Матильда

...наши раны — только наши я — путеводитель заплутавший но не догорит моя любовь к тебе со временем сильней и эта драма — так же наша я буду пугать тебя пугавших бить сон, прогонять кошмары дальше мы когда-нибудь увидимся на небесах вес обид и боли волнами, увы, залиты мы с тобою навсегда наши раны — только наши убиваю себя каждую божью ночь и мне не понять зачем живу, я же сваливал прочь видно был не внятен мой образ и долбаный почерк я тебя потратил и перечитал до точек мemories never die imagines — always lie аll we have is one try...

Звонкий лязг мечей наводит суету, сотрясая безмятежное туманное утро, две юные фигуры в диком танце перемещаются по шкафуту, снося попутно мирно лежащие вещи подле фальшборта. Лиза откланяется назад, чувствует глухой удар поясницы об перила, едва успевая ускользнуть от летящей на уровне головы катаны, тут же сжимая рукоятку в правой руке крепче и отходя на шаг назад. Черноволосая выжидает секунду и делает резкий рывок, острие меча проходит по рукаву кофты, слегка царапая теплую ткань. Вилка игнорирует новую затяжку на любимой вещи, замахивается лезвием снизу вверх, громкий удар холодного оружия об другое тонет в тумане, выбитая из вспотевших ладоней сабля падает на борт. Пираты — свободные люди, живущие по Кодексу пиратской чести. Любой другой закон заканчивается на острие пиратских ножей. Потеряв средство защиты, Лиза судорожно выдыхает, не придумав ничего лучше, чем неожиданно подставить подножку сопернице, на ходу у опешившей вырывая оружие и укладывая ту на пол, нависая в полуприсяде над упавшей. Кончик меча в сантиметре замирает от слегка горбатого носа шатенки, болотные глаза в удивлении распахиваются, короткие волосы в хаосе разлетаются по дереву. Тяжелое дыхание и учащенное сердцебиение слышится с обеих сторон. - Ебать, королевна, это было подло. Хорошо, но очень подло, ты быстро учишься, - отдышавшись хвалит шатенка, растягивая тонкие губы в ободряющей улыбке. Елизавета в последний раз тяжело выдыхает и бросает ответную улыбку, подавая руку побежденной и помогая подняться. Вспотевшие и уставшие, девушки возвращают мечи на положенное место к остальным орудиям и усаживаются возле грот-мачты, переводя дыхание и устремляя взоры на сгущающуюся белесую завесу над неспокойными темными волнами. Идея проверить новенькую на способность биться с холодным оружием пришла Виолетте посреди ночи, пока Рони тихо сопела под боком после недолгого спора на фоне обострившейся ревности. Вероника аргументированно объяснила надувшей пухловатые щеки жене, что черноволосая уже на все сто десять процентов принадлежит капитану и посягать на такое добро будет стоить жизни. Да и слишком она любит свое несуразное чудо, чтобы променивать ее на любую другую даму, пусть даже «всю такую распрекрасную», как бурчала Вилка, пока румянец на щеках разливался от приятных сердцу слов любимой. А еще Рони настаивает на пользе принцессы, упоминая про чистку дул и про гениальную идею Лизы об усовершенствовании оружия. Шатенка загорается мыслью о тренировочном бою и заодно желанием прощупать, что она за человечек такой, поэтому во тьме ночной она тихонько выбирается из уютных объятий и крадется подобно крысе по пустому коридору. Острожные шаги приводят ее к почти самой крайней комнатке, после которой идет только комната капитана. Не стуча, та заходит во внутрь, застав сопящую девушку, и резко трясет ее за плечи, предварительно зажав рот ладонью. Лиза испуганно дергается, пытаясь укусить нарушителя сладкого сна за тыльную сторону ладони. Вилка ворчит что-то в духе «реально сраная индиго» и вытирает слюнявую конечность об одеяло, восхищенно делится своей идеей и утягивает едва проснувшуюся черноволосую за собой на верхнюю палубу. Спустя пару часов, небольших теоретических объяснений, практики и несколько псевдо боев, Виолетта убеждается, что толк в девушке действительно имеется. Они пару минут сидят в тишине, наслаждаясь прохладным ветром и влажным воздухом, пытаясь рассмотреть линию горизонта сквозь густой туман. Вокруг уже посветлело, но солнца не видно совсем, тревожная серость окутывает со всех сторон, погружая сознание в ленивое состояние. Елизавета поворачивает голову и рассматривает своего учителя, в который раз убеждаясь, что попала на корабль сплошных произведений искусства, а не уродливых и искореженных пиратов, коих было очень много на иллюстрациях в детских книжках. Каштановые густые волосы прямыми локонами спадают на тонкие плечи, округлое лицо излучает притягивающее спокойствие, зелено-болотные глаза следят за солеными волнами, пышные ресницы и брови отливают темно-русым оттенком, горбинка на носу придает пикантность красоте, а различные надписи и рисунки на бледной коже только украшают интенданта. Серая большая вязанная кофта в различных зацепках, одну из которых оставила сама принцесса буквально несколько минут назад, выглядит сильно поношенной, черные свободные штаны достают до щиколоток, на ступнях привычные пиратам грубые ботинки. В ушах висят различные украшения, на руках тоже имеется пару серебряных толстых колец, за исключением безымянного на правой руке, там красуется выбитая чернилами надпись на неизвестном Лизе языке. - Принцесс, ты уж извиняй за всякие грубости, что я накидывала раньше, сама понимаешь, ты - чужачка, да и королевская дочурка, все дела, я таких не то, чтобы не долюбливаю, скорее имела их во все золотые щели, - выдыхает Вилка, украдкой смотря на любопытные янтарные глаза. Лиза выходит из транса, услышав немного нелепую речь, и по-доброму ухмыляется на подобные высказывания. - Умеешь ты совмещать оскорбления и извинения в одно, удивительно, - шатенка зеркалит ухмылку, уже полностью разворачивается к собеседнице и разглядывает ту с ответным любопытством. - Я слышала, что ты сама из знатного рода, поделишься, что произошло? Как ты вообще тут очутилась? Зеленоглазая минуту раздумывает над ответом, мечась между раскрыть правду или послать куда подальше, но вспоминает искреннее восхищение Рони в адрес нового члена экипажа, выбирает первое, в очередной раз полностью доверяясь своей возлюбленной. Виолетта росла при небольшой графстве на берегах южного городка, и ранее детство ее прошло в любви и заботе со стороны родителей. Неожиданная смерть матери от блуждающей по их краям болезни в быстрые сроки похоронила с собой и счастливое беззаботное время. Отец с головой ушел в попойки, медленно, но верно отдавая монету за монетой в поисках новой капли спирта, со временем утопая и в азартных играх в пригородных тавернах. Уже повзрослевшая единственная дочь много лет пыталась спасти заблудшего отца, пыталась спасти свой двор и имя, защитить честь пред соседними графствами. Но деньги уходили, вещи изнашивались, красивые наряды становились потрепанными и грязными, слуги уходили, ворча на отсутствие выплат, скот вымирал без ухода, поля гнили и засыхали. Местные графини измывались над несчастной Виолеттой, смеясь ей в лицо и высмеивая за спиной каждый божий день, крестьянские дети бросались тухлыми овощами при виде их с отцом, заливаясь противным смехом, графы самодовольно бросали беглые взгляды и отпрядали подальше, будто от прокаженных. Девушка перестала посещать излюбленную церквушку, ощутив даже в духовном доме осуждение и презрение, спряталась в каменном доме, стараясь не покидать стены без необходимости. Юная девица замкнулась, перестала широко улыбаться как прежде, каждую ночь со слезами смотрела на серебряную луну и грустила по матери, грезила по старым временам и просила всевышнего вернуть прежнего папеньку. Когда уже третий день пустой желудок затребовал пищи, а отец громко храпел лицом в подушку, шатенка решила выйти на улицу, в надежде добыть пропитание, сжимая в ладони последнюю драгоценную вещь - золотой кулон матери, который отец не смог найти и променять на очередную стопку. Но до рынка дойти молодой графине не удалось, младшие сыновья знатных господ застали хрупкую деву раньше и завели в темный угол, истерзав юное тело до кровавых ссадин, лиловых синяков и жгучей боли между ног. Со стороны слышались издевательские насмешки наблюдающих девиц знатного рода, что подбадривали своих дружков и пару из них также оставили гематомы на хрупком теле, напоследок забрав фамильную драгоценность. Из последних сил Виолетта вернулась домой, грубо растолкала пропитого отца в горьких слезах и потребовала увезти ее отсюда. Услышав хриплое обещание все наладить, шатенка все еще не могла успокоится, пол ночи разбрасывая остатки вещей по комнате и бесшумно крича в черную пустоту. Следующим вечером отец пришел радостным, уверяя, что нашел проезжающих мимо бандитов, которые желают сыграть в партию заморской игры и в случае проигрыша отдать большие деньги. Упросив родную дочь пойти с ним под предлогом удачи, он был уверен в выигрыше, отметая мысль про единственную ставку, что запросили рэкетиры - собственная дочь. Сама же девушка доверилась отцу, поймав надежду на светлое будущее, отметая отчаянный вопль интуиции куда подальше. Когда же отец проиграл, приговор отдачи души и тела Виолетты прозвучал оглушающим громом, злость и безнадежность глушили изнутри, ком в горле давил, а хрустальные слезы уже рвались из ярко-зеленых глаз. Тонкое запястье обхватили грубые мужские руки, потянув сопротивляющееся тело на себя, когда в воздухе прозвучал выстрел. Статная блондинка с суровым взглядом уверенно держала пистолет дулом к потолку, щурившись рассматривала бандитов и испуганную графиню. За ее спиной с такими же грозными лицами стояли еще трое девушек, все были одеты вовсе не в платья, а рубашки и штаны, потрепанные и неряшливые, но с клейменными повязками на руках они вызывали внутреннюю тревогу при осознании, что пред ними стоят именно опасные пираты, а не бродяги. Недолгий диалог о низости подонков и ущербности передачи живых людей в виде выигрыша в азартных играх закончился перестрелкой и мордобоем, Вилка с упоением вспоминает тот смачный заслуженный удар по дряблой щеке отца, а последующий побег и ночная попойка с новообретенной семьей навсегда отпечаталась в памяти интенданта. Глупо ли сбегать с первыми встречными неизвестно куда? Да, безусловно, но и шатенка никогда не считала себя шибко умной, скорее просто взялась за единственную соломинку спасения, и явно не прогадала, прекрасно чувствуя себя здесь, в настоящем доме, и по сей день. Елизавета с поглощающим ужасом дослушивает историю, сдерживая слезы изо всех сил, плюет на личные границы и неловкость, крепко обхватывает дрожащую от наплывших воспоминаний шатенку, обвивая руками плечи и утыкаясь носом в тонкую шею. Вилка отбрасывает предрассудки, прижимаясь к горячему телу и прячет влажное от соленых слез лицо в чужом плече, внезапно ощущая ауру безопасности и поддержки. Девушки держат друг друга в согревающих прикосновениях еще некоторое время, раскрывая их лишь когда нахлынувшие эмоции отпускают пирата, она неловко бросает полуулыбку, опуская болотные глаза на бортик корабля. - Не зря моя сказала, что в тебе есть что-то наше, ты бойкая, но в тебе и какой-то сестринской нежности дохера, забавно, - Лиза в ответ застенчиво улыбается, смущенно поправляет короткие смольные волосы. - Но помни, покусишься на мою любую жопку и я тебя лично засуну в дуло пушки и выстрелю по направлению к акулам, поверь мне. Звонкий смех смешивается с далеким криком чаек, назойливый туман сгущается еще больше, волны начинают активнее биться об киль судна. Девушки тихо переговариваются на различные темы, когда позади проявляется силуэт шкипера, что совершает привычный утренний обход. - Говорят, туман над океаном - предвестник смерти, вы там возле мачты то будьте аккуратнее, такого счастья нам пока не надобно, - с усмешкой говорит Алиса, удивляясь парочке, что уютно сидит на полу, пока остальные обитатели «Матильды» мирно посапывают в своих кроватях. Те в ответ с улыбкой цокают, неуклюже поднимаясь с насиженного места. Уже втроем они завершают обход палуб, поднимают чугунный якорь и понемногу приводят корабль в порядок, старательно поднимая суетливым шумом всю шайку. Наблюдая за сонными бандитками, что привычно переговариваются между собой, Лиза умиротворенно выдыхает, ощущая наплыв тепла, хотя погода наоборот теряет пару тройку градусов в сравнении со вчерашним днем и вынуждает немного съеживаться от освежающей прохлады. Решив дополнить промерзшее тело старенькой кожаной куртейкой, что ей любезно выдала Пчелка еще в первую ночь, черноволосая ускоренно спускается на нижние палубы, бросая по пути приветственный кивок расслабленно курящей Крис и получая такой же в ответ. Ярко-алый укус красуется на щеке, но уже не давит так морально, как ранее, просто дополнив коллекцию шрамов на теле боцмана и еще одну забавную историю в копилку жизненного опыта. Елизавета не успевает сделать последний шаг к собственной каюте, как улавливает острым слухом низкие болезненные стоны. Нахмурившись, она аккуратно подходит к предполагаемому источнику шума, замечая, как мычание увеличилось при приближении к двери в комнатку капитанши. Не казнят ли ее за такое вмешательство на личную территорию главы корабля? Вполне возможно, но, черт, хрипловатые звуки за стенкой явно не сулят ничему хорошему, может ей стало плохо? Может рана на плече, оставленная ослепленной гневом принцессой начала гнить или занесла какую-то заразу, убивая блондинку изнутри? Да плевать, Лиза не простит себе, если упустит возможность предотвратить что-то плохое с плотно засевшей в ее мыслях и жилах девушкой. Во всяком случае, пока сама черноволосая не поймет свое отношение к ней, та не имеет право помирать, это нихрена не честно. Лиза кивает сама себе и осторожно давит на ручку двери, просовывая макушку в образовавшуюся щель и хмуриться, наблюдая за тяжело дышащей блондинкой, что явно спит и ловит далеко не светлые и прекрасные сновидения. Платиновые локоны в беспорядке разметались по подушке, лицо искажено в беспокойстве, брови надломлены, пухлые губы приоткрыты, небольшая грудь грузно вздымается, тонкие пальцы крепко сжимают простыни, тонкий едва уловимый мокрый след тянется от зажмуренных глаз до скулы. Хрип и сопение смешиваются, оглушают и вынуждают Лизу подойти ближе к мечущейся девушке, она бережно притрагивается к здоровому плечу, и сразу отскакивает с вскриком от резко поднявшейся на кровати капитанши. - Блядь, ты че пугаешь так, - голосовые связки подводят Киру, с губ срывается прокуренная хрипотца и карие глаза испуганно смотрят на вкопанную девушку. Капли холодного пота блестят на лбу и под носом, соленая дорожка исчезает, когда блондинка трет лицо в попытке проснуться в этот мир. - Ты чего вообще забыла тут? - Да я просто шла мимо, услышала твои стоны, вот и подумала, что может умираешь тут в одиночестве, - Лиза вновь хмурится, оглядывая сонное тело, на зло самой себе отмечая, что капитанша выглядит слишком красиво и горячо даже только проснувшись. Приплыли, Лиза, красиво и горячо? Гроза морей и пиратов? Серьезно, блять? Юная девица трясет головой, в очередной раз отгоняя непрошенные мысли в далекие дали, но ловя себя на том, что вновь и вновь с головой погружается в черные омуты напротив. - И что, решила скрасить мое одиночество и умереть со мной? Как мило, кисуль, буду знать о твоих потаенных желаниях, - после вбросанной шутки Лиза моментом теряет всякое сочувствие к этой особе, закатив глаза, разворачивается к выходу. - Погоди, вопрос имеется, присядь лучше. Лиза оборачивается, удивленно поднимая правую бровь, ловит уверенный взгляд и руку, что несильно хлопает по пустому краю кровати, задумчиво прикусывает нижнюю губу и все же садится на указанное место, вопросительно устаивается на девушку. Кира подтягивает ноги к груди, укладывает локти на коленки, немного раздвигая их, и внимательно рассматривает принцессу, подмечая, что короткие волосы ей идут больше. И ссадины на лице и виске вовсе не портят привлекательность, напротив же, добавляют грубости и шарма, что больше притягивает главу корабля. - У тебя было когда-то ощущение, будто ты уже знаешь человека, хотя встретила его буквально недавно? Типа, будто у вас уже есть какая-то мутная связь или вроде того, понимаешь? - пытаясь связать вихрь несвязных вопросов в единую мысль, выдает Кира, слегка съеживаясь под внимательным взором янтарных глаз. - Ты же хвалилась, что много читала, может что-то в этих ваших заумных книжках есть что-то подобное? Лиза задумывается, переводя глаза в небольшое окошко над кроватью, словно пытаясь найти нужный ответ в серой мгле и в едва уловимой синеве океана. На ум приходит легенда о прекрасной деве, что с самого рождения каждую ночь видела красочные сны с одним и тем же юношей. Они вместе росли, узнавали друг друга, делились всеми радостями и печалями, оставляли жгучие поцелуи и горячие объятья, а на утро она в одиночестве бродила по окрестностям их деревушки, в надежде отыскать свою ночную любовь. В одну из таких ночей молодой парень в слезах прощался со своей возлюбленной, твердя, что почти нашел ее, да не успел. Следующим утром к ним во двор доставили погибших солдат, среди которых она узнала его. Не выдержав сердечной боли и отчаяния, она утопилась в бурлящем синем море, пламенной звездой воссоединившись с ним в бескрайних небесах. - Моя матушка очень любила эту историю, часто рассказывала ее нам с Шелей, - грустно добавляет черноволосая, чувствуя уже позабытую душевную боль в груди, тучным камнем душащую горло, тонкие руки вновь дрожат, а янтарь в глазах распаляется в яркую зелень от красноты и влаги. Несмотря на все попытки отвлечься от тягостных воспоминаний, мрачная скорбь никуда не делась, вновь напоминая о потери родителей и подруги, маленький совестливый червь где-то в глубине черепа тихо скрипит мерзким голосом, что нужно было уйти за ними, что она, Лиза, недостойна жить в этом мире, где их нет. Она винит чертову помолвку, винит невнимательность отца, винит слабых гвардейцев, винит напыщенного графа, что согласился на такие условия, винит себя. Но не винит пиратов, не винит Киру, ведь они же просто так живут, просто следуют собственным инстинктам и желаниям, отдав душу и сердце вечному океану, восстанавливают нечеткий баланс вселенной, совмещая добро и зло, перемешивая однотонные краски и образуя новые оттенки, разрушают старые устои и строят новый морской мир. Хорошо это все или плохо, правильно или неправильно, Елизавете наплевать, она лишь чувствует, что находится четко там, где должна была оказаться намного раньше. Тишина образуется незаметно, девушки мирно сидят на кровати, уставившись в запачканное стекло отрешенными взглядами, комната окутывается пеленой задумчивости, словно время замирает на долгие часы, позволяя никуда не торопиться и остановится на месте. Лиза перебирает собственные чувства, раскидывает каждый новый оттенок эмоций на нужное и ненужное, пытаясь из мысленных кубиков собственных желаний и страхов построить высокую башню самосознания. А вот уже выстроенная годами башня Киры мигом падает, разлетаясь на мелкие щепки, когда пресловутый аромат лаванды проникает в нос, а в голову бьет последнее прерванное сновидение, заставляя сложить финальную картину из деревяшек. - Ну Настя, ну пожалуйста, ну молю тебя, хорошая моя, поплыли с нами, нельзя тебе оставаться здесь, нельзя, как же ты не поймешь, - надрывный детский голос буквально молит замершую девчушку, маленькие хрупкие руки со всей силы сжимают округлое лицо русоволосой, крупные слезы стекают из зеленоватых глаз, носик шмыгает, а губы дергаются при каждом истошном вдохе. Девочка стеклянным взглядом карих глаз смотрит на рыдающую малышку, прокручивая в голове громкую ссору своего отца с королевскими гостями, эхом слыша угрозы про сжигание заживо, что уже являются обычным явлением для их двора. - Ответь мне, не молчи! Они уезжают, они покидают их земли дабы не разводить очередную бессмысленную войну, она слышала мужской властный голос, что твердил про саморазрушение этого благородного когда-то в прошлом дома, в ответ на что послышался мелодичный женский тон про срочный уезд и защиту маленькой принцессы Елизаветы, они уедут и забудут это путешествие как страшный сон, оставив крошку Настеньку наедине с ее личным злым драконом. Она уедет и больше не вернется, эта милая, добрая и искренняя девочка со смольными и шелковыми волосами, большими светлыми глазами и притягивающей улыбкой. И правильно, нечего ей тут делать, она должна жить и дарить людям пламя любви, а не сгорать в нем, как ее любимая матушка, как ее верные слуги и несчастные крестьяне, как отважные защитники и прекрасные дамы, каждую мучительную смерть русоволосая слышала или видела, прокручивая с каждый закатом и восходом огненной звезды. - Прекрати! Прекрати, слышишь, остановись! - кричит юная девица, хватаясь за держащие ее саму руки, впиваясь тонкими пальцами в локти. Малышка замирает, в последний раз шумно шмыгая носом и печально смотрит в карие глаза напротив. - Уплывай отсюда, возвращайся на родные земли, будь с матушкой и папенькой, а это мой дом и я останусь тут, но ненадолго, слышишь? Ненадолго, но останусь, подрасту и сразу же сбегу, далеко и навсегда, я найду тебя, Лизонька, обязательно найду, мы встретимся и ты покажешь мне те красивые ракушки на ваших берегах, мы встретимся, просто дождись меня, хорошо? Соленая влага уже стекает с карих глаз, неприятно затекая в нос и приоткрытый рот, дрожь передается по впившимся руками, тревожные мурашки пробегаются по всему хрупкому телу, веки зажмуриваются, грудь вбирает воздух как при прыжке на подводную глубину, а сухие пухлые губы кротко чмокают тонкие алые напротив. Черноволосая не закрывает глаз, ловя каждую мелочь в прекрасном детском лице, ощущает жар на губах от невинного, но такого важного и крепкого поцелуя, обнимая на прощание новую подругу, буквально удушая ее в горячих объятьях. Но русой плевать на кислород, она прижимается крепче, словно мантру проговаривая слова «мы встретимся», когда тепло резко исчезает, сохраняя за собой лишь лавандовый шлейф. Блондинку пробивает током, органы скручивает в едином порыве вырваться из тела, кожа резко загорается изнутри, в глазах загорается огонь осознания, когда она снова и снова быстро пробегается по лицу сидящей в собственном астрале девушки. Блядская принцесса, ее блядская принцесса. Она здесь, она рядом, в нескольких сантиметрах, та самая Лизонька, что была искрой надежды среди мрака ее родного дома, чей светлый детский образ Кира не смогла захоронить спустя десятилетие, ощущая по сей день фантомный наивный поцелуй и чертов запах лилового цветка. Она нашла, нашла свою кошку, пусть неосознанно и ненамеренно, но нашла, наткнулась и ухватила, забрав к себе в родной новый дом. Капитан продолжает пялится на черноволосую, пытаясь принять внезапное озарение, чувствуя позабытый страх и трепет, сердце бешено стучит, а внутренний зверь ликует, громко лая и скуля, царапая длинными когтями грудную клетку, словно пытаясь покинуть кожаную клетку и наброситься на знакомую плоть, сомкнуться в диких пламенных прикосновениях. Кира глубоко вдыхает, на доли секунды зажмуриваясь от нахлынувшего океана ощущений. Услышав слишком громкий для образовавшейся тишины звук, Лиза фокусируется на хозяйке комнаты, хмуриться, чувствуя что-то странное и неладное. - Я... Я хочу тебе кое-что сказать, - с запинкой хрипит Кира, прочищая пересохшее горло шумным кашлем, не поднимая карих глаз выше, с преувеличенным интересом рассматривая исцарапанные бледные чужие руки. Непонятный страх сковывает тело подобно ледяному ветру, зверь отчаянно рычит, привлекая внимание и требуя рассказать правду, требуя отдать своевольную кошку в свои громадные жадные лапы, ведь она принадлежит ей с самого ебучего начала. - На самом деле... - блядь, Кира, соберись, ты чертова гроза пиратов, говори как есть, произнеси вашу правду, обнажи ее, это же не сложно, - На самом деле, не совсем мы убили твоих родителей. - Что? Действительно, что, блять? Да, это тоже правда, но не та, глупая ты девка, не та правда. Кира мысленно скулит в такт своего зверя, злясь на саму себя, на свой страх признать в слух, что они уже знакомы, что они уже завязаны напрочь той красной тугой нитью, что они не чужие, что они свои. Блондинка делает очередной глубокий вдох в попытке усмирить панику и сосредоточится на смене линии откровенности. Она устанавливает зрительный контакт, Лиза с непониманием и ошеломлением ожидает объяснение вбросанной ранее фразы. - Твоя мать, она уже была мертва, когда мы с Вилкой набрели на нее в коридоре, видимо, наткнулась на штык от вешалки, а король - он был убит, но не нами, мы говорили с девками, никто из нас не протыкал его ножом, думаю, среди твоих людей были предатели. Та девчушка, которую ты бросилась защищать, она осталась там в отрубе, скорее всего утонула, - выдает на одном дыхании Кира, внимательно наблюдая за нечитаемыми эмоциями на лице напротив. - Мне правда жаль, не жаль остальных уродов на вашем корабле, но я вижу твою боль по близким и отчасти понимаю ее, так что мне реально жаль, что так вышло. Скомканная концовка вынуждает Киру самой засомневаться в искренности произнесенных слов, она не понимает, почему вдруг ощущает сочувствие к тем, кого истребляет уже многие года, но видя шквал печали и тоски в янтарных глазах своей кошки, ледяное сердце понемногу тает, а зверь, чуя лавандовый запах своего человека, огрызается на внутренние устои морали и бросается на встречу грустной девушки. Лиза сохраняет молчание, вновь разбрасывая все кубики внутри головы, рассматривая новые детали и задумываясь, что теперь делать и строить с такими разными цветными деталями. Глубокий вдох не дает облегчения, кислород будто выжигает каждую артерию, превращая легкие в кровавое месиво, в горле стоит ком, руки не прекращая трясутся, по позвоночнику пробегает холодок, гребанная каша из деталей, кубиков, воспоминаний и темных карих очей смешивается в один сброд нечеткости и растерянности. Черноволосая опускает глаза на собственные руки, пытаясь вспомнить как дышать, внезапно сквозь толщу мельтешащих мыслей ощущая собственную горячую слезу, медленно стекающую по впалой щеке. Дрожащее тело и гулко бьющиеся в хаосе органы резко замирают, когда следом на скуле горит прикосновение сухой побитой кожи. Кира аккуратно, трепетно и нежно, будто под рукой самая главная драгоценность всего бренного мира, стирает влагу разбитой, покрытой бордовой корочкой от засохшей крови, костяшкой, с нескрываемой заботой смотря на разбитую и потерянную принцессу. Глаза в глаза, кожа к коже, душа к душе, боль к боли, сердце к сердцу, рана к ране. Они не сводят взглядов друг с друга, погружаясь в омуты с головой и без предварительного вздоха, задыхаясь в собственных чувствах, утопая в этих таинственных ощущениях. - Кира... - надрывный шепот прерывается резким сильным толчком взбесившихся волн, девушек раскидывает в разные стороны по каюте, небрежно брошенные вещи разлетаются в хаосе при втором, более мощном, рывке снаружи корабля. Лиза в панике смотрит на капитана, сидя на полу, когда Кира подрывается на ноги и жестко произносит: - Ебучий шторм.