Секрет

Чиф не знает, когда и кем была обнаружена, а также, как именно сюда попала... Понятно, что это больница. Возможно, отделение интенсивной терапии. Но почему в палате больше никого нет?.. Опять маме расходы... Пробуждение не остается незамеченным: заходит доктор с медсестрой, начинает опрашивать, через время опухшая всхлипывающая мама. Ее спрашивают о состоянии, самочувствии, но Чифую не может ответить – ей никак. Не больно, не тревожно, не страшно – просто никак. Где-то краем сознания есть понимание, что так сейчас от лекарств и накроет потом, однако не сейчас. Она лежит под белой простыней и смотрит на суету вокруг. Мама только всхлипывает и молчит, начинает что-то говорить, но Мацуно ее перебивает: – Прости, мам. Опять тебе расходы из-за меня, – еле шепчет, но ее слышат. Мама не может ничего ответить, начинает плакать еще больше, из-за чего медсестра уводит женщину из палаты. Ей все еще никак. Почему мама так сильно плачет? Через время, когда Мацуно уже сажают на больничной кровати, и мозги начинают более или менее функционировать, из коридора слышатся ругань и возгласы. После недолгих препирательств в палату вваливаются парни. – Что за молодежь пошла? – возмущается медсестра, которая не смогла остановить молодых людей, – И зачем вас тут столько?! – Тетя, не ругайтесь, пожалуйста, – как может, мило говорит Дракен, – Мы ведь не можем не проведать близкого друга. – Тц, – она еще бормочет что-то типа «где это видано, чтобы к девушке такая толпа парней приходила», однако открыто с ними больше не ругается; выходит за дверь и стоит там – сторожит, будто может что-то сделать в случае реальной опасности. – Ну, привет, Чиф, – тянет Майки, останавливаясь у изголовья. – Привет, – не поднимая глаз говорит Мацуно. Она ждет приговора, и это страшит ее куда сильнее всего остального сейчас. – Удивила, – единственное слово, от которого все внутренние органы будто обрываются и падают куда-то вниз, губы пересыхают, а горло каменеет. Несмотря на все катетеры в венах и свое полу-сидячее положение вместе с состоянием, Чифую порывается встать и поклониться. Однако шипит, когда трубочки не дают этого сделать, а встать вообще не получается: – Я готова понести любое наказание! – склоняет голову, завешиваясь челкой целиком и полностью. Майки отпрянул было – растерялся, а Кен и Баджи с другой стороны кровати начали поправлять все оборудование. – Не понял, – отрешенно говорит Майки, другие же при этом не вмешиваются. – Я готова понести любое наказание, – спокойно повторяет девушка, хотя внутри все обрывается от этих слов, хочет продолжить, но не успевает. – Какое наказание? – озадаченно спрашивает Майки. У него нечитаемый взгляд, поэтому понять, что будет дальше, невозможно. – За то, что участвовала в конфликте, хотя было «перемирие». За то, что не справилась и подвела товарищей. За то, что скрывала все это. Все молчат, и Чифую кажется эта тишина гнетущей, будто уже подписывающей приговор ей. То, что они могут думать совсем о другом, в голову даже не приходит. – С конфликтом все решили, – Сано также бесстрастен, – Товарищей не подвела, все решилось... – возможно, он бы сказал «хорошо», но не в этой ситуации, – А вот то, что скрывала – ну, обидно, конечно. Значит, ты нам не полностью доверяла, но у тебя явно были свои причины. – И что, вы не будете меня наказывать? – Нет. – Но... – Отлежишься тут, восстановишься. Пока тебя нет, заместителем будет Такемиччи. – Что?! То есть меня и из Тосвы не выгоняют? – она ошарашена. – Нет, – все также невозмутим, во всяком случае внешне, – С чего ты взяла вообще такое? – Как минимум с того, что у нас нет ни одной девушки в группировке. Да и в других крупных тоже. – Нигде не сказано, что девушки не могут входить в Тосву. А еще мы не знаем про других – может, тоже скрываются. – Но я же... Меня... – Мацуно замолкает не в силах произнести то, что думает. Она в шоке от того, что ребята так к ней великодушны. – Чифую! – вот тут вмешивается Кен, – Когда они к тебе лезли, знали, что ты девушка? Нет. Значит, сделали бы это в любом случае. Тут нет твоей вины. Дальше разговор не клеится. Ребята спешно уходят, пожелав ей скорейшего выздоровления. А девушка остается в раздумьях. * Выходить из больницы было страшно. Идти в школу не хотелось. А уж на собрание банды тем более: одно дело верхушка, которые друзья, другое – подчиненные и простые парни. Однако, несмотря ни на что, Чифую берет себя в руки и приходит. Форму принес Баджи – Мицуя расстарался. Приходится справляться с внутренней дрожью и паникой, однако едущий рядом Кейске вселяет поддержку. Они после того визита компании к ней в больницу больше не пересекались, на разговор никто идти не хотел – Чифую это пока устраивало, Баджи не решался. Когда они приехали на собрание и пошли среди своих, слышались шепотки: очевидно, что новость уже разошлась. Только вряд ли от своих же. Скорее всего, Ханма и растрепал кому-то... Бесит. Майки общается, как обычно, что удивляет большинство. Решает вопросы и не затрагивает произошедшую ситуацию вообще – все затронул уже тогда, сразу после, объявив охоту на двух ушлепков. Разговор затягивается, но массы все же терпят – начинают расспросы в конце. – Глава, скажите, а девкам у нас место? – кажется, новичок – Майки совсем не помнит его. – Почему тебя это волнует? – Потому что мы – Тосва! Девкам не место среди нас! – голос повышается, эмоции хлещут. Майки смотрит на Чифую и видит сжавшиеся в тонкую линию губы. – Кто сказал? Ты? Ты стоишь перед основателем Тосвы и говоришь, что в ней должно быть, а что нет? – бьет он быстро, с силой и так, что говоривший отлетает, – Чифую Мацуно – заместитель главы первого отряда, один из лучших бойцов... Оказался девушкой, да. Но разве это уменьшает его силу или то, как он дрался всегда? Если бы те твари не растрепали об этом, мы бы до сих пор и не узнали. Так что... Еще один подобный разговор, не просто из банды вылетите, а ходить не сможете больше никогда. Вообще. Всем ясно? Послышался нестройный гул голосов. Когда ушла основная масса, и остались только главы с замами, да Такемиччи, стоявшая все это время Мацуно просто опала – села там же, где стояла. Держалась при остальных, как могла, а ушли – и все. – Они мне этого не простят, – еле слышный шепот. Ее трясет. – Да брось, – Баджи пытается вселить уверенность, плюхается рядом, закидывая руку на плечо, – Майки явно сказал что все возможно. Не парься. Да и тебе не привыкать – сколько шуточек было раньше про твою внешность. – То были шутки, а сейчас обоснованные подъебы, – хоть она и доверяет Баджи, как себе, от такого недообъятия некомфортно, сжимается и горбится, но это не помогает, - Да и если начнут спрашивать, как те узнали, ведь сами выводы сделают... А я не знаю, как ответить. – А просто шли на хуй, – вмешивается Кен, – ибо нехуй болтать, дела делать надо. – Да и удар с правой у тебя еще никто не отменял, – Кейске улыбается, – Зря что ли с детства его ставили? Баджи-сан помогает подняться, чувствует, Чифую тяжеловато идти. – Может, на моем поедем? А твой потом заберем? – беспокоится. – Не, все нормально. – Точно? – Да. Когда доезжают до дома, Кейске помогает спрятать железного коня (хотя в их случаях это, скорее, пони) и провожает Мацуно до квартиры. От чего-то он смущен, не находит слов, чтобы попрощаться и понимает, что все его состояние прежних месяцев улетучилось, а точнее, перешло в другую форму: теперь Баджи не бесится со своих снов и желаний. Теперь он их понимает, и знает, что не будет торопиться. Если бы он знал тогда, как же ошибается...