Вараста. Перезагрузка.

*** Оруженосец Окделл целый день мотался за своим монсеньором. Тот задался целью проверить всю свою армию. Прямо на марше. Единственным изменением была пара кэнналийцев, следовавшая по пятам за своим соберано. Ричарду кивали совсем незнакомые офицеры. Они одобрительно окидывали его взглядом, многие просто махали ему руками. Герцога Алву везде встречали приветственными возгласами. Клич «Вараста и Ворон!» грозил стать всеобщим. К вечеру Дик был абсолютно вымотан. В палатке Первого Маршала он, выпив бокал предложенного вина, моментально уснул. Рокэ лишь удовлетворенно кивнул, и велел привести лекаря – поменять повязки. После, Ричарда просто уложили в кровать Рокэ, и поставили ширму, скрывая его присутствие. Вечером, как обычно, командующая верхушка собралась у Алвы. И Вейзель, и Савиньяк, и Дьегаррон – все отмечали необычайный подъем боевого духа солдат. Алва лишь улыбался, выслушивая эти слова. - Что ж, значит, я не зря сегодня гонял Ричарда. Ему полезно перестать жалеть себя, и начать получать новые, положительные эмоции. К тому же, марш долгий, всем скучно. «Кровь» переливалась в бокале, и Рокэ был откровенно доволен. Эмиль закатил глаза: - Хитрец. Любую неприятность умудряешься обернуть в свою пользу. Курт добавил, как всегда, спокойно и основательно: - Мои минёры сегодня говорили, что, если Первый Маршал не бросил своего юного оруженосца, и так страшно казнил посмевших его тронуть, то и за остальных своих солдат костьми ляжет, а понапрасну не погубит. Алва лишь пожал плечами: - У нас не так и много солдат, чтобы ими разбрасываться. – Пригубил вино, и кивнул. – Собственно, да – я действительно хотел показать Ричарда. Слухи – поганая штука. А так, все увидели – он ранен, но жив. И полон энтузиазма. Задумчиво хмыкнул: - Вот уж чего у него не отнять, так это упрямства и упорства. Истинный сын гор. Но молодой ещё совсем, да. Вы были правы, Курт. И, отсалютовав Вейзелю бокалом, выпил. Вейзель вдруг хитро усмехнулся, и сразу помолодел лет на десять. - Вы, Рокэ, до сих пор считаете меня скучным и правильным типом, да? Потому что я не бабник, как Эмиль, и не шокирую столицу своими выходками, как вы? Ну-ну… Савиньяк лишь прыснул на эти слова, а епископ громогласно расхохотался. Рокэ, сверкнув глазами, тоже рассмеялся. - Признаю, Курт, подловили. – И обратился к Савиньяку: - Эмиль, возьми пока Ричарда к себе. Думаю, в будущей атаке ему придётся быть рядом с тобой. В горы он не сможет полезть… И поучи его с палашом обращаться? Вот чую я, что шпага – это не его. Ему бы топор, или меч… Уж больно он основательный. Кавалерист встрепенулся: - А что, всё возможно! Стоит попробовать! Вейзель хмыкнул: - Скачи к этим горным козлам, присмотрим мы за твоим юношей. Может, и плохому чему научим, не всё ж тебе его портить… Хохотали все, конечно. Они еще долго сидели и обсуждали скорый визит Алвы к бакранам. *** Рокэ скинул колет, и безмятежно упал в кресло, стоящее у походной кровати. Хитро подмигнул Дику: - Не спишь? Тот отрицательно покачал головой. - Нет. Давно уже. - Вот и молодец. Всё понял? Старших слушайся и слушай. Пригодится. Ричард сел на кровати. - Я… мне, наверное, к себе надо… - Лежи, - Рокэ махнул рукой, снимая сапоги, - поздно уже. Или рано – это как посмотреть. И зевнул. - Поместимся. Подвинься. Дикон лежал натянутый, как струна. Рокэ вздохнул: - Юноша, я вас не съем. И приставать не буду, честное леворукское слово. Не знал, что вы такой недоверчивый, до сих пор… Мне казалось, это в прошлом. Дик замялся. - Монсеньор, я просто… всегда спал один. - Ну, и спи, Дикон! И мне дай поспать. Всё, закрыл глаза, и спи. Решительно обнял Дика, притянул его голову к себе на плечо. - Удобнее, теплее. Хоть и лето, а ночи в степи холодные. Учти, Эмиль любит обнимашки, это у них семейное. Привыкай. Удивительно, но уснул Дик быстро. *** Герцог Алва всего несколько дней, как уехал к бакранам, а Ричард уже соскучился. По своему ехидному, насмешливому эру. Понимающему, и сочувствующему монсеньору… У Дика старый шаблон разорвался, а новый пока ещё складывался. Он еще, по молодости, не понимал, что шаблон – штука непостоянная, и часто бесполезная. Генерал Савиньяк с удовольствием занимался с Диконом: много объяснял, и часто смеялся. Просто так. Кавалеристы обожали своего генерала – за лёгкий нрав, смелость в бою, и мудрое командование. Дик много узнал о лошадях. И палаш ему, действительно, давался легче шпаги. Генерал Вейзель тоже не остался в стороне – учил Ричарда читать карты местности, и общей тактике. Ментор из него вышел прекрасный. Он не злился. Никогда. Мог вздохнуть тяжело, и опять начать объяснять. К тому же, именно Курт обратил внимание на то, что Ричард неплохо рисует. И тут же поручил ему перерисовку наиболее истрепанных карт. В Варасте войн не было давно, поэтому обновлённые карты нужны были всем. Так что к генералу Вейзелю за ними потянулись и кавалеристы, и пехота, и кэнналийцы… Ричард ощущал себя нужным и полезным. Это было новое, прекрасное чувство! Поэтому, рисовал он много и с удовольствием. За этим занятием его и застал вернувшийся Алва. Дик сидел в тени палатки генерала от артиллерии. Алва неслышно подошёл ближе, и увидел – на небольшом листе пергамента чернел грифельный набросок головы Соны. А художник увлеченно штриховал её гриву. - Какие скрытые таланты раскрываются у вас, юноша. Окделл даже не вздрогнул. Отложил карандаш, и повернулся к Рокэ. Поднялся, приветственно поклонился. - С возвращением, монсеньор. Дик улыбался Рокэ, как старшему другу – открыто, спокойно, доброжелательно. Он явно был рад встрече, и не хотел этого скрывать. Зачем? Рокэ окинул оруженосца взглядом и, довольно кивнув, сказал: - Вижу, вам лучше. Это хорошо. Проводите меня к генералу Вейзелю. Не сомневаюсь, вы в курсе, где он. - Слушаю монсеньора. Дик, улыбаясь, наклонил голову, и повёл Алву к расположению минёров. До минеров они не дошли – генерал уже спешил к ним навстречу. *** Тренировки скалолазов отнимали у Первого Маршала почти всё время. Ещё постоянные советы с генералами, где словесные баталии иногда гремели за полночь. Ричард исправно подливал вино спорящим. Многого, конечно, не понимал, но очень хотел. Досадовал то на менторов в Лаик, то на себя – что не читал умные книги, когда была возможность. Раны окончательно зажили. А левой рукой Савиньяк учил его держать кинжал. И в бою – с палашом, или шпагой в руке – леворукий кинжал был отличным подспорьем. Даже Дьегаррон дал пару советов, когда однажды наткнулся на их тренировочный бой. ***