Он согласен

Здесь нет карнизов, чтобы зацепиться, подумать вспять, надо летать.

Чонгук приехал. Чтобы устроиться на ту самую работу. В то самое здание, которое считается самым высоким в Сеуле и одним из самых громадных в мире. Верхние этажи не видно, они заволочены облаками, эдакая палка, вонзающаяся в небо. Чонгук отмирает, усмиряя потоки ненависти к главному директору этой компании, который настолько тщательно скрывает своё лицо, что никто не знает, как он выглядит. Сколько бы СМИ не пытались разузнать его личность, всё тщетно. Но, судя по тому, какой высоты здание, у него явно комплексы насчёт размеров. Чонгук подходит к небоскрёбу, который обёрнут в стеклянные двигающиеся панели-окна, на который смотрит всё население из любой точки города ежедневно, и чувствует толику страха из разряда: а вдруг не получится. У Чонгука есть цель: стать приближенным этого самого директора – одной из многочисленных правых рук, чтобы выведать все его тайны, по крупицам собирать компромат, а потом потопить, похоронить под этой грудой стекла из бесконечного количества тонн. Чонгук сжимает кулаки, поджимая губы, и идёт устраиваться в многопрофильную компанию. Главную прибыль организация получает, продавая умные дома на воде с личными вертолётами по всему миру, ко всему прочему скупает акции крупных корейских фирм и не только. Вдобавок бо́льшая часть производственного рынка в стране монополизирована ею же. Чон вот только не понимал, как государство позволило такому инкогнито, до которого не добраться прессе, всё это провернуть. Он ведь сейчас чуть ли не правил столицей: ходили слухи, что многое зависело именно от решений этого самого главного. Чонгук был уверен, что владелец – дед, которому лет так под сто, иначе как можно было заработать на всё это за меньшее количество времени. Само здание было чертовски высоким – шестьсот тринадцать метров или сто пятьдесят три этажа. Чонгук вбежал по монолитной лестнице и чуть не столкнулся в проходе с одним из многочисленных белых воротничков. Затем долго ждал, когда же наконец проверят его паспорт и выдадут пропуск. Первое, что его встретило — главный вестибюль высотой в пять этажей: свободное, вместительное пространство с бетонным декором стен и минималистскими колоннами. Один из панорамных проёмов с прозрачным остеклением от пола до потолка снаружи мыл стекломойщик. Огромное количество людей ежесекундно шныряло туда-сюда. Атмосфера улья. Чонгук остановился, несколько секунд рассматривая настенную поверхность, которая находилась за небольшим фонтаном в центре и была украшена светодиодными линиями с серповидным силуэтом — официальным логотипом компании. Это была третья попытка, когда Чонгук пытался сюда устроиться. После второго раза пришлось найти специалистов, которые подчистили базу данных, закреплённую под его фамилией и именем, ибо наверняка слишком много знали о нём сотрудники по наёму персонала. Например, чьим сыном он являлся. Наверняка ещё всплывал момент об участии в несанкционированных митингах, где в один из разов Чонгука задержали, что замарало его почти идеальное электронное досье. Чонгук был уверен, что именно по вине этого «самого главного» ликвидировали компанию отца. Родителю по странному стечению обстоятельств через несколько дней после унизительного инцидента стало плохо, тот попал в спецбольницу, откуда так и не выкарабкался. Чонгука изнутри плавила жгучая ненависть, он буквально чуял, кто приложил ко всему этому руку и на девяносто девять и девять был уверен, кто отдал основной приказ. На лице проскользнула гримаса отчаяния и боли, но Чонгук тут же взял себя в руки. Когда секретарша из приёмной попросила Чонгука последовать за ней, он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть с примесью сладкого упоения. Неужели получится? Перед собеседованием в отдельном кабинете Чонгук отошёл в уборную и, закрыв в светлом пространстве глаза, начал проговаривать про себя все нюансы, которые должен будет обозначить, чтобы его взяли с вероятностью в сто процентов. Права на ошибку не было. * Чонгук продержался на своём месте уже больше трёх месяцев. Иногда казалось, что в этом здании было чуть теплее, чем на улице – слишком уж усердно работали кондиционеры, хотя, казалось бы, зачем, зима ведь. Хоть солнце и заливало золотом вестибюль в придачу с офисами до сорокового этажа, оно совершенно не грело. Что было на сорок первом этаже и выше мало кто знал – нужен был специальный пропуск. Чонгук ждал, пока пройдёт зима – что снаружи, что «изнутри» здания: большинство сотрудников были чересчур холодными и отстранёнными. Или это у Чонгука посерела линза восприятия мира? В любом случае, он старался не подавать вида и когда нужно давил галантную улыбку. Ходили слухи, что на сто пятьдесят третьем, самом последнем этаже, любил зависать тот самый глава огромной компашки: расслабляться, отдыхать, смотря сверху не только на облака, но и на всех людей, живущих в Корее. Самых приближенных к главному было девять человек. Чонгук не понимал, почему глава так тщательно скрывал свое лицо, почему до сих пор никто не знал, как он выглядел. Урод чтоли какой или уголовник, хотя нет, вряд ли. Разве правительство допустило бы, чтобы преступник добрался до такого уровня власти? Определенно нет. Изо дня в день Чонгук много наблюдал и в итоге вычислил того, кто стопроцентно должен был быть одним из девяти приближенных. А понял он это по тому, как на того смотрели, как опускали головы в знак уважения или по причине страха, как скрывали взгляды, когда тот шёл мимо. Видимо, легко мог уволить, обладая обширными полномочиями. И почему их было именно девять? Много это или мало? Чонгук наивно прикинул, что сможет стать десятым, юбилейным, а для этого нужно было как минимум наладить контакт с этим самым серьёзным роботом и мягко намекнуть ему, для каких целей Чонгук сюда вообще устроился и что он, между прочим, не просто мимолётный проходимец из бездны сотен поддакивателей, а имеет на редкость хорошую физическую подготовку и профессиональные знания во многих сферах: то бишь секьюрити из него вышел бы то, что надо. Чону не понравился взгляд незнакомца с высокомерной усмешкой из рода: «Куда лезешь? Иди дальше бумажки таскай». Чонгук был непреклонен, но чем больше была сила его воздействия на живую мужскую статуэтку с каменным лицом, тем ощутимее было противодействие. Конечно же, Чонгук не сдавался. Каждую неделю, завидев этого предполагаемого приближенного, пытался наладить с ним контакт. Видимо, именно из-за назойливости к кому не пристало Чонгуку стали давать намного больше заданий, чем до этого, он выматывался сильнее, а в один прекрасный день и вовсе уснул в подсобке от недосыпа, проснувшись от того, что кто-то хлопнул дверью. «Спалили, что спал на работе. Чёрт!» На смарт часы, которые выдавались каждому сотруднику, поступило уведомление о том, что его вызвали на сороковой этаж, то есть на самый последний, к которому имелся доступ у Чонгука. Дальше никто из обычного персонала никогда не поднимался. Чонгук знал, что увольняли и за меньшие проступки. От сильного волнения сердце готово было выпрыгнуть из груди. Даже сквозь закрытую дверь в коридор доносились громкие голоса. Чонгук знал, что в такие кабинеты по правилам этикета можно было входить без стука. Какого же было его удивление, когда он застал там семь, нет, даже восемь людей в строгих синих костюмах. Тот самый недознакомый Чонгука с каменным лицом был среди них, а он ведь даже имени его так и не узнал. «Где же ещё один?», — Чонгук основательно задумался насчёт последнего, девятого. Неужели помер и Чонгук теперь был «потенциалом», кто мог бы его заменить. Если бы всё было так просто. После сухого приветствия и без лишних слов ни с того ни с сего рядом с Чонгуком на край стола взгромоздили стопку документов, которые нужно было подписать. Перво наперво – договор о неразглашении. Дальше совершенно бредовые. На последнем чёрным по белому: «Испытательный срок». Чонгук взял его в руки, внимательно вчитываясь. Хоть нейроны и бушевали от радости понимания того, что конечную цель, возможно, удастся осуществить, приземляло то самое предвкушение мести. Лицо у Чонгука было как никогда серьёзным и вдумчивым. В любом случае, Гук в который раз убедился, что настойчивостью в этом мире можно достичь, видимо, всего чего угодно. Мелким шрифтом написано ничего не было. Важные описательные фрагменты отведены были конкретно испытательному сроку, который проводился на... самом последнем этаже здания!? Чего? Серьёзно? Вот это вот уже было ничего себе. Добрый вечер, здравствуйте, как говорится. «А почему, черт возьми, там?» — Чонгук задумался над тем, что конкретно будет подразумевать под собой испытательный срок, поднял взгляд на мужчин, потом перевёл взгляд в окно, на город, словно видел его в заключительный раз. Смятение Чон ничем не показал, помялся вот только, нахмурил брови, но отступать не планировал. Ни на секунду. Поэтому, наклонившись, тут же вывел размашистую подпись на белоснежном листе. * Современный скоростной лифт нес Чонгука всё выше и выше, на табло отображалась скорость 18 м/с. Из-за перепада давления немного закладывало уши. Сама конструкция мчалась ввысь чересчур плавно, так, что не было слышно ни единого скрежета. Через специальные решетки в полу подавался внутрь свежий воздух. Отправили Чонгука на верхний этаж совершенно одного. Разглядывая лифт вип класса, в котором он ещё ни разу не был, парень не обратил внимание, как один из «восьми» приложил свой пропуск к нужному табло и, нажав на последний этаж, вышел из кабины. Когда Чонгук развернулся, то был уже совершенно один в закрытом пространстве. Пожалел, что отвернулся и не успел подметить множество важных деталей. До последнего этажа лифт доехал очень быстро, Чонгук не успел толком ничего осознать. Когда двери кабины открылись, Чон силой воли приостановил снедающие его мысли и шагнул на мягкий ковер бледно-бирюзового цвета. Коридор, где поклеены обои? Пространство было похоже на обычную квартиру с немного вычурным интерьером. Конечно же, упор делался на подчёркнутую элегантность. Чонгук поднял вверх голову. Пробежался глазами по строгим обоям, дорогим резным плинтусам. Посмотрел направо, туда, где была кухня. Хоть атмосфера и была роскошно-дорогой, места было маловато. На первых сорока этажах — тысячи квадратных метров, а чем выше, тем, видимо, теснее. В конечном итоге обстановка великолепия больше походила на издевательство. Услышав шорох, Чонгук тихо подошёл к комнате, тут же понимая, что попал в спальню. На покрывале широкой двуспальной кровати вальяжно лежал незнакомец. Чонгука немного успокоило то, что он был здесь не один. Парень или даже скорей уже мужчина положил одну ногу на другую, находясь в самом центре непомерно большого ложа. Синий официальный костюм выдал его. Галстука только не было, как у других. — Ты девятый? — вырвалось у Чонгука само по себе. — Девятый? — переспросил незнакомец. — Не надо меня так называть, пытливый. — Представишься? — Чонгук хотел озвучить просьбу как можно более бесцветней, но получилось достаточно нейтрально. Хватало уже того, что он обращался к наверняка старшему неофициально. — Пак Чимин, — мужчина продолжал лежать неподвижно, безынтересно рассматривая Чонгука с ног до головы, потом поднялся прямо на кровать, смотря на вошедшего сверху вниз. Дойдя до края, спустился и, убеждаясь в том, что действительно ниже Чонгука, кисло хмыкнул. — Говорю один раз, взрачный. Задание твоё заключается в том, чтобы спуститься вниз. На сороковой, на первый — не важно. Если думал, что сумеешь справиться быстро, то ты разбежался. На это обычно тратят как минимум месяц, — подойдя к окну и посмотрев вниз, Чимин продолжил. — Еда будет приезжать на лифте два раза в день — в шесть утра и в шесть вечера. Удачи, — не говоря и слова больше, Чимин, как танк, пошёл к дверному проёму и уже как по накатанной – к самому лифту. Чонгук подошёл к двери, смотря ему вслед. Как только Чимин зашёл в кабину, дверцы за ним тут же закрылись. Через несколько секунд лифт уже ехал вниз, а Чон только сейчас в полной мере осознал, во что вляпался. Какой ещё месяц на то, чтобы выбраться? Он рассчитывал на то, что справится за вечер, удивит всех и его тут же возьмут в этот сырой круг приближенных. Обозлённо выдохнув, Чонгук повернул голову в сторону солнца, пошёл навстречу лучам – на кухню, решил посмотреть вниз с такой-то «легендарной» высоты. Подойдя к окну с большой площадью стеклопакета, парень обхватил руками прозрачный шелковистый тюль и с силой дёрнул на себя, хотел сорвать, чтобы кинуть в угол, но карниз держал крепко. Ещё несколько раз подёргав, Чонгук дерзким взмахом руки отодвинул гладкую ткань в сторону и, фыркнув, прислонился лбом к холодному стеклу. Расслабив свисающие руки, посмотрел вниз. Город, словно вуалью, покрывали седые слоистые облака. Чонгук будто бы смотрел с застывшего на одном месте самолёта, который приступил к снижению. Ничего интересного, дух не захватывало. Уловив звук трескающегося стекла, Чонгук резко отпрянул, дыхание участилось, и парень ощутил в сонной артерии пульсацию сердца. Только сейчас заметил, что намного выше вдали виднелись облака совершенно другого толка, за которыми вот-вот спрячется слепящее солнце. Чонгук долго ходил по квартире туда-сюда, рассматривал висящие портреты совершенно неизвестных ему людей разных возрастов и рас, снизу картин было подписано «Чон Хен Сон», наверняка какой-то современный художник. В какой-то момент Чонгук замер. А вдруг это и есть владелец здания? Вдруг он ни с того ни с сего решил удариться в искусство и взял себе псевдоним? Хотя, скорее всего, вряд ли. Разве мог такой, по идеи, очень занятой человек потратить сотни часов, чтобы научиться так реалистично передавать игру бликов и теней. Чонгук проводил по каждому холсту пальцами, ощущая выпуклости красок, снимал со стен картины, чтобы рассмотреть их с обратных сторон, но подсказок там не было. В итоге пришёл к выводу, что кроме дизайна стен иного посыла в произведениях живописи не было. После Чонгук решил пойти в спальню, заглянул в шкаф, где висели одни только японские мужские кимоно, которые Чонгук никогда в жизни не носил. В ванной комнате была отдельная душевая и джакузи. Это место не могло быть просто для испытания потенциальных сотрудников, эта квартира наверняка могла была быть ещё и для важных гостей, возможно, и для этого Ли Су Мана… по любому. Хотя нет. Странно. Вдруг это не самый последний этаж и там наверху главному предназначена ещё более роскошная квартира?.. Чонгук сел на край кровати. Ни телевидения, ни радио, ни связи. Ничего. Даже зарядки от телефона с собой не было. В холодильнике пусто. А ещё максимально стерильно на кухне. Чонгук сразу подсознательно понял, что единственный способ спуститься — это достать пропуск. Обманом, угрозами, красивыми глазками. Хотя на последнее наверняка не стоило полагаться. Какими к черту «красивыми глазками»? Чонгук нажал на кнопку вызова лифта в надежде на то, что тот приедет и можно будет его изучить, но этого не произошло — кабинка хоть и приехала, дверцы не открылись. От нечего делать Чонгук начал изучать квартиру ещё тщательней, искал потаённые кнопки или хоть что-то из ряда вон выходящее. Любопытно было то, что даже в самых дальних и труднодоступных углах не было пыли. Выдохшийся, Чонгук решил полистать парочку книг, которые приметил чуть ли не сразу же, как оказался в квартире, листал их в надежде найти подсказки, но снова ничего: никаких пометок, ничего не было выделено. Когда на часах стукнуло 6:01 Чонгук услышал, как приехал лифт, Чимин привёз ему ужин, молча положил на стол и собрался уходить. Чон попытался завязать с мужчиной разговор, но тот ответил как-то сухо и неэмоционально, тут же поспешив вниз. Чона раздражал этот холод. Нет, бесил даже, честно говоря. Разве сложно было быть чуточку приветливей? Хотя может запрещено им. Чонгук медленно выдохнул, успокаивая себя.

***

Монстр бетонный таит во тьме ухмылку. И снятся кошмары Про падение.

У Чонгука отросли волосы. Сев у стены и подогнув ногу, он на форзаце романа «Семилетняя ночь» написал карандашом очередную дату, рядом с ней поставил вертикальную чёрточку. Справиться за месяц не вышло. Чонгук думал о разных способах свалить с чертовой башни. Когда совсем отчаялся, размышлял над тем, можно ли сделать парашют из подручных средств. «Конечно, нельзя, черт возьми, — Чонгук пошатывался взад-вперёд, обхватив руками колени. — Сегодня нужно вскрыть пол во встроенном шкафу. Вдруг там что...», — парень понимал, что без подходящих инструментов делать это будет тяжко, но других идей у него попросту не было, а сидеть просто так было не вариантом, как и сдаваться. Главный из выходов Чонгук видел в Чимине, изо дня в день пытался выстроить с ним приятельские отношения, цеплялся за всё, что только можно было, чтобы завязался разговор. Чимин знал, что чувствовал Чонгук и как не хватало ему живого общения, — сам был на его месте. Очередной раз спросив про «погоду» там внизу, Чонгук искренне попросил Чимина дать ему подсказку, смотря на старшего уламывающим, можно даже сказать, тоскующим взглядом. Пак думал недолго, будто бы в кои-то веки сжалившись: — Загадаю тебе загадку, настойчивый. Отгадаешь, расскажу об одном из способов спуститься вниз, — Чимин присел на высокий барный стул, обтянутый кожей, и Чонгуку даже показалось, что голос мужчины стал немного теплее. — Итак, подумай, как спрыгнуть со стометровой лестницы и не разбиться? — Со стометровой? — уточнил Чонгук, не ожидав такого вопроса. Чимин кивнул. — И сколько времени на подумать? — Пускай минута, — пожал плечами Чимин. — Минута... — повторил Чонгук с придыханием и, впав в раздумье, отвёл взгляд, — «Мало. Как же мало... Хотя лестница эта – просто как синоним этой громадной металлической палки, на пике которой я встрял. Может, можно запрыгнуть в пролетающий мимо самолёт? Какой-нибудь маленький, если за выкинутый лестничный трап зацепиться... Или занимается же компания эта производством чёртовых личных вертолетов. Да так занимается, что я на них даже глазом ни разу не взглянул. Только на фотографиях видел. Так стоп... Речь же про лестницу. Может она просто висит в воздухе и уже падает. Просто падает. И вниз. Или вообще к чему-то припаяна. И зачем вообще спрыгивать, когда можно спуститься. Лестница же. Вообще загадка эта... Как будто бы с подвохом. Следовательно, ответ на поверхности и какой-нибудь чересчур тупой». — Время вышло, — уведомил Чимин. Чонгук приоткрыл рот: хотел возмутиться и уж было начать доказывать, что минута не истекла, но вместо этого выпалил: — Нужно спрыгнуть с самой нижней ступени стометровой лестницы! — вышло уверенно, с нажимом. — Чего? — Чимин закрыл глаза, нахмурил брови и подался корпусом вперёд: сделал вид, будто плохо расслышал. Словно давая Чонгуку ещё один шанс ответить иначе. С руками, засунутыми в карманы брюк, он выглядел, как фотомодель с картины. — И какой верный ответ? — бросил Чонгук, шумно выдыхая. — Может ты перестанешь стоять, как божинда, и ответишь? — Стоять как кто? — Чимин чуть было воздухом не подавился от такой странно-неуважительной реплики в свою сторону, а Чонгук не понимал, почему на него смотрят так, будто он пытался нагнуть всю мировую систему, ответственную за строительство небоскребов и лестниц. — Ладно, думаю, правильный ответ тебе придётся показывать, несомненный, — Чимин закрыл глаза, собираясь духом, и, размяв до хруста пальцы, продолжил: — Встань что ли чуть правее, — Пак махнул рукой в сторону. — И шаг назад сделай. Эй, не спи! — проговаривая это, мужчина смотрел в пол, будто бы там что-то было. Чонгук тоже опустил голову, чтобы увидеть, что же там такого, но вместо этого ощутил, как Чимин подошёл совсем близко. Поймав глаза младшего, Пак на ощупь дал команду на смарт часах. От неожиданного нарушения личного пространства Чонгук напряг грудину под чёрной футболкой, сделал шаг назад. Поток ветра качнул тюль. По холодеющей спине засеменило мурашками, которые страшно начали скрестись под лопатками. Чонгук резво повернул голову назад в неверии. Чимин, воспользовавшись тем, что Чон, сожранный непониманием, потерял бдительность и отвернулся, взял младшего за воротник плотной футболки и, толкнув Чонгука левой рукой, оперся пальцами о стекло. Чонгук ощутил спиной невероятный холод, от неожиданности и страха забыл, как дышать, нога как-то не так подвернулась, когда он падал за борт. Чувство самосохранения било тревогу и вопило что-то про глупую самонадеянность и доверчивость. А Чонгук свисал над пропастью наискось. До боли в костяшках схватился за импост, непроизвольно пытался подняться обратно, всё ещё находясь в шоке, но Чимин не давал, держал крепко, будучи точно уверенным, что фирменная одежда компании не порвётся. — Смотри, летающий, как в такой ситуации спрыгнуть с первого этажа, когда находишься на сто блядь пятьдесят третьем!? — длинное предложение Чимин процедил сквозь зубы. Всё же ему казалось, что Чонгук будет чуточку полегче. Облака растаяли, были отчётливо видны огни города, но никому не было до них дела. У Чона болтыхалась на ветру футболка, младший на секунду посмотрел вверх, широко открыв глаза, понял, что этаж действительно последний. Кружилась голова. Чонгук снова попытался вернуться, и Чимин на этот раз позволил, затаскивая его. Пак думал, что Чон упадёт на колени и отползёт, но тот удержался на ногах. Чимину правда было жаль столь наверняка перепуганного подопечного, но таковым было испытание, Чонгук подписывал документы и не было у него другого выбора, кроме как довериться старшему. Без уверенности в напарнике, который должен в трудную минуту прикрыть спину, в этой компании не протянуть долго. Только вот выглядело всё так, будто бы Чимин наказывал Чонгука за якобы неправильный ответ на загадку с подвохом. Чонгук отошёл к стене и опёрся о неё ладонями. Чимин хотел извиниться, но тогда ведь придётся объяснять, что ему надо было так сделать, а для комментирования своих действий было слишком рано. Всё потом. Опустив голову вниз, Чимин понял, что ему сейчас лучше просто уйти. Чонгук остался в звенящей тишине, сглотнул вязкую слюну. Выключил свет, побыл пару секунд в темноте, снова включил. «К черту, я ему просто врежу и заберу пропуск или чертовы смарт часы. Или что там вообще надо. Всё заберу, в трусах одних останется. С меня хватит», — Чонгук торкнул выключатель вниз и свет погас. Во рту было горько. И в целом – во всём теле – погано. * К следующему приему пищи лифт приехал без Чимина. Последующий тоже. Чонгук молча забирал пакеты с едой и тащил их на кухню. Чтобы время не ползло, как полумертвая улитка, продумывал план нападения, понимая, что, возможно, Чимина придётся связать, дабы тот не мешкал под ногами, когда Чонгук отнимет у него то, что ему требуется. «А как этот человек-эпитет потом сам спустится? – задумался Чонгук. – Ай, тоже затащу его в лифт. Ну или, в крайнем случае, вернусь за ним. Потом». Чонгук понимал, что Чимин силён и ошибок допускать нельзя. Продолжая размышлять, подошёл к окну на кухне, из которого чуть не вывалился. Внизу виднелись белопенные облака. От их вида у Чонгука нервозно дёрнулся уголочек губ. Ручки на окне не было, Гук потянул за створку. Открыть, конечно же, не вышло, и смарт часы эти чертовы сели. Давно ещё, на третий день пребывания. Помощи от них, соответственно, было ноль. Чон вспомнил про маму, благо Чимин обещал передавать ей, что с ним всё хорошо. Обещал и чуть не угробил его, и сколько бы Чонгук не вглядывался в облака, не было похоже, что где-то там – среди прозрачной ваты – таился спасательный батут. Чонгук оттолкнулся рукой от стекла и побрёл в спальню. В планах на вечер у него было добить себя физической нагрузкой. * Чимин приехал через тридцать шесть часов. На удивление Чонгук был безмерно рад его видеть, хотя и злился до сих пор. Чона охватывал ужас, когда он думал о том, что вполне мог полететь с такой высоты. И во время таких мыслей даже жаль становилось, что не было бы возможности сгореть в верхних слоях атмосферы, как это делали отбрасываемые части любой ракеты. Он непременно бы долетел до самого низа. «Но разве сгореть не хуже», — в любом случае, Чонгук предпочел бы не долетать, а просто проснуться. Чимин хлопнул шкафчиком, и Чонгук вынырнул из мыслей, внимательно начал следить за действиями старшего, удивился, когда понял, что мужчина собирался что-то ему приготовить из того, что принёс. — Всегда хотел спросить, — Чонгук деликатно подобрался к диалогу. — Во сколько ты просыпаешься, учитывая, что в шесть утра должен быть, как штык, здесь? Или тебе не обязательно быть сопроводителем еды в коварном лифте и ты приезжаешь по своей инициативе? — Какие... Живые реплики вылетают из твоего прекрасного рта, — в похожей манере ответил Чимин, немного передразнивая Чонгука. Он чувствовал, что младший как никогда соскучился по общению. — Я живу на тринадцатом этаже в этом самом здании и, к слову, мой основной рабочий день начинается в девять. Поэтому после того, как отвожу тебе завтрак и обед в придачу, у меня даже остаётся немного свободного времени. Поэтому не жалуюсь. — Тринадцать – не очень счастливое число, — Чонгук щёлкнул языком о нёбо. — В моей жизни очень даже счастливое, — не согласился Чимин. — Тебе виднее, — Чон хрустнул безымянным пальцем, как следует надавив на него большим. — Так ты, получается, жаворонок? И хорошо тебе спится по ночам? Особенно хочу выделить последние две ночи, — Чонгук сам не понимал, зачем пытался выяснить мотивы инцидента недавнего прошлого. Возможно, ему хотелось лучше понять своего безвыборного куратора: выполнял ли Чимин предписание или сам по себе такой он – немного ку-ку. — Приходится быть жаворонком, — буднично начал Чимин, разбивая в глубокую ёмкость два яйца. — Да нормально спал, как обычно. — С чего ты вдруг решил вести себя, как душка? Всегда теперь будешь мне готовить? — ответа не последовало. Чонгук знал, что ничего не заставит его передумать насчёт «боевых действий». Оттолкнувшись рукой от стола, он медленно встал на ноги и неслышной поступью начал приближаться к Чимину, пока не оказался у него за спиной. Чимин прекрасно слышал, что к нему приближаются, но вместо того, чтобы среагировать, невозмутимо потянулся к погружному блендеру. — Тебе жарко, наверно, в этом пиджаке? — вежливо-иронично уточнил Чонгук и, не дождавшись ответа и в край осмелев, потянул вернюю часть костюма вниз, будучи готовым, что Чимин повернётся и захочет треснуть его, а он среагирует и поставит блок, но старший безучастно позволил снять с себя дорогую вещь, будто бы уже давно прочитал эмоции на лице Чонгука и понял его план. Повертев пиджак в руках, Чонгук залез во внутренние карманы, но там ничего не было, безалаберно кинув элемент одежды на стул, Чонгук снова приблизился к Чимину и нырнул сразу двумя руками в карманы его брюк. Вытащил ладони сразу же – через пару миллисекунд: понял, что углубления пусты. Чимин фыркнул, начиная уже сердиться, но по прежнему держал себя в руках. Действия Чонгука походили уже на какое-то дешёвое домогательство. Вседозволенность младшего тоже подбешивала и настораживала. Он знал, конечно, что пропуск вряд ли у Чимина под рубашкой, но хотелось его выбесить, чтобы началась драка. Чонгук снова приблизился и начал лапать Чимина, провёл ладонями у того в районе груди, правой рукой случайно задел сосок через ткань и, не став акцентировать на этом внимание, пошёл выше к шее, где нащупал цепочку. — Что ж ты лапаешь меня, как женушку, офигевший, — Чимин опёрся руками о столешницу. Перекосил плечи. Решив подыграть, шатнулся бёдрами назад, врезаясь в широкую мышцу ноги Чонгука. Младший, не ожидав такого, сразу же отпрянул назад. — Дай мне свои смарт часы, — выпалил Чонгук сердито, понимая, что у Чимина нет никакой специальной карточки, чтобы ездить туда-сюда. — Не дам, — Чимин повернулся к нему лицом, напирая ягодицами на столешницу из натурального камня. Чонгук приблизился непозволительно близко, взял Чимина за предплечье и шустро выкрутил его руку запястьем вверх, быстро нащупал на часах застёжку. Время будто заснуло. Чонгук пытался уловить хоть какую-то эмоциональную реакцию на свои поступки-проступки, ощутил даже вкус манерной атмосферы, витающей вокруг них, на кончике языка. Благо Чимин оказался нежелезный: мужчина, поджав губы, вырвал руку и спрятал ту за спину. Чон принял правила игры быстро, точно зная, что так просто не сдастся. Он уловил во взгляде Чимина, что тот до драки доводить не хочет, а действует как-то иначе: пытается смутить что ли... Прожигающим таким, откровенным взглядом. Чонгук заострил внимание на кончике чужого носа, перевёл взгляд на колючие карие глаза, упёрся телом ближе, снова сжал пойманное запястье. У обоих напряглись черты лица. Чимин смотрел на него то ли вызывающе, то ли жадно, то ли с презрением. Из-за того, что Чонгук догадался за столько времени забрать «нужную вещь» именно силой, а не умом? Чонгук не понимал, что значил его взгляд, но точно чуял, что Чимин игрался с ним, как ястреб с пойманной синичкой. «Ещё и работает ведь. Добровольно. На этого сверх гадкого человека! Почему? Примитивная жажда денег? — Чонгук пытался пробудить в себе хоть толику былой ненависти. Получалось откровенно плохо. А когда он открыл рот, чтобы в очередной раз съязвить, Чимин взял его за затылок, притягивая ближе. — Черт! Ты же блефуешь. Блефуешь!» Оставались считанные миллиметры. Испугавшись, что его поцелует парень, Чонгук рефлекторно подался вперёд и ударил головой Чимину в лицо. Разбил нос. Хлынула кровь. Чимин тихо рыкнул от злости и мощно ударил головой в ответ, сделал это правильнее, чем Чонгук, и сильней. Ненароком. Младший упал. Потерял сознание. — Вот идиот, — Чимин имел в виду себя. — Вот поэтому не хотел с тобой бороться, — прошипел старший. Когда дело доходило до драки, Чимин делал всё рефлекторно и поэтому последствия могли быть любыми. — Но ты ведь не отпустил бы меня просто так.— Чимин опустился на корточки, приоткрыл веки Чонгуку, смотря на зрачки. — И вот именно сегодня тебе сбрендило, несносный, когда у меня столько дел в городе, — Чимин облизал с губ натёкшую из носа кровь, провел тыльной стороной руки по лицу. — Глупый.

***

Чонгук очнулся тёмной ночью в глубинах постели. Мягкость одеяла не убавляла боли в голове или копчике. Он не понимал, где он, кто он и что он. На свое удивление разобрал сопение рядом, примечая на покрывале силуэт ещё одного человека. Перепугался, сел. Когда глаза немного привыкли к темноте, понял, что Чимин рядом. Что произошло ранее – смутно удержалось в памяти. В темноте призывно мелькнули смарт часы. Экран обдало синим, который вмиг растворился в черноте ночи, словно очертил биение сердца и тут же погас. Чонгук придвинулся к Чимину. Мужчина спал на спине. Или притворялся лишь, что впал в объятия Морфея. Стоило отдать ему должное – актёрство было на высшем уровне. От такого упоительного сопения хотелось забить на всё и снова впасть в забытьё. Но Чонгук взял себя в руки. Как говорится, вижу цель – не вижу препятствий. Как только Чонгук коснулся рукой часов, Чимин прохрипел: — Рад, что ты очухался. — М-гу, — промычал Гук, не желая отвечать. — «А я-то как рад», — пронеслось в мыслях. Чон вспомнил удар, прилетевший ему в голову. Фыркнув, притянул к себе под голову мягкую подушку и придвинулся ближе к Чимину, хотя по хорошему неплохо было бы наоборот отодвинуться подальше: к краю, например. В следующую минуту произошло то, чего никак не могло случиться в мире Чонгука. Даже мурашки побежали гурьбой: Чимин коснулся подушечками пальцев его запястья и провел чувственной дорожкой, еле касаясь, до внутреннего сгиба локтя. Чонгук, сильно опешив, шумно сглотнул, удивляясь, что до сих пор не одёрнул руку. С ним рядом не просто лежали, к нему ещё и прикасались. Чимин обводил его контуры с больной нежностью, а у младшего в этот момент сердце буксовало, как ржавый привод. У Чонгука не было желания спрашивать что Чимин делал и зачем, чужие действия успокаивали. Старший приподнялся, опираясь на локоть, и наклонился над ним. Чонгук устало открыл глаза и, задержав дыхание, вздрогнул всем телом, когда чужие мягкие губы коснулись его лба. Негорячий. Чонгук посмотрел в глаза Чимина, когда тот отдалялся от него, и там была такая топкая чернота, такой большой глубины, что не выбраться. Внутри заскулили демоны, ужас у Чона вызвало пробивающее тело возбуждение, скатывающееся свинцовыми каплями к низу живота. В голове промелькнуло: «Меня так вербуют? К черту. Я не поддамся». Чонгук представил, как Чимин «присваивал» его (всего) себе и крайне перепугался, поругал свою больную фантазию. В жизни не бывать этому. Горячо выдохнув, Чонгук решил, что нужно действовать и в который раз потянулся к часам, Чимин, конечно же, даже не позволил прикоснуться к ним. — Я еле как остановил кровь, — сменил тему старший, свешивая руку за спину к полу. Чонгук правда хотел извиниться за разбитый нос, но вместо этого лишь вязко задышал: так, словно тонул в болоте. — Ладно, раз ты пришёл в себя, боевой, пойду тогда я, — мягко произнёс Чимин, будто бы баюкая Чонгука своим тембром. Чимин поднялся с кровати, намереваясь уйти, Чонгук скорчил гримасу и махом поднялся, схватил Чимина за запястье, неуклюже сел на край кровати и дернул старшего за руку. Держа за талию, усадил себе между ног прямо на кромку постели и снова настырно потянулся к часам. Чимину ахнул. «Якобы игра» приобретала новую веху. Недолго думая, Пак ловким движением снял электронный механизм со своего запястья и, еле как отогнув тугой край брюк, обмотанный ремнем, сунул часы в паховую область себе под брюки. Чонгук ухватил его левую слишком поздно, помешать осуществить странный маневр не успел. Не сразу ведь даже понял что к чему. Не думал, что взрослый мужчина способен провернуть подобное. — Уж туда-то ты точно не полезешь, офигевший, — низко прохрипел Чимин. — Мне нужно к себе в номер, кстати. Когда до Чонгука наконец дошло что к чему, он крепче сжал область живота Чимина, чтобы тот точно не встал и не ушёл просто так. Старший всё так же сидел на самом краю кровати и чуть не грохнулся на пол, потому что Чонгук, сжимая его туловище, напирал сзади, сам того не понимая. Чимин расслабился и облокотился на него назад, словно Чонгук — это мягкое кресло, ощутил пятой точной то, что ему не следовало ощущать и присвистнул. — Зажженый ты. Горишь наверно ярко. Интригует. Не спорю, — заключил Чимин не до конца понятными фразами, поворачиваясь кончиком носа в сторону лица Чонгука, до которого только сейчас доходило, что у него встал. Младший, поджав губы, опустил руки ниже и начал расстегивать ремень на чужих брюках. Чимин не ожидал такого, вздрогнул, задышал задушенно, чаще. Пак замер, не сопротивляясь, в глубине души всё же надеясь, что Чонгук не посмеет… Конечно. С чего бы. Он ведь совершенно не хочет выбраться. Расстегнув чужую ширинку, младший, всматриваясь в очертания крепких ног, понял, что часы у Чимина прижаты к левой ноге. Нырнул рукой внутрь. Чимин выгнулся в пояснице, когда Чонгук задел большим пальцем его член, сматерился и заёрзал. — Да что же ты творишь? — выплюнул Чимин. Раздался звонкий хлопок: титановое покрытие часов стукнулось о ламинат. Чонгук мигом вынул руку. Грубовато пихнув старшего вперёд, чтобы не мешал, потянулся к полу. Чимин, чуть не пропахав носом, недовольно выпрямился и толкнул пяткой смарт часы куда-то далеко под кровать. «А он ведь и правда офигевший», — сделал вывод Чимин. Повернувшись к Чонгуку, Пак начал расстегивать на себе рубашку одной рукой. Чонгук с чумным видом смотрел на зрелище, потом, крепко зажмурив глаза, еле выдавил из себя: — Ты что делаешь? Чимин, откинув рубашку на тумбочку, надавил коленом на кровать. От него веяло чувством парящей рядом смерти в сочетании с удивительной свободой. Чонгук ощутил от Пака дурман, попятился назад. — А зачем ты меня лапал? — Чимин вытащил ремень из шлёвок и откинул его на пол. — Да ты же парень, — начал защищаться Чонгук. — И? — Зачем ты позволял? — просипел Чонгук и выпрямил ноги в сторону Чимина, словно пытаясь защититься. Пак карабкался на него сверху, продвигаясь вперёд на четвереньках, как сытый степной кот. — В тебя бы вбиваться до серой пелены перед глазами, — молвил Чимин: так, между прочим, прекрасно зная, что для Чонгука услышанное как ядовитыми стрелами в звенящие нервы. У Чона от бурлящего внутри страха в приправу с желанием, ссохла любого рода ненависть. Язык резали зубы. — Не полезешь пыль под кроватью собой вытирать? — спросил Чимин и его колено тут же уперлось Чонгуку в пах, от чего младший задушенно взвыл. Возбуждение шарахнуло с новой силой. Когда Чимин играючи сдавленно простонал, передразнивая младшего, Чонгук на него глянул большими глазами, приоткрыв рот. Ступорнувшись, сидел бездвижно, когда Чимин наклонился к нему, снова делая так, что между их губами остались миллиметры. Пак ждал, когда Чон сам преодолеет оставшееся расстояние, опустил руку тому между ног, потёр, но Чонгук лишь моргнул ровно один раз. Вперёд так и не подался. Ещё чего не хватало. Целовать своего возможного «напарника» (не зря же Чимина к нему приставили), которого он уже убить готов. Чимин, нависая над Чонгуком, нырнул рукой тому в штаны и быстро нащупал чувствительную головку из которой уже сочилась смазка, пачкающая боксеры. Чонгук убирал его руку, сжимая ноги, Чимин возвращал её обратно, обхватывая сильнее и яростнее. Ритмичными движениями заставлял забыться. В какой-то момент Чон понял, что сам толкается в чужую руку, впиваясь ногтями старшему в плечо. Сбивчивый шепот из губ Чимина, и Чонгук не сдерживает горяченный всхлип. Старший порол комплименты, и из-за развратной атмосферы на Чона они действовали. По телу пошла дрожь, когда Чимин поцеловал его в лоб, сжимая волосы на затылке и спустился к губам, сразу без церемоний начиная целовать с языком. Поцелуй вышел чересчур томным и грязным, и Чонгук, не сумев совладать со своим телом и накрывшими эмоциями, тут же позорно спустил. В уголках глаз появились намёки на слёзы, Чонгук сжал зубы до скрипа. Оргазм вышел тянущий, кислотный. Еле отдышавшись, Чонгук смотрел в потолок, Чимин лёг на него сверху, вытирая перепачканную руку об футболку, в которой Чон был. Мужчина оплёл младшего ногами и заблокировал ему руки, начиная смиренно ждать, пока тот уснёт. Чонгук лежал неподвижно, едва касаясь Чимина кончиками пальцев, и как же сильно ему хотелось спать, будто он толкал последние минут десять поезд, который несколько раз успел слететь с рельсов. * Ранним утром Чонгук с огромным усилием открыл глаза, медленно повернул голову влево, смотря на вовсе не привычную для последних дней картину. Чимин мирно спал рядом. Окна были занавешены старшим со вчерашнего вечера, и поэтому в помещении было довольно-таки темно. Чон понял, что лучше бы вовсе не издавать никаких звуков, чтобы не разбудить парня рядом, и бесшумно начал сползать с матраса. Благо кровать не скрипела. Коснувшись ладонями прохладного пола, Чонгук лёг на ламинат и, прищурившись, увидел нечто похожее на корпус часов среди клочков пыли. Подумав около минуты, он решил, что лучше всего их подцепить и вытащить, используя нижнюю часть тела. Рискуя сильно нашуметь, осторожно перевернулся и погрузил длинные ноги под кровать. Зацепив часы между большим и указательным пальцем правой ноги, потихоньку достал механизм, недовольно морщась от ощущений того, как к икре липла пыль. Когда Чонгук встал и выпрямился, то ощутил, как победно билось сердце. Чимин спал и явно не собирался ему мешать. Надев носки, чтобы ступать тише, Чонгук пробрался к двери и выскочил в коридор. Уверенно тыкнул в кнопку вызова лифта. Когда железная коробка всё же притащилась, перед открытием раздался писк, и Чонгук стиснул зубы, подумав: «Ещё громче пиликни, железяка противная». Как только толстые двери открылись, Чонгук влетел внутрь, посмотрел на часы и понял, что не совсем понимал, что с ними делать, поэтому для начала, повертев те в руках, начал прикладывать их экраном к сенсорным панелям, но ничего не происходило. Осмотрев поверхность дисплея, попытался включить. Увидел надпись, что отпечаток пальца не распознан. Без разблокировки невозможно управлять лифтом, а значит все его дальнейшие действия будут бесполезны. Решив тихо вернуться в спальню, чтобы приложить палец Чимина к сенсору, Чонгук развернулся, вышел и сразу же замер, потому что Чимин стоял в проходе, застёгивая на руках манжеты. — Не знал, что ты встаёшь в пять утра. Как спалось? — спросил Чимин и, видя замешательство на лице Чонгука, произнёс неожиданное: — Помочь? Старший поманил пальцами, намекая, что пора бы уже отдать его личную вещь. Помявшись, Чонгук все же протянул Чимину смарт часы, ни на что уже не надеясь. — Иногда единственный выход — это время, — многозначительно сказал Чимин и, приложив к смарт часам палец, вернул те Чонгуку. Всучил прямо в руку. — А время показывают часы, — Чонгук не очень понимал, что изменилось со вчерашнего вечера и почему вдруг Чимин стал таким душкой. — Я не про это, взрачный, — усмехнулся Пак. — Часы – это про цикличность. Повтор по кругу. А я про линейность. Линия, где можно точками отметить прошлое и будущее. Взяв разблокированный механизм из смягчившейся хватки Чимина, Чонгук развернулся на сто восемьдесят и пошёл обратно к лифту. Мужчина, судя по звукам, преспокойно пошёл на кухню пить кофе, включил чайник. «И не боится ведь, что может остаться куковать здесь», — задумался Чонгук. Но если Чимин не переживал, то наверняка снова нихренашечки не получится. Оглядевшись в слепяще-ярком пространстве лифта, Чонгук снова начал прикладывать часы ко всему, к чему только можно было. «Напророчил... Снова удача в одном месте. А именно – в жопе». Сев на прохладный пол, Чонгук начал заходить во все папки на главном экране смарт часов, чтобы понять, есть ли там какая-нибудь нужная информация, какие-нибудь пароли и вообще что угодно, что смогло бы ему помочь. Из самого необычного был ярлык: “op. win”, на который Чонгук, не раздумывая, нажал. Сначала не воспринял, случилось ли вообще хоть что-то, потом уловил кончиками пальцев сквозняк и осознал: «Окно. Чертово окно!» Выглянув из лифта, Чон столкнулся взглядом с Чимином, который сидел спиной к их пропасти-достопримечательности и пил кофе, будто ему было всё равно на завывающий ветер, снующий ему в спину. Чон нырнул обратно в кабину, тыкнул по ярлыку ещё раз, чтобы зияющая пропасть закрылась. Не найдя больше ничего нужного, Чон раздраженно фыркнул и вышел в коридор, борясь с желанием швырнуть вещь либо в руки хозяина, либо вовсе разбить. «А что если открыть окно и выкинуть из него часы...» Зайдя на маленькую кухню, Чонгук с грохотом положил часы на стол перед Чимином. Спокойно допив кофе под пристальным взглядом младшего, Пак надел часы, перекинув те через запястье, и пошёл к телепортатору в нижние плоскости, который подчинялся лишь ему. Чонгук же пошёл за ним, скрестив на груди руки, внимательно смотрел, и Чимин больше не стал скрывать: показал, в чем суть и подвох. В чересчур умной «коробке» была камера распознавания лиц над дверцами и, как только Чимин зашёл внутрь и посмотрел вверх, лифт тут же закрылся и тронулся, оставляя в замешательстве лишь Чонгука. Зачем тогда Пак так рьяно защищал свои часы? Игрался с ним? Что тут вообще происходит? Чон вспомнил вчерашний вечер и вовсе потерялся, опустив голову вниз. Внутрь прокрались стыд, дискомфорт и... странная неудовлетворенность. Чимин ведь мог все пресечь, сказав, что часы для лифта — как нафиг для фига, но Пак продолжал играть и получил некое удовольствие? Никогда в жизни эмоции Чонгука так остро не менялись одна на другую. Вдобавок Чонгук ощутил, как покачивалось здание из-за сильного ветра снаружи. К эмоциям добавился ещё и страх. ...Теперь, конечно, Чонгук знал, как спуститься.