Письма в "Никуда"

      Как научить человека плавать? Очень просто - бросить в воду. И дальше пускай сам, жить захочет, выплывет. Нахлебается воды, пару раз пойдет на дно, но справится, если не хлюпик. А хлюпикам на свете не место. Так рассуждал Всеволод Егорович, отправляя сына в Лондон на все лето. Правда, пришлось вместе с ним отправлять и Евгения. Он пришел на место Анатолия, когда Кир в очередной раз накосячил, и Всеволод психанул и гувернера уволил. И дело не в присмотре за Кириллом. Сам Всеволод с рождения жил без присмотров, и ничего, человеком вырос. Но Великобритания, это не Россия, другие законы, другая жизнь. И несовершеннолетний не может жить самостоятельно.       В этом году Кирилл понял – детство кончилось. Умерло вместе с частичкой души. Отец отказался даже свозить его в Санта Маддалену. Так и ответил – в Лондоне оплачено жилье, готовы визы, и все лето надо прожить в том городе, где придется жить следующие два года. - Приедешь, тогда поговорим. Может, поумнеешь к тому времени, - мрачно подытожил отец. Кир лишь хмыкнул. Мол, надейся, надейся.       Последние полгода он готовился к ОГЭ, перемежая будни, полные «абсолютного погружения в учебу» с выходными в клубах. Клубы стали его отдушиной. Серьезными наркотиками Кир не увлекался, но пару раз попробовал «коктейль счастья», разноцветный, как бензиновые пятна после дождя на асфальте. Потом было ощущение неземной эйфории, собственного всесилия. Только отходняк был препаршивым, тело ломило, как при температуре. И «белый друг», пахнущий лимонной отдушкой, манил к себе. Отходняк обострял все чувства, в том числе, восприимчивость к запахам. Кирилл потом лежал под капельницами, а по щекам текли слезы. Так организм очищался от синтетической дряни. И – до следующих выходных.       Кроме клубов Кир тусил со стритрейсерами. Он был младше всех, машины или собственного мотоцикла у него не было пока. Но он гонял на чужих, и ему нравилось ощущение скорости не меньше, чем наркотическая эйфория. «А теперь остаться без этого всего», - мрачно думал он, пакуя вещи. Почти все он оставил дома, решив, что обновит гардероб в Лондоне. Главное – забрать с собой что-то важное. Камешек, найденный на пляже Санта Маддалены, зайчонка с морковкой, фигурку из «киндера» - подарок Лизы прошлым летом. И сделанную с большого портрета фотографию мамы.       Лондон встретил его солнцем и жарой. Это было приятно и слегка непривычно. И с первых дней оказалось, что и тут можно жить. Кирилл успел побывать в школе, где ему предстояло учиться. Евгений, как временный опекун подписал все документы. Руководство школы даже смогло связаться с отцом по видеосвязи, и тот подтвердил все.       Кириллу даже показали классы, комнаты и весь городок «Green Hill School», так называлась школа. Общежитие, точнее, кампус, было небольшим, на взгляд Гречкина. Зато на территории был ипподром, бассейн (о, счастье!), спортзал и тренажерка. Лето катилось неспешно. Кир откровенно скучал, общаться было не с кем, Евгений присматривал, помогал освоиться, но он не был ровесником. А что можно обсудить со взрослым человеком? Новые хиты очередной группы-однодневки, или то, как знаменитый блогер едва не суициднулся, наглотавшись таблосов на камеру. Кир был уверен, что в «реальной» пачке была аскорбинка.       Зато было интересно бродить в одиночестве по городу. Кирилл невольно сравнивал его с Питером. И там, и тут редко обычно светило солнце, но порой летняя жара была невыносимой. И там, и тут были старинные здания, немало повидавшие на своем веку. Кир умудрился даже найти заброшки и сделать уйму фоток. Подумал, что если бы там, дома, оставался Друг, можно было б скинуть ему. А сейчас – кому это интересно? Приятелям, с которыми шатался по клубам? Дружкам-стритрейсерам* Бывшим одноклассникам? Впрочем, выложил их на свою страничку «Вместе». Она у него была уже неплохо раскручена, и Кир надеялся набирать подписчиков и «лайки», хоть и без фанатизма.       Вот только в августе надо было заселиться в кампус, чтоб сдать вступительный экзамен по языку и основным предметам. Кирилл заволновался – все-таки в чужой стране, среди вежливых, но абсолютно равнодушных людей придется прожить два года. И хорошо, если папаша разрешит приехать на каникулы, а не сбагрит куда-нибудь подальше. В комнате пока он жил один. Как ему сказал тьютор, мистер Хаустон, с начала учебного года они будут жить по трое. И порой ученики меняются, чтоб могли познакомиться и подружиться с о всеми. - Мы пропагандируем равенство и дружбу, у нас нет одиночек, все равны. - Да, сэр, - кивнул Кирилл, мысленно сказав «охренеть». Он отчаянно скучал… только по чему-то? Или по кому-то? Кир и сам не ответил бы на этот вопрос. Уж точно не по отцу. Скорее, по дому, по питерским улицам, по гонкам на дорогих тачках. «Надо выстоять» - убеждал он себя, - два года не срок, на одной ноге отстоять можно, как говорил дядя Санёк».       В школе под запретом были телефоны, ноутбуки выдавали только для занятий и подготовки домашнего задания. - Вам нужно живое общение, а не интернет, - было сказано директором в первый день. Вообще, «Green Hill School», на взгляд Кирилла, была пафосная, но занудная. Хуже любой школы в родном Питере.       Во время занятий обязательно ношение формы, какой-то дурацкий пиджак цвета … в-общем, темно-бежевый. Галстук тоже определенного цвета, смотря от факультета. У Кирилла он был темно-синим, на юридическом факультете.       Куча факультативов, обязательных. Каждый день по восемь уроков, задание, факультативы и непременно полтора часа занятие спортом. Кир выбрал плавание и футбол. - Вы могли бы и волейболом заняться, с вашим-то ростом, - сказал мистер Хаустон. Кир уже привык, что в Англии ко всем, кроме Бога, обращаются на «вы».       Личные комнаты открывали лишь к вечеру, и закрывали, когда ученики уходили на занятия. Если надо было взять книгу или забытую тетрадку, то необходимо было взять ключ-вездеход, какие в России бывают в психушках и тюрьмах. Завтраки, обеды и ужины – шведский стол, всегда можно выбрать себе что-то по вкусу. И можно сказать тьютору, если требуется определенная диетическая еда, например, диабетикам. «Ладно, два года не срок, - снова повторил себе Кир, - люди выживают, и я не подохну».       Разговаривать на родном языке тоже было запрещено, даже с теми, кто приехал из твоей страны. Только английский. Ребят из России в школе, кроме Кирилла, не было. А поселили его с французом и пуэрториканцем. Начались занятия. И весь день оказался расписан по минутам, а за перемещениями следили многочисленные тьюторы, учителя, помощники и прислуга. «Точно как в тюрьме, - думал Кирилл, - ни на секунду не оставят одного».       Кир уже прекрасно знал о «внеуставных отношениях» и однополой любви. Более того, ему это даже нравилось. О девушках Кир был, мягко говоря, невысокого мнения. Точно знал, что им от Кирилла нужно одно – прыгнуть в койку, залететь и заманить в ЗАГС. А с парнем – ни беременности, ни ЗАГСА, одно удовольствие.       Порой он ловил на себе испытующий взгляд одного из учеников. Он не был иностранцем, родился в Великобритании. Его звали Марк.