Матильда

...если хочешь постучаться в мое сердце тебе придется острым скальпелем рассечь мне грудь режь, я чувствовал это не раз мне уже ни капли не больно режь, шрамы украшают нас мне уже ни капли не больно захочешь тронуть мое сердце тебе придется для начала его отыскать мне не больно - переломы заросли мне не больно - я здоров и полон сил мне не больно - слышать глупости и бред мне не больно - я привык мне не больно, а тебе?..

Солнечные лучи постепенно блекнут, забирая с собой мнимое тепло, и сумерки начинают поглощать крохотную комнатку в свои объятья. Резанные раны уже не причиняют яркой боли, лишь отголосками пульсируют на грани сознания, покрываются засохшей корочкой и изредка вновь начинают кровоточить при неловком движении. Больше всего ноют разодранные запястья и мышцы ног от неменяющейся позы, губы потрескались от сухости взволнованного частого дыхания и отсутствия влаги. Запекшаяся кровь лежит засохшим неприятным слоем на лице и теле, пред глазами мерцают серые мушки, а голова разрывается от нескончаемой боли. Сколько она уже так сидит? Час, два, сутки, неделю? Вроде часа три-четыре, но в одиночестве и полутьме они тянутся медленно и нудно, словно тягучий мед. Желудок урчит от пустоты в противовес стоящему комку тошноты в горле от размышлений и запаха железа. Елизавета приоткрывает уставшие глаза и в сотый раз рассматривает валяющееся ведерко в противоположном углу. Вновь не найдя ничего интересного в бездушном предмете, она глубоко выдыхает и слегка морщится от возникшей боли в груди. Окно с видом на ватные облака, темно-бирюзовый небосвод и сине-зеленые волны не входит в поле зрения пленницы, сквозь звон в ушах слышны лишь далекие крики чаек и приглушенные стуки через стенку. Устав от окружающего мрака, девушка плотно закрывает зеленоватые глаза и прокручивает последние события ее уже далеко не такой скучной жизни как прежде. В одночасье принцесса потеряла все, чем дорожила прожитые восемнадцать лет, всех, с кем росла и познавала окружающий мир, все тепло и ласку, что она получала, всю любовь и заботу, все уроки и поученья. Весь мир словно под одним хлестким ударом острого топора отрезался от нее, исчез, оставив потерянную душу блуждать по неизведанным путям новой жизни. А жизни ли? Доживет ли она до восхода солнца? Затеряется ли ее одинокая душа в пучине морской белоснежной пены? Или же, чего хуже, жизнь ее превратится в мизерное существование среди обезличенных людей в ближайшей к морю деревне. Даже среди богатых роскошных стен дворца и тысячи слуг рядом это будет не жизнь, лишь та самая иллюзия прозябания, что преследовала Лизу с самого рождения. Что побудило ее произнести те страшные, пугающие ее саму слова про совместную жизнь с пиратами? Страх перед туманным будущем в доме грехов, проклятое замужество с первым попавшимся мерзким графом или же все-таки угроза болезненной смерти? Нет, смерти юная дева точно не боится, знает, что там, за линией жизни и смерти она встретится с родными, вновь крепко обнимет матушку, поговорит с папенькой и тихонько споет под звучание музыкальных клавиш с Мишель. Вот только та самая крупинка души, что отчаянно вопила о смерти пред крушением, сейчас тихо и мирно сопит где-то в глубине черноволосой, слегка в полусонном состоянии отмахиваясь от подобных мыслей. И что же, умирать теперь не хочется? Или же все внутри настолько пусто и апатично, что мир больше не делится на черное и белое, как прежде, а полностью погружается в серое полотно, окутывая весь внутренний мир королевской дочки пылью и плесенью. Неясно, непонятно, невнятно, запутанно и жутко странно. Странно, что мысли уже не причиняют ни капли боли о потери близких, странно, что сердце не ноет, не скулит душа, будто все оттуда вырвали и выбросили на дно Марианской впадины, о которой ей когда-то рассказывали приезжающие в замок иностранные купцы. Вспоминаются любимые древние мифы, что отец сказывал ей перед сном, о волшебном острове лотосов, чьи жильцы никогда не ведали о печали или радости. Всю жизнь они вкушали плоды цветка, что туманил разум и превращал любые чувства в прах, они не радовались рождению собственных детей, но и не горевали по умершим родителям. Тот самый белоснежный лотос с сияющей желтой сердцевиной медленно, но верно распускается внутри Елизаветы, заглушая своими длинными внушительными лепестками тревогу и тоску по потерям, блокируя в мерцающей пыльце всю чувственную палитру эмоций девушки. Может, это и есть то самое долгожданное чувство свободы, когда нет плотной ментальной связи с кем-либо, когда у тебя есть лишь ты и твое сознание, когда лично ты выбираешь что и когда ощущать и осязать. Становится еще страннее, мелькают далекие блики интереса, любопытства. Как выглядит та загадочная жизнь, где ты принадлежишь только себе, где ты ответственна за собственные решения и последствия, где над тобой только небо и птицы, а не приказы и контроль? Кажется, подсознание не зря выдало то пугающее предложение о присоединении к команде корабля, кажется, оно заранее знало, что так для девушки может оказаться лучше, чем быстротечно отдать собственную жизнь, не вкусив множества новых открытий. Но и ходить под пиратским флагом означает принять уставы и правила этого корабля, тогда о какой свободе идет речь? И что же, так быстро и легко перевернем весь собственный мир с ног на голову? Бред. Полный бред. Тихий скулеж словно непроглядной тенью проносится по замкнутому помещению, Лиза сильнее жмурит глаза, закрывая уставшую и больную голову запачканными руками и опуская ее на поджатые колени. Свернувшись в защитный кокон, она надеется, что спрячется от противоречивых мыслей в плывущем от изнеможения разуме, стараясь оградить себя от поспешных выводов и быстротекущих размышлений. Парад воспоминаний о близких и бьющихся в конвульсиях плюсов и минусов сложившейся судьбы резко прерываются, затихают и успокаиваются, давая свободную дорогу оживший под закрытыми веками картинки о свежей беседе с хозяйкой ее временной тюрьмы. Властительный грубый тон ощущается оглушающим жужжанием возле уха, которое будто все еще пылает огнем от горячего дыхания капитанши. Низкий баритон бесспорно завораживает юное сознание, Лиза никогда ранее не слышала подобного тона голоса от девушек, все придворные дамы имеют высокий нежный голос, да и сама принцесса, как правило, использует достаточно мягкую интонацию. Светлые, почти белые волосы связаны в растрепанный хвост и едва касаются крепких плеч девушки. До ее длины, достигающей почти бедер черноволосой, бандитке очень далеко, но оно и очевидно, что короткие локоны гораздо практичнее в битвах и обиходе морских чертей. В детских сказках на ночь часто мелькали истории про похождения злых и безжалостных пиратов, про их внешний вид и различные пугающие небылицы, вплоть до каннибализма или насилия над своими же людьми. Образ типичного представителя такого слоя населения представал отчетливо перед подрастающей принцессой. Грубые кожаные одежки, массивная тяжелая обувь, большие свободные рубахи, повязки на руках или лице и куча лишних украшений. Все они тощие, словно хрупкие скелеты, низкие из-за необъяснимого детскому разуму морского образа жизни, у них полное отсутствие милосердия и, возможно, некоторых частей тела. И эта гребанная капитанша идеально походит под описание, навязанное в недалеком отрочестве, такая же крепко слаженная тяжелым физическим трудом, но с видной худобой и суровым выражением лица. Только ростом она повыше, даже повыше самой Лизы, если вспомнить их краткий миг первой встречи на затонувшем корабле. Чернила образующие непонятные на беглый взгляд картины и символы на тонких руках и пальцах, серебряные кольца в ушах и носу, шрамы на бровях и свежая ссадина на правой щеке гармонично дополняют образ грозного капитана пиратской свиты. Да только не помнит Лизонька, что пираты в тех сказках рисовались с такой притягательной и заманчивой внешностью. Жесткий уверенный взгляд темных, почти черных глубоких глаз утягивает за собой в бездну, пышные черные ресницы почти достают до густых бровей, округлый нос вовсе не портит, а наоборот, добавляет едва уловимую изюминку в пленяющей красоте блондинки. Острые очерченные скулы выделяются более выразительнее за счет слегка пухлых искусанных до кровавых ранок губ, бледная кожа покрыта еле заметной россыпью мелких родинок, волевой подбородок добавляет грозности общему виду. Лиза не удивляется, ее тянет к своему же полу с раннего юношества, когда заинтересованный взгляд чаще падал на изысканных придворных девушек, а не на стройных молодых парней. Отрицать и не стоит ее парочку любовных похождений с юными служанками. Да, Елизавета, приплыли на холщевой лодочке к причалу, симпатизировать собственной похитительнице и убийце, такого черноволосая точно не встречала ни в одной из десятков прочитанных книг. Внешность обманчива, как бы ее покойная матушка не билась за ее важность, человек может быть самой прекрасной и идеальной скульптурой снаружи, но грязным и гнилым существом внутри. И безусловно, красивое личико безымянной капитанши не делает ее хорошим человеком, вовсе нет. Но что-то далекое, глубоко сидящее в ней, едва уловимое Лизой нечто цепляется тонкими нитями к принцессе, притягивая все ближе и ближе к пирату. Удивительная стойкость и непоколебимость, ощущаемая от нее за мили, будто бы кричат о безопасности, а не угрозе. Этот ворох смутных чувств поглощает как мощный ураган, швыряя хрупкое тело принцессы из стороны в стороны, от плохого к хорошему, от тревоги к спокойствию. - Эй, королевна, пора на свет божий выползать! - бодрый высокий крик гасит бушующий всплеск мыслей, Лиза поднимает прищуренные от неожиданного потока ослепляющего света глаза и настороженно смотрит на голубое облако платья по колено и светлую чуть кудрявую копну волос. Милая девушка с дружелюбной улыбкой и не бандитским внешним видом от слова совсем подскакивает к черноволосой, за пару ловких движений отворяет чугунным ключом тяжелые оковы и помогает подняться затекшему телу, придерживая несчастную под локоть. Первые неторопливые шаги отдают дикой болью, словно прошибая током миллиард клеток, но настырно, не обращая внимание на убивающие ощущения, принцесса продолжает идти вперед, слегка выпрямляя спину и плотно сжимая зубы, дабы не издать ни звука. За каждым шагом следуют кровавые следы с потревоженных ран, ногти на руках до вмятин вжимаются в ладони, глаза уверенно смотрят на горящий светом выход. Последний шаг, и девушки выходят из темной конуры на встречу облачному небу, свежему морскому бризу и семи пар внимательно следящих глаз.

***

- То есть, ты реально предлагаешь оставить это отродье с нами? Кирюх, без обид, но походу ты ебнулась, плотненько так и крепенько, - субординация и дисциплина абсолютно не нужные и пустые слова для боцмана, это всеобще известный и безоговорочный факт «Матильды». Если остальные члены семейства чаще уважительнее ведут диалог с капитаном, редко срываясь на грязные словечки в адрес Киры только под натиском собственных эмоций, то Крис напрямую говорит с блондинкой так, как вздумается здесь и сейчас. Уместив тощую задницу на фальшборте, крепко держась обеими руками за перила, та тянет линию «сброса нахер не нужного нам груза за борт» до последнего, надеясь убедить младшую в правильном решении. - Она права, Кир, нас достаточно, че нам с ней делать? Да и сомневаюсь, что мелкая способна на что-то годное, - поддерживает Рони, упорно продолжая собирать грязную посуду в одну кучку. Сегодня ее очередь отмывать тарелки после сытного обеда, чему девушка рада меньше идеи приютить чужака в их стаю. Канонир теряет дальнейшую суть диалога, слушая в пол уха споры девушек, тихо бубня про несправедливость уборки и что не для этого она сюда прибилась. - По факту, это бесполезный кусок зазнавшейся шлюхи, мы таких тут не жалуем, - возмущается Виолетта, с кряхтением поднимаясь с пола и неохотно помогая суженной с уборкой. Веронику то она любит намного сильнее, чем ненавидит иметь дело с грязными приблудами, так что придется потерпеть во благо любви. Ну и щедрой награды ночью. - Госпожа княгиня, напомню, что в ваших жилах также течет далеко не кровь конюха из-под подворотни, моя ты гордая псина, - вставляет свою шпильку Лера со стороны грот-мачты, устало прислоняясь спиной к увесистому столбу. Плотник переводит светлые глаза на сидящую на корточках подле шпиля Алису, задумчиво перебирающую нити кожаных тонких веревок на собственной шее. - Мне лично глубоко наплевать, мы всех принимали за качества, а не происхождение, если уж они оказывались на борту. Раз Кира притащила ее сюда, значит толк от нее какой-то да есть, а так у меня работы еще ебанешься сколько, может будем уже закругляться наконец? - Я с Леркой в этом, пусть доверия она пока не внушает, но мне понравилось, что она единственная, кто умудрилась нормально так ранить капитана за последние несколько лет, достойное начало, - пожимает плечами шкипер, поднимая небесно-голубые глаза на Киру. - Прости, кэп, но по факту же. - А мне нравится девчонка, красивая, с огоньком, думаю, притрется с нами, - с улыбкой щебечет Пчелка, настырно пытаясь завязать развивающиеся на летнем ветру волосы. Она с откровенным намеком на что-то личное и сокровенное смотрит ровно в глаза блондинки напротив, слегка приподнимая бровь на нахмуренное выражение лица капитана. Одна из лучших черт Гели - чертовка все и вся понимает раньше окружающих, и она явно не упустила из виду ночной томный взгляд главы корабля на злосчастную дверь в темницу, пусть даже та сама его не распознала для себя. - И чего сразу шлюха, Вил, мы ее знать не знаем. - Шлюха, Гель, я уверена, если оставлять, так реально, чтоб в бордель сдать Гоне там или Юрке, к кому раньше доберемся, - кивает Шума, спрыгивая с перил и подходя вплотную к Кире. - Или ты хочешь сделать ее своей девкой на побегушках? Я думала, у нас на эту роль есть юнга. Недовольный вскрик с подтекстом «Эй! Охуела?» от упомянутой Юли едва долетает до девушек, когда капитан хватает за грудки осмелевшую боцмана, с прищуром смотря той в голубые глаза. - Крис, грань щупай, не борщи, если не хочешь в наказание получить по шее, - тихо шипит Кира, прижимая несопротивляющееся тело ближе. Шума скалится в моменте, но после смиренно прикрывает глаза и легким кивком подтверждает, что тема закрыта. Кира недовольно хмыкает и отпускает пирата, отходя на пару шагов в сторону. Осмотрев замерших девушек перед собой, она делает глубокий вздох и оглашает громко и четко: - Гель, освобождай. Довольно усмехнувшись, врач хватает ключи с ближайшей бочки и легкой походкой направляется отворять деревянную дверь. Пираты подходят ближе, образуя полукруг за пару метров от входа, Кира же обосновывается левее всех, опираясь раненым плечом об бизань-мачту. Спустя тянущиеся минуты ожидания на свет выходит немного нахмуренная Ангелина, крепко держа под руку едва живую принцессу. Черноволосая держится гордо, сквозь боль в каждой мышце тела выпрямляясь пред внимательными взорами, игнорируя ноющие раны и вновь текущую алую кровь. Лиза проходит по янтарными глазами по каждой, начиная с недовольных и злобных взоров справа и заканчивая равнодушными слева. И крайними попадаются те самые темные глаза, что заполонили и возглавили вихрь мыслей девушки последний час в удушающей темноте чертовой комнаты. Блондинка немного наклоняет голову влево, словно читая потаенные мысли притаившейся кошки напротив, уголок губ немного поднимается в ухмылке. - Через две недели мы прибудем в порт, тебе дается возможность проявить себя во всех возможных аспектах за отведенное время. Приведешь себя в порядок, изучишь местный кодекс, и действуй. Решение мы примем единогласно по прибытию - один негативный голос и ты летишь прямиком в публичку, твоя судьба зависит лишь от тебя, - твердо и медленно произносит Кира, держа ровный взгляд глаза в глаза с принцессой, подмечая напряженный ответный взор. - Проебешься - прощай, кисуль, скучать не будем. Сечешь? Елизавета заторможенно кивает, еще сильнее вжимая ногти в ладонь от волнения и резкого упадка сил. Пчелка, чувствуя напряженность в теле рядом, аккуратно тянет локоть в сторону лестницы нижних палуб, дабы отвести черноволосую в ее каюту, немного пугливо оглядываясь на кровавые следы позади. Кира провожает двоих долгим взглядом, краем уха слыша как тихо матерится Вилка и игнорируя глухой стук кулака об мачту разозленной Крис. Блондинка кивает на безразличное молчание шкипера, плотника и канонира, удаляется к штурвалу, упуская из виду один единственный ревностный взор серых глаз малышки юнги.