Звезды в луже

Как сказал один психолог, у человека не бывает завышенной самооценки. Если он уверен в себе и своих силах, значит, у него есть для этого основания. Оксана НеРобкая. Будет больно. Мой эротический дневник

Гермиона действительно рассказала мне парочку нетрудных упражнений. Первое - «тактильный и дистанционный контакт». - Придя вечером домой, - говорила Гермиона. – Попробуй обнять своих мать или отца, потом за ужином – вы ведь ужинаете вместе? – побольше говори с ними. Расскажи им забавный случай со школьных времен или как носишься каждый день по архиву, разыскивая медицинские карты. Вы должны узнать друг друга лучше, иначе, чуть позже ты просто возненавидишь их, точно так же, как когда-то твой отец возненавидел своих родителей. Я кивнул и про себя подумал, что время «чуть позже» уже наступило. Меня стали ужасно раздражать мелочи в своих родителях, хотя раньше я просто не обращал на них внимание. К примеру сказать, голос моей матери – нереально красивый и музыкальный, теперь казался мне писклявым и наигранным. А мимика моего отца! – я всегда спокойно относился к его поднятым бровям и кривым усмешкам, более того, он мог ответить на мой вопрос одним только выражением лица, а сейчас, признаюсь - сдерживаю себя, чтобы не наорать на него. Второе упражнение существовало под названием «вернуть внимание в настоящее». - Когда ты просыпаешься от звонка будильника, то вместо того, чтобы нестись в ванную комнату, сбивая все на пути, ты должен медленно пройтись по своему телу внутренним взором – от головы до пяток, хорошенечко потянуться и размять мышцы. Как только поймешь, что внимание наполнило каждую клеточку тела, можешь вставать – теперь ты действительно проснулся. Лучше всего сразу начать анализировать свое настроение – радость ты чувствуешь или тоску, и где в твоем теле ощущается эта радость или тоска. Ты должен принять их – понять и отпустить. Понять, что ты живешь, здесь и сейчас. Это самая естественная медитация – быть внимательным двадцать четыре часа в сутки. В этом нет ничего эзотерического и тайного, только смиренная практика, но лишь она тебя изменит. Все остальное – игрушки для твоего "Я ". И мне приходилось лежать каждое утро в своей кровати и, со злостью, слушая звон будильника, осматривать свое тело внутренним взором. Я очень злился всю рабочую неделю, пока не проснулся в воскресенье и не понял – я бодр, полон энергии и инициативы. И тут же написал Гермионе благодарное письмо и отправился налаживать отношения с матерью. Мы никак не могли с ней помириться. Сначала мешали мои упертость и задетое самолюбие, потом – гордость матери, но сколько бы я не пытался, ничего не получалось и я с нетерпением ждал возвращения отца. Это случилось ровно через неделю. У Гермионы я работал уже двадцать один день. Приближался Хеллоуин и люди, занятые подготовкой к празднику все реже и реже приходили к нам на прием. Гермиона говорила, что это нормально и после праздников опять будет наплыв клиентов, но я все равно хмурился, оглядывая пустую приемную. Зато разговоров с Гермионой стало больше. Мы могли часами спорить по поводу какой-нибудь новости или теореме. Но приходил клиент и Гермиона уводила его, а потом неожиданно выбегала из кабинета и частенько приводила такие мощные аргументы по нашему спору, что приходилось соглашаться. Мне нравилось у нее работать, за три недели я научился лояльно относиться к клиентам разных типов и приветствовать их по-разному. Типов было всего четыре. К первому - можно относить всех старушек, им было достаточно того, что я с любопытной улыбкой выслушивал их истории, и время от времени предлагал им чай и шоколад. Ко второму типу я относил всех участников войны – во время их присутствия я привык тихо заполнять лечебные карты и называть только свое имя, чтобы всем было спокойнее. Третий тип я любил больше всего – это были люди, рассказывающие удивительные истории, которые происходили в их жизни. К этому типу я отнес одного престарелого мужчину-путешественника, который всю жизнь писал книги. Он всегда был одет в светло-коричневый костюм, в его руках был пошарпанный портфель с заедающей застежкой, а на глазах пенсне. И каждый раз просил у меня чашечку кофе со сливками и рассказывал о своих путешествиях, жизни и семье. Его, по-настоящему, интересно слушать, всех их. Четвертый тип - богатенькие аристократки, нередко были и подружки моей матери, они часто жаловались на своих мужей и заискивающе мне улыбались, думая, что я на это польщусь. С этим типом мне не хотелось общаться и иметь какие-либо контакты, я обычно здоровался, предлагал им напитки и больше не обращал на них внимания. Даже работа в это время шла продуктивней. ... в тот день приехал отец. Мы с мамой завтракали в столовой, когда двери открылись и вошел довольный папа. Сначала я хотел, как всегда, кивнуть и пробормотать приветствие, но вспомнил советы Гермионы. До отца я добрался даже раньше матери, обнял его с широкой улыбкой и сказал: «Я скучал по тебе». Мама застыла на середине пути, а папа выглядел сбитым с толку и я решил – умирать так с музыкой. - А, может, на выходных сходим в театр, например, все вместе? Давно никуда не выходили... Отец странно взглянул на маму и кивнул мне, нерешительно дернув уголками губ. - Давайте! Говорят, недавно вышла новая постановка... это будет интересно. - А я давно думала, куда надеть свое новое платье, - сказала мама и подошла к нам. – Это отличный повод... - Выпендриться, - ляпнул я, шкодливо улыбнувшись. Родители вновь застыли, уставившись на меня. - Хозяин, соизволите ли вы отзавтракать? – поклонился внезапно появившийся эльф. Отец взглянул сначала на эльфа, потом на меня и засмеялся. Жизнь определенно начинает налаживаться, - думал я, поднимаясь на лифте в свое отделение. В больнице меня уже запомнили – врачи пожимали руки, медсестры кокетливо улыбались, а отделение травматологии я даже частью больницы не считал, пусть это будет отдельная и очень бедная пристройка. Дверь в мою приемную была раскрыта настежь, из кабинета до меня доносились крики и я ускорил шаг, чуть нахмурившись. На моем излюбленном абрикосовом диванчике, где обычно сидели необычные люди,сейчас сидел человек-заяц. С одной стороны, - подумал я, - это уже довольно необычно. На голове девочки (а то, что это девочка, я понял по рыжим лохматым волосам и вельветовой юбке) были большие заячьи уши розоватого цвета и длинные усы, торчащие в разные стороны прямо из крыльев носа. - В-вам нужна конс-сультация психолога? – спросил я, от шока привалившись к стене. - Конечно, нужна! – деловито ответила девочка. – Меня, если вы не заметили, превратили в кролика. Ваш, так называемый, отдел по устранению проклятий не справился с такой непосильной задачей. Придется мне коротать вечность с этими милыми ушками. Меня направили сюда для оказания скорой психологической помощи, хотя по мне, я неплохо справляюсь сама. Девочка пожала плечами, улыбнувшись; розовые уши на ее голове зашевелились. Я почувствовал, что моя челюсть отчего-то сейчас соприкоснется с полом. - Прошу прощения, но ... – я прокашлялся. – Миссис Уизли в данный момент нет на месте. Вам придется подождать. За моей спиной раздались шаги и тихий смех. Обернувшись, я увидел улыбающуюся Гермиону. Ее щеки раскраснелись, словно от бега, челка прилипла ко лбу, глаза горели. Она была одета в потрепанные кеды, джинсы и в вязаную кофточку поверх майки с надписью «vitamin». - Молодец, зайка, обвела всех вокруг пальца, - произнесла она. – Умница! Ты хоть представляешь, в какой ужас я пришла, когда прочитала письмо твоей директрисы! – Гермиона выдохнула и улыбнулась. – Вся школа в ужасе... но никто ни о чем не догадался. Откуда ты вообще узнала это заклинание? - Джордж рассказал, - услышали мы незамедлительный ответ. Именно в этот момент моя смекалка помахала мне ручкой и упорхнула в неизвестном направлении. Если еще две минуты назад я и не задумывался, кто эта девочка, то сейчас не мог этого понять. - Хм, - сказал я. - Доброе утро, Скорпиус! – засмеялась Гермиона. – Знакомься, это моя дочь – Розали. Розали, это Скорпиус Малфой, он работает моим секретарем. - Очень приятно, - отозвались мы одновременно. - И для чего ты себя превратила в зайца? – спросил я, присаживаясь на свой стул и застенчиво улыбаясь. - А у меня с детства такие наклонности, - наигранно опечалилась Роза. – Когда я была маленькой, у меня умер кролик по имени Бублик... - Роза!- громко захохотала Гермиона, – не было у тебя никакого кролика. Был громадный арктический шпиц по имени Косточка. Его отдали моей матери, когда мы уезжали от Рона. А превратила она себя в это милое животное потому, что привыкла праздновать Хеллоуин со мной. В прошлом году она наложила на себя иллюзию безголовия, а в позапрошлом приготовила матерное зелье и выпила его. Еще ни разу учителя во Франции не смогли расколдовать ее и отправляли ее ко мне, в Мунго, а уж тут она быстро шла к Джорджу – создателю всех этих зелий и заклинаний и он быстро расколдовывал ее. - А мама с помощью своих связей подделывала мне справки в школу. Хеллоуин нужно праздновать с семьей, - гордо сообщила Роза. - Обалдеть, - сказал я. – Вы знакомы с Джорджем Уизли. Он твой дядя, да? Я был его фанатом в школе... Гермиона фыркнула. - Вот ты ее туда и отведешь. - Что? – удивился я. – Почему именно я? - Пожалуйста, Скорпиус. У нас сегодня всего два пациента и одно совещание. А на праздничные дни наш отдел всегда берет выходные дни. Я был огорошен этой новостью. Все это означало, что помимо того, что я буду полдня гулять с этой девчонкой, мне придется и среду, и четверг, и пятницу провести дома. Казалось бы я должен радоваться, но отчего-то мне стало грустно. И несомненно, это «отчего-то» сейчас сидит в метре от меня и гладит кроличьи уши на голове своей дочери. И дело не в какой-то эфемерной влюбленности, я просто привык к обществу Гермионы. С другой стороны, благодаря прогулке с Розой можно будет узнать побольше смешных историй и что-то новое о Гермионе, если, конечно, Роза будет общительна и откровенна. И в театр с родителями я собрался в четверг, как раз в Хеллоуин. - Хорошо, - согласился я. – Надеюсь, вы договоритесь с моей начальницей. Она у меня очень строгая. -Разумеется, - улыбнулась она. ... – Дядя Джордж! – счастливо закричала Роза, когда мы вошли в «Волшебные Вредилки». В глубине магазина, что-то упало и зазвенело. Из-за соседнего прилавка посыпались разноцветные искры. Я не был здесь с начала пятого курса, тогда я потратил все свои карманные деньги на забастовочные завтраки, чтобы не ходить на уроки танцев к молодой профессорше, в которую я был безнадежно влюблен, и на уроки ЗОТИ к старому аврору, который, наоборот, ко мне питал «нежные» чувства. От моей фамилии всегда были одни проблемы. - Роуз! – широко заулыбался вышедший к нам мужчина. – Вижу, мое изобретение сработало. - А то! Прямо на уроке истории! Сова-Халва была в таком диком ужасе! Она все еще бормотала что-то под нос, даже когда меня уводили в больничное крыло. Наш класс думает, что на мне лежит проклятье и на Хеллоуинские праздники нужно держаться от меня подальше. - Кто это с тобой? – спросил Джордж, заметив меня. - Мой охранник. Его наняла мама, беспокоясь, что меня разорвут на части фанаты. - Скорее всего, - подал я голос, – твоя мама беспокоилась о том, что ты можешь на кого-нибудь наброситься. Я был знаком с Розой от силы полчаса и уже знал наверняка: она неуправляемая. Во время нашего пути я узнал, что Сова-Халва – это учительница истории, во Франции Хеллоуин празднуют три дня и Джордж – единственный Уизли, с которым в данный момент общаются Гермиона и Роза. Мне, признаться,все равно было мало знаний об их семье; я чувствовал себя пришельцем в их мире. Они были такими свободными и такими счастливыми. Джордж ухмыльнулся. - Она может. - Скорпиус, - я протянул ему руку. - Фамилия у тебя есть, Скорпиус? – к моему огорчению,спросил Джордж. - Малфой. Скорпиус Малфой. - То-то я вижу белобрысый, - мужчина ухмыльнулся. – Знаешь, твой отец в школе был ужасным засранцем и нытиком. - О, - застонал я в голос. – Почему все об этом говорят?! Роза с Джорджем засмеялись. Через несколько минут Джордж уже ставил чайник в своей маленькой квартирке на втором этаже. По всему обеденному столу были разбросаны чертежи и схемы, в раковине горой возвышалась грязная посуда, а на люстре сидела маленькая феечка и злобно на нас поглядывала. И, если я чувствовал себя странно, то Роза явно находилась в своей тарелке и преспокойно мучила рыжего кота, усевшись прямо на пол. - Значит, ты ее няня? – спросил Джордж, поставив на стол булочки с повидлом. - Нет, я работаю секретарем у Гермионы, - ответил я, читая чертеж. - Ого, однажды я замещал ее секретаршу на целую неделю. Чуть с ума не сошел, когда увидел ее распорядок дня. - Только неудачники управляют порядком, - сказала Роза, не отрывая взгляда от рыжей морды кота. – Гении господствуют над хаосом. -Хочешь сказать, твоя мама – неудачница? – уточнил я. -Ты плохо знаешь мою маму. Да, она пытается ввести в свою жизнь хоть какой-то порядок, но вечным спутником ее жизни был не Гарри Поттер, не мой отец и даже не я, а бред. Полное всепоглощающее безумие. Оно сыпалось на нее все время, словно конфетти из раскрытой хлопушки, и постепенно меняло мою маму. Так уж получилось, что моя мама оказалась самой ненормальной среди сумасшедших, и это безумие, живущее внутри нее, сподвигло ее на многие подвиги. Все думают, что светом для Гарри Поттера была его жена – Джинни, но это ложь. Этим светом была моя мама. Как глаголет истина: решительный шаг вперед – это результат хорошего пинка сзади. А моя мама отлично отвешивает пинки. -Гермиона не выглядит странной, - произнес я после длительного молчания. Роза возмущенно фыркнула и, если бы Джордж ее не остановил, она бы точно разразилась громкой яростной тирадой. -Ты нас не совсем правильно понял, парень. Грейнджер в своем уме, просто ее ум отличается от наших. У нее... как бы это сказать... -Своеобразное мышление, - подсказала Роза, кивнув. -Именно! Она смотрит на ситуацию с разных сторон, смекаешь? Ты знаешь, что такое Отряд Дамблдора? Это отряд, где дети учились воевать, в то время, как взрослые спасали свои задницы, прислуживая министерству. Этот отряд создала Грейнджер! И Гарри Поттера преподавать там уговорила тоже она! Если покопаться в таких деталях, можно узнать, что это она нашла информацию о крестражах, она тренировала Поттера перед состязаниями Турнира Волшебников, она узнала, что это Василиск калечит студентов на втором курсе. Она, а не кто-то другой! Об этих фактах никто даже не подозревает, потому что Грейнджер всегда ловко пряталась за спиной Поттера и молчала о своих заслугах. -Вы хотите сказать, что Гарри Поттер – пустышка? – изумленно спросил я. -Нет, - покачала головой Роза. – Гарри Поттер – герой и спаситель магического мира. Вот только история умалчивает, как он этого добился.