Письма в "Никуда"

      Судьба, подарив кусочек радости, решила, что с Кирилла этого достаточно. Из летнего лагеря, на этот раз в Анталии, Кирилла забрал отец через полторы недели. Виной всему было обострение нервной анорексии, которое началось после банальной кишечной инфекции. Немытые руки всегда были причиной болезней, только Кирюша порой об этом забывал. Сама болезнь прошла через пару дней, но Кирилл снова не мог ничего есть. Лежать одному в изоляторе было тоскливо, все развлечения типа аквапарка или похода теперь были недоступны. Да и какой поход, если себя с кровати с трудом поднять мог? - Вечно от тебя одни проблемы, - ворчал Всеволод, прилетевший на частном самолете, - отдыхать, и то не можешь нормально. Кирилл промолчал. Он думал о том, как долететь до Питера и выжить в воздухе. Благо, с отцом был личный врач, Кириллу вкололи снотворное, и проснулся он через сутки уже в особняке. Постепенно состояние наладилось. Киру ставил капельницы, чтоб нормализовать нервную систему. И кормили фруктовыми пюре и смузи.       К первому сентября он уже полностью выздоровел. Леше он все это время не звонил, сказав, что в лагере со связью проблемы. На самом деле, просто не хотел рассказывать о своей болезни. Так что встретились они уже во дворе школы. - Ты точно в Анталии был? - недоверчиво спросил Леша, - выглядишь как-то.. не очень. - Приболел малость, - ответил Кир, - траванулся чем-то.

***

      Девятый класс начался с того, что все учителя стали строже к ребятам. Неудивительно – в конце года необходимо сдавать ОГЭ, и писать контрольные, и времени на раскачку в этом году просто не будет. А требования в этой школе были строгие, поблажек не делали никому. Нина Аркадьевна проработала в школе почти сорок лет, но на пенсию не собиралась. Ей нравилось преподавать биологию, разговаривать с учениками и рассказывать важность изучения строения организма на клеточном уровне. Кирилл не любил биолгию. Просто не понимал, в чем ее важность лично для него. Ладно, математика, информатика, английский. Русский и литература – тоже неплохо. Но биология-то зачем ему? Он же не собирается становиться врачом или этим… ветеринаром. Или ботаником, цветочки изучать.       Учительница, еще советской закалки, требовала строго и не собиралась давать поблажки. Кирилла бесила эта ее принципиальность, ее дотошность и внимание к мелочам. На лабораторных он отказывался рассматривать в микроскоп препараты эритроцитов лягушки и человека. - Мне противно, - повел плечами Кир, - у меня повышенная брезгливость. - Тогда будет пониженный балл, - пожала сухонькими плечиками Нина Аркадьевна. И в электронном журнале засветилась двойка на против фамилии «Гречкин».       Дальше – хуже. Кирилл пошел на принцип, отказывался отвечать у доски, хамил в открытую. Учительница ставила «неуды» и обещала пересдачу за все время. В полугодии у Гречкина светила тоже двойка – единственная в табеле. Во всем классе это была единственная «двойка» по биологии. Даже самые слабые ученики вытягивали на «тройку». - Кирь, в чем дело? Ты ж легко выучишь эти параграфы, - говорил Леша, - давай я помогу тебе. С твоей памятью это легче легкого. Разберешься, и дело пойдет. - Дело не в том, - ответил Кирилл, - раз она пошла на принцип, то и я пойду. - Она просто хочет, чтоб все знали хорошо ее предмет. - А я не хочу забивать себе голову невесть чем.       За две недели до зимних каникул полугодовые отметки были выставлены. И если Кир до последнего думал, что Нина Аркадьевна его просто пугает, то, увидев в журнале «неуд», разозлился по-настоящему. - Я этого ей не прощу. - Кир, не надо, пожалуйста. Давай договоримся, еще две недели. Ты пересдашь ей все лабораторные и практические, ответишь по учебнику, она «три» поставит, и все. Или даже «четыре». - Леш, я так решил. Значит, так и будет. Макаров опустил голову. Спорить с Гречкиным было бесполезно. Порой в Кирилле просыпалась какая-то непонятная озверелая упертость, гены бывшего Севки-Беспредельщика давали о себе знать. К тому же Кир отлично знал, что за двойку в четверти дома будет скандал. - Просто скажи, ты со мной? - Да, Кир. С тобой. - Тогда вечером, к семи. Уроки уже закончатся, а Нинушка сидит допоздна с тетрадками. - Кир, скажи честно, что ты придумал? - Никто не пострадает. Мы просто устроим небольшой вечерний маскарад.       Когда Нина Аркадьевна вышла из кабинета и обернулась, услышав шаги за спиной, то увидела… Впрочем, она не успела понять, кто это, и что им нужно. С груди слева сильно кольнуло. Вскрикнув, пожилая женщина упала на пол. Маленькая старомодная сумочка раскрылась, явив миру свое содержимое, тетрадки веером рассыпались. Парни стягивали жуткие маски. - Кажись, она того… померла, - пробасил толстый Гошка. Кирилл был единственным, кто не снял маску, так и оставаясь в виде «зомби». - Расходимся. Камеры нет, я заклеил ее. И тихо, - угрожающе рыкнул он. Но камера работала и бесстрастно фиксировала все, происходящее в коридоре. Когда мальчишки разбежались, к упавшей учительнице подбежал другой подросток – без маски, хотя тоже в черном худи с капюшоном. Он наклонился над ней, попутно вызывая «скорую».       Об этом вопиющем случае узнала вся школа на другой день. Учительская гудела, как улей, куда забрался медведь. Оказалось, камера, бывшая на виду у всех, не работала и так. Этот муляж порой залепляли жевательной резинкой. Настоящая же камера была встроена в подвесной потолок, и понять, что там – работающая камера, никто не смог бы.       Директор, бледная и растерянная, раз за разом просматривала с нее запись. Опознать Кирилла не удалось, а вот остальные участники, которые поснимали маски – тех узнали. Узнали сразу и Лешу Макарова. Он и рассказывал в директорском кабинете о том, что вызывал «скорую» и пытался сделать непрямой массаж сердца Нине Аркадьевне. Кроме директора и завуча там был еще и инспектор по делам несовершеннолетних. Потом весь педсостав обсуждал личности нападавших. - То, что среди «масочников» был Гречкин, это ясно, как белый день. Конфликт с учителем, да и на видео узнали его куртку и характерными белыми буквами. Кир привез ее с Кипра, больше такой ни у кого в школе не было. - Куртка - это не доказательство. И лучше с семьей Гречкиных не связываться, там матери нет, а отец, если и явится, то всем нам мало не покажется. - Какой ужас! Сейчас, слава богу, не девяностые. - От этого не легче. Я общалась с завучем той школы, где Кирилл учился раньше. Папаша там прямиком из девяностых. Приезжает на «Джипе» с охраной. В Школу! Представляете? - И сынок ничуть не лучше. ТОт еще... фрукт с гнильцой. Завуч вышла из кабинета и наткнулась на Лешу. - Ты что тут подслушиваешь? – накинулась она на мальчика. - Я не подслушиваю. Я хочу узнать, что с Ниной Аркадьевной, ей лучше уже? А мне по телефону в больнице не говорят. Вы можете позвонить им?