Невезучая

— Империо! Элизабет в отчаянии зажмурила глаза. Подчиняясь власти проклятья, гоблин с жутким звуком перерезал себе горло, отчего Анна истошно закричала. Ее дядя стоял, как громом пораженный, половина деревни смотрела на случившееся с ужасом, а хаффлпаффка просто не могла заставить себя открыть глаза. «Идиот, придурок, тупица! Что же ты наделал?», — отчаянно билось у девушки в голове. Все ее надежды пойти к профессорам и избавить друга от темной реликвии осыпались прахом. За Империо одно наказание — Азкабан. И как бы ни хотела Элиза, чтобы случившееся было просто кошмаром, громкая ругань Соломона Сэллоу не оставляла ей подобной надежды. Себастьян глупо оправдывался, его дядя орал, а сестра корчилась от боли. Девушка просто не знала, что сделать в такой ситуации, чтобы не стало только хуже. Она в отчаянии наблюдала, как мистер Сэллоу уводит Анну, а Себастьян в ярости уходит в замок без нее. «И что мне делать?», — как назло ничего не шло в голову. Но оставлять это вот так она тоже не хотела. Элизабет собрала всю решимость в кулак и подошла к бывшему аврору, надеясь, что у нее получится уговорить того не отправлять собственного племянника в тюрьму. — Не пытайся его оправдать! Ты виновата не меньше! — злобно выплюнул Соломон и хаффлпаффка задохнулась от обиды. Вот так, совершенно не разобравшись, этот человек поставил ее в одну линейку с человеком, который разбрасывается непростительными направо и налево. Еще и пригрозил сдать их обоих директору. «А может, он прав? Скольких ты уже убила?», — шептал внутренний голос и девушка отчаянно старалась его прогнать. Проблема была в том, что она и сама иногда об этом думала и слышать подтверждение своих опасений было просто невыносимо. Не ответив дяде Себастьяна и Анны ни слова, она ушла, чтобы просто оказаться подальше от этой проклятой деревни. Вернувшись в замок, она первым делом отправилась в крипту, чтобы найти Оминиса и все ему рассказать, но Мракса там не было. Вместо него она столкнулась с Себастьяном, который тут же принялся выспрашивать у нее, что произошло после его ухода. Элизабет рассказала все, не забыв подчеркнуть, что Соломон пообещал сдать их обоих директору, если еще хоть слово услышит о темной магии. — Дядя просто ничего не понимает, — горячо убеждал самого себя Сэллоу. — Он не посмеет забрать у меня сестру! Элизабет хотела сказать, что уже посмел, но не решилась. Вся ее хваленая хаффлпаффская верность сейчас боролась со здравым смыслом. С одной стороны, бросать Себастьяна в такой ситуации было просто подло, с другой стороны он продолжал втягивать ее во все большие проблемы. Так ничего и не решив, девушка попрощалась и пошла к себе в спальню. Ночью Элизабет долго ворочалась, мысленно прокручивая все моменты, когда друга можно было остановить, но не находила правильного решения. Это бессмысленное занятие сильно вымотало ее и к ней вернулись кошмары. Проснувшись утром совершенно разбитая, хаффлпаффка пошла на пары. Поппи хмурилась, глядя на зевающую, помятую и уставшую подругу, но лезть с расспросами не спешила. Ненавязчивость в ней Элизабет ценила наравне с храбростью и добротой. Натти только спросила, все ли в порядке, но услышав, что Элизабет засиделась вечером за рунами, понимающе кивнула. Рассказывать девочкам про непростительные совсем не хотелось. Оминис, получив письмо от Анны, в тот же день поймал Элизу в коридоре неподалеку от класса зелий и решительно затащил в первый попавшийся пустой класс. Хаффлпаффка не сопротивлялась, ведь она и так искала возможность все ему рассказать. Выслушав, как все было, слизеринец перестал мерить комнату шагами и упал за первую попавшуюся парту, уронив голову на руки. — Ох, Себастьян, что же ты творишь… — прошептал он, и Элизабет ощутила невероятную усталость в его голосе. Кажется, вся эта история окончательно истощила нервы Оминиса. Сначала он почти потерял подругу, потом мучительно медленно терял друга, не в силах остановить его от падения во тьму. Противное чувство вины заскреблось у девушки в груди. — Прости меня, Оминис, — сокрушенно произнесла она, — Я не смогла остановить его. Я не выполнила обещание. Оминис поднял голову и повернулся в ее сторону. По его лицу пробежала болезненная гримаса. — Ты не виновата, Элизабет. Я же все слышал, ты сделала все, что в твоих силах. Не вини себя, — тихо промолвил он и решительно встал. — Только Себастьян в ответе за это. Я придумаю, как удержать его, пока не стало слишком поздно. — Спасибо, — только и смогла ответить девушка. Камень на сердце слегка уменьшился. Все-таки она была очень рада, что Оминис на ее стороне. Разговор больше не клеился и Элизабет молчала, не зная, что ещё можно сказать. Слизеринец так же в тишине подошел к ней, ненадолго застыл в нерешительности, а потом совершенно неожиданно протянул ей руку. — Пошли на Травологию? — с легкой улыбкой добавил он и девушка поняла, как много для него значит этот жест. Он, Оминис Мракс, впускал ее в свою жизнь. Элизабет взяла его за руку, отчаянно жалея, что по старой привычке всегда носит перчатки. Она смущённо отвела взгляд от красивого лица. «Мы что, так и пойдём?», — подумала девушка, представив себе эту картину. Щеки обдало жаром. Но к ее большому облегчению, Оминис только сжал покрепче ее руку, словно собирался запомнить этот момент, а потом отпустил и приглашающе открыл дверь. На травологию они почти опоздали. Себастьян смерил их подозрительным взглядом, но Оминис не обратил на его ни капли внимания. Поппи многозначительно выгнула бровь, однако сдержала комментарии при себе. Элизабет сразу поняла, что вечером ей все же устроят допрос, но это было даже забавно. Кроме друзей, никто ничего не заметил. Просто Оминис с этого времени стал все больше времени проводить неподалеку от Элизабет. Кроме того, он будто бы вычеркнул Себастьяна из свой жизни и того это страшно злило. Но предъявить другу никаких обвинений он не мог. Элизабет все ждала, когда его терпение закончится. Когда до зимних каникул оставалось всего полторы недели, Себастьян решился прибегнуть к нечестному приёму, чтобы вернуть внимание Элизабет. Он подошел к ней в коридоре перед ужином и как бы невзначай упомянул, что вспомнил, где видел пейзаж с триптиха. Древняя магия от таких новостей пробудилась, заворочалась, и знакомое неприятное давление принудило девушку действовать. Они договорились отправиться на поиски на следующий день после обеда. Элизабет внезапно поняла, что все еще ничего не рассказала Оминису про древнюю магию. Ей стало очень стыдно. «Ругаю Себастьяна, а сама туда же», — укорила себя девушка. Она тут же пообещала себе, что после этой вылазки все расскажет другу. Лишь бы Себастьян не вывернул все в неправильном свете. Прогулка в очередные пещеры получилась нервная. Себастьян привычно язвил, взрывал пауков и всячески пытался вести себя так, будто они лучшие друзья. Элизабет не стала его переубеждать, хотя слегка пренебрежительная фраза про хаффлпаффскую верность ее задела. Итогом их приключения стал найденный второй холст для триптиха, успокоившаяся магия и отвратительная ссора, стоило девушке только упомянуть Лодгока. — Я не буду слушать дуру, которая доверяет гоблинам! — Похоже, что твой дядя прав! Ты вообще не умеешь останавливаться! — глаза Элизабет метали молнии. Она столько сделала для этого болвана, а он топтал ее чувства и совсем не уважал принятые решения. «Мне не нужны такие друзья», — обиженно решила девушка и буквально вылетела из крипты. Ей срочно нужно было проветриться. Она быстрым шагом пошла в сторону совятни, решив совместить прогулку с полезным делом. В кармане лежало письмо родителям, которое она написала ещё два дня назад, но так и не отправила. В нем она извинялась перед семьей и говорила, что не приедет. Причиной она назвала подготовку к С.О.В., но по правде просто хотела запереться в Выручай-комнате и экспериментировать с рунами. В совятне все было как обычно, но на обратном пути ее перехватила небольшая сипуха. Письмо, привязанное к лапке, было написано корявым почерком гоблина. Лодгок просил ее прийти вместе с кем-то, кто знает гоббледук. Удивлённо подняв брови, Элиза проверила записку на подлинность. Выходило, что это не шутка. Девушка напрягла память, стараясь вспомнить, кто из ее знакомых может знать этот язык кроме самого Лодгока. В памяти всплыл смешной парнишка с Рейвенкло, Амит. Он когда-то подарил ей свой телескоп и показал отличные места для наблюдений за звездами. Рейвенкловец нашелся на вершине астрономической башни, в обнимку с любимым телескопом. Элизабет даже стало немного неловко его отвлекать, но неподдельный энтузиазм лингвиста-любителя ее немного успокоил. Они договорились на утро субботы и Амит убежал повторять свои знания. В этот раз вылазка обошлась без взрывов, ссор и пауков. Амит, хоть и был страшно напуган, оказался удивительно хорош в дезиллюминационных чарах. Его знания гоббледука, конечно, вызывали лёгкие сомнения, но пытливый ум рейвенкловца смог определить, что за чертежи им попались. Все прошло подозрительно удачно, они не попались и довольно быстро нашли нужные бумаги. Элизабет даже подумала на мгновение, что возможно дело не в ее личной неудаче, а в тех, кого она выбирает в друзья, но отмахнулась от этой мысли. — Это было потрясающе, конечно, но с меня на всю жизнь приключений хватит, — заявил Амит, когда они вышли из шахты. — А жаль, — пробормотала хаффлпаффка. — С тобой я хотя бы не встреваю в проблемы. Амит этого не услышал, он все рассказывал про свои будущие мемуары, и его легкая болтовня удивительным образом подействовала на Элизу расслабляюще. Она передала сведения гоблину, выслушала его историю и достала из сумки любимую метлу. — Ну что, Амит, полетели к звёздам? Я прокачу, — хитро улыбнулась хаффлпаффка. Рейвенкловец опасливо посмотрел на метлу, на замок, прикинул, сколько до него идти пешком и, скрестив пальцы, согласился. Элизабет усмехнулась, но дразнить парня не стала, и ребята с ветерком долетели прямо до Хогвартса. *** Следующую неделю девушка решила посвятить своим рунным экспериментам. Она практически поселилась в Выручай-комнате, нещадно гоняя Дика за булочками и чаем. Эльф был не слишком против, он любил проявлять заботу о «хорошей госпоже, спасающей волшебных существ». Элизабет весело подумала, что будь он знаком с Поппи, точно возвел бы ее в ранг божества. Трансфигурация удавалась юной исследовательнице все лучше и лучше, так что в комнате появился удобный письменный стол и стеллажи для книг. На столе были разложены несколько рунных схем и толстый словарь, с рунами старшего и младшего футарка, а также некоторыми древнесаксонскими. Профессор Дэвис дал студентке на разбор три базовые схемы для создания артефактов, и она начала с самой важной, схемы для вплетения и удержания заклинания. В книгах, посоветованных профессором, было написано, что базовая цепочка для удержания несложных чар в предмете существует уже около пятисот лет, она давно отработана и работает надежно. Но ее особенностью является то, что что финальная руна, которая наносится на артефакт в момент произнесения заклинания, зависит исключительно от самих чар. Чтобы все сработало успешно, нужно угадать нужную руну и тогда она привяжет чары к предмету. Правда, энергии на поддержание заклинания эта цепочка не давала, так что со временем оно истощится и развеется. Для эксперимента Элизабет купила в Хогсмиде несколько простых медных подсвечников. Сейчас ей не нужно было переживать о форме и размерах будущего протеза, для набивания руки подошло бы что угодно. При помощи нескольких хорошо отмеренных росчерков палочки девушка попыталась нанести руны одну за одной в нужном порядке и местах. Все шло хорошо, но на предпоследней руне рука дрогнула и нанесла рисунок не туда. Подсвечник оплавился прямо на стол и, повинуясь тут же брошенному Эванеско, исчез, оставив на столе темное пятно. — А это будет сложнее, чем я думала, — протянула девушка, проверяя по учебнику, правильно ли она запомнила схему. — Но я не сдамся! Каким-то подсвечникам меня не остановить. Подсвечники заканчивались быстро. Еще два ушли на отработку базовых рун. Один из них взорвался, другой стал очень хрупким и осыпался. На четвертом Элизабет смогла нанести основу верно, но при попытке вложить заклинание и запечатать его руной Соулу, подсвечник вспыхнул ярким пламенем и почернел. Девушка разочарованно потерла переносицу. — Соулу ведь руна солнца, так почему она не запечатывает мой Люмос, Дик? — Не знаю, хорошая госпожа, Дик рунам не обучен. Как и ожидалось, дело оказалось непростым. Элиза перепробовала самые очевидные варианты. Руна Иса заморозила подсвечник, но заклинание не удержала. Одал и Дагаз просто не сработали, превратив медные предметы в красивые украшения интерьера. Оставался только один опытный образец, и хаффлпаффка отложила его в сторону, вновь взявшись за словарь. — Ну давай, ищись! Мне нужно собрать свет, только и всего, — бормотала девушка, листая страницы. И тут взгляд ее зацепился за нужное слово. — Точно! Ты подойдешь! Она взяла в руки последний подсвечник и медленно начала выводить руну за руной. Они шли по кругу, переходя одна в другую и зажигались бледным синим светом, когда Элизабет активировала их. Наконец, закончив цепочку, она задержала дыхание и аккуратно нанесла руну Йера в последний оставшийся пустым промежуток. — Люмос Коллигендис! — жест, намерение, и последняя руна зажглась, после чего все они разом погасли. Но, в отличие от прошлых попыток, на этот раз заклинание осталось там, где должна была быть свеча. — Получилось! Дик, получилось! Маленький эльф завороженно посмотрел на непроницаемо черный шарик. — А какой такой урожай собирает госпожа?