Miracle

«-Дазай-сан, рад вас видеть. Что вы тут делаете?». — Раздался из динамиков приветливый голос Накаджимы. «Куникида-кун опять нагрузил нас работой, Ацуши-кун». — В точности повторяющий нужные интонации, протянул… сам Дазай. Точнее кто-то, умело скопировавший и тембр, и, судя по всему, внешность, раз тигр не выказывал подозрительности. Что ж, в их безумном мире непредсказуемых способностей Осаму даже не был удивлен существованию копирования. Это настолько очевидно, что даже смешно. И этот дар полностью объяснял, как и Ацуши, и Чуя пошли за похитителем тихо и без лишнего сопротивления. Хорошо, что Дазай не поскупился на жучки со встроенным микрофоном. Накаджима — наивная душа, ловил каждое его слово, так что самозванцу даже не нужно напрягаться, чтобы утащить его неизвестно куда, но вот Чуя был гораздо подозрительнее, к тому же, он враждебно настроен лично к Дазаю. Или нет? Анализируя их отношения, он признавал, что даже сейчас мог бы представить ситуацию, в которой Накахара пошел бы с ним без криков и драк. Но это пожалуй, один шанс из ста — очень примечательно, что человек, ни с кем из них лично не знакомый, смог подобрать ключик. Хотя, если придурок меняет внешность, ему ничего не мешало следить из тени. Особенно с таким актерским талантом. Дазай передернул затвор, пока сидящая рядом Кека наблюдала за его приготовлениями с ледяным спокойствием. Он не собирался оставлять этого одаренного в живых. — Идем? — Спросила девочка, кажется, готовая кинуться в бой по первому распоряжению, но Осаму нужна была ее осторожность, а не только сила. Они устроились на постройке неподалеку от того места, где находился вход в убежище, найденное сегодня днем. Та слепая зона меж двух камер на никому ненужной безлюдной улице, их единственная зацепка, и она оказалась верной. Нюх в очередной раз не подвел бывшего мафиози. Солнце еще даже не село, когда он отыскал это место и засел на крыше с ультра-мощным сканером, одной из любимых игрушек в бытность Исполнителем. Мда, для человека, который хотел начать новую жизнь, он слишком многое притащил с собой из старой, но это не важно, когда на другой стороне весов жизнь Чуи. Ода бы понял. Сканер показал даже больше, чем Дазай рассчитывал. Феерическое везение. Под зданием оказалась целая сеть подвалов. Что прятали под толщей грунта, оставалось лишь гадать, а этим заниматься Осаму не любил. Он смирился с тем, что спланировать операцию как следует не успеет, так что сейчас старался не строить ложных теорий — это может быть опасно, если хоть в чем-то ошибется. Людей внутри оказалось не больше двух дюжин, что смехотворно, учитывая, на какого размера рыбку они позарились. В случае Чуи мафия — не самое опасное, что их ожидало. Дазай детально изучил траекторию движения каждого человека внутри, убив на это почти всю вторую половину дня, и, похоже, половина численности — охрана. Было бы очень неплохо, окажись они не одаренными. И все же, при таком раскладе он не был глупцом, чтобы соваться туда в одиночку. Даже при отсутствии способностей вооруженная до зубов толпа — не то, что он наверняка переживет. То есть, Дазай не сомневался в своем умении убивать, но сейчас ему нужна стопроцентная вероятность. К тому же, там находится не только Чуя, но и Ацуши, который тоже может быть не в состоянии передвигаться самостоятельно. Осаму позвал с собой Кеку. Нет, он, разумеется, мог бы взять Куникиду, но его полезность была существенно ниже желания выносить мозг, да и пояснять, по какой такой причине Дазай переступает через все свои рамки ради спасения Исполнителя мафии было бы затруднительно. Тут не нужно быть Рампо, чтобы догадаться. К тому же Доппо был ярым противником убийств без разбора, а именно этим Дазай и планировал заняться. С Кекой легче. Даже если она имела представление об отношении Чуи к нему, то ничего не говорила в любом случае. Не задавала вопросов. Удобная привычка, заботливо взращенная Акутагавой, но детектив сделал себе заметку отучить ее от этого, как выпадет случай. За пределами мафии ей никто не станет давать четких приказов. К тому же, Снежный Демон был сильной атакующей способностью, а подростковая влюбленность Кеки в Ацуши только усиливала ее, но все эти доводы не перекрывали абсурдности ситуации. Он взял с собой на не до конца продуманное задание четырнадцатилетнего ребенка. Молодец, Дазай, попадешь в ад. — Смотри, Кека-чан. — Осаму показал временной напарнице экран сканера. — Вот тут развилка. Я думаю, что Ацуши-кун и Чуя находятся здесь и здесь. — Он ткнул пальцем в две комнаты, где наблюдалось наибольшее скопление людей. — Разделимся. — Да. — Коротко кивнула девочка, решительно хмурясь. — Кека-чан, ты должна быть осторожной. — Вздохнул Дазай. Он уже не первый раз сегодня ей это говорил, но Изуми явно пропускала все наставления мимо ушей. Глупая, слишком полагалась на силу. У Осаму не было времени ее наставлять. — Пожалуйста, Кека-чан. Ты не должна подвергать себя опасности. Куникида прибьет меня, если ты пострадаешь. — Вы тоже, Дазай-сан. — Кека посмотрела на него слишком внимательно для ребенка ее возраста. — Вы должны уцелеть, чтобы спасти Накахару-сана. Он хороший. Ха, значит Чуя и эту девчушку успел очаровать. Странное дело, он, похоже, ладил со всеми, кроме Дазая. Особенно с детьми. Осаму почти ревновал. — Эй, Кека-чан, а что насчет меня? Я хороший? — Детектив всплеснул руками в своей обычной манере, но Изуми никогда не впечатлялась его представлениями. Они с Рюноске просто парочка ледышек, если не признают его актерского таланта. — Нам пора. — Мда, в мафии явно не могли рассказать ей об Осаму что-то хорошее, так что девочка знала больше, чем другие в агенстве. Хорошо, что она такая молчаливая. И точно понимала, что переживал Дазай не о ней, а о той ответственности, которую понесет, если что-то случится. — Точно. Давай сделаем это. — Осаму поднялся на ноги, стряхивая с себя театральность, как одежду не по размеру и встречая ночную мглу словно старую соратницу. Он был человеком, живущим по ночам. Сошки, вроде этих, не имели ни шанса. Он уже сделал шаг к выходу, когда почувствовал, как Изуми легонько потянула за рукав. Жаждущее крови животное внутри одобряюще заурчало — взгляд Кеки был полон той же бархатной тьмы, что и его собственный. — Вы разрешаете бить на поражение? — Ровно спросила она, словно справлялась о погоде. Да, точно, вот главная причина, почему сейчас рядом с ним находилась четырнадцатилетняя девчушка. Внутри маленького тела теплилась та же сущность, что в нем самом, способная вырваться на волю, когда возникнет необходимость. Взращенная мафией, Кека имела весьма специфическое представление о ценности жизни, когда речь шла о ее близких, жертвовала чужими без особых терзаний. Маска, намертво прилипшая к его лицу днем, оплавилась и сползла, обнажая всю ту неприглядную гниль, из которой он состоял, и маниакальный блеск вышел из глубины черных глаз. Дазай почти ощущал на плечах вес своего старого плаща из темной кожи и его стойкий кровавый запах. Он хищно улыбнулся. — Никого не оставляй в живых. *** Жуткие мигающие лампочки аварийного освещения выхватывали из тьмы облезлые бетонные стены узкого коридора, по которому Дазай бесшумно двигался. Сканер оттягивал карман, но Осаму знал, что впереди нет ни единого поворота, ни единой ниши, чтобы ошибиться. Или спрятаться. Он сжал рукоять пистолета в ладони и с тихим щелчком снял его с предохранителя. Двое охранников у самого входа уже были мертвы, Дазай не колебался ни секунды прежде, чем прикончить их двумя прицельными выстрелами в голову. Там даже остались брызги крови, живописно испачкавшие стену, и это определенно тешило очнувшуюся кровожадность. Кека-чан покинула его без прощальных слов — просто свернула в другую сторону на развилке так, будто они являлись временными попутчиками. Так и было, они сейчас действуют не как часть агентства, так что Изуми, вероятно, воспринимает его больше как помеху, нежели как напарника. Замедлившись, когда уловил впереди движение, Дазай сделал два глубоких вдоха и двинулся дальше шагом, какой бы он использовал на прогулке. Человек в бронежилете даже опешил слегка, увидев его скучающую ухмылку, но все равно вскинул пистолет. — Что ты тут делаешь? — Ох, как скучно. Всегда одни и те же глупые вопросы. Они все никак не поймут — чтобы избежать проблем, нужно стрелять сразу. А этот персонаж даже оружие с предохранителя забыл снять. Нарисованная на лице улыбка даже не дрогнула, когда Дазай выхватил спрятанный в кармане плаща пистолет и, не дав противнику ни секунды на раздумья, пустил пулю в лоб. Выстрел разнесся по подземелью оглушительным грохотом, и Осаму чуть поморщился от отдачи, прошедшейся до самого плеча. Его едва ли волновало безжизненно сползшее по стенке тело с закатившимися глазами и аккуратной дыркой во лбу, но приближающийся топот пробуждал давно погребенный азарт зверя, вышедшего на охоту. Шум привлек зрителей. Он был самым яростным псом на службе у Мори, но поводок давно перегрызен. Здесь и сейчас он волен делать все, что захочет. И он жаждет убийств. Три таких же безликих охранника показались в конце коридора, в отличие от своего товарища, начав палить сразу, но Дазай вовремя увернулся, метнувшись к стене и присев. Похоже, они не были слишком опытны в убийствах, что в случае с ним губительно. Осаму выстрелил, почти не целясь, и поморщился, когда пуля прошила чужую шею, разорвав нежные ткани на куски, хотя он метил в лоб. Теряет хватку. Неважно, все равно один из других двоих отвлекся, коротко вскрикнув и резко остановившись перед мертвым товарищем, что дало Дазаю возможность выстрелить. Промах. Последний противник оказался расторопней и стал палить практически без перерыва, вынуждая двигаться и уворачиваться. Ничего, скоро пули у него закончатся и вот тогда им обоим придет конец. Дазай всегда умел ждать. Прижавшись к полу, откатился в самый угол, куда с большого расстояния попасть крайне трудно, но вдруг пальба прекратилась. По подсчетам у противника еще оставались патроны, так что Осаму нахмурился, вскинув голову — громыхнул выроненный пистолет, когда охранник медленно осел на пол с простреленной точно по центру головой. Дазай был слишком предприимчивым, чтобы упустить такую возможность. Подняв пушку, он прикончил растерянного второго, и теперь внимательно вглядывался во тьму позади мертвых тел. — Выходи. — Холодно позвал он, занимая наиболее выгодную в ограниченном пространстве оборонительную позицию и не сводя дула со скрывающегося врага. Оружие в руках ощутимо дрогнуло, когда в мерцающем круге света показалась знакомая рыжая макушка. — Дазай… Чуя выглядел так же изумленно, как и сам Осаму. Заляпанная кровью больничная роба висела на теле мешком, и Накахара яростно сжимал пистолет двумя руками, трясясь, словно лист на ветру. Он опустил оружие как только узнал в стоящем напротив человеке бывшего напарника. Первым порывом было отбросить дурацкую пушку и кинуться к Чуе, явно с трудом стоящему на ногах, но Дазай был слишком рассчетлив, чтобы поддаться порыву, к тому же, он точно знал, что где-то здесь бродит одаренный, способный идеально скопировать их обоих. Он должен проверить. — Ты чего так долго, придурок? — Криво улыбнувшись, произнес Накахара, и это было то, что он правда мог бы сказать. — Скажи спасибо, что я вообще пришел, вешалка для шляп. — Привычно улыбнувшись, Дазай опустил оружие, но палец так и остался на спусковом крючке на всякий случай. Он напряженно сверлил напарника взглядом, делая шаг ближе. Выискивал любую деталь, способную сказать ему больше. Отсутствие перчаток — обычно Чуя носил их всегда, но в экстренной ситуации мог обойтись. Не использовал способность — Дазай точно знал, что помимо Исповеди Неполноценного существуют еще, как минимум, два препарата, блокирующих одаренных в той или иной степени. Движения, поза, манера речи — все так сильно походило на Чую, к тому же, Осаму хотелось верить, что это он. Кто другой, как не Накахара мог на чистой силе воли перебить охрану и почти пробиться к выходу? Любой, кто изначально не был заперт Человек со способностью, выступающий на стороне противника. Все решится одним прикосновением. Если это не Чуя, то самозванец намеренно подпускает Дазая ближе, собирается выстрелить в упор. Осаму уже протянул к рыжим кудрям руку, когда дуло чужого пистолета уперлось прямо в живот, и на этот раз противник оказался умнее — не ращедрился даже на прощальную речь, пустив пулю, молча ухмыляясь той мерзотной улыбкой, которая никогда не могла бы возникнуть на лице настоящего Накахары. Прогремел выстрел. Вибрация пронзила все тело Осаму, почти отбросив на добрый метр, но, стиснув зубы, он титаническим усилием устоял на ногах, вскидывая собственный ствол и стреляя в висок. Брызнула кровь, окрасив оружие и кисть в бинтах, напитав их собой, и противник успел только изумленно поднять взгляд прежде, чем свет в его глазах погас, а тело обмякло. Осаму Дазай был известен тем, что не дорожил собственной жизнью. Сегодня он второй раз надел бронежилет, потому что на кону стояла отнюдь не его жизнь. Маниакально улыбнувшись, стер большим пальцем алую каплю с подбородка и перевел взгляд на мертвую тушу под ногами. Это заставило его вздрогнуть — способность не развеялась даже после смерти, делая ублюдка до боли похожим на Чую, а Дазай не хотел видеть напарника мертвым. Он потянулся дотронуться до трупа, развеять мерзопакостный мираж, но вовремя остановился. Можно использовать наличие у Накахары двойника. Точно, этот одаренный еще может послужить. Перезарядив пистолет, Осаму сверился со сканером. Ухмыльнулся — только двое охранников дальше по коридору и целая толпа внутри комнаты. Он был зол и раздражен достаточно, чтобы палец мелко подрагивал от желания выстрелить. Эти унылые катакомбы станут их могилой. Дазай не тратит ни единой лишней пули, отбрасывая двух охранников выстрелом к стене, и они больше не двигаются. Впереди — стеклянные двери, но люди в тошнотворно-голубых халатах по другую сторону и не думают обращать внимание на своего убийцу, скрытого тьмой в считанных метрах от них. Двери звуконепроницаемы, судя по всему, потому что ни один из них и головы не повернул на шум, так что Дазай не медлит. Находит карту-ключ в нагрудном кармане одного из убитых, и в следующее мгновение створки, защищающие невезучих ученых от него, плавно разъезжаются в стороны. Помещение достаточно большое и светлое для такой облезлой сырой дыры, и это определенно лаборатория. Одна из тех, где людей препарируют, словно дохлых лягушек, пока они заходятся криком и кровавым кашлем на хирургическом столе. Чуя уже бывал в подобном месте. Внутри не меньше десяти человек, что дает понять — Накахара очень важная птица, раз к нему приставили такой штат. Он застыл у двери мрачной тенью, прислушиваясь и присматриваясь, пока синие халаты стайкой столпились у единственной в помещении кушетки, увешанной проводами настолько, что издалека казалась опутанной липкой паутиной. Замерев в ожидании, Осаму считает мгновения до того, как спустит всю обойму, украсив каждый чертов халат кровавым пятном. До больного контрастная рыжая макушка мелькает между ними, и этого почти хватает, чтобы Дазай сорвался. Он должен сохранять хладнокровие, узнать их цели и выяснить, есть ли союзники. Чуя жив. — Объект 001, испытание номер десять. Устойчивость способности к электрическому воздействию. Готовность: тридцать секунд. — Холодно проговаривает один из лабораторных крыс в маленький электронный диктофон, пока другие подкатывают к кушетке непонятное громоздкое устройство. Электричество? Это шокер? Дазай сжимает зубы до скрежета и снимает с предохранителя второй пистолет. Смена плана — плевать на информацию, он собирается нафаршировать свинцом каждого, кто к Чуе посмеет приблизиться. Все головы разворачиваются к нему одновременно, и их рты раскрываются в разноголосых криках после первого выстрела, когда один из них заваливается прямо в центр импровизированного круга. Дазай сразу понял, что бойцов тут нет, но его это мало волнует. Методично перестреливая каждого, несмотря на их попытки убежать, Осаму только ведет мысленно счетчик. Он не намерен дать кому-то уйти. В конце концов, не проходит и пяти минут, как пикающая аппаратами тишина воцаряется вновь, и стерильная белизна лаборатории окрашивается хаотичными брызгами алого. Тела лежат то тут, то там в самых невообразимых позах, но никто даже не успел приблизиться к кнопке паники. Да и некого уже вызывать. Идиоты. Безумный смешок вырывается из его горла. Тел десять. Крыс было одиннадцать. — Где же ты? — Нараспев произносит Дазай, и его голос разносится по лаборатории, ударяясь о высокий потолок. Он не смотрит в сторону Чуи. Не сейчас, когда нужна холодная голова для того, чтобы допросить оставшегося в живых. Замерев, Осаму прислушивается, различая шорох и тяжелое сбивчивое сопение за ближайшим столом. Он почти видит, как неистово потеющий от ужаса ученый зажимает себе рот изо всех сил и старается не издать ни звука. Бесполезно. — Я тебя наше-е-ел! — Дазай растягивает губы в улыбке, заглядывая под стол, и человек коротко вскрикивает, не оценив оказанную ему честь. Дуло пистолета упирается в лоб жертвы, когда Осаму присаживается на корточки. Боже, ему действительно стоило переодеться в черное прежде, чем пачкать свой новенький образ законопослушного детектива в свинной крови. Крупный бирюзовый камень на галстуке-боло бликует в голубоватом свете. — Пожалуйста, пощадите. — Заикаясь, человек включает скучную пластинку, которую Дазай слышал уже сотни раз. — Я ничего не сделал… — Рассказывай все, что знаешь, и я, так и быть, оставлю тебя в живых. Человек колеблется всего несколько секунд, но прижимающееся ко лбу дуло является убедительным аргументом, чтобы не держать язык за зубами. — Да, да, я все скажу! — Он пыхтит и вжимается в стол еще сильнее. — Мы маленькая организация, занимаемся изучением одаренных… — Что именно вы изучаете? — Дазай прижимает ствол сильнее, злясь, потому что человек перед ним, похоже, пытается увильнуть, а него нет времени на пытки. — Мы хотели узнать, возможно ли отделить способность от человека и переместить ее в другой сосуд… Сосуд. Дазай брезгливо сощурился. Чуя был гораздо больше, чем просто вместилищем, а они посмели дотронуться до него своими грязными руками. Внутри все чесалось от желания запытать выжившего до смерти. Долго и со вкусом. — Есть другие? Вне этого убежища? — Нет, мы… нас очень мало… мы не… — Кто заказчик? — Дазай почти шипит, едва сдерживаясь, чтобы не нажать на курок, но он выяснил еще не все. — Господин Джон Фаулз… — Подробнее. — Раздраженно. Серьезно, не может же этот идиот всерьез думать, что обойдется лишь именем. — Он одаренный. И он где-то… где-то здесь. Я не знаю, зачем, этот проект просто показался мне интересным и… — Какова его способность? — Копирование внешности. — Ученый сглатывает. — Никто не знает, как он выглядит на самом деле, но он все спонсирует. Вязкий узел внутри слабеет. Человек, которого он убил — Джон Фаулз, и он больше не представлял угрозы ни ему, ни Чуе. Даже смешно, насколько быстро и безболезненно умер тот, кто во всем этом виноват. В другой момент Дазай вытащил бы из его еще живого брюха все внутренности и дал бы придурку их сожрать. Что ж, этот Джон был везунчиком. — Я сказал все, что знал, правда. — По лицу ученого стекают слезы, и он опасливо косится на пистолет. — Пожалуйста, отпу… Выстрел. Поднявшись, Осаму окидывает тело с разорванным в клочья черепом презрительным взглядом. Насколько же нужно быть идиотом, чтобы поверить в то, что его отпустят. Никто не любил слизняков, вроде этого. Настоящий червь. Он не успевает развернуться, как его кроет. Желание крови затапливает разум, отключая его на мгновение. Вся ярость, жажда убийства и жестокость, то, что он сдерживал по пути сюда, бурлит и пенится, выливаясь наружу вонючим кипятком. Осаму, не особенно соображая, перезаряжает пистолет и стреляет, стреляет, стреляет, всем своим существом погружаясь в звуки убийства, но вот его жертва, к сожалению, лишена возможности страдать. Сейчас хватает и того, как забавно дергается труп, еще способный истекать кровью спустя считанные мгновения после смерти. Пустой щелчок заставляет его прийти в себя, и хоть рука тянется ко второму пистолету, Осаму усилием воли заставляет себя остановиться. Пули еще могут пригодиться — он не знает, скольких убила Кека. Труп под ногами уже мало походит на человека, превратившись в кровавое месиво, булькающее в вязкой алой луже, но это волнует так же сильно, как глобальное потепление. Никак. Он заставляет себя несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы сознание окончательно прояснилось, а после вытирает руки о первую попавшуюся салфетку. Честно признаться, некоторое волнение заставило сердце сжаться, когда Дазай лавировал между телами, приближаясь к кушетке, но все стало только хуже, стоило подойти. Бессознательный, Чуя выглядел так, будто спал — или был мертв — дыхание его можно было заметить только, если очень сильно присмотреться. Прозрачные пластиковые трубки впивались в его кожу, казалось, везде и настолько глубоко, что Дазай почти ощущал противные иглы в своих внутренностях. Не слишком массивный и в обычное время, сейчас Чуя вовсе казался прозрачным, заостренный синяками от иньекций по всему телу и глубокими тенями под глазами. Казалось, он пробыл тут гораздо дольше пяти дней, что истощило его и заставило кожу посереть и истончиться. Дазай задержал дыхание, беспомощно оглядываясь и признавая, что стоило оставить профессора хотя бы для того, чтобы вытащить из Чуи всю эту дрянь, потому что Осаму понятия не имел, что именно сейчас поступает в организм напарника из пластиковых пакетов на капельницах. Едва ли это что-то полезное, но Дазай лучше многих знал, насколько сильная зависимость от препаратов может появиться за пять дней, если ими злоупотреблять. Что делать? Осаму беспомощно посмотрел на Накахару, но тот едва ли подавал хоть какие-то признаки жизни. Натуральный труп. Еще и простыней белой накрыли. Он никогда не замечал за собой желания скулить от отчаяния, но этот момент все же наступил. Дазай только и мог, что топтаться на месте, словно баран, протягивая руку то к одной трубке, то к другой, так и не решаясь их тронуть. Что, если он навредит Чуе еще больше? Сейчас его состояние стабильно, но без подпитки веществами он может не дотянуть до Йосано. Черт. — Чуя. — Позвал Дазай дрожащим голосом, невесомо притрагиваясь к чужой скуле. — Чуя. Разумеется, ему никто не ответил, Накахара и не думал просыпаться, погребенный под толщей неизвестно каких травм и лекарств. Дазай выдохнул, опершись на край кушетки, а потом изо всех сил врезал себе в скулу кулаком, да так, что из глаз искры посыпались. Лицо заныло тут же, отрезвляя, и Осаму приказал себе не паниковать. Кому лучше от того, что он стоит здесь и ноет, пока организм Чуи впитывает еще больше веществ? К тому же, как он будет выглядеть перед Кекой-чан, если сейчас расклеится. Бывший мафиози, гроза Йокогамы, гений. Он должен сохранить рассудок. Вздохнув, Дазай принялся осторожно вытягивать трубки одну за другой, но каким бы нежным он не старался быть, в конце тело Накахары покрылось россыпью красных кровавых точек и потеков. Подумать только, они запихнули сраную пластиковую кишку даже в член. Дазай внимательно следил за любым изменением состояния напарника, что было крайне легко — он вообще никак не реагировал. Спасибо, что не становилось хуже, но Чуя все равно выглядел как мертвая фарфоровая кукла, и он совершенно точно едва дышал. Кожа была ледяной, а напарник абсолютно голым, заставляя Дазая раздумывать о том, может ли он еще и простудиться сверх того, что уже пережил. Он без колебаний скинул с себя плащ, замотав безвольное тело в него словно младенца, и рыжая голова бессильно мотнулась, откидываясь на его плечо. Осаму предпочел бы вынести чужую ярость, чем… это. Приходилось сдерживать себя ежесекундно, чтобы не прижимать немощную ношу к себе слишком сильно — это могло навредить, но Дазай несся по коридорам так быстро, как мог, не встретив, к счастью, ни единого живого человека. Он мысленно отсчитывал секунды. Слишком долго. Боже, какая же прорва времени, оказывается, нужна, чтобы добраться до чертовой развилки. Кека-чан уже ждала его там с бессознательным Ацуши в руках Снежного Демона, но тот, похоже, просто спал, потому что причмокивал и подергивался в отличие от коматозного Накахары. Изуми одарила его недовольным взглядом, но по-обыкновению промолчала, следуя на расстоянии шага и ни разу не пожаловавшись на то, что Дазай мчится слишком быстро. — Кека-чан, у тебя есть телефон? — Стараясь выглядеть собранно, спросил Осаму, вдохнув порцию свежего воздуха, когда они выбрались из подвала. Изуми кивнула. — Звони Йосано. Не сказать, чтобы Акико была рада полуночным звонкам, особенно узнав голос Дазая, но, к ее чести, инстинкт врача слишком крепко въелся в подкорку, так что Йосано предпочитала сначала лечить, а потом задавать вопросы. И как отлично, что она обладала таким чудом техники, как машина. — Я прибью тебя, Дазай. — Коротко рыкнула женщина, когда они вчетвером завалились в салон автомобиля, и, конечно же, она имела ввиду присутствие Чуи. Да, очень хорошо, что Йосано в первую очередь доктор. Дорога до общежития заняла не так уж много времени, но Осаму все равно замирал каждый раз, когда ему казалось, что слабое дыхание напарника на его плече прервалось, и это была по праву худшая поездка в его жизни. — Оставь его в покое, Дазай! — Акико ощутимо стукнула его по затылку, но Осаму не злился — это вернуло его в реальность, когда он сжал Чую сильнее, чем нужно. — Иди к себе и жди меня. — Но… — Дай мне ровно три минуты! — Врач ткнула в его грудь пальцем. — Я хочу видеть его без этого вонючего плаща и на футоне, когда приду, тебе ясно? А теперь брысь! Разумеется, ему ясно. Развернувшись, Дазай пинком открыл квартиру, которую принципиально не замыкал на ключ, и, едва разувшись, кинулся в спальню. Ему повезло больше, чем другим членам агентства, потому что Осаму имел не просто комнату, а целую небольшую студию с отдельной прихожей, чем он все это время был доволен, но сейчас она вдруг показалась ему слишком маленькой и холодной, способной задушить Чую еще больше. Скомканный плащ отправился в угол, но у Дазая все равно не получалось спокойно подождать оставшуюся минуту — все мерещилось, что Накахара дрожит от холода, хотя он так ни разу и не шелохнулся с самой лаборатории. Осаму хотел пойти и прикончить кого-то просто, чтобы немного расслабиться. — Дверь нужно закрывать, Дазай, ты в курсе? — Проворчала Акико, поворачивая за собой ключ, когда зашла. — Иначе твое сокровище опять украдут. Шутки. Осаму не был настроен шутить, так что Йосано достался самый безумный, не прикрытый никакой маской взгляд, на который он был способен. Доктор не впечатлилась. — В зеркало так смотреть будешь, ясно?! — Взъелась, надевая стерильные перчатки на только что вымытые руки и присаживаясь с другой стороны от Чуи. — Что произошло? Коротко и по сути. — Похитили. Был в лаборатории. Проводили опыты по отделению способности от носителя. — С трудом выдавливал из себя Осаму. — Когда я пришел, в нем было не меньше двадцати трубок, пять из них подавали в тело вещества. Йосано кивала, сосредоточенно прощупывая тело Чуи. — Как долго он там был? — Пять дней. — Ясно. — Акико выпрямилась, подняв серьезный взгляд на Осаму. — Буду честной, ранений много. Значительные электрические и термические ожоги, обморожения, внутренние повреждения, степень которых я без оборудования вычислить не могу. Даже при условии, что мы доставим его в реанимацию прямо сейчас, он вряд ли выживет… Йосано замолчала, продолжая смотреть на медленно теряющего связь с реальностью Дазая. Он переводил полубезумный взгляд с нее на уже выглядящего, как труп Чую, и не мог связно соображать. Не выживет? Нет, такого не могло произойти. Должно же быть в словах Йосано какое-то важное «но». — Я использую способность. — Наконец произнесла Акико, дав Осаму время осознать всю степень серьезности. Обычно он до последнего изворачивался, лишь бы не оказаться на ее столе, так что должен был понять, что для его напарника сейчас нет другого выхода. — Есть условие. — Какое? — Прямо сейчас ты достаешь всю ту острую и стреляющую дрянь, которая спрятана у тебя в карманах и выкидываешь ее за порог. — Думаешь, я тебя убью? — Дазай ехидно улыбнулся, но Йосано не шутила. Она знала, что он может. — Он еще слишком живой. — Кивнула в сторону Накахары. — И я собираюсь поставить его на порог смерти, так что да. Я уверена, что тебе снесет крышу. Дазай не раздумывал. Никакие именные пистолеты не стоили жизни Чуи, а Акико, к сожалению, была права — он может не сдержаться. Инстинкты защиты всегда были сильнее голоса разума в случае Накахары. Стволы и парочка ножей звякнули, приземляясь на бетон, и Дазаю в этот момент было вообще все равно, украдут их или нет. Он закрыл дверь на ключ и протянул его Йосано. Просто на всякий случай… — Ты мог бы подождать снаружи. — Нет. — Дазай мотнул головой и уставился в умиротворенное лицо Чуи, по которому сложно было сказать, что тот прямо сейчас медленно умирает. — Никогда бы не подумала… Осаму не слушал. Он наблюдал за всем словно из камеры с отменной звукоизоляцией. Вот Йосано достала свой привычный скальпель и, тщательно протерев его спиртом, резко и без предупреждения вонзила в грудь Чуи по самую рукоять. Прямо в сердце. С трудом подавив желание броситься на нее, Дазай сжал испачканными в засохшей крови пальцами собственные штаны и остался сидеть на месте. Она помогает. Действовало слабо. Чуя не шевелился. Не вскинулся, не захрипел, даже не вздрогнул, будто Йосано сейчас упражнялась с манекеном, и только тоненькая струйка крови, рассекшая белую кожу от надреза, говорила о том, что перед ними живой человек. Акико, тем не менее, точно знала, когда нужный момент наступил. — Не отдавай жизнь свою… — Шепнула она, закрыв глаза, и безжизненное тело Чуи засветилось изнутри. Дазай никогда не видел способность Йосано в действии. Обычно к тому моменту, как она ее использовала, каждый из них валялся в неосознанке, но он должен признать, что это действительно зрелищно. Будто сотни золотых бабочек порхали под кожей Накахары, наполняя его ослепительным светом, а потом вдруг все разом исчезли, погрузив комнату во тьму, и Осаму только сейчас осознал, что задержал дыхание. Тут же схватив запястье Чуи, он принялся судорожно прощупывать пульс, но тот ощущался не четче, чем пять минут назад. Он не понимал. Боже, почему Дазай убийца, а не врач? Накахара по прежнему не двигался. — Что такое? Почему он не просыпается? Что-то пошло не так? Ты… Хлоп. Отрезвляющая пощечина опалила щеку. Йосано никогда не нежничала, особенно, когда у кого-то начиналась истерика, и она была полностью права. — Сядь и успокойся. — Холодно распорядилась. — Мне нужно, чтобы ты включил голову и послушал, Дазай. Осаму мотнул головой, возвращая руку Чуи на футон и поднимая взгляд на Акико. — Я не помогаю мафии, а ты явно действовал не как член агенства. — Мрачно изрекла она. — Сделай так, чтобы об этом никто не узнал. — Да. Возникло неприятное впечатление, что Йосано им командует, и в обычное время Дазай непременно поставил бы ее на место, но сейчас он связан по рукам и ногам. — Прежде, чем я все расскажу, ответь на вопрос: зачем ты его спас? — Дазай в непонимании уставился на женщину. И она туда же. — Если собираешься трепать ему нервы после пробуждения, то я прямо сейчас звоню Мори, и мафия заберет его отсюда в течение часа. — Только через мой труп. — Рыкнул Дазай. — Да, именно через твой труп. — Йосано кивнула, насмешливо улыбнувшись. — Так что сделай так, чтобы, когда твой ненаглядный оклемается, его ничего не волновало. Особенно ты. — Я не идиот. — Ты моральный инвалид. — Акико пожала плечами. — Он теперь мой пациент. Так что я приду и проверю, помни об этом. — Ее наманикюренный палец почти ткнулся Дазаю в кончик носа, но он только сдержанно кивнул. — Так что с ним? — Сейчас все нормально, никаких внутренних или внешних повреждений. Жизни ничего не угрожает. Но… — Йосано вздохнула. — Он под завязку накачан транквилизаторами. Существенный передоз, и моя способность, к сожалению, не может очистить кровь от этой дряни, так что придется выводить естественным путем. — Это как? — Осаму поджал губы. Отравление веществами никогда не сулило ничего хорошего. — Транквилизаторы перестают влиять на организм в течение от трех до пяти дней. Среди последствий: галлюцинации, тошнота, слабость, нарушение дыхания, жар, тремор, головная боль, сонливость или наборот — бессонница, ухудшение памяти, проблемы с концентрацией внимания, агрессивность, тревожность, гиперчувствительность к свету и многое другое. С каждым словом брови Дазая взлетали все выше и выше, в конце оказавшись почти у линии роста волос. Он глянул на Накахару, с трудом представляя, как его маленькое тело вообще сможет все это пережить. Почему именно Чуя? — Прямо… все? — Неуверенно спросил. — Нет, тут зависит от организма. Может он вообще это легко перенесет, и, кроме тошноты, ничего не будет, или вам не повезет… — Ясно. — Дазай заторможенно кивнул, молясь всем богам, в которых он не верил, чтобы они испытали эти симптомы только на словах. — Ты умеешь ставить уколы? — Да. — Опять кивок. Было бы странно, если бы Огай не научил его такой мелочи. Надо же, пригодилось. — Тогда вот тебе антибиотики. — Акико достала из своего портативного чемодана коробку ампул. — Вот тебе шприцы. Один раз в день внутривенно. — Что это? — Поможет перенести последствия. А теперь я иду домой. — Врач ухмыльнулась, когда Дазай снова кивнул, словно завороженный уставившись на Чую и не думая ее провожать. Уже у двери остановилась, закатив глаза и проворчав. — «Спасибо», Йосано. Да-да, не за что, Дазай, обращайся. Осаму слабо улыбнулся, с трудом обратив взгляд на нее. Акико обязательно устроит ему допрос с пристрастием, но, видимо, по врачебным меркам, Дазай сейчас слишком не в себе для этого. — Спасибо, Йосано. — Криво улыбнулся он, не способный выдавить нечто большее. — Всегда пожалуйста. Он проснется к утру, но не рассчитывай на многое. — Акико открыла дверь. — Советую привести себя в порядок к тому времени и отдохнуть. Красный тебе не идет. Дазай вскинулся, только сейчас осознав, что сидит тут с виднеющимся сквозь прореху в рубашке бронежилетом, а все бинты от запястий до локтя пропитались чужой кровью. Йосано не нужно было спрашивать, чтобы примерно представить, как разворачивались события. Она все равно помогла. — И забери свое барахло с улицы! Тут приличные люди живут! — Раздалось с лестничной клетки, и Осаму, не выдержав, истерически рассмеялся.