Miracle

Стоит ли говорить, что они оба вырубились как только добрались до кровати. Случилось чудо сие, правда, под утро, но зато Чуе точно полегчало. Даже не сопротивлялся, сонный и вымотанный, когда Осаму поднял его таки замерзшее тело с пола, умыл, словно ребенка, потому что Накахара ныл, не затыкаясь, о том, что во рту сдохла кошка, и перетащил на футон. Даже позволил обнять себя, укутывая, и будто бы сам прижался чуть теснее, уставше сопя в плечо. Впрочем, Осаму мог принимать желаемое за действительное. Это не отменяло того факта, что проснулся Дазай за полдень и из них двоих последним, а Чуя, продравший глаза непонятно сколько времени назад, лежал тихонько и не двигался, даже не пнув сонного Осаму за то, что тот ночью, похоже, задрал его свитер вместе с футболкой и теперь пригрел свои наглые ручонки на голой пояснице. Стоило бы подумать, почему, но ощущение чужой обнаженной кожи под ладонями было настолько пьянящим, что все сознание сосредоточилось на кончиках пальцев. Чуя всегда был таким мягким, что потискать хотелось в два раза больше. Однако, жар вернулся снова. — Измерять будем? — Хрипло после сна спросил Дазай, заранее зная, что Накахара его пробуждение заметил уже минут пять как, но почему-то продолжал лежать и терпеть беспардонные прикосновения. Пригрелся, видимо. — Я и так знаю, что около тридцати девяти. — Чуть сдвинувшись, Чуя доверчиво уткнулся Осаму в предплечье, прижавшись горячим лбом, а тот вдруг вспомнил, что кофту с длинными рукавами на футболку-то сменил, а вот в бинты не замотался. — Ясно. Потянувшись, Дазай выдавил из полупустой упаковки таблетку и взял стакан воды, и Чуя даже не особо возмутился, когда Осаму вернул свои грабли на его голую поясницу после приема лекарств. Наоборот, прижался всем телом, ненавязчиво заставив перевернуться на спину, и тут же устроился сверху. Дазай окаменел — на такое он точно не рассчитывал, и теперь был способен только нервно водить пальцами по чужой талии и стараться не думать о том, что напарник под одеялом совершенно нагой, а одно его бедро слишком близко к паху. Да и вообще, весь Чуя…близко. И, кажется, совершенно этим не обеспокоен. Вон, смотрит так, будто что-то задумал. — Итак, Дазай. — Обманчиво миролюбиво начал Накахара, устраивая голову на своих сложенных руках так, чтобы было удобно наблюдать за Осаму, а тот вместо того, чтобы задуматься о странности происходящего, не мог отвести взгляда от неосмотрительно открытой шеи в вырезе свитера. Боже, будто намеренно соблазняет. — Я хочу услышать все с самого начала. В деталях. Ах, ну да. Чуя, верно, думает, что Дазай из такого положения сбежать не сможет. Он прав, в целом. Осаму сейчас все, что угодно, готов рассказать, лишь бы продлить близость. — Как ты себя чувствуешь? — Придурковато улыбнувшись, детектив на пробу обнял чуть крепче, и Накахара рассерженно зашипел. Правда, разозлило ли его действие или попытка увильнуть от разговора — непонятно. — Как труп, который пропустили через мясорубку… но лучше, чем вчера. — Признался, вздохнув. — Давай, колись, Дазай. Кека-чан такие интересные вещи рассказала. — Какие? — Да, Изуми много чего выболтать могла, хоть разговорчивость и не была ее сильной стороной. — Это ты мне скажи. — Ага, значит, привычкам Кека не изменяла, а Чуя, видно, заметив рассеянность, решил попытаться в манипуляции. Не на того напал. Даже если мозг Дазая и плавился от того, как чужое разгоряченное тело на нем сверху ерзало, то не настолько. Попытка засчитана. — Ну, не зна-а-аю. — Протянул Осаму, намеренно сгибая ногу, на которой Накахара устроился, и тот, издав недовольный звук, съехал вниз, оказавшись нос к носу. Не отстранился, не дернулся даже. — Чего чиби хочет? — Начни с того, откуда ты вообще обо всем узнал. — Пропустив мимо ушей привычную подколку, Чуя медленно потянулся. Намеренно. Чтобы задеть Дазая буквально каждым участком своего тела. Он же не мог догадаться о том, что Осаму так усердно прятал, да? Накахара не настолько внимательный. — Акутагава-кун рассказал. — Серьезно? — Недоверчиво протянул Чуя. — Ага. Вышиб дверь в агентстве и начал кричать, что мы тебя похитили. — Дазай фыркнул, припоминая. Забавный песик Рюноске. — Чуть не прибил Ацуши-куна. — «Чуть»? Я разочарован. — Приподнявшись на локтях, Накахара несильно прогнулся в спине, делая дугу своей талии еще более ощутимой. Для Осаму — в прямом смысле. И он, конечно же, не упустил возможности провести ладонью вдоль бока почти до самых бедер. Накахара не отстранился. Вообще сделал вид, что под одеялом ничего не происходит, и он совсем не нарочно провоцирует. Чуя не может быть настолько наивным? Осаму, честно признаться, не был так уверен. Во времена их работы вместе напарник напрочь игнорировал всякие заигрывания со стороны, фыркая и отшивая каждого первого, а в ответ на попытки сально пошутить на эту тему Дазай неизменно получал в нос. Теперь же ситуация складывалась диаметрально противоположная. Либо Чуя за три года порознь таки изучил искусство соблазнения — под чутким руководством Кое, не иначе — либо он сейчас домогается самого невинного человека во вселенной. Осаму молился на первое. — И? Что дальше? — Ну, я сказал, что похитители выбрали не самый удачный способ суицида, потому что ты у нас явно не добрый гном из «Белоснежки»… — Придурок! — Незлобно рыкнул Накахара, надавив локтем на чужие ребра. Дазай болезненно охнул, очень удачная позиция, чтобы быть мгновенно избитым. — А потом украли Ацуши тоже, и Фукудзава-сан дал задание спасти вас обоих, так что ты теперь тайное оружие агенства. Чуе понадобилось пара секунд, чтобы разложить сказанное по полочкам у себя в голове, но, на взгляд Дазая, он все равно пришел к правильным выводам слишком быстро. — Часть про Ацуши — правда, все остальное — ложь. — Заключил он, тыча Осаму в нос пальцем. — Колись, или я сломаю тебе челюсть. Будешь нем, как рыба. — О нет! — Притворно воскликнул Дазай, точно зная, что у напарника силы удара сейчас не хватит, чтобы что-то сломать, но вот синяк поставить может. — Как жестоко, чиби! — Дазай! Осаму ухмыльнулся, резко положив обе ладони на чужую тонкую талию и, минуя самые интересные места, опустил их на ляжки, якобы поддерживая Накахару, чтобы тот не сползал. Чуя наконец вздрогнул. Значит, все же понимал, что происходит. Кто-то тут решил поиграть? В таком случае Осаму просто обязан проверить границы дозволенного. — Говори правду, Дазай, я знаю, когда ты лжешь. — Самодовольно протянул Чуя. — Тебе кажется. — Тогда чего ты мнешься, придурок?! — Накахара неловко поерзал, то ли отстраняясь, то ли прижимаясь к рукам Дазая. — Говори, а я выберу, чему верить. — Ладно. Значит так, за Акутагавой-куном в офис ворвались радужные пони. Знаешь, такие, с крыльями и… — Дазай! — Накахара несильно ударил кулаком в грудь. — Я сейчас пойду к Кеке. — Голым? — Осаму в театральном ужасе округлил глаза, не преминув чуть сжать чужие стройные ножки. Боже, он провел бы так остаток своей никчемной жизни. — Кто виноват, что я раздет? — Накахара вспыхнул. — Точно не я. Этот добропорядочный гражданин нашел тебя таким. Даже шляпки не было. Чуя машинально накрыл голову ладонью, видимо, в поисках головного убора, но только разворошил гнездо из волос еще больше. Мило. — Ну, так просвети, где ты меня нашел? — Что-о-о? — Плаксиво протянул Осаму, конечно, притворяясь, но он вообще-то тоже хотел кое-что выяснить. — Чуя хочет получить информацию просто так? Разве тебя в мафии не научили, что бесплатный сыр только в мышеловке? Накахара закатил глаза. Ну да, знал, с кем связывался. И даже очевидные попытки вывести Дазая из равновесия собственной соблазнительностью явно требуют доработки. Возможно, Осаму стал бы податливее, не будь все самое интригующее скрыто одеялом. — Чего ты хочешь от меня? — Наконец фыркнул он, нахмурившись. — Как тот одаренный уговорил тебя пойти с ним? — Фальшивая улыбка исчезла с лица Осаму, делая его серьезным и даже угрожающим в одно мгновение, но Чуя был именно тем человеком, который бывало наблюдал подобные метаморфозы по несколько раз на дню, и отлично различал, в какой из моментов напарник ломает комедию. Отвечать Чуя не спешил. Даже взгляд отвел, кусая губы и явно колеблясь, а Дазай был бы не Дазаем, если бы в этот момент не стал отвлекать его, принявшись выводить пальцами замысловатые узоры почти на внутренней стороне бедер. И Накахара вместо очевидного отторжения… раздвинул ноги чуть шире. Всего секунда, когда он потерял контроль, Чуя быстро спохватился, но Осаму это мгновение сказало больше, чем любые продуманные слова и жесты. Но тот был таким трогательным и милым в своей почти детской уверенности, что это он тут великий соблазнитель, что рушить его иллюзию не хотелось. В конечном итоге они оба довольны. — Ладно. — Наконец сдался Чуя. — Я скажу, если услышу полную версию событий. Правдивую. Ясно тебе, ублюдок бинтованный? — Тогда устраивайся поудобнее и слушай. — Осаму несильно ущипнул Накахару за ляжку, заставив того ойкнуть и тут же прикрыть рот ладонью. — Акутагава-кун у нас не очень умный, раз решил прийти в агенство и растрепать об исчезновении Исполнителя. — Закатил глаза, а Чуя понятливо хмыкнул. Да, Рюноске со странностями. — Изначально я думал, что ты сам справишься, и решил подождать. — Но? — Но маячки на малышню из агентства все же поставил. — О да, Дазай, очень легально. — Накахара усмехнулся. — Плащик новый, а методы старые. — Ну, мой плащ хотя бы стильный в отличие от твоих уродских шляп. — Придурок. — Лениво прокомментировал Чуя, совершенно неагрессивно, пока Дазай продолжал хаотично поглаживать его. Казалось, еще чуть-чуть, и Накахара замурлычет. — Продолжай. Удобно устроившись напротив лица Осаму так близко, что он видел каждую ресничку на чужом лице, Накахара хитро прищурился. Он хотел, чтобы Дазай его рассматривал. — Так вот. Ты не объявлялся, но зато исчез Ацуши-кун. — Детектив на пробу склонил голову чуть ближе, останавливаясь, когда между их носами остались считанные миллиметры. Чуя продолжал внимательно следить, не шевелясь. — Это тот, который тигр? — Да. — Осаму плавно кивнул, якобы случайно задев нос напарника своим, и мысленно возликовал, когда чужой взгляд машинально метнулся к его губам. Ах вот чего Чуечка добивается. Маленькому ласковому чуду нужна нежность и поцелуйчики. Если Накахара всегда себя так вел, когда болел, то Осаму крайне бездарно потратил три года своей жизни. — И? — Чуя сглотнул, малодушно зарывшись в рукава свитера по самые скулы в попытке скрыть румянец. Бесполезно. — Я отследил его и предположил, что вас украли одни и те же люди… — Подожди. Сколько дней уже прошло к тому времени? — А ты не помнишь? Молчание. Видимо, Чуя все же был в отключке все это время, и одному Ками-сама известно, что с ним творили. Вздохнув, Осаму вернул одну ладонь на чужую поясницу, нежно погладив и прижав худенькое тело ближе. Хорошо, что он ничего не помнит. — Пять дней. Накахара нахмурился, роясь в своих сбивчивых обрывочных воспоминаниях, но так и не смог ничего из них извлечь. Разочарование было написано на его лице. — Так вот, я составил план и вуаля — вы оба свободны. — Нет, мы так не договаривались! — Партнер вскинулся, яростно сверкнув глазами. — Ну, я не знаю, что противный Чуя еще хочет знать. — Осаму по-детски надул губы. — Может быть, я отвечу на вопросы… — Что это было за место? Хоть Дазай и сказал, что готов ответить, конкретно это он предпочел бы проигнорировать, оставить напарника в блаженном неведении. — Лаборатория. — Все же сказал он, внимательно следя, как запал в аквамариновых глазах сменяется вязким паническим ужасом. Ну, нет, так не пойдет. Потянувшись, Осаму чмокнул отвлекшегося напарника в кончик носа, и тот тут же зарделся, уставившись в чистейшем недоумении. Слишком невинно для той позы, в которой они находились. — И… что они… как… — Ты же знаешь Йосано, да? — Перебил Дазай, и Чуя кивнул. — Мы теперь ей немножко должны, но все нормально. — Настолько плохо? — Серьезно выдохнул Накахара, напрягшись всем телом, и Осаму возобновил поглаживания. — Ты не хочешь знать. — Как мило с твоей стороны. — Фыркнул Чуя, отгоняя отголоски дурных миражей. — Никогда бы не подумал. Так сколько их было? — Двадцать пять? Тридцать? Около того. — Дазай легкомысленно пожал плечами, пытаясь сделать вид, что для него подобное раз плюнуть, и в обычное время так и было. Когда имелся план. — Но ты взял с собой Кеку. — Накахара проницательно прищурился. Не поверил. Знал, что, будь Осаму уверен в своих силах, пошел бы один. — Почему? — Ну, вас двое. Это чиби весит не больше перышка, а Ацуши-кун тяжелый. — Ты ломанулся в самую гущу без плана? — Насмешливо прокомментировал Чуя, ухмыляясь. Дазай иногда жалел, что напарник знает его настолько хорошо. — Неужели тигр так ценен? Осаму мысленно удивился. Поразительно, как при такой видимой браваде Чуя умудряется даже мысли не допускать о собственной значимости. Или он просто не верит, что Дазай им может дорожить? — Понятия не имею, как Кека вытаскивала Ацуши. — Наблюдать, как Чуя краснеет, было, конечно, крайне забавно, но Осаму не собирался дать ему закрыться в своем смущении. — Еще вопросы? — Да. — Накахара неловко кашлянул. — Ты поймал всех? — Можно и так сказать. — Нет, ну а что, убежать они теперь явно не смогут, значит, Дазай не совсем солгал. Чуя, разумеется, все понял правильно. — Хоть кто-то жив? — Нет. — Милая улыбка. — Тот одаренный? — Кормит червей в могилке. — Черт возьми, Дазай, серьезно?! Ты допросил хоть кого-нибудь?! — Застонав, Чуя пару раз показательно побился головой о его грудь, заставив Осаму хихикнуть. Когда они работали вместе, обычно Дазай отчитывал напарника за непредусмотрительность. — Был немного занят, Чу-у-уя. — Детектив невесомо прошелся по чужому боку, щекоча, и Чуя коротко взвизгнул, дернувшись в сторону. Он всегда боялся щекотки. — И что потом? — Сунув руку под одеяло, напарник вернул безобразничающую ладонь себе на талию, но Осаму слишком преисполнился безнаказанности, чтобы не опустить ее снова чуть пониже. Чуя не возражал. — Вызвали Йосано. Она тебя вылечила. Конец истории. Ну, почти. Не рассказывать же Накахаре, как его бессознательного тут выламывало от кошмаров, а потом он забился в угол, галлюцинируя. Хотя, видимо, придется. — Под чем я был? — Подозрительно спросил Накахара, будто почувствовав, о чем Дазай сейчас думает. — Транквилизаторы. Обычные успокоительные. — Оу. — Протянул напарник спокойно, переведя искрящийся весельем взгляд на напряженное лицо Осаму. — Надеюсь, я не доломал твою нежную психику? — Нельзя сломать то, что уже сломано. А что? — У меня отвратительная реакция на транквилизаторы. Как-то раз… Чуя замолчал на полуслове, видимо, передумав рассказывать, что он там «как-то раз». Не доверял. Или Осаму состроил слишком уж недовольную мину. — Договаривай, чиби. — Чуя весело фыркнул. — Не заставляй меня применять силу. — Силу? — Накахара рассмеялся, а потом склонился к самому лицу Дазая, щекоча лоб рыжими кудрями. — Я тут сила. — Ты тут маленький… — Руки Осаму бесстыдно нырнули меж чужих бедер, оглаживая нежную кожу и медленно поднимаясь выше, к самому сокровенному. Осаму с трудом подавил желание впиться в слишком близко маячащие губки, когда Чуя коротко выдохнул и безотчетно их облизнул. — Случайный… Долгожданный, обожаемый, самый желанный Ладони Осаму заползают на ягодицы, с наслаждением сжимая податливую плоть, массируя и совершенно бесцеремонно раздвигая в стороны. Чуя судорожно дышит и начинает дрожать, кажется, не двигаясь вообще, полностью сосредоточив сознание на том, чтобы не поддаваться на провокацию. — Гость. — Заканчивает Осаму, подаваясь вперед и выдыхая это в самые губы замершего испуганным комочком смущения и одуряющего желания Чуи, но тот будто просыпается, когда Дазай уже почти у цели. Вскидывается, мотает головой и садится, вжавшись в ногу Осаму вполне очевидным стояком. Тот не понимает, приподнимается на локтях и смотрит ожидающе, пока красный до одури и слишком очаровательный Чуя рассеянно моргает, приходя в себя окончательно, и Дазай осознает, что не светят ему сейчас никакие поцелуи. Поспешил Кажется, Накахара только сейчас обнаруживает собственное возбуждение, что заставляет Осаму задуматься о чужой девственности еще раз, и Чуя вскакивает на ноги, словно кипятком ошпаренный. — Мне нужно в душ. — Сдавленно пищит из кокона одеяла, которое схватил вместе с собой, трусливо спрятавшись под ним от проницательного взгляда. Ладно, Дазай даже не станет комментировать. Он только беззвучно смеется, когда Чуя захлопывает за собой дверь и — надо же — замыкается изнутри. Как забавно, Накахара, видимо, не особо контролировал то, что делает, но Осаму все понимал отлично. Его невинный Чуечка тоже не обделен желаниями. Хочет нежности? Ласки? Участия? Тогда Дазай подарит ему всю любовь этого мира, и пусть человечество вымрет, если это пугливое чудо не испытывает того же.