Рассказывает волчица истории луне

Прежде лес всегда был добр к Айоргу — щедро дарил дичь и рубиновые гости ягод, не трогал ни когтём, ни клыком, и тропок не прятал. Но чем-то, видать, прогневал он духов земли — сперва сестрёнку одолела хворь, что иссушала хрупкое тельце жаром, а теперь и его весь день блудит по лесу злая ворожба. Когда чащу прошили стрелы закатных лучей, а трели птиц, провожающих день, зазвучали отчаянно громко, обнаружил он тихую заводь, укрытую меж замшелых камней. Горсти воды холодом обжигали пересохшие губы, оставляя на языке черничную свежесть. Шею лизнул морозец — Айоргу вздрогнул и поверх полных ладоней заметил тёмное отражение в толще воды. Вскочил он и тут же замер под любопытным взглядом жёлтых глаз. Девушка сидела на влажном камне и бесстыдно его изучала, не переставая пальцами зачёрпывать из деревянной плошки вымоченный хлеб. Чёрные волосы спадали до земли, а выделанные шкуры едва прикрывали тонкое тело. — Кто ты? — выдохнул Айоргу, готовый поклясться, что камень только что был пуст. — Это ты явился в мой дом, значит и назваться первым должно тебе, — лукаво улыбнулась незнакомка, слизывая с губ молочные капли. Движения были её плавны, в янтарных же глазах плясали искры озорства. — Айоргу, — растерянно промолвил юноша, как вдруг ветерок развеял антрацитовые локоны, обнажив заправленную за ушко белоснежную прядь. — Не желал я беспокоить твою обитель, госпожа. Всего лишь заблудился. — Ну, коль узнал меня, то ведать должен — за помощь плату я беру, — сквозь улыбку сверкнули клыки, а девичьи колени укрыл чернобурый лисий хвост. — Что можешь предложить, Айоргу, за путь, что укажу тебе я к дому? Много предостережений Айоргу слыхал о сделках с яломиште — коварными лисицами-оборотницами, что народ хоть и не губят, да многих лишают рассудка — но нужда была его велика. — Сыграть могу, — достал он из кармана строганную тилинку. Пальцы дрожали, ноты срывались, но блаженно прикрывшая глаза яломиште искренне наслаждалась мелодией, сквозь ветви утекающей в тёмное небо. — Ступай за мной, — махнула она хвостом, стоило оборваться последней ноте. — Могу сперва спросить? — Спроси, коль есть нужда. — Слыхал я, что растёт тут одолень-трава. Но ведь всё брешут наши мужики? — Не только ты красив, но и хитёр, — хищный смех огнём блеснул в её глазах, — но никому лисы не обмануть. И платы за лекарство для сестры не избежать, — лицо Айоргу тронул нежный мех, а запах жимолости сбил дыхание, — Однако, добровольно должен ты её отдать. *** Анка впервые за день отлучилась от кровати дочери — забылась та в горячечном сне. Дрожащие пальцы с трудом зажгли огарок свечи. С тревогой глядела она в сгустившиеся за окном сумерки, гадая, отчего сын до сих пор не воротился. И тут раздался скрип двери. — Айоргу? — радостно позвала она. Но на пороге не оказалось никого — лишь небольшой пучок травы да мелькнувший сквозь темноту лисий хвост. Помогла одолень-трава дочке: хворь отогнала и на ноги быстро поставила. И долго ещё Анка с нею ходили кликать Айоргу — но только печальными трелями тилинки отвечал им вечно лес.