Мимолетные прикосновения любви

- Ты должен был сдохнуть! Почему ты не сдох! Зубы Вегаса лязгают - так сильно отец трясет его - а голова безвольно мотается из стороны в сторону, и Кан морщится, когда на него попадает кровь из разбитой губы сына. - Ненавижу тебя. Совершенно бесполезен! - он отталкивает прочь Вегаса, и тот падает, оглушенный, растерянный, разочарованный. Его боль впивается в виски изощренным уколом, отдается в ребра, в позвоночник, в основание черепа. И хоть он дышит, Вегас чувствует себя мертвым. Сейчас, когда отец готов сам убить его за то, что он выжил в мясорубке, затеянной Каном в доме основной семьи, его сердце окончательно разбивается на миллион осколков - я не нужен ему, я не нужен ему, ему нужен не я. И вместо обычной ярости приходит равнодушие. Вегас лежит там, куда отбросил его последний удар отца, и закрывает глаза. - Делай, что хочешь. Хочешь - добей меня. Ему действительно все равно. Кан плюет на него, но Вегас не шевелится, даже ощутив влагу на лице. Он изможден и равнодушен. Кан поднимает пистолет, и Вегас слышит звук взводимого курка, - кажется, отец готов вышибить ему мозги... Он слышит выстрел, но ничего не происходит. Только глухой удар тела о землю. - Вегас! Проклятье... Вегас! Зараза, только сдохни, ублюдок. Зачем тормошить, зачем это всё, зачем куда-то тащить, беспокоить... Дайте уже сдохнуть наконец. Не торопись, Вегас. Его перетаскивают с места на место, и наконец он оказывается в медицинском крыле. Где-то на середине пути от боли он теряет сознание. Приходит в себя он рывком, смутно ощущая под спиной жесткую койку, тепло покрывала и хрусткую свежесть постельного белья. В голове вязкий туман, и тело ощущается немного чужим. Лекарства, думает Вегас. Отец. От этой мысли на языке горчит, а в желудке словно ворочается грязный ком. Над ним перешептываются страшными голосами, переругиваются и шипят друг на друга Кинн и Порш. От обоих несет усталостью, потом и порохом. - Вы нашли место спорить... Еще потрахайтесь прямо здесь... - Надо будет - потрахаемся! - рычит на невменяемого Вегаса Порш. - Ты какого черта под пулю полез! Ты почему... - Порш, остынь уже и не ори на моего брата! - шипит на Киттисавата Кинн, а Вегас думает - ого, брата. Стоило едва не сдохнуть, чтобы услышать такое в свой адрес. - Я слишком поздно это понял... - широкая ладонь Кинна стискивает его плечо, и Вегас понимает - черт возьми, я же это вслух сказал. - Проклятье... Надо было убить их еще раньше. - Их? - хрипит Вегас, которому Кинн обмял простреленное плечо и не заметил под покрывалом. - Кого - их? - Наших отцов, Вегас. У него не сходится. Кто? Кто смог... Посмел... - О, вы знакомы. Вы очень хорошо знакомы. Завязывай уже думать вслух, чувак. - Я бы даже сказал, что хотел бы, чтобы вы были менее знакомы, чем уже есть. - Он что, бухал? - открывает глаза Вегас и натыкается на злющий взгляд Порша. - Ах, если бы. Кинн - встрепанный, местами мелькает чистая кожа - там, где медсестры обрабатывали свежие порезы и ссадины. Порш не лучше, белая майка заляпана ржой свернувшейся крови, на локте висит потрепанный бронежилет. Себя Вегас чувствует гораздо более чистым, чем эти двое. - Кто?.. Порш только матерится и уходит, пытаясь хлопнуть дверью (у него не получается). Кинн остается и смотрит на Вегаса выразительно. Вегасу все равно, взглядов этих он насмотрелся. - Это была случайная пуля, - с нажимом говорит Кинн. - Никто не может просто так убить главу побочной семьи. Виновный - понес наказание. - А твой... - А мой отец... - криво ухмыляется Кинн. - А мой отец скоропостижно скончался от острой сердечной недостаточности. Как же, как же, медленно и вязко думает Вегас. Как будто у него было для этого сердце, в конце концов. - Выздоравливай. К тебе рвется Ткхун, но его сюда не пустят. - Как будто ему страшны врачи или медсестры... - О, не беспокойся, - светским тоном замечает Кинн, идя на выход из палаты. - У тебя хороший защитник, он точно не пропустит сюда никого постороннего. Кто бы это мог быть. - Ты снова думаешь вслух, - тихий голос Пита, невидимого все это время заставляет сердце Вегаса биться чаще - и это прекрасно слышно в тишине палаты благодаря аппаратуре. - Тише, тише. Твой монитор подключен к сестринскому посту, не беспокой бедных девочек. Наконец он появляется в поле зрения Вегаса. Серьезный и усталый взгляд, на лице пара царапин. - Я в порядке, - верно трактует его вопросительный взгляд Пит и садится рядом на край койки. Его рука непозволительно далеко от пальцев Вегаса. - Ты перешел на Зиг-зауэр, - бормочет Вегас. - Изменил монополии Глоков в основной семье? Пит совсем немного улыбается и накрывает ладонью его щеку. - А еще ты меня ублюдком назвал. Нехорошо, Пит... - Нехорошо было ловить пулю, предназначавшуюся твоему отцу. Но ничего... - Пит склоняется к самому лицу Вегаса и тихо говорит ему на ухо: - Вторая его все-таки догнала. Вегас безмерно жалеет, что почти не может двигаться. Ему хочется поцеловать Пита именно сейчас, но, к счастью, ему совершенно не обязательно для этого двигаться или говорить. Конечно, Пит целует его.