Miracle

Устало развалившись на стуле в кухне, Дазай молча тянул остывший крепкий кофе и думал, что неплохо было бы заменить его на виски, потому что трезвым он уже ситуацию не вытягивал. Ночка выдалась та еще. Несмотря на более, чем положительное завершение вечера, Накахара беспрерывно ерзал во сне, то отталкивая то поглубже зарываясь в объятия, и, конечно же, своими телодвижениями будил каждый раз. Да и сам тоже спал беспокойно, то и дело подскакивая. Осаму, сперва попытавшись игнорировать, быстро понял, что идея так себе, и, убаюкивая вспугнутого в очередной раз партнера, принялся спрашивать. Оказалось, мозг, разжиженный успокоительными, стал приходить в норму, и вероломное подсознание подкидывало Чуе воспоминания. Обрывочные, неполные, но хватало для того, чтобы пугаться и нервничать, просыпаясь в холодном поту. Что оставалось Осаму? Настойчиво разлепливать собственные глаза, когда чужое тело в очередной раз вздрагивало, и поглаживать рыжую макушку, шепча, что все в порядке, пока Накахара не затихал. А потом все опять по новой. И так всю ночь. В итоге, встали утром оба не в лучшем настроении, и если Дазаю хватало выдержки, чтобы остановиться на рычании сквозь зубы, то Чуя разошелся по полной, перевыполнив вчерашнюю программу по придиркам и нападкам раз в пять. Осаму вздохнул — день выдался слишком длинным. Накахару и одного не оставишь, потому что мало ли что может случиться, и находиться вместе уже нет никаких сил. То кофе ему подавай, то мяса хочется, то Дазай дышит слишком громко. Достало. Когда там уже эти вещества из Чуи выйдут наконец? Позвонить что ли Йосано, спросить? Нет, выговора еще и от Акико он не выдержит. Самому что ли таблеточек наглотаться? Отличный способ самоубийства. На самом деле Дазай не знал, что с таким вот буйным Чуей делать. Подначивать не вариант, над болезными не шутят, но и успокаивать Осаму не умел. Вот и сбежал пить запрещенный кофе, пока напарник ушел, хлопнув дверью, в ванну. Волосы, мол, в порядок приводить. Как он это собрался провернуть, оставалось загадкой, потому что из средств гигиены в этой квартире единственный гель для душа «три в одном» с шампунем и кусковое мыло. Веревку натирать. За окном давно стемнело, а они вновь потратили день впустую. Дазай успел только бегло пролистать новости, где про Накахару, разумеется, не говорилось ни слова, и ответить на рассерженные сообщения Куникиды, пока Чуя способностью не вырвал телефон. Гномик рыжий, сам не мог определиться, хочет ли присутствия Осаму или нет, но все внимание, как обычно, перетягивал. Дазай пытался оставаться спокойным и не потворствовать. Теперь ему нужна небольшая передышка и мышьяк, чтобы сдохнуть — вот настолько Накахара умел быть раздражающим. Хлопнула дверь, и через секунду подуспокоившийся напарник, откидывая мокрую челку, появился в кухне. Выглядел он остудившим пыл, но Дазай отлично знал, как быстро тот разгоняется. Тут даже участия не требуется. — А мне кофе не налил, тупая скумбрия. — Со вздохом выдал Накахара, присаживаясь рядом на стул и сверля взглядом почти пустую чашку. Появилось желание налить ему чертов кофе, чтоб отстал, и позволить отлично провести время компании собственной блевотины. — Меня все бесит. Согнувшись, Чуя опустил голову на согнутые руки. Смотрел даже как-то без запала. Неужели устал? Ура! А то, как жар спал, он, казалось, решил наверстать упущенные пять дней. — Я в курсе. — Осаму выдохнул и стиснул зубы, делая глоток. Как бы не сказать лишнего, потому что прямо сейчас очень хотелось. Инстинкт охотника — нападай первым, а Чуя его сегодня уже столько раз укусил, что сдерживаться получалось с трудом. — Прости? — Накахара неловко улыбнулся. Неужели. А Дазай-то грешным делом подумал, что такая опция, как совесть, им обоим недоступна. — Это вопрос? — Он поднял бровь. Так не прокатит, Чуя отлично знал, что Осаму заслуживает нормальных извинений за свою стойкость и терпение, и, в отличие от него, напарник умел говорить словами через рот. — Ладно. — Закатив глаза, Чуя выравнивается и перестает улыбаться. — Извини, что срывался на тебя весь день. Я был не прав. Осаму внутренне ликует. О да, какой он молодец! Оно того стоило. Фанфары, награды, аплодисменты в студию. Однако, извинения отнюдь не значили, что Чуя не сделает так снова. — Так что? — Подперев голову кулаком, напарник неуверенно всматривается в него, пытаясь прочитать реакцию. — Какого ответа ты ждешь? — Дазай пожимает плечами. Жаль, кофе закончился. — Мы оба все еще здесь, чиби, но если ты собираешься продолжать в том же духе, я пойду ночевать к Ацуши. Или в офис… Не то, чтобы хоть один из этих вариантов был доступен, но Осаму без труда мог скоротать ночь на берегу речки или в каком-нибудь баре. Ах да, он же не может оставить Чую одного — ну, тогда, с комфортом устроиться под дверью. Накахара не станет проверять. — Да вали, куда хочешь! — Начинает было напарник, но тут же затыкается, опуская плечи. Это именно то, о чем Дазай говорил. — Я постараюсь сдерживаться. — И не драться. — И не драться. — Подтверждает, кивая, потому что Осаму за один сегодняшний день отхватил столько тычков и пинков, сколько не получал за все четыре года после побега из мафии. Повисло молчание. Никто на самом деле не знал, что делать друг с другом в сложившихся обстоятельствах. Обычно это были погони, драки, задания. Угроза жизни или мировой безопасности, но… тихие вечера вдвоем? Что-то новенькое, Дазай о таком только в книжках читал, а Чуя — Осаму уверен — не делал и этого. В типичный вечер он выпивал пару стаканчиков чего-то крепкого и просто ложился спать, не испытывая ни малейшего желания находится в своей обезличенной берлоге дольше необходимого, а то и вовсе ночевал где-то вне. Занятная дилемма. — Хочешь… — Дазай мнется в непривычном амплуа. Впервые, кажется, за долгие годы. — Посмотреть фильм? Просто потому, что, кроме ноутбука, тут и заняться-то толком нечем, не в слова же играть. Чуя смотрит недоверчиво, тоже в шоке от предложения, но после кивает. Все налаживается Как так вышло, что из всего многообразия мировой кинотеки они выбрали чертово «Холодное сердце»? Мало того, что час потратили на выбор, пролистав сотни экшенов, боевиков, фантастики и супергероики, так и остановились в итоге ни разу не на фильме. Что хуже — обилие песен или наличие принцесс, Дазай пока не определился, но Чуя, похоже, и от того, и от другого пребывал в восторге. Бывший Исполнитель Портовой мафии, один из самых опасных людей Йокогамы сейчас с энтузиазмом мурчал под вступительную песню мультяшных ледоколов, явно зная ее наизусть. Боже, язык просто огнем горел от желания пошутить, такое поле для издевок, почему он не узнал об этом раньше? Чуя Накахара и Дисней — Осаму готов был расплакаться от невозможности сказать хоть что-нибудь. Может, начать записывать? Иначе его просто порвет изнутри. А противный дьяволенок еще и примостился рядом, обняв подушку, и выглядел святой невинностью. Только глаза, то и дело озорно поглядывающие на Дазая, выдавали, что тот очень даже понимает всю комичность ситуации. — Сделай лицо попроще, придурок. — Фыркает Чуя, когда Дазай кривится при виде гипертрофированно дружелюбного мелкого оленя. — Это мой любимый мультфильм. Осаму только открывает рот, считая, что это уже за гранью — удержаться, когда Накахара напрямую заявляет такое, но внезапно в голову приходит вопрос, почему Чуя посадил его смотреть дурацкий мюзикл? Он смотрит в почти черные в отблесках экрана глаза. Накахара глядит настороженно и чересчур крепко сжимает подушку. Будто в поисках защиты. Ужас, Дазаю и правда нельзя шутить над этим. С каких вообще пор у него появилась эта граница, пересекать которую нежелательно? — Никогда его не смотрел. — Только и говорит он, сдаваясь. — Иди сюда. Несильно потянув за локоть, чуть двигается на футоне, давая пространство, чтобы Чуя мог устроиться впереди, а после обнимает, укладывая подбородок на плечо. Дазай укрывает их обоих одеялом и прикрывает глаза на секунду. Так непривычно. Уютно. Тепло. И Чуя не против. Он остается напряженным следующие несколько секунд, но потом выдыхает и жмется ближе, подгибая ноги и откидываясь на Осаму так привычно, будто делал это всю жизнь. — Спасибо. — Бормочет на грани слышимости, и Дазай, пользуясь тем, что его никто не видит, тепло улыбается и целует свое чудо в макушку. Он не отвечает, уставившись на экран. Может, старик-Дисней не так уж и плох. Нет, все было ошибкой. Последние полтора часа можно по праву считать самыми бесполезными в его жизни. Как Чуя может смотреть такое? Вообще никакого отношения к реальности, а песни — отдельный вид пыток. Почему Дазай не додумался издеваться над пленными, включая им эту ванильную муть на полную громкость? Кажется, ему скоро понадобятся салфетки, чтобы подтирать розовые сопли. А Накахара вон сидит, смотрит, да так, будто впервые видит — светится весь от восторга. И руку Осаму в плен взял, видно, чтобы не думал сбежать. Титры. Наконец-то! Дазай думал, это никогда не закончится. Его мозг уже проанализировал все, что можно было, начиная с того, что Чуя, вероятно, ассоциирует себя с Эльзой, которая по аналогии не могла контролировать свои способности, до того, что Осаму во вселенной мультфильма был бы кем-то вроде Ханса. Мда, только не стал бы поступать так тупо и картонно. Словом, он легко бы обошелся без опыта просмотра этого мультфильма, но главное, что Накахаре нравилось. Может, его настроение хоть чуть-чуть улучшится. — Итак. — Слава Ками не став досматривать титры, Чуя нажал на паузу и развернулся в объятиях боком, перекинув обе свои ноги через бинтованное колено. — Тебе понравилось? Он издевается? Судя по ехидному взгляду — очень даже, и Дазай надеется, что это действительно его любимая картина, потому что в ином случае Осаму за себя не отвечает. — Очень… — Кисло говорит, даже не пытаясь сделать вид, что это так. Чуя всматривается в его лицо пару секунд, а потом сдавленно хмыкает и впервые за последние дни хохочет. Заливисто и так по-детски, что Дазай опасается обнаружить передоз Диснеем. Он засматривается. На счастливо сощуренные глаза, здоровый румянец и искреннюю улыбку. Чуя так редко смеялся при нем. С ним. Почти никогда. И Осаму просто рад, что напарник может сделать это сейчас. Дураков тут нет, Дазай отдает себе отчет, что просмотр фильма был проверкой на вшивость, тестом на доверие, и он его, видимо, прошел. Чуя смотрит долго и внимательно, успокаиваясь, но оставляя на лице мягкую улыбку, и он весь будто сверкает от довольства. Как никогда раньше. Где были глаза Осаму, когда он притащил это чудо в мафию? — Ладно. — Выдыхает Чуя, устраиваясь удобнее и замолкая на несколько секунд. Выглядит так, будто он решается на что-то, но Дазай все еще плох во всех этих эмоциональных штуках. — Тот одаренный… Ах, вот оно что. Подходящий момент, видимо. Доверие. «Холодное сердце» оказалось не таким уж бесполезным. — Я, честно говоря, не помню, как он выглядел, но он просто подошел ко мне в Канагаве. Я был там по делам. — Поясняет Чуя, поджимая губы и обнимая себя руками. Дазаю ничего не остается, кроме как предложить свою молчаливую поддержку. — Он показал фотографии… Накахара замолкает, вспоминая, и это его явно расстраивает, потому что проходит несколько минут прежде, чем он способен продолжать. — Там был ты. Весь окровавленный, переломанный, в каком-то подземелье. — Чуя передергивает плечами, пытаясь отогнать липкий страх, и Дазай зарывает пальцы в рыжие локоны, поглаживая. — Я сказал, что мне наплевать, и ушел. — Ауч. — Но я проследил за ним. — Чуя робко поднимает взгляд, ожидая шуток или язвительных комментариев про преданность и собак, что Осаму обычно выдавал. Но в этот раз он не хочет ранить напарника сильнее, чем есть. — До какого-то заброшенного здания. Там был вход в подвал. Я старался не создавать шума и никого не встретил, пока искал камеру. И да, я ее нашел. И человека, который притворялся тобой. — Накахара вздыхает. — Что он умел, так это копировать, так что я на секунду даже поверил, что ты поехал крышей окончательно и решил меня таким образом прибить. Мне вкололи что-то в шею, а дальше ничего. Просыпался пару раз, но… — Не стоит вспоминать. — Мягко прерывает Дазай, успокаивающе поглаживая чужую скулу. Он много чего мог бы сказать. И про наивность, и про глупость, и про типичное для Чуи отсутствие плана, но… разве Осаму сделал не так же, когда бросился на спасение? Просто ему повезло чуть больше, да и он в ту ночь был настолько неадекватным, что у придурков ни шанса. Жаль, что нет возможности расстрелять всех еще раз. — Боже, кто ты такой, куда ты дел Дазая? — Накахара хихикает, доверчиво потянувшись к прикосновениям, к пальцам, порхающим по его лицу, и закрывает глаза. — Не веришь мне? — Осаму хмыкает. — Настоящий Дазай никогда не дорожил моей жизнью, равно как и своей собственной. Он бросил меня и взорвал машину. Кажется, он пытался прикончить меня подобным образом. — Доверительным полушепотом сообщает Чуя, и Дазай рад, что напарник способен шутить об этом. Значит, моральный ущерб не критичен. — Чиби так легко убить? — Поддерживает его маленькую игру, склоняясь чуть ближе, словно собираясь сообщить большой секрет. — Но Чуя ведь знает, почему я так поступил? — Именно поэтому ты все еще жив, идиот. — Накахара улыбается, но взгляд его грустнеет. Да, Чуя определенно знал о глубине их дружбы с Одой, и он мог понять, чем мотивировался Дазай, когда сбежал. Странно, однако, что он проявил лояльность. — Я составил гениальный план, и он действовал целых два года! — Осаму закатывает глаза. — Чиби не мог бы меня найти. — Серьезно, Дазай? — Накахара фыркает, совершенно естественно опуская ладонь на щеку Осаму и притягивая его к себе. Они смотрят друг на друга так внимательно, будто узнают заново. Дазай с трудом удерживается от поцелуя, потому что чертов рыжий искуситель только тем и занят, что облизывает свои губы. — Ты буквально тусовался в моей квартире, как минимум, треть от этих двух лет. Славно, что ты считаешь меня настолько идиотом, но серьезно? Ох, вот, значит, как. Нет, у Дазая, конечно, не раз и не два возникал вопрос, как так Накахара не замечает чужого присутствия в своем дражайшем логове, но Осаму списывал все на то, что он просто отлично заметает следы. Он уверен, что не оставил ни единой улики. — Как догадался? — Спрашивает, потому что любопытство съест его заживо. — У тебя остались ключи. — Чуя ведет носом, задевая щеку Осаму, явно намеренно распаляя. — Ты и твое раздутое эго не смогли бы упустить такую шикарную возможность поводить меня за нос. — Тогда те бинты в ванной… — Меня не так уж часто ранят. Мда, Дазай и впрямь в самом начале своих скитаний на пути к свету грешил мыслью о том, какой он умный, что обводит Чую вокруг пальца на регулярной основе, а тот знать не знает, но выходит, что единственным обманутым тут был Осаму. Он наведывался к напарнику только, когда тот отбывал в очередную длительную командировку, что удобно участились спустя несколько месяцев после его побега, и даже удивлялся причуде Накахары оставлять полный холодильник еды перед отъездом. Как славно, что Осаму перехитрил себя самого.