Звезды в луже

Вот почему у больного неврозом или невротичного субъекта нет шансов встретить достойного партнера. Нет, встречать-то он встречает, но не замечает его. Он в сценарии, он должен сыграть свою роль и неосознанно ищет себе пару по психопатологическому дополнению. Михаил Ефимович Литвак

На улице был вечер четверга. Хеллоуин был в самом разгаре – дети разодетые в разнообразные костюмы монстров, злодеев и роботов ходили по домам соседей и выпрашивали конфеты. Бедные родители, - подумал я. – Сейчас им нужно следить за своим чадом из окон и веранд домов, а некоторым приходится таскаться следом. Сейчас некоторые взрослые кивали друг другу или подавали другие знаки, мол, сочувствую, я тоже купился на слова своих родителей и поверил, что дети – это радость. Это некая родительская солидарность. Мужчины и женщины собираются большими группами и хвалят своих детей, раздаривая комплименты ребенку до тех пор пока у ребенка не покраснее все лицо от гордости и смущения, а потом все вместе и ругают ребенка за малейшую провинность. Я не знал, кого мне жаль больше. На мне был костюм раздолбая. Взъерошенные светлые волосы, белоснежная рубашка с пятном от красного полусладкого, галстук переброшенный через плечо, пыльные брюки... пиджак я, кажется оставил в больнице, а может и нет. Взглядом я судорожно шарил по номерам домов, ища цифру сорок три. Это была маггловская улица. Здесь я мог одеть на себя клоунский костюм и раздавать детям шарики, не боясь попасть на первую полосу Ежедневного пророка. Здесь жили Гермиона и Роза. Еще час назад я был в театре с родителями, на новой постановке пьесы «Многоточие». После, организовывался фуршет. Я стоял со своей школьной приятельницей и спокойно попивал вино, с улыбкой слушая последние новости. Как говорится, ничто не предвещало беды. Родители отошли поговорить со свозими друзьями и скрылись из виду. Дочка Ноттов кокетливо мне улыбалась с другого конца зала, Мелисса до сих пор нараспев рассказывала о своем новом проекте в финансовой сфере, как вдруг: - Понятия не имею, о чем ты думал, когда вел его сюда! Мы из руин восстановили репутацию нашей семьи, а если он сейчас что-нибудь натворит... - Астория, успокойся. Мы ведь на самом деле не знаем, что с ним. Я не верю, он не мог стать наркоманом! - Я уверена в этом! Или он принимает дозу сам, или эта Грейнджер ему что-то подмешивает! Иначе и быть не может! Мой сын никогда не пошел бы работать добровольно к грязнокровке секретаршей! - Еще раз повторяю, успокойся. С ним просто нужно поговорить. - Какие разговоры? Нужны крайние меры! Нужно изолировать его от этой дряни, выводить из организма наркотики и срочно женить на дочке Ноттов. Она для Скорпиуса отличная партия – красивая и тупая. - Если не ошибаюсь, она твоя племянница. Как ты можешь так о ней говорить? - Помнится, это как раз таки твои слова. Да и какая разница? Разговор продолжался. Голос моих родителей отскакивал от стен, становясь все громче и громче. В зале стояла полная тишина. Все изумленно оглядывались, пытаясь понять откуда раздаются голоса. Дочь Ноттов, Клариса, которая всегда хорошо ко мне относилась, сейчас смотрела с ненавистью. Мне хотелось подойти к ней извиниться, сказать, что я так не считаю, но стоял на месте, парализованный новостью, что родители считают меня наркоманом. Мои родители читают меня наркоманом, потому что я начал хорошо к ним относиться и нашел работу. Мои родители. Мои мама и папа. Черт. Рука с бокалом вина дрогнула, бокал опрокинулся, облив мою рубашку, и упал на пол, рассыпавшись миллионами хрустальных осколков. В полной тишине это прозвучало, словно выстрел из ружья. Все взгляды обернулись ко мне. Когда в зале начали раздаваться первые недовольные выкрики, я уже шел на негнущихся ногах к выходу. Потом сразу аппарировал в больницу, чтобы, порывшись в картотеке, найти адрес Гермионы. И вот, я нашел ее дом и теперь стою перед входной дверью, не решаясь позвонить. Но как только я поднес руку к дверному звонку, двери распахнулись, и на пороге своего собственного дома появилась Гермиона, держа в руках корзинку с конфетами. - Скорпиус? – искренне удивилась она. – Что ты здесь делаешь? А у меня чары сработали, что кто-то на пороге стоит, я думала дети. Чары у нее, значит сработали, - с непонятной злостью подумал я, но подавил в себе это. Гермиона ведь не виновата, что мои родители ненормальные. Мои родители считают меня наркоманом, потому что я впервые пошел против них. Черт-черт-черт. А, правда, что я здесь делаю? Почему я пошел именно к Гермионе, а не домой, в гостиницу или друзьям? Значит, что-то я от нее хотел. Неужели просто сказать, что ее упражнения – херня? Я молчал. Жуткая реальность вновь свалилась на меня. Внутри меня что-то потухло или наоборот – зажглось. Где-то внутри рокотало разочарование. - Скорпиус, что-то случилось? Я вновь не мог пошевелить языком, словно девочка какая-то. Гермиона стояла в толстых шерстяных носках, в пижамных шортах с зайками и такой же майке. Сверху на все это был надет вязаный халат. У нее была татуировка в форме цветка лотоса чуть ниже шейной косточки, и это выглядело очень соблазнительно. - Скор... - Я не знаю. Мне, кажется, больше некуда идти... - Мам! – прозвучал из дома голос Розы. – Ты где там? На меня с головой обрушилось смущение и стыд. Я совсем забыл, что Гермиона и Роза всегда празднуют Хеллоуин вдвоем. И тут пришел я и буквально начал напрашиваться к ним переночевать. - Мне следует уйти, да?.. – я сделал шаг назад. - Скорпиус! – Гермиона шагнула ко мне, босиком вышла на бетонное крыльцо и тут же сделала шаг назад, взглянув на меня так, словно не на улице было холодно, а рядом со мной. – Живо в дом! Это предложение было произнесено таким тоном, что я не посмел перечить. Да и мне это было незачем, ведь я для того сюда и шел. Дом был маленьким. Две спальни наверху, кухня, санузел и гостиная, как я понял. Все комнаты были сделаны миленько и со вкусом, хотя было видно, что ремонт еще не закончен – в углу прихожей стояли деревянные панели и два рулона обоев. - Он, конечно, маленький и недоделанный еще, - оправдывается Гермиона. – Но нам с Розой нравится. Мы недавно его купили. А я стою и думаю, что это самое прекрасное место на земле. - О, Скорпиус, - сказала Роза, когда мы с Гермионой зашли на кухню. – Какими судьбами? Твои предки наконец-то поняли, что наследник из тебя, как из меня Терри Джексон? - Два вопроса. Откуда ты узнала? И кто такой Терри Джексон? - Ну, во-первых, по тебе видно, - она красноречиво осмотрела меня. – Словно ты только что узнал о том, что Санта Клаус – выдумка. А Терри Джексон мой знакомый из Халфпаффа. Смешной, но глуповатый. - Ясно, - сказал я. - Так, что у тебя случилось? – спросила Гермиона. - О, нет! – закричала Роза. – Молчи! Сегодня праздник, а за окном нет войны, значит, твои проблемы могут подождать до понедельника. Лучше вот что скажи, ты умеешь готовить? Я покачал головой. - Зашибись, - сказала она в ответ. – В доме две женщины и один мужик. Никто готовить не умеет! Так и с голода помереть не долго. Мы с Гермионой улыбались. Мое настроение безнадежно росло. На секунду показалось, что они – моя семья. Что Гермиона моя жена, вечно улыбающаяся и никогда не хандрящая, которую можно сжать в объятьях и поцеловать, в губы и крепко, так, чтобы голову снесло. А Роза моя дочь – маленькая хорошенькая разбойница со всеми своими колкостями и обаянием, с которой можно обсуждать все интересные книжки и ходить в кино на мультики. Видение оказалось таким сильным, что у меня на секунду перехватило дыхание от чувства восторга и радости, окативших меня с ног до головы, словно первая влюбленность. Руки так и чесались обнять их обеих и прижать к груди. А потом я вспомнил, что Роза всего на семь лет меня младше, а Гермиона старше меня на двадцать лет. Обломись, Скорпи, - подумал я. – Не видать их тебе, как и своей свободы. Настроение вновь испортилось. Так дело не пойдет, - решил я. – Нужно исправлять ситуацию. Я пошарил по карманам. -Слушайте, девчонки, - сказал я. – У меня наличными... сорок шесть галеонов. Можно заказать ужин в Трех Метлах. Как вы считаете? Гермиона и Роза молчали, уставившись на меня. -Как ты нас назвал? – спросила Гермиона, наклонившись. Я нахмурился и повторил про себя свою предыдущую фразу. И мысленно чертыхнулся. Назвать свою начальницу и взрослую женщину «девчонкой» - это как раз то, чего мне не хватало. -Я... Простите. Это вырвалось случайно. Гермиона, вас в такой одежде невозможно воспринимать серьезно. Гермиона хмыкнула. -А мне даже нравится. Мой папа так меня и маму называл. -Вот и договорились, - закатила глаза Роза. – Что там на счет еды? -Сейчас закажем. Где у вас камин? – и, не удержавшись, добавил: Девчонки. Через несколько часов мы втроем сидели на диване в гостиной. По телевизору показывали какой-то ужастик. В моих руках была глубокая миска с жареными куриными крылышками. Роза, улегшись головой на мой живот, тихонечко посапывала во сне, а Гермиона то и дело утыкалась в мое плечо, когда в экране появлялись особенно жуткие монстры и кровавые сцены. Я сидел и с огромной силой сдерживал себя, чтобы не обнять Гермиону и не начать улыбаться, как душевнобольной. Я сидел и понимал – мое место здесь, с моими девчонками.