Письма в "Никуда"

- Кирилл… Леша стоял у входа в школу. Кир дернул его за руку. - Леш, скоро физика, Тумбочка орать будет, если после звонка войдем. «Тумбочкой» он называл полную Анну Леонидовну, преподавательницу физики. - Подожди, Кир. Еще десять минут есть. Я хочу тебе кое-что сказать. Он утащил Гречкина подальше от входа. - Я ухожу из этой школы. Мы дома так решили, с родителями. И еще, - он замялся, - они запретили мне общаться с тобой. - Леш, если это шутка, то несмешная. Но все равно «ха-ха». - Какое там «ха-ха» - грустно сказал Макаров, - это не шутка, Кир. Нина Аркадьевна в тяжелом состоянии в кардиологии. У нее больное сердце, да и возраст тоже не юный. Я же говорил, лучше не надо мстить ей. Учти, о тебе я ничего не сказал. Только они насели, почему я был в школе вечером, в это время. - И что? – напрягся Кир. - Ничего, - Леша опустил голову, - сказал, что забыл тетрадку. Поверили или нет, не знаю. Скорее нет, чем да. - Мы же не знали, - растерянно сказал Кир. - А надо было раньше думать. Или тебя не приучили? – жестко ответил Леша, - в-общем, я больше тут не учусь. И не звони мне, не хочу проблем. Ты будто пытаешься доказать, что ты круче всех и можешь портить всем жизнь. Только зачем? Или у тебя такая плохая она, что ты портишь ее всем, кто рядом? - Да у меня все зашибись, - криво усмехнулся Кир, - личная тачка, шофер и бассейн в доме. Только вот… - Что? - Ничего. Долгое прощание – лишние слезы. Леша поднял взгляд на Кирилла. Глаза у него были грустные-грустные. - Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай. Помнишь, откуда? Кирилл пожал плечами. - Понятия не имею. Леша развернулся и быстро вышел, почти выбежал из школы.       А Кирилл поплелся в класс. Физичка стала возмущаться очередному опозданию Гречкина. И повторила почти слово в слово последнюю фразу Леши: - Думаешь, ты лучше всех и тебе можно приходить на уроки, когда хочешь? - Именно так. Можно сесть на свое место? Он сел и уронил голову на сложенные на парте руки. Хотелось не то рыдать в голос, не то вскочить и заорать на всех, расколотить дурацкие приборы, амперметр, вольтметр и остальную дребедень. Плевать на последствия. Если душу разбили, уже все остальное неважно. - Гречкин напомни, что мы знаем о магнитном поле, - попросила Тумбочка. Кирилл нехотя поднял голову. - Оставьте меня в покое. И добавил: - Пожалуйста. Можете ставить "неуд" мне все равно.       На перемене после физики он позвонил Леше. Но механический голос твердил, что этот номер выключен или заблокирован. А дома ждало новое известие. Вечером отец позвал Кирилла к себе: - О твоих художествах я уже наслышан. И в новой школе ты умудряешься творить херню. Знаешь, у меня терпение не безграничное. И в следующем году ты будешь учиться в Лондоне. - А почему сразу не на Луне? Или как его там… на Плутоне? Там еще школу не построили? Так тебе надо проспонсировать, построят, с ипподромом и с бассейном. Для меня лично. Кирилл улыбался зло и дерзко, только глаза были, как у собаки с камнем на шее. Хлесткая пощечина обожгла лицо. И еще одна – с другой стороны. Кирилл не удержался на ногах, отлетел и стукнулся об угол книжного шкафа. Упал и медленно поднялся на ноги. По щеке вниз потекла струйка крови. - Эх, не рассчитал, батя. Надо было виском, тогда всё, хана. А тело можно было бы спрятать в бетоне, я в фильме видел, там братки так тела прятали, в колоннах в строящемся здании. Всеволод вздрогнул, словно увидел призрак. - Учти, в Лондон ты поедешь в любом случае. Можешь идти. У меня работы много. Кирилл ладонью вытер кровь. Хорошо, худи черное, пятно не видно. И вышел. Уже у себя, он сел прямо на пол, на пушистый дорогой ковер, вытирая салфеткой кровь, которая все еще сочилась из ранки. Голова закружилась. Не сильно осознавая, что делает, Кирилл порылся в письменном столе и достал канцелярский ножик. Обычный такой, чтоб точить карандаши. И медленно провел по руке, выше запястья. Не с той стороны, где вены. Суицида он по-прежнему, не желал, но вот резать себя… Он уже слышал о таком, но сегодня появился повод вперыве попробовать. Мама, у меня черные бабочки в животе, они танцуют танго под грустную музыку. Я уже ничего не хочу, даже умереть. Я хочу только одного, мама. Чтоб ты была рядом, хоть на этом свете, хоть на том. Мам, знаешь, когда больно от порезов, становится чуть менее больно на душе. Нож раз за разом оставлял порезы на руке. Хотелось плакать. но слез не было. За окнами шел пушистый снег, делая мир нарядным и красивым, как в сказке. Скоро - Новый Год. Кирилл подумал, что давно не встречал Новый Год с отцом. А как он встретит его в этом году? Наверняка, в каком-нибудь клубе. Хотя... какая, к дьяволу, разница? Конец 2 части