Невезучая

После похода в скрипторий, закончившегося самой смущающей ситуацией в жизни Элизабет, она окончательно убедилась, что присутствие Оминиса странно на нее влияет. В тот вечер они, покрасневшие не только от мороза, быстро дошли до замка и, неловко попрощавшись, разошлись по гостиным. Поппи, встретив в спальне красную до ушей соседку, многозначительно подняла брови и получила в голову подушкой. Аделаида, заметив забавную ситуацию, принялась беззлобно дразнить Элизу. — И кто этот джентльмен, смутивший нашу прекрасную леди? — Дубс явно намекала на строгое магловское воспитание Элизы. — Достойная партия для молодой девицы? — Ой, Адель, отстань! И ты, Поппи, прекрати смеяться! Тоже мне, подруги! Смущенная девушка схватила халат и банные принадлежности и умчалась в душ, провожаемая хихиканьем соседок. Там она простояла почти час, пока окончательно не успокоила бушующие эмоции. К счастью, хаффлпаффки никогда не отличались особенным желанием лезть в чью-то жизнь и смущать друзей лишний раз, так что по возвращению расспрашивать ее ни о чем не стали. На следующий день, во время травологии, Оминис вел себя совершенно обычно. Он приветливо поздоровался с Элизабет и ушел за свой привычный стол. Девушка тоже старалась не обращать на него больше внимания, чем обычно. Хоть это и было сложно, но никто из подруг ни о чем не догадался. Себастьян тоже ничего не заподозрил, но он вообще был жутко взволнован и думал явно не об окружающем его мире, а о найденной вчера книге. Так прошло почти две недели, за которые свободного времени у Элизабет практически не было. Учителя словно озверели, завалив студентку дополнительными заданиями. При этом изучаемые заклинания становились все опаснее, в ход пошли Бомбарда и Диффиндо, так что юная дуэлянтка понемногу стала действительно опасным противником. Вот только все равно, главной ее страстью оставалась медицина. Проект нового заклинания все же сдвинулся с мертвой точки и в один прекрасный зимний вечер нужная формула родилась почти сама собой. — Люмос Коллигендис! — Элизабет добавила плавный жест палочкой и четко сформулированное намерение. На кончике палочки появилась крошечная, непроницаемо черная сфера. Свет, пойманный заклинанием, не выходил обратно, поэтому темнота была абсолютной. Девушка довольно осмотрела свое творение и улыбнулась. Кажется, пора показать это наставнику! Профессор Фиг ожидаемо оживился и довольно потер руки. Посмотрел формулу и жест, наколдовал черную сферу и внимательно осмотрел ее. — Поразительно! Я не думал, что у вас получился так скоро. Кажется, вы действительно невероятно талантливы. — Элизабет засмущалась от такой похвалы. Сама она не видела в этом ничего сложного, ведь у нее был лучший учитель. — Как вы планируете использовать это заклинание? — Я хочу поместить его в основу артефакта для искусственного зрения. Оно будет собирать свет, а руны преобразуют его и направят к пользователю. — Ооо, кажется, это может сработать. Я так понимаю, это для вашего одноклассника, мистера Мракса? — Он хитро улыбнулся ученице, заметив легкое смущение. — Похвально, полностью в духе вашего факультета. Если вы не возражаете, я расскажу профессору Дэвису о вашем проекте. Уверен, он не откажется вам помочь с рунными цепочками. Элизабет подумала и вежливо согласилась. Натти, конечно, занималась рунами и что-то знала, но всегда лучше попросить о помощи профессионала. Так что она поблагодарила профессора за помощь, попрощалась и довольная поспешила в спальню, намереваясь успеть до отбоя. На следующий день, полная энтузиазма и идей, девушка отправилась на пары. На зельях она с затаенной радостью наблюдала, как Оминис, ни разу не ошибившись, варит вполне приличное по качеству зелье Эдурус. Парень отлично научился пользоваться ее подарком, при этом иногда ей казалось, что он благодарно улыбается в ее сторону. Хотя, наверное, со стороны это мог заметить только кто-то из его друзей. На прорицаниях они снова пили чай и гадали по чаинкам. Кажется, в это время года это был любимый предмет всех пятикурсников, потому что напиток был почти обжигающе горячим и отлично согревал. Спустя 15 минут неспешного чаепития Элизабет аккуратно перевернула свою чашку и протянула ее Натти. Гриффиндорка заглянула внутрь и задумалась. — Чаинки близко к краю, значит, это случится довольно скоро. Хммм… Я вижу друзей и что-то еще, — медленно начала предсказание девушка. Она полистала учебник в поисках нужного символа. — Кажется, это означает ссору и разрыв отношений. Ох, надеюсь, это не про нас с тобой. — Ерунда какая, Натти. Смотри, это же справа, а не слева от ручки. Значит, это не Элиза с кем-то поссорится, а кто-то рядом, — любопытная Поппи заглядывала в чашку через плечо подруги. — Простите, тема просто очень важная, — улыбнулась она на заинтересованный взгляд профессора Онай. Та понимающе кивнула. Элизабет же нахмурилась, мрачно посмотрела на свои чаинки и взяла чашку подруги. Ей совсем не понравилось это предсказание, поэтому она решила не обращать на него внимания. Но как бы ни старалась Элизабет забыть слова подруги, они сами всплыли в голове, когда на следующий день после урока прорицаний Себастьян позвал ее в крипту. Придя туда и не застав там Оминиса, девушка напряглась еще сильнее. Слизеринец выглядел очень взбудораженным, невыспавшимся, а в глазах его виднелся нездоровый блеск. Выслушав про книгу заклинаний, желание Слизерина учить студентов темной магии и таинственную реликвию, Элиза почувствовала настоящий страх за парня. Себастьян был словно сам не свой, он в упор не видел опасности и явно не собирался останавливаться. И когда он попросил ничего не говорить Оминису, девушка решительно отказалась. — Если бы не Оминис, ты бы вообще ничего не узнал. Он имеет полное право знать, что ты замышляешь! — голос даже слегка дрожал от гнева. Очень некстати вспомнилось, как он недавно припомнил ей должок. — Мне надоело, что ты ни с кем не считаешься, даже с лучшим другом. — Это для его же пользы! — А можно я буду сам решать, что для моей пользы, а что нет? — Оминис вышел из прохода, не сдерживая злость в голосе. — Ты лжец, Себастьян! Ты обещал мне бросить темную магию. — Я ничего не обещал, я только сказал, что понимаю твои опасения, — мастерски играл словами слизеринец. Элизабет оказалась словно меж двух огней. С одной стороны был пылающий холодной яростью Оминис, с другой горячий и слегка безумный Себастьян. Резко захотелось заткнуть уши и испариться. Еще немного и она бы так и сделала, но раздосадованный Себастьян ушел, попытавшись оставить последнее слово за собой. Оминис был почти в отчаянии. Он никогда еще на памяти девушки настолько не терял своего спокойного выражения лица. Его челюсти напряглись, отчего скулы заострились, а брови нахмурились, образуя жесткую складку на лбу. Он рассказал Элизе про родителей Себастьяна и почти умоляюще произнес: — Прошу, держись подальше от этой проклятой книги! Элизабет вспомнила все свои опасения и подозрения, боль от Круцио и темную волю, которая иногда давала о себе знать. Хотела бы она держаться от всего этого подальше, но, зная свою удачу, обещать ничего не могла. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы остановить его. Но, Оминис, ты же понимаешь, что я не всесильна? — Элиза подошла к парню, подбадривающе положила руку ему на плечо. Он был напряжен до предела, но от нежного прикосновения слегка расслабился. — Понимаю. И все же я рад, что хотя бы ты на моей стороне, — уже спокойнее сказал слизеринец. — Я очень сильно это ценю, Элизабет. Но пообещай мне, что расскажешь, если Себастьян снова что-то задумает. — Обещаю, — тихо, но твердо ответила девушка и отправилась на выход из крипты, где внезапно стало слишком душно и мрачно. *** К сожалению для Элизабет, ее мимолетное везение истекло в начале декабря. Спокойные деньки, посвященные учебе, закончились, будто и не было их никогда. Сначала Натти продемонстрировала, что ее не зря распределили в Гриффиндор, отправившись спасать похищенного ребенка. Естественно, отпускать подругу одну хаффлпаффка не собиралась, поэтому в авантюру они влезли вместе. К счастью, никто не пострадал, и даже похитители отделались только несколькими петрификусами и анонимной запиской констеблю. Вскоре после этой вылазки Натсай поумерила свой пыл, получив по ушам от профессора Онай, но эстафету переняла Поппи, выкинув такое, что у Элизы еще неделю нервно дергался глаз. Сначала любительница животных под предлогом прогулки вытащила подругу в лес, а потом коварно заманила прямиком на нелегальную драконью арену. Хаффлпаффка отлично знала, на что давить, чтобы вызвать у жалостливой Элизабет желание спасти невинно страдающих драконов. Лишь оказавшись посреди обгорелой палатки, в окружении обугленных останков браконьеров и с драконьим яйцом в сумке, хаффлпаффки поняли, в какую передрягу они чуть не встряли по собственной воле. Несмотря на то, что девушки никого из бандитов не убили, дракон сделал все за них. И если бы не это, кто знает, смогли бы они отбиться или нет. Обеих подруг мутило, нервы явно закончились, и они не знали, что делать теперь, когда браконьеры в курсе, кто разрушил их прибыльный бизнес. — Мда, Поппи! Да ты покруче нашей гриффиндорской подруги умеешь искать себе приключения, — ворчала Элизабет, пока они шли пешком до замка, надеясь, что запах горелого мяса выветрится из их одежды. — В следующий раз давай хоть мазь от ожогов возьмем. — В следующий раз? То есть ты предполагаешь, что он будет? — Зная моих друзей, я в этом уверена, — мрачно ответила Элизабет. — Поэтому лучше я буду всегда готова. Поппи только смущенно пожала плечами. Кажется, спорить она даже не собиралась. Еще через пару дней Элизабет застала в спальне очень встревоженную Аделаиду. Оказалось, что ее дядя пропал, связавшись с гоблинами, и хаффлпаффка, устало вздохнув, обещала помочь с поисками. «Наверное, меня по ночам кусают эти пятнистые клешнеподы, или как они там», — ворчала девушка, вспоминая викторину, которую недавно устроила ей Софрония Франклин в библиотеке. — «Я просто не верю, что вся эта неудача естественного происхождения. Хм, может, мне сварить Феликс Фелицис?». Потратив на поиски всю субботу, Элиза нашла и спасла пропавшего, в который раз поразившись, насколько некоторые взрослые маги беспомощны. Потом вспомнила студентов Хогвартса, которые не умели ни плавать, ни кастовать Акцио, ни даже решать простейшие головоломки, и поняла, откуда эта беспомощность. «А может, мне повезло, что я в Хогвартсе не с первого курса учусь? Хоть что-то умею», — почти весело думала Элиза, в воскресенье лазая по пещере в поисках бубонтюберов для Сахариссы. Соседка окончательно достала ее своими намеками и просьбами, так что девушка решила, что проще пойти и сделать, чем продолжать сбегать из собственной спальни. Один лишь Оминис не вызывал никаких проблем. Он был все так же не очень общителен, но спокойно реагировал на ее присутствие в крипте, здоровался в библиотеке и на уроках и совершенно точно ничего не замышлял. Несколько раз он подходил к Элизабет с просьбой помочь с домашними заданиями и девушка поняла, что раньше он просил Себастьяна. Похоже, что друзья почти не разговаривали с момента ссоры. Это расстраивало девушку, но в то же время она была рада провести время в компании слизеринца. Ее изначальный страх перед парнями за несколько месяцев практически стерся и теперь, если не переходить определенную черту, она вполне спокойно общалась со своими одноклассниками. Со всеми, кроме Себастьяна. После ссоры тот будто совсем потерял тормоза. Он мог начать отрабатывать боевые заклинания прямо в коридорах, постоянно читал свою книгу и стал взрываться по любому поводу. Элизабет помнила про данное Оминису обещание присмотреть за ним, но все равно стала все меньше и меньше времени проводить со вспыльчивым слизеринцем. Кроме всего прочего, профессор Дэвис, которому профессор Фиг поведал о задумке своей ученицы, не на шутку оживился. Сухонький старичок, древний, как сами руны, обожал свой предмет и славился тем, что требовал от своих студентов очень многого. Он вызвал Элизабет к себе и полчаса выспрашивал все подробности, постоянно приговаривая «Восхитительно, мисс Браун, восхитительно!». Что именно его так восхитило, Элиза так и не поняла, но главное выяснила успешно. Нужные ей цепочки вполне могли быть созданы, и задача эта не являлась чем-то запредельно сложным. Правда, вместе с советами и похвалой, профессор нагрузил ее просто невероятным количеством заданий и даже пообещал, что если девушка справится со всеми его требованиями к концу года, то он допустит ее до С.О.В. и продвинутого класса в следующем году. Не то чтобы студентка мечтала сдавать еще один экзамен, но эти знания явно требовались для выполнения поставленной цели. Так что, стиснув зубы, она погрузилась в рунные словари и учебники по составлению рунных цепочек, думая, как можно совместить в одной композиции вплетение заклинания, двусторонний проводник энергии и управляющий контур. И это было только начало. А еще через неделю грянул гром. Сова от Себастьяна принесла записку, в которой говорилось, что он отправился в какие-то катакомбы на поиски реликвии Слизерина. Понимая, что она уже не успевает найти Оминиса, Элизабет только и успела отправить ему записку. Понадеявшись, что он получит ее вовремя, девушка камином отправилась в Фелдкрофт. Предчувствия редко ее обманывали и в этот раз они были очень, очень плохими. Себастьян ждал ее у входа в катакомбы. Выглядел он так, что отговаривать его казалось затеей глупой и бесполезной. Элизабет страшно пожалела, что не отобрала у него эту чертову книгу. Помешательство того, кто совсем недавно был неплохим, в сущности, парнем, заставляло ее испытывать чувство вины. Не уберегла, не догадалась, не отговорила. Но сокрушаться было поздно. Пришлось послушно следовать за слизеринцем, надеясь уберечь его от еще большей беды. В катакомбах воняло, было мрачно, темно и страшно. Всюду валялись сотни костей, висела грязно-серая паутина, а по стенам бегали ее мерзкие обитатели. Пробиваясь к цели, Себастьян и Элизабет жгли и взрывали пауков, и девушка даже испытала некоторое удовольствие, применяя еще недавно такие неприятные для нее Бомбарды. Само это место было до того угнетающим, что яркие взрывы не казались на его фоне чем-то зловещим. Костяные арки, открывающие проход, вызывали мурашки по телу. Интуиция вопила, что это место просто не может хранить в себе ничего, способного исцелять и снимать проклятия. Это было так же абсурдно, как пытаться отыскать единорога в Азкабане. Но Себастьян этого просто не замечал. Весь его разум был зациклен на одной идее и он только отшучивался, предпочитая не замечать очевидного. Периодически где-то за их спинами раздавались шумы, легкий шорох одежды или скрип песка под чьими-то шагами. Страшная догадка пронзила Элизабет. «Оминис, нет! Ну зачем я позвала тебя, тут же так опасно», — судорожно думала девушка. Теперь идея все рассказать другу казалась идиотизмом. Слепой ученик в катакомбах с пауками, скелетами и безумным другом. Лучше не придумаешь. Надеясь, что все обойдется, и никакой реликвии там не будет, девушка продолжала путь. Но вера в собственную удачу никогда не еще не была такой призрачной. Все говорило о том, что в этих катакомбах веками никого не было. Себастьян становился все воодушевленнее, а Элизабет все более нервной. И вот, когда они дошли до круглого зала в конце, худшие опасения подтвердились. Мерзкий костяной тетраэдр стоял на каменном столе. Спрятать реликвию так, чтобы парень ее не заметил, Элизабет не успела, а на уговоры оставить ее на месте он не поддался. Пообещав себе, что по возвращении все расскажет директору, девушка согласилась уйти, забрав артефакт с собой. Они развернулись и увидели в дальнем конце зала фигуру друга, мерявшего шагами единственный выход. Сердце Элизабет упало куда-то в пятки. Больше всего на свете она боялась, что они устроят дуэль прямо здесь и кто-то пострадает. И, зная, что у Себастьяна есть преимущество темной магии, а Оминис не захочет ранить друга, исход становился понятен. А если вмешается девушка, кто знает, что сделает древняя магия в горячке боя? Стать убийцей друзей она абсолютно точно не согласна. Парни тем временем устроили очередной спор, кидаясь обвинениями и накаляясь до предела. Заметив, что Сэллоу потянулся к палочке, Элизабет в ужасе дернулась, вскочила между двух друзей, закрывая собой Оминиса и крикнула: — А ну живо оба успокоились! Шаг назад, Себастьян! — парень неохотно подчинился. — Отойди и дай нам с Оминисом поговорить. Брюнет зловеще намекнул, что, если придется, готов прорываться с боем, но все же отступил вглубь зала. Мракс решительно сжал кулаки, намереваясь стоять на своем до последнего. — Он не уйдет отсюда с реликвией, я ему не позволю. — Казалось, что он все решил, но Элизабет видела, что за всем этим скрываются неуверенность и страх за друга. — Я согласна с тобой, что реликвию нельзя отсюда выносить, — осторожно начала Элиза. — Но ты же понимаешь, что если ты попробуешь остановить его сейчас, то ты можешь навсегда потерять своего друга? — «А я могу потерять тебя». — И что теперь делать? — Оминис метался между противоречивыми чувствами, преследующими его уже давно. — Если мы снова ему поверим, ничего не изменится. Он не отступит. — Мы должны доверять ему, — Элизабет и сама не верила в то, что говорит. Но сейчас ее главной целью было не допустить кровопролития. — Не разрушай вашу дружбу из-за этого. Я обещаю тебе проследить за ним. Элиза протянула руку в сторону слизеринца, словно желая остановить его метания и успокоить, но вспомнила про Себастьяна, наблюдающего издалека. Однако Оминис заметил этот жест. Он глубоко вздохнул, остановился и произнес: — Хорошо, я доверяю тебе. Забирайте реликвию и уходите. Больше я ничего не скажу, — и с этими словами он развернулся и пошел на выход. Девушка проводила его напряженную прямую спину тоскливым взглядом. — Как ты уговорила его? — злым голосом спросил Себастьян на обратном пути. Оминис не стал их ждать, отправившись в замок один. — Я столько времени потратил, чтобы его убедить, а тебе потребовалась на это минута? — Мы пришли к компромиссу. Но о чем мы договорились, тебе знать не обязательно, — отрезала Элизабет, не желая продолжать разговор. Сэллоу кинул на нее подозрительный взгляд, но смолчал. Они в тишине дошли до выхода и, оказавшись на свежем воздухе, сразу же заметили серые клубы дыма, поднимающиеся в том месте, где приблизительно находился Фелдкрофт. Себастьян отчаянно закричал и рванулся в сторону деревни, не оставляя девушке и шанса поговорить. Она побежала следом, проклиная свое невезение. План аккуратно выпросить реликвию, чтобы «посмотреть» и отдать профессорам, провалился даже не начавшись. Впереди их ждал бой и предчувствие просто кричало, что в этот раз легко они не отделаются. «Хорошо, что Оминиса здесь нет», — это была последняя мысль, промелькнувшая в голове у девушки, прежде чем не осталось ничего, кроме голых инстинктов.