Miracle

— Так как Мори еще не нашел меня? — Заинтересованно спросил Чуя, усаживаясь за кухонный стол в чистой футболке и боксерах. Будто он отлучился на пять минут, а не на полтора часа. Дазай никогда не думал, что напарник настолько любит плескаться в ванне. Кто из них еще скумбрия? — Близорукость на старости лет. — Ухмыльнулся, осторожно перекладывая пресловутую кашу в тарелки. Приготовить что-то другое он даже не пытался. — А может, и маразм… Осаму мстительно надеялся, что Огай наконец сопьется, потеряв своего лучшего Исполнителя, или слетит с катушек окончательно. Как легко его было бы убрать в этом случае. — Придурок! — Чуя фыркнул, потянувшись к фруктам в корзине на столе, но Дазай несильно хлопнул его по руке, ощущая себя почему-то строгой мамочкой. Озорно стрельнув глазами и усмехнувшись, напарник вдруг посерьезнел. — Так что с мафией, Дазай? Усаживаясь напротив, детектив обдумывал все, что может и не может сказать. Он солгал бы, да не хотелось — их хрупкое доверие и так на последнем издыхании после всех жизненных перипетий, а Чуя смотрит так, будто о чем-то догадывается. В самом деле, вариантов, когда портовые псы не стали бы его искать, не так уж много. — Хм, дай подумать. — Он наигранно приложил палец к губам. — Ты мертв. Молчание. Откинувшись на спинку стула, Накахара медленно моргнул, смотря на Осаму не так удивленно, как тот рассчитывал. Он будто ждал продолжения, но Дазай молчал, предоставляя напарнику возможность додумать. — Ты идиот? — У тебя теперь есть собственная могилка, представляешь? — Детектив весело улыбнулся, и да, сей факт его крайне забавлял. Неплохо, конечно, чтобы могила была парная, но в распоряжении оказался только один одаренный с копированием. Увы. — Ты не шутишь сейчас? — Накахара удивленно выдохнул, и Осаму очень хотелось, чтобы он был приятно поражен, а не «Дазай, ты разрушил мою жизнь снова». — Нет. Взгляд серьезен, как никогда, и напарник не выдерживает дольше минуты. Встав, едва пошатнувшись, он тихо уходит в спальню, прикрывая за собой дверь и не сказав ни слова, а Дазай вновь застывает над бездной собственной неуверенности. Что он должен делать? Чуя ждет поддержки или ему нужно остаться одному? Насколько же проще все было, когда хватало короткой перепалки, чтобы подтвердить — они так же близки друг к другу, как и прежде. Юность, однако, не вечна, и не так давно Дазай стал понимать вещи, которые не хотел бы. Например, почему напарник всегда так агрился на шутки про рост. В пятнадцать Осаму невдомек было, что Чуя такой низенький и маленький единственно от голодовки длиною в жизнь, а глупая шляпа — символ причастности к чему-то большему, не одиночества. Дазай был мудаком достаточно, чтобы продолжать давить на обе больные мозоли, даже зная подноготную. Но не сейчас, когда собственными руками вернул Чую к изначальной точке изолированности и никому ненужности. Ладно, он просто подождет несколько минут, а потом по ходу разберется. Звучит, как план. Осаму всегда ощущал себя спокойнее, имея четкий порядок действий. Так что он кивнул и принялся за кашу. Скривился — она оказалась такой же отвратительной, как и вчера. Еще и с комочками. Фу. Подумать, насколько сильно станет плеваться Чуя, попробовав эту отраву, Дазай не успел — из спальни донесся глухой удар и сдавленный крик. — Дазай! Осаму вскочил, забыв и про кашу, и про свои циничные размышления о планах и контроле. Чуя никогда не звал его… так. В их отношениях если кто и обращался за помощью, то исключительно приказом, чтобы ни в коем случае не дать друг другу преимущества. Распахивая дверь, Дазай ожидал увидеть что угодно от сломавшейся половицы, в дыру от которой угодил напарник, до вторжения инопланетян-желеек с фетишем на рыжих. Однако, чего он не ждал так это Накахару, распластанного по потолку в алом сиянии собственной способности. Выглядело смешно, учитывая, что чужие конечности забавно подергивались в попытке выбраться, придавая Чуе сходство с огромной распятой бабочкой. Ах, вот значит как. Дазай читал об этом интереснейшем побочном эффекте одного из препаратов по ограничению способностей. Эсперы не могли контролировать силу какое-то время, когда она возвращалась. И это только со стороны выглядело забавно, потому что Гравитация вполне могла превратить органы Чуи в кашу, а про Порчу и говорить не стоит. — Я не знаю, что происходит. — Сдавленно прохрипел Накахара. Оу, кажется, он не мог дышать. Дазай хмыкнул, приближаясь и протягивая руку вверх. Повезло, что он был таким высоким, а потолки низкими — в следующую секунду Чуя отлип от поверхности, подчиняясь правильной гравитации, и рухнул вниз. Осаму уже был там, чтобы поймать в полете, словно принцессу. Резко выдохнув, Накахара обхватил его шею, и Дазай почувствовал, как тот дрожит. Что ж, в голове Осаму неконтролируемая способность лучше галлюцинаций и бреда, потому что ее он мог устранить одним своим присутствием. — Отпусти! — Тут же вскинулся Чуя, едва оказавшись в относительной безопасности, и забрыкался, требуя спустить его на пол. — Не трогай меня! — Не хочу, чтобы чиби разнес мой дом Порчей. — Осаму, веселясь, ткнул Накахару в щеку, но, когда тот едва не схватил протянутый палец, отстранился. В конце концов, Чуя не идиот, чтобы предпочесть бесславную смерть от собственной способности перспективе объятий. — Что ты такое несешь? Напарник сложил руки на груди, выглядя нагло и уверенно, но уже через секунду взвизгнул, когда алое свечение подняло его в воздух и перевернуло вверх ногами. Он неистово задергался. — Нет! Вниз! Вниз, я сказал! — Он молотил по пустоте руками, медленно взлетая, словно воздушный шарик. Осаму ждал. — Дурацкая гравитация! Дазай, что происходит?! — Ну, не знаю, а что я получу за ответ? — Детектив приложил палец к губам в притворной задумчивости. Пока Чуе ничего не угрожало, можно было и дурака повалять. — Возможность дышать и дальше! — Как грубо, Чуя! Я столько лет пытаюсь от этого избавиться… — Дазай! Отмени чертову способность! — Рычал Накахара, медленно краснея. Свечение вокруг него вдруг исчезло на секунду, и мафиози с криком рухнул вниз, но вновь воспарил над самым полом, медленно поднимаясь. — А ты мне что, чиби? — Осаму нагло ухмыльнулся. — Дазай! — Хочу поцелуйчик. — Сними меня отсюда! — Способность приклеила Чую затылком к потолку, и он теперь болтался, словно большая нелепая люстра. — Это значит «да»? — Это значит «сейчас же»! — Я услышал «да». — Усмехнувшись, Дазай дотронулся до болтающейся в воздухе щиколотки, тут же извернувшись, чтобы подхватить рухнувшего напарника. Тот тяжело дышал и выглядел больше напуганным, чем злым, поэтому Осаму даже не счел нужным подумать о возможных последствиях, склонившись, пока Чуя не пришел в себя, и втянув его в поцелуй. Все было совершенно невинно, Дазай даже не использовал язык, как следует — лишь немножко подразнил, коротко лизнув чужую нижнюю губу, но Накахара застыл так, будто это для него стало великим откровением. Осаму отказывался верить, что у такого «я идеален во всем» человека, как Чуя, не было опыта в поцелуях. Чужая неловкость, застывшая в воздухе, щекотала нервы, но Накахара никак не показывал своей неуверенности, на удивление покорно повернув голову чуть в сторону, позволяя Осаму занять более удобную позицию. Губы горели, взрывались тысячами фейерверков на кончиках нервных окончаний, которых там не было, и Дазай никак не мог заставить себя отстраниться. Только краем сознания отметил, как робко опустились на плечи маленькие напряженно сжатые кулачки, и чужие губы двинулись. Застенчиво, отрывисто, неуверенно. И замерли. Накахара даже не пытался. Почему? Что Осаму в себе ценил, так это силу воли и терпение, так что он собрал все это в кулак и отодвинулся, давая тяжело дышащему Чуе пространство. Весьма относительно, учитывая, что он все еще держал его на руках, словно принцессу. Ужас. Дазай призвал всю свою выдержку для того, чтобы оставаться на месте, потому что алые, словно пламя, щеки и стыдливо прикрытые глаза оказались вопиющей провокацией. Незаконно быть настолько соблазнительным и невинным одновременно. Опытом тут и не пахло. — Чуя. — Осаму тяжело вздохнул, закатывая глаза. Пошутить или не пошутить? — Я польщен, что ты отдал свой первый поцелуй мне, но… — Не… не первый. — Краснея еще сильнее, Накахара резко вскинулся и сбросил то оцепенение, что владело им последние минуты. Он, разумеется, лгал. — И вообще, какого черта, придурок? Жить надоело?! О, угрозы, Чую всегда было просто вывести из себя, но сейчас это произошло даже быстрее обычного. Не такую реакцию Дазай хотел бы на свои поцелуи. Главное, он точно знал, что напарнику понравилось, иначе тот сломал бы ему нос прямо в процессе. — Отпусти. — Намеренно угрожающе произнес Чуя, враждебно глядя снизу вверх. Им бы поговорить. Осаму много чего мог бы этому чуду поведать такого, что тот потом бы жизнь переосмыслил, но, увы, навык быть честным не приходит по щелчку пальцев, так что Дазай, если и мог сейчас что-то выдать, то только похабную шутку. Не к месту. Поэтому да, просьбу пришлось с недовольным вздохом выполнить, и своенравный напарник тут же скрылся на кухне — приходить в себя, пока Осаму застыл посреди комнаты, обдумывая внезапно нарисовавшуюся проблему с искренностью. А потом из кухни раздался вскрик, и Дазай вспомнил, с чего все вообще началось. Чертова Гравитация.