Кто-нибудь видел Грейнджер?

      Огневиски плескалось по стенкам стакана, а пламя камина напротив делало его цвет его еще более похожим на жидкую плазму. Драко смотрел на догорающие поленья сквозь немного янтарное от горячительного напитка стекло. Они были в его поместье, а не в баре, потому что многочисленные посетители бросали бы косые взгляды на их столик. Во всех заведениях Малфоя знала каждая собака, как, собственно, и в любом другом месте магического Лондона.       — Она начинает вспоминать, Блейз. — После продолжительной паузы Драко отвел взгляд от жидкости в своем стакане и посмотрел на друга. — Она действительно начинает вспоминать.       — Это разве не то, чего ты добиваешься? — вскинул брови Забини, пригубив напиток из своего стакана.       — Я не думал, что этот момент наступит так скоро, — покачал головой Драко, устало проводя пальцами по волосам.       — Твои же собственные исследования говорят о том, что это закономерный процесс. Одно погружение в Омут памяти запускает процесс, который приводит как минимум к одному самопроизвольному воспоминанию. — Блейз чуть склонил голову набок. — Тогда чему ты удивляешься?       — Как мило, что ты интересуешься моими исследованиями, — скривился Драко, сделав глоток из стакана.       — Интересуюсь? — хмыкнул Блейз, поставив стакан на журнальный столик между их креслами. — Ты забыл, что было пару лет назад? Ты не вылезал из лабораторий как сумасшедший ученый, лишь бы найти способ вернуть память таким, как Грейнджер.       — Я ничего не забыл, — рявкнул Драко и щелкнул пальцами, после чего его стакан снова наполнился золотистой жидкостью.       — Тогда в чем проблема? — непонимающе покачал головой Блейз. — Ты же все рассчитал, собрал только те воспоминания, в которых нет тебя. Она не должна пока о тебе вспомнить.       — Только вот я просчитался, — делано усмехнулся Драко. — Никто не подозревал, что я могу стать героем ее самопроизвольных воспоминаний.       Лицо Забини в миг потеряло всю веселость.       — Твою мать.       — А я о чем.       — Что она вспомнила? — Тон Блейза больше не был непринужденно игривым, в нем все отчетливее звучала обеспокоенность.       — Очередная стычка в поезде на четвертом курсе. А потом она не соизволила выйти из Омута в нужный момент и видела мое распределение на Слизерин.       — Это еще ничего не значит, — покачал головой Блейз.       — Не значит, — согласился Драко, откинувшись вглубь кресла. — Но это может создать проблемы в дальнейшем.       — Только не говори, что делаешь это ради себя. — Блейз подался вперед, чтобы лучше видеть друга.       — Это никогда не было ради себя, — резко бросил задетый за живое Малфой. — Я всегда старался ради нее!       — Не надо меня лечить! — хохотнул Блейз, откидываясь в кресло на манер Драко. — Ты был помешан на том, чтобы она тебя вспомнила. Плохо было не ей, а тебе.       — Забудешь десять лет своей жизни, я на тебя посмотрю, — ядовито пригрозил Малфой, отпивая из своего стакана. — Ты не знаешь об этих людях столько, сколько за эти годы изучил я.       — Попробуй забудь с таким другом! Ты в лепешку разобьешься, лишь бы я снова впомнил, как вытаскивал тебя из очередной задницы.       — Да заткнись уже, — лениво протянул Драко, потерев переносицу. — Я просто хочу, чтобы она вспомнила все так, как оно было на самом деле, а не жалкие отрывки, которые сложатся в неправильную картину.       — Она может никогда к тебе не вернуться, — Блейз быстро остановился, поймав предостерегающий взгляд друга.       — Я знаю, — кивнул Драко на удивление спокойно. — Поверь, я знаю.       — Как бы то ни было, Грейнджер заслужила помнить.       — Да. — Малфой задумчиво уставился на догорающие поленья. — Она заслужила.       — Как поживают другие пациенты? — перевел тему Блейз, не желая больше оставаться на скользкой дорожке.       Драко встрепенулся и, сфокусировав взгляд, перевел его на друга.       — Долгопупсы вспомнили сына. Теперь они действительно осознают, что у них есть ребенок. Но проблема в том, что они слишком долго были в изоляции, и восемнадцать лет прошли для них впустую. Они помнят, что их сыну всего год. Парень, который приходил к ним все эти годы, бедняги не понимают, что он и есть их ребенок.       — Черт, — серьезно произнес Блейз, замерев со стаканом возле рта. — Это дерьмово.       — Дерьмово то, — Драко провел ладонью по лицу. — Что дело не в их памяти. Дело в их пораженном мозгу, который с таким усердием разрушала Белла. С другой стороны, раньше, чем через восемнадцать лет процесс бы не запустился: их мозгу нужно было чертовски много времени, чтобы восстановиться. Они никогда не вернут утраченной жизни, но скоро смогут строить новую. Надеюсь, вместе со своим сыном.       — Я смотрю, ты стал фанатом Долгопупса? — усмехнулся Блейз в стакан.       — Заткнись, — хмыкнул Драко, вспоминая, как Невилл, чуть не плача, долго жал ему руку после того, как мать впервые назвала его по имени. — Я пытаюсь выплатить все долги.       — Все фонды магической Британии уверены, что ты уже пожертвовал достаточно, — многозначительно поднял брови Забини, вспоминая сумму, которую последний раз перечислял Драко Фонду ветеранов Второй магической войны.       — Я не о тех долгах, Блейз, — покачал головой Малфой.       — Да знаю я, знаю, не держи меня за идиота.       Камин давно догорел, когда Блейз аппарировал к себе домой.

***

      — Ауч, простите! — Гермиона неловко улыбнулась и подняла упавшую от столкновения книгу. — Я вас не заметила.       — Ничего страшного, я вас тоже, — улыбнулась незнакомка, возвращая на место съехавшую с плеча сумку. — Я Оливия, а вы?       — Вы меня не знаете? — неловко уточнила Грейнджер, нахмурившись.       — А должна? — осведомилась девушка, возвращая какую-то книгу на полку.       Оливию можно было принять за одну из семейства Уизли: ее наверняка легко было бы найти в толпе по огненно-рыжим волосам. Единственное отличие — мелкие кудри, которые спадали до середины спины. Гермиона даже не могла предположить, насколько длинными окажутся волосы девушки, если их выпрямить.       — Нет, не поймите меня неправильно, — начала оправдываться Грейнджер, чувствуя, что новая знакомая может принять ее за зазнавшуюся знаменитость. — Просто здесь все меня знают, со мной иногда здороваются прохожие, хотят пожать руки.       — Получается, вы местная звезда? — заинтересовано протянула Оливия, облокачиваясь на книжную полку.       — Нет, нет, что вы, — затараторила Гермиона, заправляя выбившийся локон за ухо. — Просто все говорят, что я участвовала в войне против темного волшебника вместе со своими друзьями.       — А вы, получается, не уверены, что участвовали? — насмешливо уточнила Оливия.       — Не то, что не уверена, я просто не помню. Неудачные чары Забвения стерли мне память о всех школьных годах.       Лицо Оливии сразу сделалось участливым.       — Мне очень жаль. Не хотите выпить кофе?       Гермиона немного опешила от такой смены темы, но согласилась.       — Вы так и не представились, — напомнила Оливия, направляясь к выходу.       — Я Гермиона Грейнджер. За углом здесь есть прекрасное кафе, можем пойти туда.       Девушки вышли из «Флориш и Блоттс» на забитую людьми Косую аллею.       — Ничего, что я так навязываю свое общество?— уточнила Оливия, следуя за Гермионой. — Я просто здесь недавно, еще никого не знаю.       — Нет, нет, — поспешно отозвалась Грейнджер. — Мне приятно будет поговорить с человеком, которому я буду рассказывать о своей жизни, а не он мне о моей же. Так вышло, что вы моя первая осознанная знакомая. — Гермиона чуть улыбнулась. — Остальные либо утверждают, что уже знают меня, либо мне приходится сталкиваться с ними в ходе лечения.       Оставшуюся дорогу до кафе девушки прошли в тишине: никому не хотелось перекрикивать толпу. Зайдя в уютное помещение с приглушенным светом и найдя относительно уединенный столик, они наконец вернулись к прерванному разговору, сделав взмахами палочек заказ.       — Давай сразу на «ты», так будет удобнее, — мягко начала Оливия.       — Хорошо. — Гермиона немного смутилась. —Ты сказала, что не местная. Откуда ты приехала?       — Я из Штатов, училась в Ильверморни. О прошедшей войне знаю только из газет и слухов. Много слышала о Гарри Поттере, но держу пари половина из всего выдумка. Хотя он точно должен быть местной знаменитостью.       — Мы вроде как были лучшими друзьями, учились вместе и прошли войну, — неловко пожала плечами Гермиона, теребя край скатерти.       Глаза Оливии расширились.       — Впечатляет. Но ты его не помнишь, так?       — Я прохожу терапию и начинаю что-то вспоминать, Гарри часто фигурирует в моем прошлом.       — А сейчас вы?… — Оливия не закончила, глядя на немного расстроенное лицо собеседницы.       — Нет, мы не общаемся, — покачала головой Гермиона. — Это странно, понимаешь? Он и другой наш общий друг, Рон Уизли, смотрят на меня с такими сочувствием, сожалением и любовью, а я ничего не помню и ничего не чувствую к ним. Они приходили ко мне первое время, но потом это стало происходить все реже и реже. — Грейнджер вздохнула. — Терапия поможет вспомнить, но я не думаю, что она вернет мне отношения с близкими людьми.       — Я… — Оливия растеряно запнулась. — Я не представляю, каково тебе.       — Это ничего, — натянуто улыбнулась Гермиона, сглотнув ком в горле. Она впервые делилась с кем-то своими переживаниями, кроме целителя Блэка. Остальные в присутствии Гермионы чересчур осторожничали, то ли боясь расстроить, то ли не хотя слышать правду, не имея возможности помочь.       Заказанный кофе появился на столе очень вовремя, сгладив образовавшуюся паузу и дав Грейнджер немного прийти в себя.       — А что ты делаешь в Лондоне, Оливия? — В голосе Гермионы слышалась прежняя бодрость, словно неприятного разговора и не бывало. — Работа, учеба или просто в гости?       — Работа, — улыбнулась Оливия, добавляя кубик сахара в свой капучино. — Меня пригласили на стажировку в местное Министерство Магии в Департамент международных отношений.       — Ты, получается, дипломат?       — Вроде того, — беспечно пожала плечами Оливия, словно ее работа была не сложнее, чем у Филча в Хогвартсе.       Гермиона замерла, не донеся ложку из-под кофе, которую хотела облизать, до рта.       — Что-то не так? — забеспокоилась Оливия, нахмурившись.       — Нет, нет, — затараторила Грейнджер, отложив больше не интересующую ее ложку. — Просто сейчас у меня в голове возникло сравнение, которое по смыслу относится к школьным годам. — Гермиона от возбуждения начала немного задыхаться. — Получается, я начинаю не просто вспоминать что-то, но и понимать, что это действительно было частью моей жизни.       Оливия неловко улыбнулась, явно не понимая причины радости своей новой знакомой.       — Это же хорошо? — уточнила она.       — Конечно! — выпалила Гермиона. Чтобы хоть как-то себя успокоить, девушка чуть отпила свой кофе, отвлекаясь на рутинные действия. — Это значит, что терапия работает.       — Да, кстати, хотела спросить про терапию. — Оливия чуть промокнула губы салфеткой. — В чем она вообще заключается?       — Вместе с целителем я погружаюсь в Омут памяти, где собраны воспоминания моих друзей и учителей. Так я узнаю о том, как жила и чем занималась, но выглядит это все как просмотр магловского кино. То есть я как будто смотрю на себя со стороны и на самом деле не проживаю эти моменты. Самое важное происходит после, потому что эти фрагменты запускают так называемые самопроизвольные воспоминания, которые возникают у меня в голове и ощущаются по-настоящему.       — Как галлюцинации? — неуверенно уточнила Оливия, нахмурившись.       — Скорее, как сновидения, — поправила девушку Гермиона, пытаясь подобрать более точные слова. — Но я могу выключиться из реальности и увидеть такое воспоминание в любой момент, хотя ночью, конечно, вероятность выше.       — И ты чувствуешь, будто находишься в том времени и том месте из прошлого? Как будто это все происходит с тобой на самом деле?       — Именно! — Грейнджер взволнованно заправила выбившийся локон за ухо, снова отпив из своей чашки. — Я ощущаю эмоции, которые испытывала в тот момент, поэтому могу прожить эти воспоминания по-новой.       — Чудеса, — только и смогла вымолвить Оливия.       Гермиона искренне рассмеялась:       — Ты говоришь это, живя в мире, где существуют драконы, гоблины и лепреконы?       — Да, потому что то, о чем ты говоришь, действительно кажется немыслимым. — Оливия сделала аккуратный глоток из своей кружки. — У меня на родине тоже есть жертвы чар Забвения, но я ни разу не слышала о том, чтобы кто-то из наших целителей продвинулся в сфере возвращения памяти так далеко. Как много ты уже вспомнила?       — Весь первый курс. Были еще разные моменты с более поздних периодов, но я пока не понимаю, когда они произошли и как связаны. Я прохожу терапию чуть больше месяца, но уже начинаю запоминать людей и вспоминать их имена, если мы встречаемся где-то в магическом Лондоне. Целитель Блэк творит чудеса.       — Блэк? — Оливия нахмурилась. — Знакомая фамилия.       — Очень распространенная, мне кажется. — Гермиона пожала плечами. — В магловском мире есть куча Блэков.       — Возможно, потому что Блэки, о которых слышала я, практически вымерли. Это была знаменитая британская чистокровная семья. Осталось только несколько женщин, но они вышли замуж и сменили фамилии. — Оливия отмахнулась. — Это совсем не важно.       — Ты же говорила, что никого не знаешь здесь, — недоверчиво усмехнулась Гермиона.       — Не знаю, — согласилась Оливия. — Но все чистокровные англоговорящие семьи так или иначе знают о существовании друг друга, иногда даже встречаются на светских приемах. Наверняка кого-то в Лондоне я смогу узнать в лицо, но тесного знакомства у меня здесь ни с кем пока не завязалось.       — Ты из чистокровной семьи?       — Ага, — небрежно бросила Оливия. — Семейство Гэмпов.       — Я где-то слышала эту фамилию, — закусив губу, протянула Гермиона. — Это не тот ли, кто…       — Да, мой прапрапрадед открыл закон элементарных трансфигураций, — беспечно прервала Оливия. —А другой предок был первым Министром Магии Британии, кстати. В Штаты Гэмпы перебрались только в начале прошлого века.       — В Хогвартсе у меня тоже было несколько чистокровных однокурсников. — Гермиона прищурилась, вспоминая фамилии. — Уизли, Нотт, Крэбб, Гойл, Малфой. Были еще, но я сейчас не вспомню. Этих я нашла недавно в «Священных двадцати восьми».       — Занимательная книжка, — саркастично усмехнулась Оливия. — Кстати, я встречалась с одним из этих семейств. Малфои. Их сын — наш ровесник, не могу вспомнить его имя…       — Драко Малфой? — удивленно выпалила Гермиона. — Ты знакома с ним?       — Знакома — это сильно сказано, — хмыкнула Оливия. — Мы встречались на одном званом ужине. Красивый, вежливый, но слишком много о себе думает. — Оливия задумчиво присмотрелась к Гермионе. — Получается, вы учились вместе?       — На разных факультетах, но да, у нас было много совместных предметов. — Гермиона нахмурилась. — Во всех воспоминаниях, которые ко мне вернулись, он чертовски неприятная личность. Вечно цеплялся к Гарри, Рону и ко мне, если я встревала в их ссоры.       — Неудивительно. Рон, ты сказала, что он из Уизли? Они считаются предателями рода. А чем занимаются твои родители? — осведомилась Оливия.       — Они маглы, — без капли стеснение ответила Гермиона.       — Тогда все ясно, — пожала плечами Оливия. — Малфои помешаны на чистоте крови. Для них это чуть ли не самое важное в человеке. Таких, как они, немного, но этих старообрядцев не переубедишь. Понятия не имею, что с ними случилось после поражения Сама-Знаешь-Кого, но надеюсь, они получили по заслугам.       — Они были на стороне Волан-де-Морта? —ужаснулась Гермиона.       — Да, но большего я не знаю, — с сожалением произнесла Оливия. — Мы не очень -то интересовались семействами за океаном.       — Понимаю, — задумчиво нахмурилась Гермиона. — Интересно, что с ними стало? Может, они погибли на войне?       — Это вряд ли, — покачала головой Оливия, отставляя в сторону пустую чашку. — Я была бы приглашена на похороны. Может, быть они в вашей местной тюрьме.       — Возможно, — задумчиво произнесла Гермиона, проводя указательным пальцем по краю своей чашки. — Знаешь, что странно? Я стала замечать, что даже в моих мыслях Драко Малфой выделяется среди других однокурсников. Я как будто думаю о нем больше, чем об остальных.       — Малфои созданы для того, чтобы выделяться из толпы, — усмехнулась Оливия, доставая из сумки несколько кнатов. — Мне было очень приятно с тобой пообщаться, но мне нужно бежать в Министерство. Как насчет того, чтобы я написала тебе в конце недели и мы снова встретились?       — Я только за, — улыбнувшись, пожала плечами Гермиона, опуская салфетку в свою пустую чашку. — Мне было приятно пообщаться с кем-то, кто меня не знал в школе.       — А мне было приятно завести первое знакомство с таким интересным человеком. Надеюсь, ты единственная Гермиона Грейнджер в Лондоне? — шутливо осведомилась Оливия, поднимаясь из-за стола. — А то у моей совы могут быть проблемы.       Гермиона рассмеялась, опуская пару кнатов возле пустой чашки.       — Можешь не переживать на этот счет.