Девушка в красном

Что может дать один человек другому, кроме капли тепла? И что может быть больше этого? Ты только никого не подпускай к себе близко. А подпустишь — захочешь удержать. А удержать ничего нельзя...

Эрих Мария Ремарк

Бостон. Штат Массачусетс.

Вечер после бара.

      Устроившись в массивном кожаном кресле, больше напоминавшем персональный трон с подлокотниками, он задумчиво перекатывал между пальцами обручальное кольцо. Хм… С чего бы начать? С того утра, когда он раскрыл глаза и обнаружил, что противоположная сторона кровати не просто пуста, а уже успела остыть? Тогда, пожалуй, он испытал «легкую» озадаченность, но надежды не терял. Ведь многие девушки пекутся о своей внешности, поэтому вполне возможно, она просто ускакала в уборную приводить себя в порядок, припудрить носик, чтобы спустя десять минут вернуться, изображая сонный вид, мол, посмотри, какая красавица, будто только что сошла с обложки журнала. Но и там ее не было. Тогда он решил, что девчонка, видимо, прониклась к нему уважением и не захотела тревожить его величественный сон, спустившись завтракать в лобби. Весьма мило с ее стороны, если подумать. Вот только и там ее не было. Тогда Никлаус Майклсон, первородный вампир, кошмар половины мира, обнаружил себя в крайне унизительном положении идиота, который просидел в ожидании не один час, продолжая надеяться, что она все-таки вернется. Разумеется, за это время номер успел пережить небольшой приступ психоза и оказался перевернут вверх дном в поисках хоть какого-нибудь клочка чертовой бумаги, где, по его мнению, должно было находиться объяснение происходящему либо номер телефона. Но нет. Получается так, что его кинули. Очаровательно… А ведь ночь была бесспорно потрясающей, следовательно, причин вот так подло сбегать попросту не существовало. И мало того, что сбежала не какая-нибудь девушка голубых кровей, не светская львица, не женщина уровня Мэрилин Монро, после которых мужчины потом еще годами приходят в себя, а самая обычная смертная девчонка. Да, разумеется, знакомство не подразумевало никаких обязательств, и были все эти хи-хи да ха-ха. Вот только беда заключалась в том, что была дана клятва «вместе и навсегда», а такими словами не разбрасываются.

Спустя месяц 

      Красная отметка на календаре методично переползала с одного дня на другой, пока в какой-то момент не перевернулся уже весь лист, уступая место новому месяцу.       — Клаус, мы прочесали весь город, но девушку с такой внешностью не нашли, — сообщил один из его людей, войдя в кабинет. — Мы проверили записи с камер. Несколько девушек подходили под описание, но в тот день часть камер на улицах отключилась после скачка напряжения на подстанции, поэтому отследить, куда именно они направились дальше, не удалось. Мы также проверяем версию, что она могла быть не местной. Просмотрели авиарейсы, вокзалы, отели, но в те дни в городе проходили музыкальный фестиваль и бейсбольный матч, поэтому поток приезжих был очень большим. К тому же она могла приехать заранее и вовсе остановиться у друзей, передвигаясь на собственной машине.       — То есть, — произнес он, не отрывая взгляда от бокала. — Вы хотите мне сказать, что в двадцать первом веке сталкерам хватает фотографии завтрака на фоне случайной вывески, чтобы выследить свою жертву, а вы, имея камеры, базы данных и целую толпу людей, не способны отыскать одного несчастного человека? Ух… Спокойный тон Клауса пугал окружающих куда сильнее любого ора.       — Мы продолжаем поиски и делаем все возможное.       — О, это невероятно радует, — с нескрываемым сарказмом произнес он, медленно поднимаясь с кресла и принимаясь расхаживать по комнате, внимательно всматриваясь в лицо каждого. — Мне плевать, где именно вы ее достанете. Хоть из другого штата, континента, хоть из монастыря или из-под земли, но по итогу она должна оказаться здесь, у моих ног. Без результата даже не возвращайтесь. Когда дверь за последним человеком закрылась, в кабинете наконец воцарилась тишина. Он медленно подошел к портрету, прислоненному к стене, где краска местами все еще не до конца высохла. Взгляд вновь зацепился за глаза глубокого голубого цвета, скользнул по линии губ и остановился на вьющихся волосах, пока за окном один день сменял другой. Зачем же все это? Ну сбежала и сбежала. Но демоненок, уютно устроившийся на левом плече, нашептывал: «Как это зачем?» Тут же разворачивалась чертовски увлекательная игра! Где-то там беспечная овечка продолжала жить своей жизнью, не подозревая, что вот-вот из-за угла выскочит волк. Ради одного только этого момента стоило продолжать поиски. Однако этот процесс затягивался все дольше и дольше, и тогда-то снова возник тот же вопрос: «Зачем?» Вот тогда в голову и полезла вся эта романтическая чепуха. Возможно, все дело было в ее блеске глаз, который запомнился ему так же ярко, как восход солнца на рассвете и первый обильный дождь октября. Возможно, в ее быстро бьющемся сердце, как у той колибри, которую он когда-то встречал и рядом с которой впервые допустил мысль, что, возможно, хотел бы стать человеком. А возможно, вся та чернота, которой он был пропитан изнутри, в ту ночь впервые пропустила внутрь несколько лучей света. Разумеется, все это был бред сивой кобылы. Бред одержимого, который пытался найти оправдание собственной одержимости, когда ответ на самом деле был прост. Конечно, ни о каких нежных чувствах речи не шло, потому что ничего подобного он попросту не испытывал, и уж тем более тут не стоило даже заикаться о любви с первого взгляда. Была страсть и была ошибка, совершенная в стенах церкви, которая следом потащила за собой принципиальность. Потому что если уж ты решила примерить на себя титул жены, пусть даже в шутку, то будь добра теперь сидеть и исполнять свою роль, нравится тебе это или нет. К тому же гордость попросту не позволяла смириться с тем, что какая-то девчонка сумела вот так взять и исчезнуть, не оставив после себя ни единого следа.

Спустя полгода

      Прошло полгода, и, конечно, никаких успехов не наблюдалось, как и надежды на то, что она вдруг свалится ему с небес прямо на голову. Более того, поиски официально прекратились, а сам он постепенно забывал о ней. Стоя у окна и наблюдая за тем, как внизу машины ползли по вечерним улицам, а люди куда-то направлялись, он выслушивал по телефону нотации внезапно объявившегося брата.       — До меня дошла весть, что от Майкла удалось избавиться, и теперь нам больше ничего не мешает вновь воссоединиться и жить, как раньше, одной семьей.       — Видимо, за прошедшее столетие ты успел позабыть наш последний разговор, Элайджа.       — А я вижу, тебе этого времени оказалось недостаточно, чтобы отпустить обиду за то, что я пытался предотвратить убийства, которые неизбежно привлекли бы нашего отца.       — Моя обида растянулась шире Великой Китайской стены, брат! Ты стыдился того, что заключено во мне, и в тот момент предпочел не поддержать меня. Ты даже не представляешь, каково это — тысячу лет чувствовать, как внутри тебя что-то скребется, рвется наружу и требует выпустить это на волю.       — Ты снова переворачиваешь всю ситуацию.       — Ну да, ну да, — проговорил он. — Впрочем, боюсь, с воссоединением семьи возникнет небольшая проблема. Кажется, по пути в Сан-Франциско я избавился от них.       — Никлаус… Что ты сделал?       — Да ничего такого. Просто скинул их в океан. В динамике послышался судорожный вздох и тихое «скажи, что это неправда», после чего он попросту сбросил звонок, позволяя злорадству заполнить каждую клетку собственного тела. Впрочем, все это было не более чем дешевым спектаклем, но с тех пор братик всячески пытался выйти на его след, вот только даже наступить ему на пятки не удавалось.

Спустя год

      Небо над городом затянуло серостью, пожухлая трава под ногами давно потеряла хоть какой-то намек на жизнь, а одинаковые дома вокруг выглядели так, будто сами мечтали поскорее развалиться. Но настроение Клауса сегодня все равно оказалось мрачнее, однако тут нечему удивляться. Подобное состояние уже давно приобрело хронические формы, как и приступы агрессии. Подбросив поленья в камин и плеснув сверху немного бурбона, он чиркнул спичкой, наблюдая, как огонь жадно вспыхнул между дровами, после чего принялся уничтожать все, что плохо лежало. В углу комнаты обнаружились абстракции, выглядевшие как результат неудачной вечеринки с парой бутылок виски, следовательно, быстро ушли в объятия огня. В другом углу обнаружились натюрморты, к которым он никогда не питал особой любви. Изображенные на них фрукты выглядели так, будто вот-вот начнут разговаривать. Груши словно уже затевали какой-то тайный заговор, а яблоки, похоже, не первый день обсуждали свои проблемы на фоне неудачно поставленной вазы. Как и ожидалось, большая часть этих картин довольно быстро встретила свою участь в огне. Но вот пейзажи он не тронул. Слишком уж хороши были. Следующими на очереди оказались портреты. На одном девушка, изображенная в ночном клубе. Судя по одежде и микрофону в ее руке, она исполняла джаз. Следующая на очереди… Ох! Вы только посмотрите, кого он нашел! Девушка в красном. Этой бесстыжей самое место в огне. Портрет тут же полетел в камин, где языки пламени жадно принялись пожирать холст, а в следующую секунду дверь в комнату распахнулась, впуская внутрь нескольких человек.       — Клаус, мы ее нашли. Бровь медленно изогнулась вверх, после чего он бросил взгляд на камин. Да ну, не может того быть.       — Лунный камень у Кэтрин, а двойник находится в Мистик Фоллс.       — Ах, вот оно что! Какая же чудная новость! — его лицо тут же озарилось улыбкой. — Катерина, родненькая моя… Что ж, пакуйте чемоданы. Мы едем в Мистик Фоллс.