальцев, поднятыми так, словно он собирался ударить по стеклу в четвертый раз. Он запнулся при виде них, окинув взглядом Изуку и Шигараки, чтобы убедиться, что они целы и невредимы, но прежде чем он смог даже пошевелиться, Шигараки протянул руку и ударил Изуку по голове. — Ты мудак, ты испугал Сотриголову! —Он выругался, нахмурившись. — Я не хотел этого! — Запротестовал Изуку, виновато отстраняясь. Айзава не выглядел испуганным, но он определенно не выглядел и счастливым, все его тело тряслось, а руки все еще были подняты, как будто он был полностью готов попытаться пробиться сквозь многомерную стеклянную стену, чтобы добраться до них. — Скажи ему, что у нас все в порядке, что мы просто проводим несколько экспериментов. — Не указывай мне, что делать. — пробормотал Шигараки, неуклюже показывая "у нас все в порядке", прежде чем запнуться. — Как, черт возьми, ты подписываешься "экспериментируем"? — Просто подпиши это по буквам. — сказал Изуку, поднимая здоровую руку, чтобы тщательно разобрать слово. Как только он закончил, Айзава одними губами произнес про себя "экспериментируют", и Изуку быстро кивнул с застенчивой улыбкой. — Ах, подожди ... — пробормотал он, затем поднял свою поврежденную руку и сосредоточился, насколько мог, на том, чтобы убедить себя, что это не болит. У него было много практики в этом, так что потребовалась всего минута, чтобы боль притупилась настолько, что он смог сказать себе, что это не больно, потому что она не была повреждена, и в следующий раз, когда он попытался согнуть пальцы, он не почувствовал даже проблеска боли. Он усмехнулся про себя, затем снял бинты и поднял руку, чтобы показать, что может беспрепятственно шевелить пальцами. Глаза Айзавы расширились, руки опустились, и Изуку переложил ручку в свою доминирующую руку, бросаясь обратно к стене. "Это ненастоящее." — Он нетерпеливо писал задом наперед, его ухмылка была почти маниакальной от возбуждения. — "Здесь нет ничего реального. Это все... — Он на секунду запнулся, пытаясь подобрать правильное слово, затем остановился на — иллюзии". Выражение лица Айзавы прояснилось пониманием, и он позволил своим кулакам упасть по бокам, когда выпрямился. — Так где же тогда, черт возьми, наши физические тела? — Настаивал Шигараки, выглядя немного взволнованным всей ситуацией. — Наверное, прямо здесь — Сказал Изуку, поворачиваясь обратно к злодею, когда Айзава начал что-то записывать. — Думай об этом как... как о стопке фотографий, я думаю. Прямо сейчас мы находимся на астральном плане, но он накладывается на материальный план, а не отодвигает его в сторону. В отличие от материального материала, плоскости могут легко существовать и действительно существуют в одном и том же пространстве в одно и то же время. Таким образом, наши тела находятся либо на материальном плане, пока наше "я" находится здесь, либо они находятся в чем-то вроде временного плана в своего рода камере стазиса. Временная плоскость в D & D - это плоскость, где происходят все временные вещи, поэтому путешествие по ней равно путешествию во времени, вперед или назад или что-то еще. А то, что они вообще не двигаются, означает, что время не проходит, как в "Чужом", когда их замораживают криогенным способом. Я не могу подтвердить это так или иначе, пока мы не выберемся отсюда, но в принципе, если этот куб опустится и мы почувствуем сильный голод и жажду, то наши тела, вероятно, все это время просто лежали на земле. А если мы этого не делаем, то это означает, что наши тела находились на другом плане реальности, в то время как наши умы были здесь. Вероятно. — Означает ли это, что наши вещи вернутся в нормальное состояние, когда мы выйдем? — Спросил Шигараки, задумчиво нахмурившись. — Например, рукава на твоей толстовке будут починены, швейное дерьмо исчезнет, бутылка с водой снова наполнится? — ... Может быть? — Изуку увильнул, наклонив голову, пока обдумывал это. — На самом деле все может пойти в любую сторону. Просто из-за существования ментальных причуд мы знаем, что психическая энергия может влиять на реальный мир, но, скорее всего, этого не произойдет. Я думаю, мы не узнаем, пока не выберемся отсюда. Но, тем не менее, хороший довод. — Шигараки фыркнул, возмущенно бормоча о том, что ему придется переиграть битву с боссом, и отвернулся, когда его ухо порозовело, а Изуку проигнорировал неловкость другого мальчика и повернулся обратно к Айзаве. "Ты можешь выбраться? " — Говорилось в следующей записке героя, прежде чем он поспешил добавить "безопасно". Изуку фыркнул, но пожал плечами, подняв обе руки в жесте "что ты можешь сделать?" "Есть одна вещь, которую я могу попробовать." —Он написал ответ, слегка пошевелив пальцами, чтобы попытаться избавиться от странного чувства осознания того, что он был ранен, но внезапно перестал быть таковым. — "Хотя у меня может повредиться мозг." "Не делай этого."  — Айзава немедленно написал, бросив на него суровый взгляд, когда Шигараки издал такой же оскорбленный возглас. — "Что бы это ни было, если ты попытаешься это сделать, я тебя исключу." — Не смей оставлять меня запертой в коробке с трупом. —  Шигараки кипел, глядя на него с ноткой паники. — Хорошо, хорошо! — Сказал Изуку, поднимая руки в знак капитуляции и слегка пыхтя. — Очевидно, вы, ребята, не понимаете, какой риск связан с научным прогрессом ... — Нет. — твердо сказал Шигараки, погрозив ему пальцем, как будто он был ребенком. — Ты же не собираешься повредить себе мозг только потому, что хочешь заглянуть в другой план реальности. — Вы, ребята, такие скучные. — Проворчал Изуку, скрестив руки на груди и надув губы. — Знаешь что? В любом случае, ты не можешь меня остановить. — С этими словами он протянул руку и ухватился за участок стены, всем сердцем веря, что там есть дверь. Сопротивляясь всего секунду, эта секция стены отошла в сторону, оставив область, которая казалась открытой, но мерцала, как тепловой мираж. Шигараки, Айзава и все остальные чиновники-герои, которые начали подходить ближе, замерли, уставившись на дверной проем, когда Изуку наклонил голову и улыбнулся. — Ты хочешь попробовать пройти через это? — Ласково спросил он. — Блядь, нет! — Шигараки зашипел, отпрыгивая назад, как угрожающий кот. — Положи это обратно, это явно смертельная ловушка! — Может быть, а может и нет. — Сказал Изуку, пожимая плечами и наклоняясь ближе, чтобы осмотреть мерцающие врата. Края дверного проема тоже колебались, как будто куб знал, что там не должно быть двери, так же точно, как Изуку знал, что там была. — Моя рука была в порядке примерно через минуту, верно? Так что, если я только немного посмотрю ...  — Когда он поднял глаза, Айзава приближался к дверному проему с заметной осторожностью, протягивая руку, чтобы осторожно провести по нему пальцами, прежде чем вздрогнуть и отдернуть руку, встряхивая ее, как будто он прикоснулся к горячей плите. — Эй, сэнсэй! Ты меня слышишь? —Позвал Изуку, сложив ладони рупором у рта и повысив голос. Несмотря на то, что их разделяло всего около шести дюймов пространства по обе стороны от варп-врат, Айзава просто моргал и щурился в замешательстве, пытаясь прочитать по губам или что-то в этом роде. Изуку вздохнул, затем покачал головой, как бы говоря "неважно", затем сложил руки вместе, прежде чем просунуть одну руку в дверной проем, а другой жестикулируя Айзаве подойти. После секундного замешательства выражение лица Айзавы прояснилось, он кивнул и тоже просунул руку в дверной проем. Несмотря на то, что их руки были явно в одном и том же месте, обе исчезли во вратах, так что это выглядело почти так, как будто их руки были слиты вместе в запястье, они вообще не могли чувствовать рук друг друга. Изуку задумчиво нахмурился и отдернул руку, и Айзава сделал то же самое, они оба скорчили рожи от странного ощущения почти электрического разряда и встряхнули руками, пытаясь избавиться от него. После нескольких секунд концентрации Изуку снова смог согнуть пальцы, и он напевал себе под нос, когда наклонил голову и осмотрел дверь. — Итак, даже если мы оба достигнем этой плоскости одновременно, мы не сможем коснуться друг друга. — Пробормотал Изуку, в основном самому себе. — Тогда, я полагаю, это означает, что он не может просто вытащить нас отсюда... Эй, Шигараки, тебе разве не интересно, как это там выглядит? — Спросил он, повышая голос и адресуя вопрос другому мальчику. — Что это...? — Шигараки начал повторять, а затем его глаза расширились, когда его рука вцепилась в толстовку Изуку и дернула его назад. — Не суй туда свою голову! — У нас есть шанс понаблюдать за другим планом реальности, и ты собираешься сказать нет? — Недоверчиво спросил Изуку, пытаясь вывернуться из его хватки. — Э-э, очевидно! Это то, что ты имел в виду, когда сказал, что можешь получить повреждение мозга? Нет, я не буду заниматься этим дерьмом, и тебе я тоже этого не позволю! — Рявкнул Шигараки, хватая его за талию, чтобы физически оттащить от двери и поставить у противоположной стены. — Да ладно тебе, небольшой риск повреждения мозга более чем стоит шанса увидеть совершенно другую реальность! — Изуку фыркнул, пытаясь увернуться от Шигараки только для того, чтобы злодей снова встал у него на пути. — Я расскажу Сотриголове. — Предупредил Шигараки, погрозив ему пальцем, как будто он был собакой, которая все время пыталась погрызть пару ботинок. Это заставило юношу сделать паузу, и они двое секунду смотрели друг на друга, Мидория, уперев руки в бедра, и Томура, скрестив руки на груди. — ...Тогда камень-ножницы-бумага. — Наконец Изуку решился, положив кулак на ладонь и протягивая ее вперед. — Если я выиграю, я смогу заглянуть в астральный план. — И что я получу, если выиграю? — Саркастически сказал Шигараки, как будто он не думал, что Изуку мог предложить что-то такое, что даже заставило бы его захотеть играть. — Услуга за услугу. — Сказал Изуку с легкой неохотой, заставив Шигараки замереть. — Только что-нибудь в пределах разумного, конечно, я не собираюсь никого убивать ради тебя или вести героя в ловушку или что-то в этом роде. Но услуга есть услуга. — Томура уставился на него широко раскрытыми глазами, как будто не был уверен, ловушка это или нет, а затем внезапно выражение его лица исказилось и стало странно противоречивым. Изуку не ожидал этого, вообще не ожидал, что Шигараки будет колебаться, и это было странно трогательно. Действительно ли парень хотел, чтобы он жил больше, чем хотел, чтобы кто-то с вражеской стороны был ему должен? С другой стороны, возможно, это было просто из-за того, что Шигараки не доверял ему довести дело до конца, или он думал, что Все за одного убьёт его, если он не воспользовался этой возможностью или что-то в этом роде. — ... Прекрасно. — Шигараки неохотно согласился, выглядя недовольным своим выбором, даже когда он его сделал. — Но если я выиграю, тебе действительно не придется этого делать, хорошо? Не жди, пока я усну или что-то в этом роде. — Такова сделка. — согласился Изуку, сопротивляясь желанию закатить глаза. После еще одного секундного колебания Шигараки кивнул и поднял руки, имитируя позу Изуку. Они оба трижды постучали кулаками по ладоням, затем Изуку сделал жест ножницами, когда Шигараки выбросил бумагу, заставив его ухмыльнуться, когда злодей прошипел проклятие. — Если тебе от этого станет лучше, ты можешь встать прямо здесь и оттащить меня назад, если случится что-нибудь странное. — Предложил Изуку, стараясь не выглядеть слишком самодовольным. — Конечно. — Проворчал Шигараки, немного сдуваясь и хмуро глядя на свои руки. — Но у тебя есть только один раз, так что пусть это засчитывается. — Добавил он, снова скрещивая руки на груди и отступая назад. — Ты получил это! — Весело сказал Изуку, проскакивая мимо злодея. Дверной проем к тому времени стал заметно меньше, а Айзава был слишком занят спором с офицером полиции, который, похоже, был надзирателем или кем-то вроде того, учитывая, как часто Изуку видел, как он отдает приказы остальным. Это выглядело так, как будто они пытались понять, что делать. Учитывая, что на тот момент Изуку был в классе Айзавы целый семестр, то, что учитель не смотрел на него, практически воспринималось как разрешение сделать что-то глупое, поэтому он едва задержался, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем просунуть голову в дверной проем, чтобы увидеть- Ничего. Это было ничто, это- Там было просто- ничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничтоничто- Первым ощущением, которое вернулось к нему, был громкий звон в ушах, заглушающий звук того, что кто-то кричал на него. Он дрожал так сильно, что у него практически затрещали кости, как будто его ударило током или что-то в этом роде, а человек схватил его за воротник и отчаянно тряс. Он почувствовал вкус крови. У него заложило нос. Его глаза немного побаливали, и от моргания их щипало, как будто он слишком долго сидел слишком близко к экрану телевизора. Он облизал губы, пытаясь понять, почему дышать было так странно, когда он смотрел на флуоресцентные белые лампы. —Ого. — Он задохнулся, широко и криво улыбаясь, моргая снова и снова, пытаясь избавиться от расплывчатости в глазах. — Это было ужасно. — - ты в порядке? Ты меня слышишь? Я убью тебя, если ты мне не ответишь! — Голос Шигараки зарычал, когда звон в ушах стих, голос стал высоким и испуганным. — Перестань трясти меня, у меня голова болит. — Пожаловался Изуку, отбрасывая руки Шигараки в сторону и морщась, когда тот потянулся, чтобы прижать ладони к вискам. — Мое зрение и слух сейчас немного испорчены, но они улучшаются, так что просто ... Дай мне секунду, прежде чем ты попытаешься заговорить со мной. — Сначала покажи Сотриголове большой палец вверх или что-нибудь в этом роде, а то у него, похоже, начнется паническая атака. — Сказал Шигараки тише, но лишь чуть менее испуганно. Изуку поднял большой палец и улыбнулся в случайном направлении, хотя он не был уверен, что это было очень убедительно, учитывая, что он не чувствовал большую часть своего лица и все еще дрожал как осиновый лист. — Ну, теперь он выглядит скорее разозленным, чем обеспокоенным, так что это почти сработало. —  Категорично сообщил ему Шигараки. — Дерьмо. — пробормотал Изуку, разминая челюсть и протягивая руку, чтобы потереть лицо, прежде чем остановиться. — Эй, почему у меня мокрое лицо? Я плакал или что-то в этом роде? — Если под плачем ты подразумеваешь, что у тебя начнется сильное кровотечение из глаз и носа, то да, я думаю, что так. — Саркастически ответил Томура, а затем что-то холодное коснулось его лица, что заставило его вздрогнуть. — Стой спокойно, идиот, я пытаюсь смыть кровь. Что-нибудь болит? — Эм? — пробормотал Изуку, пытаясь вспомнить, как думать, пока он сидел неподвижно и позволял Шигараки вытирать его лицо. — Я чувствую себя так, словно мой мозг переехал грузовик, и у меня немного болят глаза, и, кажется, я прикусил язык. Но, нет, я в порядке, я думаю? — Мозг не поврежден? — Надавил старший, вытирая лицо и не комментируя то, как Изуку немного прогнулся от его прикосновений. — Я так не думаю. — пробормотал Изуку, размытые формы в его поле зрения начали обретать четкость. — Я не поврежден, я думаю - я чувствую себя так, как будто меня только что отругали, почти. — Как же так? Кроме того, открой глаза, позволь мне проверить твои зрачки. — Сказал Шигараки, постукивая большим пальцем по своей скуле. Казалось, он по какой-то причине пытался заставить Мидорию продолжить разговор, но ему было о чем поговорить, так что он был более чем рад услужить. — У тебя когда-нибудь была собака? — Спросил Изуку, моргая открытыми глазами и пытаясь сфокусироваться на расплывчатом человеке перед ним. Шигараки сделал паузу, затем что-то неопределенно промычал, поэтому продолжил. — Это как... например, когда собака пытается съесть что-то, что для нее вредно, а вы должны щелкнуть ее по носу и сказать: "нет, это не для тебя". У меня такое чувство, что весь астральный план просто посмотрел на меня и сказал "нет, это не для тебя". —  ..Хм.— Пробормотал Томура, держа Изуку за челюсть и наклоняя его голову взад-вперед, чтобы осмотреть глаза. — Не поймите меня неправильно, это не похоже на то, что я слышал голос или чувствовал чье-то присутствие или что-то в этом роде. — Изуку поспешил объяснить, истолковав этот ответ как своего рода сомнительный. — Просто это ... это было ошеломляюще, понимаешь? Я ничего не мог видеть или слышать, просто ничего не было, но это было так ничего, что это было больно. Но в этом не было ни злонамеренности, ни нарочитости, ничего подобного, скорее, я просто прыгнул в океан и внезапно понял, что не умею плавать. Как ты думаешь, смог бы кто-то другой что-то увидеть? Может быть, кто-то с психическими отклонениями? А как насчет... — У тебя два разных размера зрачков — Шигараки прервал его недовольным тоном. — А? О, это нехорошо. — Пробормотал Изуку, качая головой и отстраняясь. Его зрение все еще было немного шатким, руки тряслись, а в мозгу что-то плескалось, но к тому времени он смог разглядеть Шигараки достаточно ясно, чтобы уловить хмурый взгляд злодея. Он шмыгнул носом и потер лицо, затем повернулся, чтобы оглядеться вокруг. Это выглядело так, как будто герои и копы за пределами куба были охвачены суетой, спорили друг с другом и слонялись взад-вперед. Дверной проем исчез, на месте стены теперь было только гладкое стекло, а Айзава стоял там, свирепо глядя на него, скрестив руки и притопывая ногой. Изуку улыбнулся и поднял большой палец, но это только заставило глаза героя сузиться, поэтому он переключился на жестикуляцию. "Экспериментирую." — Он подписал по буквам, затем выдал еще одну застенчивую улыбку. Мускул на челюсти Айзавы сжался, и он вытащил ручку и написал свой ответ большими буквами на стекле. "Больше никаких экспериментов." — Он написал это резко, с большей силой, чем необходимо, а затем подчеркнул дважды для пущей убедительности, когда Изуку нахмурился. "Как еще мы собираемся выбраться?" — Он ответил жестом или подписал что-то в этом роде, его раздражение и дрожь делали движения немного неуклюжими. — "Придется попробовать все." — Ты не заботишься о том, чтобы выбраться отсюда. — Проворчал Шигараки, убирая антисептические салфетки, которыми он протирал лицо Изуку, и засовывая их обратно в аптечку первой помощи. — Ты просто безумный гребаный ботаник, которого наука волнует больше, чем собственная жизнь. — Заткнись. — красноречиво парировал Изуку, игнорируя надутые губы Шигараки, наблюдая, как выражение лица Айзавы стало немного страдальческим. "Не все." — Герой расписался в ответ, на мгновение забыв о своей ручке. — "Береги себя, держитесь в безопасности." — Да, да... — Пробормотал Изуку, подавляя свое чувство вины и подписывая расплывчатое соглашение. Айзава явно ему не поверил, потому что он выглядел еще более обиженным, и Изуку сглотнул и снова обратил свое внимание на Шигараки. — В любом случае, как это выглядело снаружи? — Ты сунул свою голову внутрь. Твоя голова исчезла. — Шигараки объяснил с раздражением. — Ты обмяк и начал подергиваться, поэтому я вытащил тебя. А потом ты лежал на полу и продолжал дергаться, как будто у тебя был припадок, уставившись в потолок и вообще ни на что не реагируя, в то время как у тебя текла кровь из глаз и носа. — В конце его голос стал немного горьким и холодным, и он резко отвернулся, бросив сердитый взгляд. А. Что ж, неудивительно, что все казались действительно обеспокоенными. Изуку шмыгнул носом и вытер его рукавом, чувствуя себя теперь еще более виноватым. — Тем не менее, я в порядке. — Он что-то пробормотал, затем повернулся к Айзаве и сделал то же самое, отчего плечи героя опустились в явном вздохе. — Мне все равно — Проворчал Шигараки, все еще недовольно хмурясь. — Это был твой единственный раз, хорошо? Ты знаешь, что сейчас произойдет, так что, блядь, не делай этого снова. — Хорошо, я не буду. — Изуку согласился, и когда злодей оглянулся на него, он изо всех сил постарался передать свою искренность. — Я серьезно, Шигараки, я думаю, что поджарю себе мозги, если попробую это еще раз. И эй, теперь мы знаем, что идея с дверью - нежизнеспособный вариант, ясно? Так что теперь у нас есть больше информации. — Он попытался ободряюще улыбнуться, но получилось как-то застенчиво. Томура секунду смотрел на него, прежде чем признать поражение и тяжело вздохнуть. — Конечно, как скажешь. — Пробормотал он с выражением более смиренным, чем что-либо к тому времени. — Ты все еще сумасшедший, помешанный на науке маленький сопляк. — А ты сумасшедший, помешанный на видеоиграх будущий заключенный. — Возразил Изуку, не сбиваясь с ритма. — Кроме того, я не одержим наукой, я просто думаю, что знать, как и почему все работает – это весело. — Шигараки не ответил, просто немного нахмурился, поскольку слишком сосредоточился на том, чтобы разложить все в маленькой аптечке Изуку первой помощи. Мидория поколебался, затем придвинулся немного ближе и понизил голос. — Ты злишься на меня? — Тихо спросил он. Шигараки напрягся, затем закусил губу, нахмурив брови и теребя рулон марли. — ... Ты хочешь умереть? — Наконец спросил злодей, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Изуку замер, но Шигараки произнес это не как угрозу, а просто искренне спрашивал с растерянным, почти грустным выражением лица. — Ч-что? — Спросил Мидория, пытаясь разобраться в странном повороте, который принял разговор. Пытался ли Шигараки спросить его, был ли он склонен к самоубийству? Какого хрена, почему? — Ты продолжаешь чертовски безрассудно относиться к своей жизни. — Сказал Томура, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Изуку широко раскрытыми, болезненно обеспокоенными глазами. — Ты пытался прыгнуть передо мной, когда "Старатель" сделал это, и ты поделился своей едой и водой, когда в этом не было необходимости, а теперь ты суешь голову в другие реальности просто из любопытства? Ты... типа, в порядке? Худшая часть, слабо подумал юноша, заключалась в том, что он выглядел абсолютно искренним. Он был искренне обеспокоен и выглядел так, словно понятия не имел, что с этим делать. Честно говоря, Изуку понятия не имел, что он вообще должен был сказать на это. Мол, конечно, может быть, было время, когда он думал, что это может быть его единственным вариантом, но к тому моменту он уже месяцы так не думал! И ... и ничто из того, о чем упоминал Шигараки, не имело к этому никакого даже отдаленного отношения! — Н-нет — промямлил Изуку, как только вспомнил, как говорить. — Нет, это не... Краем глаза он заметил какое-то движение и оглянулся, прежде чем сделать двойной дубль, увидев, как ближайший герой рухнул на землю. Как будто это было началом эффекта домино, полицейский рядом с ней тоже опрокинулся, а затем еще один и еще в быстрой последовательности. Изуку едва успел вскочить на ноги и постучать по стеклу, чтобы привлечь внимание Айзавы, прежде чем половина зала покинула помещение, а учитель едва успел заметить, что происходит, и прикрыть лицо своим оружием захвата, прежде чем он споткнулся и тоже упал на землю. — Какого хрена...? — Пробормотал Шигараки, широко раскрыв глаза, наблюдая, как вся комната отключилась менее чем за пять секунд. Изуку дико огляделся вокруг, пытаясь понять, что происходит и кто это делает. Если там был какой-то пользователь причуды, они, должно быть, делали это на основе прямой видимости, звука или чего-то еще, и если бы он мог просто определить, где они были- Но затем он заметил бледный туман, стелющийся по полу, и когда он проследил его обратно к источнику, он выходил из вращающихся темно-фиолетовых варп-врат, скрытых под самим кубом. Сердце Изуку упало в живот, и он протянул руку, чтобы вцепиться в толстовку Шигараки, хотя, если бы его спросили, он не смог бы объяснить почему. Злодей вздрогнул и проследил за его взглядом, затем резко вдохнул, наблюдая широко раскрытыми глазами, как ворота закрылись и снова открылись на пустом месте в нескольких футах от куба. Теперь он был больше, легко достигая семи футов в высоту, и Изуку в ужасе наблюдал, как человек вышел из тумана. Возможно, это был мужчина, такой же высокий, как Всемогущий, и почти такой же широкоплечий. На нем был дорогой, сшитый на заказ костюм и пара туфель, которые выглядели совершенно новыми, как будто их никогда раньше не носили на улице. Вся его голова была покрыта шлемом, блестящим черным, со странным механическим дизайном, и он был наклонен, как будто осматривал комнату, поправляя свои запонки. Медленно его взгляд остановился на кубе, и ледяная дрожь пробежала по позвоночнику, когда что-то в его голове приказало ему бежать. — Сенсей. — выдохнул Шигараки, в его голосе звучали благоговение и ужас, хотя Изуку не мог смотреть на лицо мальчика, полностью сосредоточившись на угрозе перед ним. И, несмотря на маску, каким-то образом, Изуку был абсолютно уверен, что Все за Одного улыбнулся.