Матильда

...don't ask questions, you don't wanna know learned my lesson way too long ago to be talkin' to you, belladonna shoulda taken a break, not an Oxford comma take what I want when I wanna and I want ya bad, bad news one of us is gonna lose i'm the powder, you're the fuse just add some friction you are my strange addiction my doctors can't explain my symptoms or my pain but you are my strange addiction put your lips on my skin and you might ignite it hurts, but I know how to hide it, kinda like it...

Чёрная метка – знак наказания, клеймо на репутации пирата за несоблюдение Кодекса. - Блять! - громкий крик раздается по кораблю, разгоняя мирно уснувших на мачтах чаек, баламутя воцарившуюся спокойную обеденную атмосферу. - Блядская ты псина! Возмущенные оскорбления боцмана набирают обороты, пока русоволосую держат под руки Вилка и Алиса, едва сумевшие отодрать взбесившуюся девушку от перепуганной принцессы. Глубокие следы кривоватого прикуса красуются на левой щеке Кристины, опухая и наливаясь густой кровью. Лиза сплевывает алую слюну, продолжая лежать на полусогнутых локтях с округленными глазами и тяжелым дыханием, чувствуя легкое жжение в скуле. - Девки, уведите ее в каюту, я позже спущусь, - сталь в голосе капитана прерывает восклики, грозный взгляд направлен на дергающуюся Шуму, шкипер кивает и тянет в нужную сторону пирата, прилагая все силы дабы не выпустить ее из рук, пока остальные замирают в растерянности. - Заткнись к херам и угомони таланты, если не хочешь получить вторую метку. Кристина замолкает при упоминании сурового наказания, злобный взгляд горит ненавистным пламенем в сторону девицы, хриплое порыкивание звучит до самого ухода на нижнюю палубу, куда ее сопровождают под крепкой хваткой. Капитан протягивает правую руку лежащей, помогая подняться и ненадолго задерживая сухую ладонь в чужой, слегка влажной от короткой вспышки адреналина. Лиза благодарно кивает и взволнованно оглядывается на замершую шайку, что вопросительно смотрит на своего капитана. Кира упорно игнорирует окружающие взгляды и хватает бывшую пленницу за предплечье, настырно ведя ее за собой вниз по ступенькам на гальюн, оставляя остальных в затянувшейся тишине. Девушки улавливают прозрачный намек и берутся за отброшенные в суматохе тарелки, прибираясь и относя все на кухоньку, тихо переговариваясь о случившемся. Кира резкими движениями перетягивает канатные веревки, обвязанные вокруг бушприта, вымещая растущую агрессию на тросы, пока Елизавета аккуратно присаживается на скрипящую деревяшку подле капитана, прижав острые коленки к груди. Напряженность нарастает, тишина понемногу давит на барабанные перепонки, прерываясь лишь на крики птиц и звуки трения дерева об канаты. Закончив с делом, Кира замирает, не моргая залипнув в танцующие синие волны, ощущая на себе заинтересованный взгляд янтарных глаз. - Укусила? Ты серьезно ее укусила? Типа, ебнуть в ответ не судьба, ты просто вонзила свои клыки в ее, сука, щеку? Да ты не кошка, ты реально собака, причем походу дикая, - на удивление тон не несет злости или недовольства, скорее удивление и обескураженность. Блондинка с усмешкой поворачивается на сидящую, слегка покачивая головой, плюхается рядом, сохранив небольшую дистанцию. - Ну извольте, драться меня при дворе не учили, зато инстинкты у меня и правда звериные порой, - с ответной усмешкой произносит Лиза, ощущая, как накал спадает, уступая место расслабленности. Она наклоняет голову в сторону собеседницы, неосознанно любуясь красивым профилем пирата. - Она всегда так кидается на каждого встречного или я особенная? - Она - это Кристина, или же Шума, наш боцман. Отвечает за силу и упорство, но с легкой ебанцой, тут уж никуда, - карие глаза перебегают с наблюдаемого соленого океана на черноволосую, цепляясь за вспухшую гематому на скуле. - Но так сорваться на человека без адекватной причины для нее редкость, что ты такого ей сказала? - Я? Ничего, в действительности ничего, она что-то спросила, но я упустила момент, задумавшись о своем, а потом твоя Шума уже припечатывает меня к полу, - искренний тон в голосе заставляет нахмуриться, задаваясь вопросом, что же стало катализатором такого действия далеко не глупой боцмана. - А что значит эта ваша «черная метка»? Рассказ Киры оказывается больше схожим на пугающую байку для мелкой детворы, чем на нынешнюю действительность. Пираты по сути своей вольные люди, не подчиняющиеся никаким иным законам, кроме своего кодекса и командам капитана судна, но порой юные бандиты могут взрастить наглость и ослушаться прямых указов старшего. Так и вышло с голубоглазой несколько годами ранее, «Матильда» уже была на почетном счету у большинства пиратских флотилий, кодекс закрепился с завидным успехом и команда была сформирована на семь человек, молодая юнга еще не пришла в их небольшую семью. То время оказалось мутным и тяжелым для самой старшей по возрасту Кристины, спиртовые напитки все чаще не покидали организм, неоправданная агрессия и метание предметов обихода становились ежедневными, а ссоры с девушками слишком частыми. После очередного успешного покушения на богатый корабль, ликующая шайка собирала остатки добычи, когда капитан услышала подозрительный шум со стороны форштевеня. Держа наготове заточенный клинок, блондинка свистнула пиратам остановится и настороженным тихим шагом направилась вперед. Маленький мальчик, лет пяти от роду, весь покрытый кровью неумело спускался на запасную крохотную лодку, роняя слезы по щекам. Заметив грозного пирата, малыш лишь прокричал, что хочет еще немного поплавать перед смертью, просив оставить его в покое. Холодное сердце екнуло, Кира отошла на пару шагов назад, крикнув своим продолжать сбор и не трогать дите, решив отдать маленькую душу на суд богине судьбы Мойры, понимая, что он только чудом сможет выжить в одиночестве среди бьющихся волн грозного океана. Но стоящая позади Кристина не была согласна, утреннее похмелье все еще било в висок, помешательство на полном изничтожении всех недостойных великого океана людишек висело темным облаком над головой, уверенность в правильности решения не давало усомниться ни на мгновение. Грохот выстрела и болезненный вскрик привлек внимание почти ушедшей Киры, когда вылетевшая пуля насквозь пробила юное сердце, тонкая бордовая струя крови стекала из приоткрытого рта, а стеклянные глаза точно смотрели на замершего капитана. Хрупкое тело падает замертво спиной на шлюпку, довольная боцман перезаряжает оружие, ноющая непонятная боль пронзает грудь блондинки от вроде бы приевшейся, но лишней в тот момент жестокости. После хлесткой пощечины за непослушание и самоуверенный экспромт, Кира выносит приговор - либо ослушавшийся член экипажа покидает их семью навсегда, либо принимает первую в истории «Матильды» черную метку, ставя клеймо на собственной репутации. Ругань, почти дошедшая до драки, прерывается возникшей водой на борту, пираты уже перешли в свой дом, нервно оглядывая оставшихся позади двух девушек. Крис тянула с решением, пытаясь донести до непробиваемой младшей о правильности убийства, но видя уже уходящую сгорбленную спину, покорно пошла следом, после с сжатыми зубами принимая метку. - Но вы же всегда убиваете людей, почему ты захотела пощадить малыша, да и ценой подрыва такой значимой репутации твоего же человека? - выслушав недолгий рассказ капитанши, задумчиво спрашивает Елизавета. Непонимание действий грубого и кровожадного предводителя пиратской свиты вгоняет принцессу в тупик, возвращая вновь к внутренним рассуждениям о надоевших разделениям на черное и белое. - Мы не прям всех подчистую истребляем, не преувеличивай. Честно, кисуль, сама не знаю, он показал свою храбрость и решимость, уверенно выбив шанс еще ненадолго продлить собственную жизнь, хотелось дать ему возможность что ли, - неловко роняет Кира, сама в очередной раз задумываясь о принятом тогда решении. Инстинктивные действия почившего парнишки вызвали в тот момент некое уважение, что происходило крайне редко по отношению к мирным жителям. - Суть не в убийстве, а в не послушании своего капитана, сечешь? Мы хоть и команда, семья, но есть ранги, и Шума не имела право поступать вопреки мне. За это она и понесла наказание, пусть радуется, что не прошлась по доске или не отхватила удары плетью, было бы намного больнее. - Хм, и как вы ставите эту метку? - Прижигание, - спокойно отвечает Кира, ловя в очередной раз изумленный взгляд зеленоватых очей. Она ухмыляется на реакцию, понимая, как это звучит для нежной королевской особы. - Раскаляешь чугунный крест и вонзаешь в кожу до хлесткого шипения, после очерчиваешь углем и посыпаешь золой, ожог чернеет и сохраняется до последнего вздоха пирата. Отдаю должное, Крис стойкая, даже не проронила ни стона. Таковы обычаи, милая, так что будь аккуратнее с кодексом и мною, думай, прежде чем творишь херню. Дрожь пробегает по коже от возникших красочных картинках богатой фантазии принцессы, она вздрагивает, слыша хрипловатый смешок слева. Девушки замолкают на мгновение, утопая в темных безднах глаз друг друга, напряженность исчезает, сменяясь едва ощутимой уютной тишиной, окутывая невидимым шерстяным одеялом, будто они глагольствуют о романтических историях для придворных дам, а не ужасающих пиратский традициях. Кира слегка щурит глаза, не отрываясь от прекрасного янтаря напротив, ощущает витиеватый аромат цветов, неуверенно приподнимает правую руку в неловком движении, когда позади слышатся громкие шаги. - Эй, сладкая парочка, дико извиняюсь за прерывание, но, Кирюш, там вся каюта разъебана из-за очередной истерики, а нашей кусаке надо обработать ушиб, а то красоту всю растеряет, - задорный голос Пчелки звенит громом среди ясного неба, разрушая еле сформированную приятную атмосферу на корме. Блондинка недовольно вздыхает, поднимаясь и последний раз оглядывая нечитаемым взглядом черноволосую, направляется наверх, чувствуя, как недавно отступившая злость возвращается, разгоняясь по жилам. Ебаная шиза Кристины уже поперек горла. - Принцесска, не грусти, вернется еще твоя суженая к тебе, а пока давай помажем шишку, - кажется, Геля никогда не смущается ни перед чем или кем, сохраняя легкое озорство и кокетливость в каждом слове и действии. Этим она располагает к себе, особенно четко напоминая ее родную Шелю. Русая присаживается рядом с девушкой, бережно касаясь прохладной неизвестной смесью к горящей гематоме. - Почему тебя зовут Пчелкой? Даже на том столбе выцарапано прозвище, а не настоящее имя, - Лиза слегка морщится от болезненных ощущений, разглядывая сосредоточенную на процедуре доктора. Волнистые русые волосы падают на хрупкие плечи, густые светлые брови слегка приподнимаются в удивлении от вопроса, шоколадные глаза отдают теплотой и добротой, вздернутый носик дергается, а пухлые губы растягиваются в улыбке. Едва заметные ямочки на округлых щеках делают девушку еще более милой, вынуждая задуматься, а точно ли она одна из разбойниц? - Ангелина я, а с прозвищем не знаю, Кирюша вбросила когда-то давно, еще на первых днях моего здесь появления, так и приелось. Бабы говорят, что это из-за моего вечного порхания по борту туда-обратно, а я думаю, что из-за того разбоя, - легко проговаривает Геля, заканчивая втирать мазь в многострадальную кожу. На очередной вопросительный взгляд улыбка немного меркнет, звонкий голос вкратце пересказывает историю четырехлетней давности. После того, как разбитая от уничтожительного пожара врач присоединилась к семье, девушки долгое время адаптировали хрупкую Ангелину к пиратскому обиходу. Пылающие раны больших потерь затягивались постепенно, она привыкла к обстановке и новому окружению, к своим обязанностям латать различные раны и готовить пропитание, но первый и единственный заход на грабеж некрупного корабля закончился почти плачевно. Не готовая к разрушениям и убийствам от слова совсем Пчелка просто-напросто испугалась, не сумев защитить себя от нападавшего офицера. Острый клинок выскользнул из вспотевших рук, громкий напуганный визг привлек внимание капитана, что быстрым движением прострелила голову мужчины. Вслед за мертвым телом отключилась и сама русая, не вынося слишком близкого контакта со смертью. Латать открытые раны на живых - дело одно, а лишать жизни самостоятельно здоровых она все же не может. Очнувшись на корабле, она осмотрела взволнованные лица пиратов и накричала на остолбеневшую Киру, сказав, что будет делать все здесь - дома, а они сами пусть играют в свои войны за бортом. По-детски насупившаяся девушка уже напрочь закрепилась в сердцах жителей «Матильды», так что было принято единогласно хранить врача как зеницу ока, признав за ней храбрость перед любыми сложными ранениями и уважение за большой скоп знаний по медицине. Самые страшные преступления для настоящего пирата – это предательство и трусость. - Да, кодекс гласит про трусость, но тут скорее другое мировоззрение. Мне, честно, плевать на грабежи и смерти, моя задача сохранять жизни моих девочек, чего я не смогла сделать у себя на родине, - грусть отчетливо проявляется в интонации и взгляде Гели, перетекая невидимыми нитями к внимательно слушающей Лизе. Она явно ошиблась, посчитав незнакомку милой и ветренной девой, пред ней сидит отважная и стойкая девушка, полноправный пират до мозга и костей, в ней течет сталь, пусть и внешний вид соответствует простолюдинке. Елизавета продолжает слушать истории из жизни врача, про ее погибшего жениха, про ее любимую деревеньку, про старенького доктора, что обучил ее ремеслу, про незамысловатое детство и различные забавные ситуации в крохотной больнице. Разговор затягивается на долгие пару часов.

***

Массивные ботинки отбивают жесткие шаги по скрипучим половицам, оповещая каждого вокруг о приближении разозленной девушки. Проходя через шкафут, Кира игнорирует понимающие взоры, сосредоточившись на звуках разноса мебели снизу. Опять придется разбирать всю разруху, за годы жизни корабля каждая каюта пересобиралась заново десяток раз, не зря в легендах часто упоминается взрывной нрав пиратов. Собственно, и сама блондинка периодически грешит этим. Спускаясь по лестнице, капитан тяжело вздыхает, морально готовясь к очередной промывке мозгов. Кто бы ей голову промыл уже, из хаотичных мыслей никуда не деваются замучившие вопросы о так манящей черноволосой, в носовых рецепторах прочно засел слишком знакомый аромат лаванды, но мозг яро отрицает любые сравнения похищенной принцессы с той загадочной девчушкой из ее снов. А снов ли? Кошмарные воспоминания детства, словно черно-серый калейдоскоп, кусочками всплывают по ночам, спутывая все нити суровой реальности и больного воображения. Кажется, скоро сама Кира присоединится к ромовой горячке Крис. Капитан толкает деревянную дверь в каюту боцмана резко, немного пугая тем самым увлекшуюся русоволосую. Шума замирает над перевернутой тумбочкой, в воздухе витают гусиные перья, растерзанная подушка грузом валяется в углу, осколки от стакана лежат в центре комнатки, отражая солнечных зайчиков по стенам. Кира очередной раз глубоко вздыхает, прикрывая за собой дверцу и грузно садясь на разволоченную кровать. Крис дергается, будто проснувшись, продолжая пинать носком обуви ни в чем неповинную тумбу. - Не заебала еще саму себя? - флегматичный тон в голосе позволяет сдержать внутреннюю агрессию, Кира поджигает папироску зажатую меж губ, протягивая такую же стоящей напротив. Шума выдыхает через нос, выхватывая подгон двумя пальцами и усаживается рядом. Тонкая бумага слегка алеет под натиском крови, все еще капающей с пострадавшей щеки, боцман наклоняется вперед, поджигая сигарету от чужой зажженной, и глубоко затягивается. - Полегчало? Крис хрипло мычит, не подняв голубые глаза на собеседницу, уставившись в воображаемую точку в коричневом полу. В полной тишине, нарушаемой лишь тресканьем от никотиновых затяжек, Кира выхватывает снизу железную чашку, туша в нее мертвый бычок. Крис зеркалит действие, обернувшись в пол оборота на блондинку и наконец смотрит той в глаза. - С каких херов ты ее защищаешь? С каких херов она вообще все еще здесь, живая и здоровая? - неразрешенные вопросы мучают Шуму второй день, кровь закипает в жилах от очевидной несправедливости решения своего капитана. - В ней есть потенциал, я не могу разобрать какой, но он есть, Кристюх, точно есть. Чуйка, что просыпалась на всех вас, проснулась и в ту ночь на «Надежде», веришь, нет. Даже не с целью продать, тут что-то другое, я не могу нащупать, мне самой нихуя не понятно, но она какая-то не такая, типа особенная что ли. - Бля, звучит так, будто ты втюрилась, - с ироничной усмешкой вбрасывает Крис, пытаясь словить волну признания блондинки. Не получив привычного посылания куда подальше, боцман замирает, усмешка слетает за пол секунды. - Ты че, блять, реально влюбилась в принцессу? Влюбилась? Кира не знает, не понимает, что такое любовь, влюбленность. Ее не учили, ей не показывали, она такого не видела. Видела горы мертвых туловищ, видела едва пульсирующие кишки, вываливающиеся из еще теплого тела мужчины, видела как заживо сгорают люди, превращаясь в черные угли, видела как собаки разрывают дворовых кошек, видела как матеря орут от беспомощности пред трупом своего дитя, видела бесконечное море крови. Видела гигантские изумрудные алмазы, видела пламенные закаты и золотые восходы солнца, видела грациозные танцы бирюзовых волн, видела прекрасных и статных диких зверей, видела горячие объятья прощающихся людей. Но любовь это что-то другое, что-то выше и ниже одновременно, что-то прекрасное и болезненное, подобно зависимости, от которой хорошо так, что плохо. Она может предположить, что любовь выглядит как понимание с полуслова, как забота в каждом действии, как теплота во взгляде, как горячие ссоры и страстное примирение, как ставить кого-то выше, чем ты сам, при этом не чувствуя ущемленности, ведь тебе подарят тоже самое в ответ. Кира это видит каждый божий день при одном взгляде на Вилку и Рони, она чувствует эту исходящую от парочки своеобразную волну чего-то далекого от нее самой, чувствует, но не понимает. Она не любила, никогда и никого, не ощущала этого трепета пред человеком, этого неосознанного желания схватить и защитить, прижать и не отпускать. Да, она любит свою семью, свою «Матильду», но это другая любовь. Совсем не та, которую почему-то хочется ощутить к одной определенной особе. - Если бы я сама знала, Шум, но я нихуя не понимаю. Она ворвалась так внезапно, с этим сраным ножом и горящими глазами, с этим предложением присоединится к нам, она скрытная, но при этом будто бы распахнутая настежь. Она как ебучая зависимость, цепляет за один раз, проникая под кожу и сидит там, вынуждая вновь и вновь думать о ней, - если память не изменяет боцману, они впервые ведут настолько искренний диалог, что явно вводит голубоглазую в тупик. Серьезно, эта псина настолько понравилась ледяному сердцу ее капитана? - Это не отменяет того факта, что она королевская падаль, так что потрудится ей придется знатно для моего расположения, - Шума знает, что она не глупая, она искренне дорожит младшей и своим домом, и раз уж придется впустить нового члена семьи ради Киры, так пусть та проявит себя как надо. Крис ощупывает кончиками пальцев мощный укус на скуле, понимая, что так-то новенькая себя уже неплохо проявила. Или у той есть ебанутый план искалечить всех присутствующих на судне. - Хорошо, Кирюх, пусть дышит себе спокойно, может в ней и правда есть что-то наше. Кира слегка улыбается, ощущая как каменный груз, томящий сердце, понемногу сбрасывается, и привычно хлопает сидящую рядом по плечу. Уже на выходе из каюты она напоминает про уборку, слыша отчаянное «да блять» и уходит наверх, понимая, что ноющая боль в плече уже не ощущается так ярко, как прежде.

***

После продолжительной болтовни с сердечной Ангелиной, Лиза отпускает ту по своим пчелиным делам, сама же неторопливо прогуливается по верхней палубе. Легкий свежий ветер треплет все еще непривычно короткие волосы, судно монотонно раскачивается под ритм соленых волн, огненное солнце медленно спускается за линию горизонта, светя лучами во все стороны. Принцесса оглядывается, цепляясь взглядом по стоящей возле штурвала капитанше, с серьезным лицом что-то отвечающей такой же сосредоточенной Алисе. Лиза замирает, в очередной раз рассматривая грозную бандитку заинтересованным взором. Она пробегается по худой высокой фигуре, по платиновым волосам, острым скулам, округлому носу и черным глазам. Ладонь немного пылает, храня остатки фантомной крепкой хватки Киры, ее горячее дыхание мнимо чувствуется над ухом, а хриплый будоражащий голос звенит в ушах, затмевая крики чаек и шум прибоя. Почему именно она, Лиза не понимает, но ощущает, как те невидимые нити все плотнее связывают ее с главой пиратской шайки. И с каждым разом познавая новые факты о ней, нити крепчают, оковывая запястья, шею и талию. Это не пугает, на удивление, просто заставляет задумываться из раза в раз, почему же. Принцесса никогда не была падкая на плохишей, о которых читала в своих книжках, лишь изредка сочувствуя антагонистам, порой принимая их сторону, отрицая адекватность сюжета и развитие добрых персонажей. А тут тебе вот, добрый вечер, примите и распоряжайтесь как вздумается. Больше тяготит инородное чувство уже пройденной привязанности, будто они давно знакомы, будто когда-то давно, может в прошлой жизни, они уже связали свои судьбы, а сейчас просто закрепляют узлы. Такие мысли не дают покоя, перемешиваясь с тревожными беспокойствами по поводу сближения еще и с остальными девушками. После этой неожиданной драки черноволосая точно теряет даже наметки, как теперь будут обстоять дела в новой главе ее жизни. Если Пчелка настроена дружественно, если шкипер тоже относится довольно мирно, если отношение капитана к ней неопределенное, но явно не негативное, то насчет других ни черта не понятно. Та совсем юная девица точно ее недолюбливает, а после инстинктивного укуса Лизы и боцман будет против ее нахождения здесь, то видимо придется учиться не пиратству, а выживанию среди деревенских жителей. Нет уж, сто раз, не после всего пережитого Елизавета будет сдаваться так легко и просто. У нее еще есть время, есть возможности принести свою пользу, показать и доказать, что она не зазнавшаяся королевская дочурка, а сильный и отважный человек. И действовать нужно быстрее и продуманнее. Мысли о Кире отлетают на второй план, сверкая на периферии, черноволосая осматривает окружение, замечая сгорбленную светлую макушку, упрямо пытающуюся что-то достать из повернутого к верху дула пушки. Пистолеты, сабли и остальное оружие должны содержаться в чистоте и полной готовности. Тощее тело, одетое в широкую льняную серую рубашку и узковатые темные бриджи, натужно дергает длинный банник, что яро сопротивляется цепким руками и упрямо сидит в глубине дула. Тихий мат доносится отчетливее с каждым приближающимся шагом, Лиза подходит почти в плотную, изучая короткие почти белые волосы девушки, подмечая очаровательную россыпь веснушек на вздернутом носе и худых щеках. Девушка выпрямляется, обнаружив неожиданную гостью, и слегка приподнимает темную бровь. Молчаливый кивок указывает на возникшую проблему, прозрачно намекая на помощь, к чему Лиза охотно приникает сразу же. Уже вдвоем сильной хваткой девушки вытягивают сдавшийся ершик, отпрыгивая от резкой пропажи натяжения назад. Пират довольно выдыхает, уставив свои темные очи на помощницу и протянув той руку. - Рони, - черноволосая крепко пожимает ладонь, взаимно произнося собственное имя. Она не помнит ее на потонувшем корабле, видимо та оставалась на их судне, если верить кодексу, то она канонир, то бишь ответственный за оружие. В дворце Лизы такие тоже имелись, звались правда как-то по-другому, но суть дела не меняет, она иногда могла забежать от скуки в их коморки и часами слушать про различные марки пистолетов и ножей. Не зря ее детское любопытство подбросило ей небольшие знания о таком мастерстве. - Спасибо за помощь, эта срань вечно застревает, уже не знаю, как с ней бороться. - Что за шкура у вас на щетке? Если козлиная, то не удивительно, она слишком прямая для больших пушек, поэтому быстро путается и застревает, - принцесса мешкается, пытаясь вспомнить более подходящую шерсть для прочистки, перебирая все рассказы тех зрелых мужичков из каморки. Рони задумчиво осматривает почерневший со временем банник, теребя его в тонких пальцах. - Точно, баранья нужна, кудрявая и жесткая, будет проще. - Воу, малая, откуда знаешь такие вещи? Не уж то на бальных танцах вы изучали что-то поистине важное? - иронично произносит блондинка, усмехаясь. Лиза закатывает глаза, прикусывая губу в смятении, отворачивается к пушке. Подняв с пола такую же потрепанную годами щетку, как и в руках канонира, она наклоняется в три погибели и поступательными движениями начищает черноватое отверстие огромной пушки. - Ладно тебе, не обижайся, я не со зла. Ты вроде не такая горделивая, какой могла бы быть, живя всю жизнь в роскоши, прям как моя Вилка, так что гнать попросту не буду. Рони кривит пухлые губы в нейтральной полуулыбке, зачиная первой незамысловатый разговор с продолжающей чистить поверхность девушкой. В ходе разговора и утомительной чистки еще трех оставшихся ядерных орудий Лиза узнает о сложной судьбе сироты, о различных опасных и не очень ситуациях, о том знаменательном случае в оружейном, о ее безграничной и удивительной любви к разрисованной шатенке. Смотря на темные глаза увлекшейся рассказом Вероники, Елизавета вновь вспоминает о капитане. Забавно, те же карие глаза, те же слишком светлые волосы, та же стройность и привлекательность, но почему-то к Рони отсутствуют какие-либо злосчастные нити. Значится, дело все же не столько во внешности, сколько в чем-то более интимном и глубоком. Знать бы уже, сука, в чем, думает уставшая черноволосая, когда две выдохшиеся девушки размеренным шагом направляются к полуюте, только сейчас заметив уже севшее солнце и потемневшее небо. Слегка посмеиваясь над забавной историей про косой выстрел в окно, который сделали еще малышками Лиза и Мишель во время игры со стащенными у охранников пистолетам, они застают уже почти весь усевшийся экипаж. Две наполненные густым ароматным рагу тарелки ждут заболтавшихся особ, Вилка с прищуром смотрит на свою суженную, уже представляя как раскидает ее по их каюте за «слишком сладостный пиздеж с этой девицей». Рони лишь чмокает в макушку насупившуюся жену и усаживается рядом под теплый бок, обхватывая замерзшими пальцами горячую миску. Елизавета неловко осматривает образовавшийся кружок, подмечая отсутствие капитана. Пчелка радостно хлопает по просторному месту рядом с собой, куда точно вместиться человека два. Заторможенно стоя на месте, Лиза вдруг ощущает горячую ладонь на спине и то самое обжигающее дыхание над ухом, чужая рука слегка подталкивает вперед, а шепот просит уже наконец усесться и поесть, вновь окликая уже ставшим с какой-то стати привычным «кисуль». Черноволосая кивает сама себе и покорно присаживается, чувствуя как тяжко плюхается Кира справа, и берет еду в чуть дрожащие руки. Съев пару ложек и мысленно оценив кухонный шедевр Гели, принцесса вслушивается в неторопливые разговоры, резко ловя недовольное лицо боцмана, что хмурится все больше с каждым новым приемом пищи. Пульсирующая боль в щеке отдается неприятными уколами при жевательных движениях, светлые брови измученно сдвигаются. - Прости, Кристин, я не подумала, когда укусила тебя, - все диалоги резко замолкают, погружая ужинавшую шайку в звенящую тишину. Шума медленно поднимает голубые глаза на голос Лизы, тяжело сглотнув прожеванную пищу. - Нужно было просто ударить в ответ, хоть шрама бы не осталось. Непродолжительная тишина нарушается громкой усмешкой справа, Кира легонько хрюкает вперемешку с хриплым смехом. Крис цокает, пока остальные сохраняют гробовое молчание. - К шрамам мне не привыкать, хотя зубы - это что-то новенькое, - на всеобщее удивление спокойно отвечает боцман, зачерпывая рагу ложкой. - У собак клыки не такие острые, как твои, кстати, так что ты больше чертова Индиго. Кира хрипит еще сильнее, Крис невозмутимо жует, а остальные также разбиваются в непринужденном смехе, обсуждая откуда нахер вообще их Шума знает древнее название диких собак. Лиза роняет кроткую улыбку со всеми, довольно принимая свое прозвище, ощущая, как тяжелый камень медленно скатывается с груди, понемногу освобождая юное сердце.