Письма в "Никуда"

      Марк стал лучшим любовником – заботливым, мягким, нежным. Он был голов дарить Кириллу подарки, предугадывать любое желание. И самый первый в жизни Кирюши секс был в буквальном смысле на постели среди лепестков роз. Да-да, Марк купил множество цветов, это зимой, в декабре, и засыпал ими постель. Было красиво, правда, потом Кирилл расчихался, и пришлось всю эту цветочную феерию выбрасывать куда-нибудь подальше.       Ученики разъезжались на Рождество и Новый Год по домам – на две недели. Кирилл улетел в Италию. В Питер возвращаться не было смысла. Хотелось провести хотя бы две недели у моря, и если не купаться, то подышать морским воздухом. К тому же осенью Гречкин простудился, долго кашлял, и море стало бы спасением во всех смыслах. Куда уезжал Марк, Кир не интересовался. Мог и вообще оставаться в школе на каникулах, такое тоже предусматривалось. Из-за проблем с погодой пришлось отложить перелёт, и Кирилл опоздал на день на учебу. Марк встретил его взвинченный: - Ты куда пропал? - В аэропорту Милана сидел, как приклеенный. Туман и дождь, все время рейс переносили. - А позвонить не мог? - Связи не было, - соврал Кир.       Марк стал вести себя хуже и хуже. Он без повода ревновал, устаивал истерики, требовал, чтоб Кирилл отчитывался ему, куда и кем идет на территории школы. За ее территорию выходить было запрещено. Кирилл огрызался. И понимал, что «на хрена ли такая любовь», если на тебя надели ошейник. Потом Марк извинялся, ласкал Кирилла, целовал его, обещал все звезды с неба «для моего сладкого сердечка».       Хватало его ненадолго. После того, как Марк едва не придушил Кирилла во время секса, тот пошел прямиком к тьютору и попросил, чтоб его переселили куда угодно. Настоящую причину называть не стал, пришел в бадлоне не по форме. Слишком уж явными были синяки на шее. - Ты просто не можешь найти общий язык со своим одноклассником. - Не могу. Он слишком… в-общем, у нас разные предпочтения. - В чем? - Во всем. Мистер Хаустон побеседовал с Марком, вопрос решился в пользу Кирилла. Видно, взрослые что-то такое знали о Марке того, чего не знал Кирилл. Не знал, но догадывался.       Марк после этого дулся и демонстративно не замечал Кирилла. И тот лишь радовался. Ходить с синяками на шее совсем не нравилось, как и ожидать любой выходки от любовника.       Пару раз случилось даже обострение болезни Кирилла, он снова не мог ничего есть, и его рвало по ночам. Благо, определили в изолятор, где Кир провел две недели. Он занимался, много читал, даже готовил проект о своей стране. Прошел месяц, и еще один. В марте Марк снова стал оказывать Кириллу явные знаки внимания. - да пошел ты! – огрызнулся тот. - Кирри, прости, я прошу, прости меня. Марк, умоляюще глядя на бывшего бойфренда, схватил его за рукав пиджака, Кир брезгливо стряхнул его руку: - Не протягивай ко мне руки, предупреждаю еще раз. Я знаю, драки запрещены, но лучше получу взыскание от тьютора, чем буду терпеть тебя. - Нет, ты не посмеешь. Кирри, я так люблю тебя. - А я тебя ненавижу! Тебе надо голову лечить, серьезно. Ты чертов маньяк. И не называй меня этой дибильной кличкой, я тебе не пудель. Через несколько дней Марк снова подошел к Кириллу, уже ближе к вечеру. Постучался и позвал в коридор. - Чего тебе? - Пожалуйста, - он сложил руки в молитвенном жесте, - выслушай меня в последний раз. - Ну, говори. - Нет, не здесь. Я не хочу, чтобы нас услышали. Идем. - Подожди, я толстовку надену. Кир вышел в теплом худи. - Куда идти-то? - Давай со мной. Он потащил Кирилла к учебному зданию, где наверху располагалась обсерватория - Эй, ты куда? Марк, если ты решил полюбоваться на звезды, то подожди, пока стемнеет. - Нет-нет, ты сейчас все увидишь. Кирри, прошу. Я обещаю это в последний раз.       Кирилл шел следом за Марком, проклиная себя и его. Зачем согласился? Может, повернуть, пока не поздно? А с другой стороны, что такого? Опять будет просить вернуться и клясться в вечной любви до гроба.       Вопреки ожиданиям, Марк полез по шаткой лесенке наверх. Туда, где ученики не бывали, только обсуживающий персонал обсерватории. На крохотной площадке было страшновато, перила хлипкие, а ветер задул нешуточный. И высота седьмого этажа. - Кирилл, поцелуй меня, - попросил Марк. Не дожидаясь действий от своего бывшего, Марк поцеловал его сам. Аж искры из глаз. - Тут холодно. Дай кофту. Кир хотел было возмутиться, но отчего-то, как под гипнозом, снял толстовку и отдал Марку. Тот надел, кивнул и… Шагнул через перила. Внизу раздался удар тела о землю.       Кирилла накрыла паника. Он сел на пол, скрючившись, зажав уши ладонями. Глаза зажмурил, чтоб не видеть и не слышать ничего. Так и сидел долгое время. И когда тьютор поднялся к нему, чтоб увести его в помещение, Кир начал орать: - Не трогайте меня! Он сам спрыгнул! И когда его увели с площадки вниз, с помощью двух полицейских и врача, то вырывался и кричал: - Я не при чем! Тело уже накрыли простыней, и из-под нее было видно кровь на асфальте. И рука в рукаве черной Кирюшиной толстовки. От этого замутило, Кир скорчился прямо на дорожке, его вывернуло на ботинки тьютора. Позже пришлось давать показания в полиции. Всеволод Егорович прилетел в Лондон. - Даже тут умудрился влипнуть в неприятности, - сказал он сыну вместо приветствия. - Я, что ли, виноват? - А кто еще? За каким хреном ты туда полез? Полиция просмотрела записи с дрона, где ясно было видно, как Марк надевает кофту, снятую Кириллом. И шагает через перила вниз. Но надо было понять, не было ли доведения до суицида. И с разрешения отца, Кирилла повезли куда-то – как сказали, пройти проверку на детекторе лжи. Датчики прикрепили, попросили не шевелиться. И полиграф бесстрастно фиксировал ответы Кирилла. А вопросы были самые каверзные. Было очень холодно, голова болела. И хотелось одного - лечь и заснуть. И забыть весь ужас вчерашнего и сегодняшнего дня. Ночью Кирилл не спал, было страшно. Едва он проваливался в сонное оцепенение, как приходил окровавленный Марк и говорил: - Я умер в твоей вещи, я заберу тебя с собой. Кир просыпался и боялся заснуть снова. Детектор лжи подтвердил, что Кирилл не доводил Марка до суицида. И о том, что тот замыслил прыгнуть с высоты, не знал заранее. Скорее всего, у Марка было психическое заболевание, из-за которого он позже пошел к школу и пропустил один год. И из-за которого перешел к «Green Hill School». Эта школа была не самой престижной, уж родной отец мальчика мог бы пристроить его в Итон. Может, шизофрения, или психопатия. Иначе с чего бы ему доставляло удовольствие мучить Кирилла и душить его? И беспочвенно ревновать, а потом добиваться внимания? На эти вопросы ответов уже не было. Да и не нужны они были теперь, по большому счету. Семья Кьюсби-Оуэн забрала тело юного самоубийцы. А Кирилл по телефону просил со слезами: - Папа, забери меня отсюда! Пожалуйста! И получил такой ответ: - Твое обучение уже оплачено вперед. Денег мне никто не вернет. Ты мужик или тряпка сопливая? Доучишься и вернешься.