Письма в "Никуда"

      Лето казалось Кириллу ярким пятном в беспросветной серости жизни. Обычно отец отправлял его на все лето куда-нибудь в заграничный летний лагерь – для языковой практики, как объяснял он. Сингапур, Дубай, Средиземное море, Кипр, даже Ирландия. Но чаще в теплые места – зимой Кирилл постоянно болел из-за недостатка веса и плохого питания, и врачи рекомендовали море. Всеволод Егорович даже приобрел недвижимость в Италии – якобы на лето вывозить Кирилла. Иногда отправлял его на виллу в окрестностях Санта Маддалены – с гувернером и охранниками. Сам же был всегда занят – бизнес не давал покоя. А если и ездил отдыхать, то не в компании сына.       Санта Маддалена нравилась белыми домиками, живописными пейзажами и возможностью прокатиться на скутере или поплавать от души. Но в лагере было куда интересней. Там был, по словам Кира, «вечный движ». На шалости просто не было времени, день расписан по минутам. Да и не было желания устраивать что-то этакое – не хотелось вылететь и провести остаток лета дома, в Питере.       Кир участвовал и в компьютерных сборах, занимая призовые места, и в заплывах, где чаще всего становился призером. Участвовал в театральных постановках, ходил в походы, рисовал и придумывал сценарии. Вот только дружбы в лагере не было. Во-первых, языковой барьер, хотя английский у Гречкина был неплох. Но все-таки, не родной язык. Во-вторых, с этими «друзьями» расстанешься через три недели. А переписываться в сети можно, но интереса хватает на месяц, а то и меньше. «Я не умею дружить, - говорил себе Кирилл, порой вспоминая Макса, - и приношу несчастье тем, с кем связываюсь серьезно и надолго. Уж лучше так… А если что, мне и одному не скучно».       Но все хорошее кончается. Вот и в середине августа пришлось возвращаться в Питер и снова привыкать к дождям и холоду. - В этом году ты идешь в новую школу, - заявил Всеволод Егорович, - и это не обсуждается. - Почему? - Потому что ты с твоими знаниями ОГЭ не сдашь. Тебе надо нормальные занятия, а не то, что было в этой школе. К тому же ты полгода после аварии провел на домашнем обучении, а толку никакого. Так что ты пойдешь в такую школу, где с тебя будут требовать серьезно. Приготовься работать, а не дурака валять. Документы уже готовы, первого сентября тебя отвезет Андрей или Виктор. Неважно, кто.       Но тут зазвонил телефон Гречкина-старшего. И беседа прервалась, не начавшись толком. Мнение сына не интересовало отца, как и то, что теперь Кириллу надо будет привыкать к новому коллективу. Самого Всеволода никогда ни о чем не спрашивали, пока он рос в детдоме. И он считал это нормой. А Кирилл вырастет – еще и спасибо скажет, что отец заботился.       Кир не слишком волновался – уж он сумеет себя показать с лучшей стороны. И подъехать к крыльцу на «Порше», жаль, пока не за рулем. И красиво нахамить преподавателю, и выбрать себе «свиту» за угощение и сигареты. А такие найдутся непременно. Первого сентября он сел за парту с невысоким веснушчатым пареньком. - Привет, ты новенький? Кир хотел ответить: «Нет, хорошо забытый старенький», но вместо этого широко улыбнулся и сказал: - Да, перешел к вам. Меня Кирилл зовут, Кирилл Гречкин. - Я – Леша Макаров.       Оказалось, в школу берут не только «платников», он и тех, кто учится по какой-то льготной программе. К тому же Леша выигрывал Всероссийские конкурсы по программированию, участвовал в Олимпиадах по математике и физике. - О, будешь мне домашку делать, - хохотнул Кир. - Я лучше тебе объясню все так, чтобы ты сам сумел справиться с ней. Ведь ничего сложного нет, если понять с азов.       И оказалось, это так. Кирилл, не слишком хорошо разбиравшийся в математике, стал решать задачи повышенной сложности. То, что не могли сделать десятки репетиторов, сделал его приятель – веснушчатый смешливый Леша.       Кирилл пару раз приезжал к нему домой, где познакомился с сестренкой Лизой. Она ходила первый класс, в другую школу, ближе к дому. Родители работали, и забирать малышку после четвертого урока было некому. Втроем они обедали, причем Кирилл ел пустые макароны и немудреный суп с капустой. А потом делали уроки – Лиза свои, Леша и Кир – свои. Правда, у Леши было еще несколько кружков, да и Лизу надо было водить – на танцы и на рисование. - Я с ней с детства нянчусь, - смущенно рассказывал он Кириллу. Кир понимал – и ехал домой, в огромный особняк, где было пусто и гулко. По привычке плескался в бассейне, доделывал уроки… По вечерам они созванивались с Лешей и болтали обо всем. О созвездиях, будущем отдыхе на каникулах, о том, куда собирается поступать Леша.       Зимой Кирилл собирался взять Лешу в Италию на каникулах. Но оказалось, что нужнее загранпаспорт и куча документов, в том числе согласие родителей. Так что зимой пришлось отдыхать порознь. Леша после новогодних праздников поехал на лыжную турбазу, а Кирилл две недели прожил в Санта Маддалене, где и встречал Рождество и Новый Год. Он слал Леше фотки и скупал подарки ему и Лизе. Леша слал фото заснеженных склонов и обещал привезти в подарок много чистого белого снега, какого в Питере не бывает.       Незаметно прошло второе полугодие. И Кир сумел убедить отца, что начало июля он проведет в деревне у Лешиной бабушки. Это была не родная бабушка, не то двоюродная, не то троюродная тетя отца. Баба Люба, как она велела себя называть держала кур, а еще во дворе бегал тощий кудлатый Шарик, а на крыльце умывал мордочку кот-мышелов Васёк. Позже Кирилл будет вспоминать эти три недели, как кусочек самого светлого в жизни. Это было даже лучше летних лагерей. Во-всяком случае, необычно – для избалованного питерского мажора. В деревне со смешным названием Клепиково Киру нравилось все. И умываться под железным рукомойником холодной водой, и завтракать хлебом с молоком или горячими оладьями. И купаться в ледяной речке, потому что воздух так и не прогрелся. Несмотря на летние месяцы, было пасмурно и столбик термометра застрял на восемнадцати градусах. Вдвоем с Лешей они чинили забор, возили на тележке дрова, катались на старом, еще отцовском велосипеде вдвоем. Водили Лизу на качели возле полуразрушенного домика. Деревня медленно уходила в небытие, жилых домов осталось меньше половины. Собирали в лесу чернику, и Леша кормил с ладони Кирилла. А еще они неумело и глупо пробовали целоваться. - Ты когда-нибудь с девчонками целовался? – смущаясь спросил Леша однажды вечером. - Ну да… пару раз, - ответил Кир с ухмылкой, за которой прятал и свое смущение тоже. - А… покажи мне, как это. Я вот ни разу не целовался. - Тогда закрой глаза и представь, что я девушка. Ритка Коростелева там, или Ленка Абрамцева, - хихикнул Кир. - А зачем? Ты тоже неплох. - Но я же не девушка. - Разве это имеет значение? - Ты прав, никакого значения. Губы Кирилла были мягкими. А от Леши одуряющее пахло черникой