Невезучая

Элизабет сидела в библиотеке и задумчиво водила пером по столу. Все мысли, крутящиеся в ее голове, были посвящены ее слепому другу. Она вспоминала все, что знала о природе света и зрении. Перед ней были вперемешку открыты книги по артефакторике, астрономии, оптике и физике. — Люмос! — на кончике палочки зажегся огонек. Девушка внимательно всмотрелась в него. Лучи света расходились во все стороны. — Нокс! «Вот бы мне как-то поменять это заклинание, чтобы оно не испускало свет, а поглощало его», — задумалась студентка. — «Если бы я могла собирать лучи, то, возможно, получилось бы как-то использовать это для создания искусственного глаза». Она достала пергамент и старательно переписала формулу заклинания света. Уроки профессора Фига не прошли даром, он научил ее разбирать простейшие заклинания на составляющие. Жесты, слова, намерение и потоки силы — все это работало в комплексе, позволяя специалистам по теории магии создавать новые заклинания. Вот только Элизабет специалистом не была, так что она задумчиво посмотрела на записи и не нашла ни единой идеи, как можно его модифицировать. Движением палочки она собрала вещи в сумку и решительно отправилась в кабинет к наставнику. Профессор идеей заинтересовался и с поистине научным интересом принялся объяснять, как устроено заклинание Люмос и какая часть в нем за что отвечает, а также каким образом можно вообще изменять заклинания. Он привел несколько примеров модификаций магического фонарика и подробно расписал, как маги этого достигли. Элиза подробно законспектировала все, что он рассказал, записала список полезной литературы и, получив наказ вернуться с результатами, отправилась дальше учиться. Учеба затянула ее. Дни сменялись днями, а в жизни Элизабет наступило долгожданное затишье. Директор Фицджеральд таинственно молчала со своего портрета, друзья не лезли в неприятности, уроки шли спокойно и обыденно, и у хаффлпаффки появилось много времени на свои собственные медицинские исследования. Новое заклинание ей никак не давалось, она перепробовала уже почти все и поэтому немного заскучала. Чтобы освежить голову и переключиться, она тайком проникла в Запретную секцию и нашла там раздел медицинских книг, который часто посещал Себастьян. Среди описаний довольно сомнительных ритуалов, операций и жертвенной магии выделялась одна довольно банальная книга со сложными диагностическими чарами. Как она попала туда, оставалось загадкой, но девушка предположила, что заклинания в ней просто слишком сложны, а потому книгу убрали, чтобы не занимать место в общей секции. Действительно, редко кому из учеников требовались чары, накладываемые на пациента, чтобы ежечасно мониторить сердечную активность. Или же заклинания, которые проводили подробный анализ капли крови волшебника. Элизабет переписала себе некоторые интересные чары и хотела уже вернуть книгу на место, как заметила в оглавлении интересный раздел. «Диагностика мозговой активности», — гласила надпись, и будущая целительница заинтересованно нашла нужную страницу. Она вспомнила маггловские теории, полагающие, что за расшифровку изображений отвечает какая-то определенная часть этого сложного органа. — Чары для определения локализации мозговой активности, — шепотом прочитала девушка и внимательно всмотрелась в сложную схему движений палочкой и длинную формулу на латыни. — Это может пригодиться… В спальню она вернулась ближе к утру, заучив и отработав движения и формулу. Ей не терпелось опробовать их на ком-то, ведь особенностью этих чар было то, что их нельзя было применить на себе. Естественно, соседки давно спали, так что Элизабет тоже легла, твердо решив попросить подруг о помощи на следующий же день. Утром девушка проспала и на завтрак пришлось практически бежать, так что тестирование было отложено на послеобеденное время. Найдя подруг в Большом зале, она предложила им поучаствовать в ее новом эксперименте. Услышав, что Элизабет нужна помощь, и что ничего опасного делать не нужно, Натти и Поппи с легкостью согласились. Девушки нашли пустой класс и расселись на пыльных партах. — То есть, ты хочешь посмотреть, какая часть наших мозгов работает? — С улыбкой спросила Натсай после объяснений Элизабет. — А я-то думала, ты веришь в наши умственные способности, — пошутила Поппи. Девушки захихикали. — Кастуй уже свои чары, мне даже интересно. Элиза кивнула и сосредоточенно начала выводить сложный рисунок. Закончив заклинание длинной вербальной формулой, она послала небольшой импульс магии и кончик палочки вспыхнул синим светом. Свет отделился от палочки и поплыл к голове Поппи, которая с любопытством и легким страхом смотрела на него. Вскоре над головой у нее вырисовалась полупрозрачная модель мозга, светящаяся чуть интенсивнее в некоторых местах. — Что это? — спросила хаффлпаффка, запрокинув голову, и на модели тут же вспыхнули два светящихся пятна в где-то районе лба и висков. — Оооо, интересно! — Похоже, это центр речи. Давай-ка проверим кое-что, — Элиза внимательно всматривалась в изображение. — Смотри сюда. Девушка наколдовала простенькое заклинание иллюзии. Разноцветные фигурки разных форм и размеров медленно закружились перед Поппи. Та внимательно вглядывалась и на модели ярче засветилась затылочная область. — А теперь закрой глаза, пожалуйста, — попросила Элизабет и удовлетворенно заметила, что свечение после этого почти пропало. — Спасибо, Поппи! — она сняла чары и повернулась к Натсай, завороженно следившей за всем этим действом. — Натти, твоя очередь. Готова? Гриффиндорка кивнула и эксперимент повторился. Отличий в этот раз почти не было, так что, довольная результатом, Элизабет поблагодарила подруг и отправилась в крипту в поисках слизеринцев. Ей почти повезло и ждать пришлось только полчаса, когда парни предсказуемо пришли отрабатывать практику перед завтрашним уроком ЗоТИ. — Привет, Элиза! Как жизнь? — поздоровался Себастьян. Оминис приветственно кивнул. Сегодня он выглядел почти спокойным, несмотря на то, что уже месяц спорил с Себастьяном о скриптории Слизерина и применении темной магии. Оба были упрямы до невозможности, так что частенько ругались и из-за этого стали раздражительными и вечно были на взводе. — Все хорошо, — улыбнулась девушка и постаралась сделать самое невинное лицо. — Но мне нужна ваша помощь. Я сказала профессору Уизли о своем желании стать колдомедиком и она попросила медсестру нагрузить меня дополнительными занятиями. Мне нужен доброволец для отработки диагностических чар. — Ты можешь положиться на нас, — спокойно сказал Оминис, и Элизабет стало немного стыдно за свою ложь. — Что нужно делать? — Спасибо, Оминис. Просто постой прямо, — чтобы не выдать свой интерес к его слепоте, девушка начала с простых чар, определяющих температуру и пульс, нехватку витаминов и скрытые заболевания. Себастьян с интересом наблюдал за ее работой, но вроде бы ничего не заподозрил. Только в самом конце она, наконец, перешла к тому, ради чего затеяла это. Синяя модель мозга появилась над головой у Оминиса и Элизабет с некоторым разочарованием отметила, что затылочная часть оставалась темной. «Кажется, я что-то упускаю», — судорожно думала девушка, стараясь не выдать своего интереса. Она кинула взгляд на свою палочку и догадка возникла сама собой. — А ты можешь сейчас взять свою палочку и посмотреть вокруг? — самым невинным тоном спросила Элиза. Слизеринец послушно выполнил то, что от него попросили, и в момент, когда вспыхнула красная вспышка на кончике палочки, синее свечение захватило ту часть мозга, которая у девчонок отвечала за зрение. «Вот оно!» — радостно улыбнулась девушка и сняла заклинание. — «Значит, проблема все же в самих глазах. А это поправимо». — Ты закончила? — невинно поинтересовался парень и девушка утвердительно кивнула. — Спасибо, Оминис! Я думаю, профессор Уизли будет довольна, что у меня получаются даже сложные чары. Я точно стану целителем! — Элизабет так лучилась счастьем, так что даже слизеринцы почувствовали на себе часть этого энтузиазма. — Раз вы закончили, — хитро протянул Себастьян, — давайте вспомним о завтрашнем уроке и покрошим парочку манекенов. И это был первый раз за последний месяц, когда Оминис с легкой улыбкой согласился со своим другом. *** Спустя неделю после своего открытия Элизабет шла по коридору в сторону выхода из замка, чтобы прогуляться в Хогсмид и купить, наконец, собственную метлу. Министерство, стараниями профессоров Уизли и Фига, все же расщедрилось на компенсацию за то, что допустили нападение дракона над Лондоном. Девушка уже заказала необходимые вещи и ингредиенты взамен утраченных, но сэкономила на котле и телескопе, так что денег осталось прилично и даже хватало на метлу. Родители разрешили ей оставить их себе и теперь счастливая девушка шла и предвкушала предстоящие полеты. Но дойти до деревни ей было не суждено. Именно в этот момент ее нашел Себастьян, очень злой и от того довольно грубый. Он увидел подругу и решительно перехватил ее за рукав мантии. — Ты-то мне и нужна. Помоги мне, Элизабет. Насколько я помню, у тебя ко мне должок, так что я очень рассчитываю на твою помощь. — Девушка нахмурилась. Она догадалась, что слизеринец говорит об их прогулке в запретной секции, поэтому только напряженно приподняла брови, слушая, что ему надо. — Я устал спорить с Оминисом, он совсем перестал ко мне прислушиваться, но зато у вас, кажется, общение наладилось. Пожалуйста, уговори его помочь мне. Элизе совсем не понравилась ни просьба, ни намек на ревность в голосе Себастьяна. Но ссориться с ним желания не было совсем. «Надеюсь, он не найдет там ничего опасного. А если найдет, мы его остановим от ошибки», — отчаянно уговаривала себя хаффлпаффка. Все же помощь друзьям была для нее не пустым звуком. — «Да и Оминису станет легче, если Себастьян наконец от него отстанет». — Ладно, я попробую с ним поговорить. Оминис нашелся не очень далеко, он нервно расхаживал по коридору, явно обдумывая что-то не очень приятное. Элиза негромко позвала его и хмурое лицо слегка разгладилось. Он даже немного улыбнулся ей, отчего подобранные слова вылетели из головы. Но девушка все же собралась и завела очень аккуратный разговор, пытаясь навести его на нужную тему. — Тебя Себастьян прислал, да? Я не собираюсь искать этот его скрипторий! Тетя Ноктуа погибла, разыскивая его! — Элизабет удивленно застыла и выслушала рассказ разгоряченного Мракса о его любимой тете и том, как скрипторий погубил ее. После такого признания то, что она собиралась сказать, слишком походило на довольно подлые манипуляции, но внезапно включилось уже слегка позабытое ощущение мерзкого давления чужой воли. Одна лишь мысль согласиться с Оминисом и уйти вызвала болезненную тяжесть в груди и Элизабет поняла, что не может пошевелиться. — Но Оминис, если мы найдем скрипторий, мы почтим память твоей тети, и, может быть, даже узнаем ее судьбу. К тому же, нас трое, а она была одна. Мы не дадим Себастьяну использовать найденные там знания во зло, — испугавшись неприятных ощущений, Элиза все же начала уговаривать слизеринца и тяжелое чувство давления отступило. Нужные слова находились сами собой и парень тяжело вздохнул. Похоже, он и сам давно думал об этом. Неохотно, но он согласился. Элизабет постаралась заглушить голос совести и позвала Сэллоу. Услышав новости, Себастьян одновременно очень обрадовался и в то же время стал еще более невыносимым. Он высказал другу все, что думает о его сговорчивости, и не заметить в его голосе ревность было просто невозможно. Однако, блондин его проигнорировал. Троица быстро нашла вход и решила несложную загадку на входе. Но перед дверью с изображенной на ней змеей они ненадолго задержались. Оказалось, что открыть дверь можно было только с помощью парселтанга. Как ни сокрушался Оминис, ему пришлось заговорить на змеином языке. Элизабет подошла к наследнику Слизерина. Тихое шипение раздалось из его уст и в тишине мрачной комнаты оно звучало отчетливо и в то же время едва слышно. Вкрадчивые звуки проникли в сознание и словно задели там какие-то чувствительные струны, вызывая мурашки по всему телу. Змеи на двери подчинились и пришли в движение, и завороженная девушка подумала, что и сама сейчас готова подчиниться обладателю такого магического голоса. — У тебя и правда редкий дар, — смущенно произнесла она, когда шипение стихло и оцепенение прошло, оставив после себя чуть горящие щеки и ускорившееся сердцебиение. За спиной раздался недовольный голос Себастьяна и Элизабет вспомнила, что они с Оминисом здесь не одни. — Рядом с вами двумя я чувствую себя третьим лишним, — с обидой в голосе сказал их товарищ, и девушка внимательно всмотрелась в лицо Мракса, стараясь заметить реакцию на эти слова. Но тот сделал вид, что ничего не понял. Хотя на мгновение ей показалось, что в ответе Оминиса послышалось легкое удовлетворение. Мрачные темные коридоры выглядели ужасно негостеприимно, но Элизабет старательно разгадывала загадки и пробиралась дальше. Себастьян выглядел решительным и собранным, а Оминиса раздирали сомнения. Найденные записки его тети пробудили в нем печальные воспоминания и он выглядел потерянным. А когда они зашли в очередной коридор и оказались в ловушке, он и вовсе совсем растерял свою веру в то, что это было хорошей идеей. — Оминис, тут скелет… — потрясенно проговорила Элизабет, подсвечивая старые кости. Все у нее внутри сжалось от сочувствия и страха. Оминис был на грани паники. И только Себастьян был невозмутим. Он попытался уговорить друга применить Круциатус к одному из них, но тот решительно отказался. Услышав, что Оминис знает это проклятие, а также с каким ужасом он отказался делать это, хаффлпаффка поняла, что история его семьи, похоже, еще мрачнее, чем ей казалось. Внутри разгоралась злость на Себастьяна, который, кажется, совсем не понимал, через что его друг проходил ради его дурацкой затеи. — Я могу научить тебя Круциатусу или же применить его на тебе, — предложил Сэллоу. Элизабет ощутила резкое желание согласиться на первый вариант. Эта злость, кипящая внутри, требовала выхода. Кроме того, знакомое давление снова появилось и принуждало ее к этому пути. «Ну уж нет!, — девушка решительно сжала кулаки. — Черта с два я поддамся этой силе снова!» — Я отказываюсь учить это заклинание, Себастьян. — Где-то в стороне послышался облегченный вздох Оминиса. — Но ты можешь применить его на мне. — Круцио! — на удивление быстро согласился ее «друг» и с какой-то непонятной затаенной эмоцией наблюдал, как она с криками упала на пол. Злая воля отступила под действием еще большей боли и Элизабет тяжело задышала, хватая ртом воздух, когда заклинание, наконец, прекратило свое действие. Оминис тут же подскочил к ней и помог подняться. Его сильные руки удерживали девушку за плечи, пока она рылась в сумке в поисках укрепляющего зелья. Только выпив его, она почувствовала, как мышцы перестали хаотично сокращаться и вернулась способность стоять без опоры. Очень нехотя она поблагодарила парня за заботу и тот убрал руки, неосознанно погладив ее по плечу. На лице у него были злость и отчаяние, смешанные с чем-то еще. На найденную книгу он даже не взглянул, лишь безуспешно пытался потребовать от друга больше никогда не заниматься ничем подобным. Когда они нашли выход в подземелья, Элизабет вспомнила кое о чем. Отпустив Себастьяна с книгой, она перехватила за руку уже собравшегося уходить Оминиса и тихо сказала: — Мне кажется, нам нужно похоронить твою тетю. Пойдем, я знаю подходящее место недалеко от Хогвартса. Оминис мрачно кивнул и они вернулись в скрипторий. Элизабет трансфигурировала небольшой камень в урну, испепелила скелет при помощи инсендио и собрала оставшийся пепел. Оминис забрал урну у девушки из рук и тихо попросил: — Веди. Они вышли из подземелий, прошли по коридорам к южному выходу из замка, пересекли мост и подошли к обрыву, возвышающемуся над темными водами озера. Отсюда открывался прекрасный вид на долину Хогвартса и окружающие его горы. Солнце клонилось к закату и облака уже слегка окрасились в розовый. Элизабет почувствовала, что ее желание выполнить обещание сильно как никогда. — Тетя Ноктуа всегда рассказывала мне, что окрестности Хогвартс очень красивы, и обещала однажды показать, — раздался тихий голос Оминиса слева от нее. — Здесь правда красиво? — Очень, — прошептала Элиза и сглотнула подступивший к горлу ком. Оминис печально улыбнулся, сделал еще шаг вперед и перевернул урну прямо над обрывом. Холодный ноябрьский ветер подхватил то, что осталось от его когда-то единственного родного человека и унес в сторону озера. Урна превратилась обратно в камень и парень с силой швырнул его куда-то в сторону воды. Элизабет совсем не умела говорить слова утешения, поэтому предпочла просто постоять рядом. Задумавшись, она опустила взгляд вниз и заметила, что на руках Оминиса как всегда не было перчаток. Они замерзли и покраснели, всем своим видом вызывая желание согреть их. Доброе сердце среагировало быстрее холодной головы и она, не задумываясь, взяла его руки в свои и поднесла к лицу, согревая теплым дыханием. Оминис пораженно застыл. — Ох, прости. Мне показалось, ты очень замерз, — вспыхнув от неловкости, начала оправдываться Элиза. Она тут же отпустила его руки и спрятала свои в карманы мантии. Оминис ничего не сказал, но алеющие щеки и нервно сжатые руки выглядели так, словно внутри него шла борьба. В конце концов он сдался, решительно шагнул к ней навстречу и обнял, прижимая к себе, словно боясь, что она сейчас тоже рассыплется пеплом. — Спасибо, — прошептал он, обжигая ее ухо горячим дыханием. — Пойдем в замок, пока ты тоже не замерзла. Элизабет только согласно кивнула, понимая, что дрожащий от смущения голос сейчас точно выдаст все ее чувства с головой.