Девушка в красном

Монстры и призраки действительно существуют. Они обитают внутри нас, и порой именно они одерживают вверх.

Стивен Кинг

      — Куда направляемся? — скрестила руки на груди Лилит, откидываясь на сиденье автомобиля. Как она здесь оказалась? Ну, когда на пороге тебя встречают два амбала размером со шкаф, довольно быстро приходит понимание, что спорить и сопротивляться бесполезно. Хотя, надо отдать должное, она пыталась.       — Домой, — растянул губы в усмешке Бернард.       — А поконкретнее можно? Потому что, насколько мне известно, мой дом находится там. В Мистик Фоллс.       — Ах да, конечно, теплый семейный очаг, полный любви и поддержки, — цокнул языком он, картинно закатывая глаза. — Проблема в том, что ты осталась без опекуна, а наша великодушная семейка решила взять тебя под крыло. Разве не трогательно? Она молча сглотнула подкатившийся ком и, стиснув челюсти, уставилась в окно.  Ее папа однажды поведал ей, что родился и провел часть жизни во Франции, пока не уехал, чтобы взять в жены Мари. А точнее пока не сбежал. Семья Жака была не просто богатой, а невероятно влиятельной. Статус требовал поддержания, и для этого ему пришлось бы соединить свою судьбу с какой-нибудь достойной партией. Да, браки по расчету — это, конечно, скучно и архаично, но в случае с Жаком даже если бы он не встретил Мари, он бы все равно сбежал. Потому что его род — это не просто чокнутая семейка, а настоящие психопаты. В семь лет он узнал о «семейной традиции». Отец торжественно сообщил ему, что в их роду есть нечто особенное, что передавалось из поколения в поколение, и это охота на вампиров и оборотней. Да, сначала все было вроде бы по делу: защита людей, все дела. Но потом, как и бывает с такими традициями, все пошло не туда. Охота стала скучной. Теперь Делоны не охотились, они просто ждали, пока им доставят улов, а дальше… Дальше начиналась их любимая часть. Пытки: изощренные, жестокие, доведенные до искусства. В том самом подвале, где за стеклом располагалась идеально подготовленная комната, а снаружи для зрителей были выставлены трибуны. И именно туда сейчас направлялась Лилит… Да, жизнь — штука непредсказуемая. Непредсказуемая до абсурда, просто трындец. Никогда не знаешь, что случится в следующий момент. Может, внезапная женитьба на каком-то незнакомце, а может, дерьмо прилетит прямо в лоб. Вот только дерьма в последнее время как-то многовато…       — Мне нужно позвонить, — произнесла она. — Мои друзья, наверное, волнуются за меня.           — Разумеется, волнуются, — хмыкнул Себастьян, бросая на нее взгляд. — Но, к счастью, город у вас крохотный, сплетни разносятся как надо, поэтому им любезно сообщат, что тебя забрала любящая семья в связи с трагической кончиной твоего… Ну, скажем так, «отца». Так что не переживай, дорогая, никто не останется в неведении. Может, оно и к лучшему, ведь впутывать сюда Деймона, где очевидно есть угроза для его жизни, ну так себе дружеский жест. Придется разбираться самой… Как-нибудь, но самой.

***

      Город Бордо встретил ее прохладным утром и ароматом свежей выпечки, который разносился по узким улочкам. Город сразу дал понять, что он тут не просто для красоты, а главная винная столица Франции. Здесь даже воздух, казалось, был с градусом, а местные, похоже, появлялись на свет уже с бокалом в руке.  Что ж, в таком милом месте, где все дышало элегантностью и романтичностью, притаилось нечто иное. Чуть дальше от городской суеты раскинулся роскошный особняк — ослепительно белый, с безупречными фасадами и огромной территорией. Снаружи он выглядел, как дом из рекламного буклета о сладкой жизни, но внутри скрывались самые жуткие вещи.  Комната, в которую ее провели, выглядела так, будто ее обставляли по принципу «чем дороже, тем лучше». Огромные окна, задрапированные тяжелыми бордовыми шторами, пропускали лишь мягкий рассеянный свет, играющий на мраморном полу. Потолок украшала массивная хрустальная люстра, а стены были расписаны тонкими золотыми узорами, напоминающими старинные дворцовые залы. В центре стояла огромная кровать с балдахином. Рядом — бархатный диван глубокого винного цвета, а на маленьком столике красовался фарфоровый чайный сервиз. По бокам массивное зеркало в позолоченной раме и шкафы, полные старинных книг.   Лилит подошла к окну, осторожно отодвинув тяжелую штору, и с удивлением заметила, что окно открывается. Странно… Разве они не думали, что она может сбежать? Просто сорвать кулон, кинуться в окно и исчезнуть. Но как только ее взгляд зацепился за охранников, стоящих на страже, вся эта идея моментально рассыпалась в прах. Слишком рискованно. Слишком… Глупо. И, похоже, если она решит сбежать, эти ребята устроят поиски. Все-таки, если они прилетели в Америку, чтобы забрать ее из какого-то забытого городка, наверняка у них на нее есть какие-то планы. Какие только? Она предпочла бы не узнавать. Особенно если они в курсе ее маленького секрета.       — Вы все еще не переоделись, мисс? — произнесла домработница, входя в комнату. — Вам следует поспешить. Мистер Делон не любит ждать.       — Да-да, просто… Дайте мне пять минут, — сказала она, хватая приготовленную одежду, среди которой оказались обычная белая водолазка и белые штаны. Через несколько минут ее провели вниз, в гостиную, где ее уже поджидал тот самый мистер Делон — отец Жака и, по совместительству, а-ля дедушка Лилит. Этого типа она уже видела раньше — его лицо мелькало на старых семейных фотографиях. Только там он выглядел моложе, а сейчас… Сейчас же время щедро расписалось на его лице морщинами и сединой в волосах. В руках он держал трость с массивной рукояткой в форме головы хищной птицы, то ли в знак того, что годы берут свое, то ли просто для антуража. Но на удивление, старик выглядел очень добродушно. Все черты его лица были мягкими, однако не стоило забывать, что под этим фасадом — монстр.        — Как мне к Вам обращаться? — нарушила тягучую паузу она.       — Мы с тобой не кровные родственники, и ты так и останешься никем, несмотря на то, что мой сын удочерил тебя.  Супер. Начало многообещающее. Она тихо фыркнула, а ее взгляд скользнул по их одежде — оба в белом. Как и те двое, что ее сопровождали. В то время как все слуги щеголяли в черном. Видимо, тут все дружно помешались на странном дресс-коде. Для чокнутых.       — Тогда зачем я здесь? — спросила она.       — Все-таки мой сын остается моим сыном, а, как нам известно, у тебя больше никого нет. Не правильно оставлять тебя одну.       — Как «благородно», мистер…       — Филипп, — вставил он.       — Мистер Филипп…       — Твой отец поступил некрасиво, сбежав. Он должен был занять свое место, чтить традиции, передавать их дальше… Но что сделано, то сделано, — цокнул он. — По крайней мере, после себя он оставил… «Некое» дитя. Пусть и не родное, но, думаю, там, на небесах, он уже осознал, что все должно вернуться на круги своя. Филипп неторопливо поднялся с кресла, отряхнул невидимые складки с безупречного пиджака и прошелся по Лилит оценивающим взглядом.       — Ты займешь его место, — осведомил он. — А теперь иди за мной. Один плюс в копилочку — о ее настоящей сущности, похоже, никто не знал. А вот минус… Минус заключался в том, что «занять место» вовсе не означало уютно устроиться за столом, подписывать бумаги и управлять бизнесом. Нет, все оказалось куда прозаичнее и, судя по всему, гораздо менее приятно. Она без лишних слов последовала за ним, но стоило ступеням резко пойти вниз, как у нее неприятно сжалось сердце. Туда, вниз, в самое сердце традиций… Лилит, конечно, понимала, что рано или поздно ей придется столкнуться с этой стеклянной комнатой, но так сразу? В первый же день? Без душа, без еды, без малейшего шанса выспаться после перелета? Потрясающе. Их гостеприимство определенно стоило запомнить. Когда массивная железная дверь с глухим скрежетом ушла в сторону, перед ней предстала до боли знакомая картина — прямо из рассказов папы.       — Ну как тебе? — спросил он, явно гордясь этим кошмаром.  Ее брови сошлись на переносице, прорезав между собой две тонкие складки, пока взгляд цеплялся за этот дурдом. Если бы она сейчас открыла рот и честно выдала все, что думала об этом, ее жизнь с вероятностью в 99,9% оборвалась бы прямо здесь.       — Судя по тому, что ты не задаешь вопросов о том, что это за место и почему мы здесь, могу предположить, что мой сын все рассказал тебе, — произнес Филипп. — Бросил свою семью, родителей, не удосужился даже позвонить за все эти годы, но рассказал тебе об этом месте. Как это прекрасно! Видимо, угрызения совести не дали ему покоя. Может, все так, как я и думал? Он, в конце концов, хотел быть с семьей. Хотел стать частью этой традиции. Только вот связался не с той дамой, как ее там… В груди закипело. Мари… Ее звали Мари! Мари Блейк, а после того как вышла замуж, стала Мари Делон. Женщина, которую Жак любил всем своим существом, всем сердцем. Женщина, подарившая Лилит ту самую материнскую любовь. Не просто какая-то там женщина!        — Так даже лучше, не придется с тобой церемониться и объяснять что к чему, — сказал он, указывая пальцем, чтобы она присела рядом с ним в первый ряд. К ним подошла домработница, поинтересовавшись, что они будут пить и есть. Она в свою очередь вежливо отказалась — впереди намечалось нечто явно неприятное, и уж точно сейчас было не до еды. Но дедуля, разумеется, настаивал, а она жопой чуяла, что лучше сделать так, как он хочет. Спустя пару минут возник стакан с водой и блюдце с нарезанными фруктами — именно то, что она заказала. У Филиппа же стояли мясная и сырная нарезка, сопровождаемые бокалом красного вина. В этот момент в стеклянную комнату вошли двое в черном, волоча за собой тело. Пристегнув его к стулу, они молча удалились, оставив за собой лишь давящий воздух. Именно тогда взгляд невольно зацепился за три кнопки — красную, желтую и зеленую.       — Что это за кнопки? — едва успела задать вопрос она, как тут же пожалела об этом. Ведь пока они ждали еду, он уже успел изложить ей свои правила. Хотя, как он сам выразился, это были лишь «мудрые советы», которые ей стоит принять к сведению Например, «леди должна уметь держать себя в руках». Никаких бурных эмоций, резких движений, а тем более непочтительных взглядов. Ведь сдержанность — признак благородства. И, конечно же, «старших надо уважать». Внимать каждому слову, не задавать ненужных вопросов и выполнять все, что скажут. Ах да, и напоследок — «нужно подстроиться под систему». Доказать, что ты достойна находиться здесь, а не просто заполняешь пустое место. Но самое важное — следовать этим советам, иначе… «Последствия бывают разными»…       — Ах, ты любопытная, — усмехнулся Филипп, обнажая ряд белых зубов. Видимо, сама мысль, что кто-то интересуется этим местом, действительно вызывала у него чувство гордости. —Так вот, зеленая кнопка — это вербена. Если вампир вдруг решит сбежать, и с ним никак не могут справиться, нажимают ее. А вот желтая кнопка — аконит.        — А красная кнопка?       — Красная кнопка, — повторил он с усмешкой. — Это для тех, кто не справляется. Если кто-то из гостей или семьи решит, что наши правила — это не для него.  Простыми словами, человека кикнут. Убьют за непослушание.       — Даже если это член семьи? — снова поинтересовалась она.       — Сначала дают предупреждения. Их три. Но если кто-то упорно не врубится, что к чему, то приходится действовать по-другому.  Она с трудом протолкнула вставший поперек горла ком. Окей. Вроде бы задача была не из разряда сверхсложных, ведь все, что от нее требовалось, это не выдать свою сущность и следовать правилам, и тогда, наверное, все будет в порядке…       — Ах! Да начнется шоу! — провозгласил он, весело хлопнув в ладоши, когда тело на стуле вдруг зашевелилось. Лилит повидала немало крови в своей жизни. После каждого полнолуния она неизменно просыпалась среди растерзанных тел, кожи да костей, что больше напоминали мясную лавку, чем остатки когда-то живых животных или людей. Но как именно она их убила — она не помнила. Лишь видела уже готовую картину, но то, что развернулось перед ней сейчас, выходило за все рамки. Кровь заливала пол густым багровым морем. Вампир, изувеченный и сломленный, висел в цепях, растянутых в разные стороны. Двое мужчин тянули его руки, пока те не оторвались с хрустом рвущихся сухожилий. Лоскуты кожи, ошметки плоти — все это «палачи» заботливо собирали, а затем насильно запихивали бедолаге в рот, заставляя жевать собственную плоть. Как только его желудок не выдерживал и выворачивался, они лишь ухмылялись, снова заталкивая рвотную массу обратно.  Мерзость. Омерзительная, выверенная до мелочей пытка, от которой у нее внутри сворачивал желудок. Чего только стоили эти крики… Филипп же не сводил с нее внимательного взгляда, выискивая малейший намек на слабость. Каждый раз, когда желание отвернуться или зажмуриться поднималось, то в ее сознании всплывал его голос: «Три предупреждения, и тебя ждут последствия.» Так что выбора не оставалось. Приходилось заставлять себя смотреть, механически впихивать в рот кусочки фруктов, чувствуя их липкую сладость на застывшем языке.       — Ну же, скажи, что с ним сделать, — неожиданно раздался его голос. — Подумай хорошенько. Пульс громыхал в ушах, словно гул барабанов. Глаза расширились так, что голубой цвет почти исчез, уступив место черным бездонным зрачкам. Она медленно перевела взгляд на изувеченного вампира. Бедняга… А может, вовсе и не бедняга? Кто знает, сколько грехов он несет на своих плечах? Может, и сам когда-то с наслаждением терзал чужие тела, выслушивал мольбы, от которых теперь сам содрогается. Но чтобы он ни совершил — никто не заслуживает подобной участи.       — Мисс… Лилит, — щелкнул зубами Филипп. — Я все жду твоего ответа, или ты подумала, что этот вопрос не для тебя?       — Я… Совсем нет, — пробормотала она, пока внутри, под кожей, уже скребся звериный инстинкт: либо она, либо этот вампир. — М-может… Вырвать клыки? Или… Язык?       — Не оригинально, — изрек он, ударив тростью по полу с такой силой, что она невольно вздрогнула. Взгляд зацепился за охранника, сжимавшего дубинку, которая явно намекала, что эта штуковина познакомится с ее ребрами, если она сейчас не соберется и не выдаст что-нибудь стоящее.       — Вытащить почки, легкие?       — Это уже было, — произнес он, нахмурившись. — Похоже, ты не следишь за ходом дела. Теперь у тебя последний шанс.       — Думаю… может, — протянула Лилит, пока взгляд не зацепился за зеленую кнопку, благодаря которой над головой вспыхнула лампочка. — Я никогда не видела, что именно происходит с вампиром, если как следует облить его вербеной. Кожа слезет или просто пойдет пузырями? А может, конечности одна за другой начнут отваливаться… Чисто научный интерес.       — Хм… — то ли озадаченно, то ли задумчиво произнес он, посмотрев на нее. — Как я могу отказать в такой просьбе? Как-никак тяга к знаниям всегда заслуживает поощрения, — произнес он, нажав на кнопку громкоговорителя и тут же приказав немедленно выполнить указание. Так сказать, ей продемонстрировали все наглядно. В какой-то момент даже велели подойти вплотную к стеклу, чтобы обзор был лучше и она, не дай Бог, не упустила ни одной детали. Зрелище было ужасным. Кожа стремительно наливалась краснотой, а от тела валил густой пар. «Дыши», — приказала себе она, когда стены вокруг начали медленно сдвигаться, сжимая пространство до размеров обувной коробки, а от отчаянных, рваных криков барабанные перепонки вот-вот готовы были лопнуть.

***

      Казалось бы, после такого эмоционального удара должен был быть хотя бы небольшой перерыв, но нет. На следующий день она снова оказалась в подвале.       — О, нет, сегодня ты направляешься туда, — провозгласил Филипп, указав пальцем на стеклянную клетку. — Ты воспроизведешь все, что видела вчера, до последней детали, но не забудь добавить свою «изысканную» фантазию. Лилит обрабатывала информацию так, словно ее сознание было старым радиоприемником, который вдруг решил настроиться на другой канал, но никак не мог поймать нужную частоту. То есть изрядно тупила.       — Первое предупреждение. Начинай быстрее, — потребовал он. — И твое лицо, — сморщился он, наблюдая за целым спектром эмоций, разворачивающимся на ее лице. — Убери это все. Тошно смотреть.  Ей буквально приказали спрятать все эмоции, будто это старая, заношенная до дыр футболка, которой давно пора на дно мусорного ведра. При том что на восстановление этих самых эмоций было угроблено немало времени, сил и средств. Стиснув зубы, она шагнула в эту комнату, и тишина густой смолой растеклась по трибуне. Взгляд тут же устремился на того самого вампира, который и без того вчера нахлебался страданий по самую глотку. В мыслях эхом повторялось одно и то же, что ей жаль, правда жаль, но как бы ни скребло это внутри, выбор здесь был очевиден: либо он, либо она. Несколько минут костяшки на руках горели от ударов, как тут изо рта широкими струями хлынула кровь. Она замерла, решив, что пора переходить к следующему этапу, но вампир воспользовался случаем, скопил во рту сгусток крови и смачно сплюнул ей прямо в лицо… Естественно, с трибун тут же прокатился смех. Ну а как иначе? Тут такая комедия разворачивалась, что хоть усрись от восторга. Она выдохнула, стерла кровь с лица и потянулась к его руке, ломая палец за пальцем, после чего провела зажигалкой по ним и по его лицу. В глазах напротив плескались злость, боль и жгучее желание разорвать ее на мелкие кусочки. Это желание она разделяла. С радостью бы взяла лопату и тихонько закопала бы себя. Однако даже после потери семьи и всего кошмара, в который ее с размаху швырнула жизнь, добровольно сдаться и поставить на себе крест она не собиралась. Разведя его руки в стороны и приложив всю силу, она пыталась оторвать их от тела, но это было сродни попытке голыми пальцами выдрать корни дуба. Она была девчонкой, а не здоровым мужиком с плечами, как у бодибилдера, поэтому такими физическими возможностями не обладала. Лилит взглянула на Филиппа, ожидая либо какой-то рекомендации, либо разрешения пропустить этот этап, но нет. Тот лишь усмехнулся и пожал плечами, мол, твои проблемы, хоть лоб расшиби, а сделать обязана.       — Ну что, милая, время не стоит на месте, — вновь прозвучал его голос. — Мы все с нетерпением ждем продолжения. Второе предупреждение. «Милая» — так ее называл папа. Как это слово вылетело изо рта этого старого придурка? Она тяжело задышала, как будто чьи-то крепкие руки сжали шею, перекрывая доступ к кислороду. Вот бы разорвать ему глотку и повесить его, как рождественскую гирлянду. Резко схватив его руку, она стремительно завела ее за спину, выпрямляя до предела, отчего по ушам ударил долгожданный хруст. Оставалось лишь окончательно оторвать конечность от тела, и как раз в этот момент в поле зрения попал топор, который она тут же схватила и со всей силы опустила ему на плечо, затем снова и снова, не позволяя себе остановиться. Стальное лезвие топора входило в плоть с липким, влажным звуком, а брызги крови разлетались во все стороны, покрывая ее с головы до ног. Она с трудом сглатывала мучительные позывы рвоты, давясь терпким металлическим запахом крови, который въелся в горло, пропитал легкие и осел на языке вязким налетом. Несмотря на трудности, рука все же отделилась от тела. Лилит подняла взгляд на Филиппа, надеясь, что он, в порыве неожиданной щедрости, решит завершить это представление. Хотя бы на первый раз, авансом. Но тот лишь зевнул, как и остальные зрители… «Собрать куски мяса, запихнуть в рот, вызвать рвоту и снова запихнуть. Осталось немного», — как мантру, повторила она про себя. Вроде бы она сделала все так же, как и вчера, вплоть до мельчайших деталей. Вот только сценарий малость пошел не в ту сторону, когда вампир резко вцепился в ее руку, вонзив клыки в кожу. Она рванулась назад, выдернув ладонь и содрав с нее куски кожи, оставляя алые полосы. Чем она вообще думала, суя пальцы в пасть хищнику? Видимо, действительно вчерашнее представление она смотрела не так внимательно, как стоило, потому что сначала вырывали зубы, а уж потом лезли в рот… И тут, как назло, трибуны снова разразились смехом, который подкрался незаметно, как убийца. Подошел вплотную, резко взмахнул ножом, и вся память рассыпалась, как праздничный каравай. Лилит вдруг поняла, что не помнит, что должно быть дальше. Какой следующий ход? Что именно она обязана повторить? А ведь задание было предельно ясным, воспроизвести все до последней мелочи. Ее руки безвольно опустились вдоль тела, а ноги приросли к полу. Где-то на периферии мелькнуло движение — это был Филипп, который демонстративно, не торопясь, потянулся к какой-то кнопке. И черт его знает, к какой именно… Она быстрым взглядом прошлась по вампиру, которого сама же превратила в кусок отбивной. Пути назад уже не было, ведь раз ступила на эту дорожку, то оставалось только идти до конца. Однако в этот момент какая-то тьма сомкнулась над ней, как вода над головой дайвера. Полное погружение. Она уже догадывалась, что обратно на поверхность не всплывет, а останется там, на глубине. Внезапно ногти вонзились в плоть, выдирая клочья кожи, которые забивались под ногтевые пластины. Замкнувшись в этом, она взяла нож и цепь, пропитанные вербеной. Лезвие прошлось по животу, оставляя глубокий ровный разрез, и следом она протолкнула внутрь цепь. «Крик» На этот раз он даже прозвучал в ушах странно, как мед, густой и тягучий, сладко растекающийся по воздуху, прилипая к сознанию. Сделав второй надрез, она просунула руку в тело, чтобы нащупать конец цепи, и теперь та была закреплена. Крепко сжав оба конца, она двигала ее из стороны в сторону, словно пропуская зубную нить между зубами. Крики, умоляющие прекратить, были определенно слышны, но ее это не останавливало. Держа цепь, она вставила ее ему в рот и сжав его челюсти, откинула его голову назад. Цепь вырвалась из тела, таща за собой внутренности: часть кишечника, оторванный фрагмент желудка…  Схватив полотенце, она торопливо стерла кровь с глаз и ресниц, оставляя на лице размытые багровые пятна, после чего быстрым мутным взглядом прошлась по трибунам и задержалась на Филиппе, который сидел с приоткрытым ртом, но тут же поспешил его закрыть.       Сегодняшний день наконец подошел к концу, и она смогла вернуться в свою комнату. Правда, о том, чтобы закатить истерику, развалиться на части и хоть как-то переварить то, что произошло, ей такой роскоши не предоставили, ведь внизу уже дожидался ужин. Остановившись перед зеркалом, она взглянула на свое отражение и выглядела так, будто провела ночь на кладбище, отбиваясь от армии зомби, которых потом голыми руками загоняла обратно в могилы. Свежие царапины на руках, сбитые костяшки, волосы спутались с кусками плоти, а кожа пестрела пятнами засохшей крови. Она отвела взгляд, не в силах смотреть на себя в таком виде, и, зайдя в душ, опустилась под горячие струи, прижимая колени к груди, пока вода смывала с нее кровь, а воздух вокруг затягивался густым паром.       — Дамы и господа, — произнес Филипп, величественно вскинув подбородок. — Наше новое детище, за которое мы, безусловно, обязаны поднять бокалы. За мисс Лилит! Вроде бы она смотрела прямо на него, прямо ему в глаза, но ощущение было таким, будто витала где-то вне этой реальности, и пришла в себя лишь тогда, когда по залу прокатился звон бокалов. Решив, что можно наконец приступить к трапезе, она жадно вцепилась в лобстера. Пальцы ловко разломили панцирь, ногти с хрустом скользнули по хитину, отделяя сочное мясо. Она ела быстро, жадно, небрежно, потому что внутри клубился дикий голод. Не просто физический, а нечто куда большее. Жажда разрушения, острое лихорадочное желание пролить еще больше крови, чем уже было пролито. Тем временем бокалы замерли в воздухе, ведь она так и не «чокнулась» ни с кем из своей новой «семьи», да и команды приступать к ужину не было. Филипп неспешно повернул бокал, наблюдая, как вино тянуло следы по стеклу, и отпил немного. Поставив его обратно на стол, он окинул взглядом всех присутствующих, давая понять, что можно начинать, а затем подозвал повара и велел принести для Лилит еще одну тарелку с лобстером. Ночь пыталась успокоить, накрыв ее своим одеялом и выдав наушники, в которых тихо напевали стрекот цикад и шелест листвы. Лилит, уже переодетая в пижаму и устроившись в постели, почти провалилась в сон, когда дверь ее комнаты без стука внезапно распахнулась.       — Ну ничего себе, тебе прям королевские покои отвели, — заявил Бернард, бесцеремонно переступая порог. — Моя комната куда скромнее твоей.       — Да, еще и с непрошеными гостями в комплекте, — не выдержав, подметила она, но, судя по тому, как уголок его губ дрогнул вверх, ее замечание только позабавило его.       — Наверное, ты переживаешь из-за утраты отца. Друзья вдалеке, незнакомое место, чужие лица… — произнес он, удобно развалившись на краю кровати. — Совсем одна.       — Все в порядке, но «спасибо» за беспокойство, — отозвалась Лилит. — Если мне не изменяет память, Филипп велел всем идти по своим комнатам.       — О да, туда и направлялся, — ответил он. — Твоя комната оказалась по пути, вот я и заглянул. Ты сегодня прямо феерично выступила, давно не было такого зрелища. Тебя будто с цепи сорвали.  Наверное, ей снова стоило вежливо ответить, бросить спасибо, кивнуть или хотя бы натянуть улыбку, но уж слишком ей не нравилось, как он на нее смотрел. Так обычно смотрят не на человека, а на вещь, которую уже мысленно затащили в постель, распаковали и прикинули, как, когда и как долго будут пользоваться. А может, ей просто показалось, и он всего лишь был уж слишком любезен к ней.       — Думаю, нам стоит познакомиться поближе, раз уж ты теперь часть этой семьи. Может, сыграем в бильярд или кино посмотрим? Что думаешь?       — О, я уверена, что знакомство подождет до утра, — отпарировала она. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, — ответил он с подозрительной улыбкой, которая прямо намекала, что ночь для нее будет какой угодно, только не спокойной. Когда дверь закрылась, она мгновенно вскочила с кровати и подперла ее стулом, после чего принялась изучать комнату в поисках хоть чего-то, что могло бы сойти за защиту. Взгляд зацепился за вешалку для платья, и, не теряя времени, она сломала ее, превращая в импровизированное оружие. Острый край вешалки отправился под подушку, и только после этого она позволила себе уснуть.

***

      Прошло четыре месяца. В Мистик Фоллс появилась некая Кэтрин Пирс, и, как всегда, ее возвращение вызвало настоящий переполох, а вот Лилит все еще была во Франции. О доме ей оставалось только мечтать, ведь покинуть это проклятое место было невообразимо сложно, если не считать сегодняшнего дня. Филипп по каким-то своим неведомым планам сообщил ей, что сегодня дом будет практически пуст. Многие отправлялись на какое-то там важное собрание, и это был тот самый шанс, которого она ждала.  Как только вечер накрыл дом своим колпаком, Лилит спустилась по лестнице и зашла на кухню, где наполнила стакан водой из кувшина. Делая неторопливые глотки, она беззаботно прошлась по первому этажу, изучая обстановку. Охранники и остальные работники, видимо, решили, что отсутствие хозяев — это шанс на небольшой отдых. Кто-то болтал, кто-то лениво потягивал сигарету, а кто-то, уткнувшись в телефон, совершенно не замечал всего, что происходило вокруг. Все как по нотам — момент, когда можно ускользнуть.  Вернувшись на кухню, она поставила пустой стакан в раковину и окончательно решила, что побег вот-вот состоится, как вдруг появился Бернард. Очень некстати.       — Ну что, может, составишь мне компанию? Поиграем в покер?       — Я бы с радостью, но у меня тут, как на зло, голова раскалывается, так что лучше полежу. Но, конечно, стоило ей направиться к двери, как путь тут же загородили.       — Да ладно, за несколько месяцев мы ни разу не провели вместе время, не думаешь, что это выглядит немного грубо с твоей стороны? Ты уже не в первый раз отказываешься, а мы ведь все-таки семья.        — Честно, голова реально раскалывается, — ответила она, и как будто в подтверждение ее слов боль действительно ударила по ней.       — Может, таблеточку?       — Все нормально, мне просто нужно прилечь, — произнесла она, но ощущение странной тяжести в голове становилось все сильнее.  Вдруг перед глазами все закружилось, а внутри заколыхалось, как при опьянении. Тошнота накатила, а ноги стали ватными. Лилит сделала шаг, но реальность поплыла перед глазами, а уже через мгновение почувствовала, как теряет равновесие и вот-вот упадет, но Бернард оказался рядом, подхватив ее в последний момент.       — Ого, ты как-то неважно выглядишь, — обеспокоенно произнес он, внимательно рассматривая ее лицо, а затем небрежно откинул ее волосы назад. — Прям вся бледная… Может, мне отвести тебя в комнату?       — Что-то не так… Что происходит?       — Ты выпила воду, — подсказал он. В памяти мгновенно всплыл стакан воды, налитый из кувшина и осушенный ею всего несколько минут назад.       — Ты что-то подмешал, — догадалась она и оттолкнула его от себя, но ее же спина больно ударилась о кухонную мебель. — Не подходи!       — Ш-ш, тише, все хорошо, — успокаивал он, приближаясь. — Если бы ты была хотя бы немного вежливее, может, этого всего и не случилось бы. Мотая головой из стороны в сторону в попытке разогнать туман, она вдруг уловила протяжный скрип половиц. Паника ударила по вискам, и, рванувшись вперед, она выкрикнула: «Помогите!». Ведь в доме была прислуга, охрана, кто-то же должен был услышать и оказать ей помощь? Но в попытке бегства чьи-то руки крепко схватили ее, и, подняв глаза, она увидела перед собой Себастьяна.       — Себ… Себастьян, помоги, — судорожно выдохнула она, но тот лишь усмехнулся, точь в точь как его брат, и оттолкнул ее, отчего она рухнула на пол. В голове зазвенело так, будто в жестяную банку швырнули монету и как следует встряхнули, а перед глазами все окончательно расплылось. Перевернувшись на живот, она поползла к кухне, отчаянно стараясь не потерять сознание, пока за спиной раздавались шаги и смех, от которого по коже шел мороз. Ощутив на кончиках пальцев холодную поверхность мебели, она вцепилась в ручку ящика и резко потянула его на себя.       — Знаешь, нам нравится, когда кто-то пытается убежать, — сказал Себастьян.       — И когда сопротивляются, — подхватил Бернард.  Ощутив холод металла, ее пальцы крепко обхватили рукоять ножа.       — Ой, ножик? Серьезно, Лилит? — проговорил Бернард. — Не стоит играть с такими игрушками. Давай-ка его сюда.        — Да и мы тебе покажем ножики посерьезнее, — подмигнул Себастьян, поправив промежность.   Держа нож крепко обеими руками, она вытянула их вперед.        — Ну-ну, дедушка будет сильно недоволен, если узнает, что ты решила нас покалечить. Ее взгляд метался от одного к другому, различая лишь размытые силуэты, однако на ее лицо все равно легла мрачная тень, а уголки губ медленно поползли вверх.       — Дедуля точно будет зол, — сказала она. — Похоже, я ему очень нравлюсь.       — Никто тебе не поверит, — заявил Себастьян.        — Ты так уверен? Давай проверим, — произнесла Лилит, прежде чем вонзить нож себе в живот, и уже в следующую секунду темнота накрыла ее с головой.       — Сука, — выругались одновременно Себастьян и Бернард, бросаясь к ней.

***

      После того случая Лилит больше не пересекалась ни с Бернардом, ни с Себастьяном. Как она и предполагала, Филипп оказался очарован ею по самые уши, и это принесло свои плоды. Он не только поверил в ее версию событий, но и устроил персоналу хорошенький разнос, а к тому же несколько дней спустя объявил, что намерен передать ей 5% акций компании по разработке биотехнологий. Шли дни, и помимо пыток, которые стабильно устраивались хотя бы раз в неделю, она играла с «дедулей» в гольф, пила с ним вино и болтала не только о делах, но и обо всем на свете. Разумеется, удовольствия это не приносило ни на грамм, и куда охотнее она заперлась бы в комнате, всячески избегая его общества, тем более огромный дом вполне это позволял. Но именно потому, что она так не поступила, ей удалось разузнать из этих бесед, что фамилия Делон была не просто французской аристократией. У этой династии и в Америке имелись свои корни. Новость так себе, прямо скажем, но радостная все-таки нашлась. Бал в честь помолвки сына Филиппа. Вечеринка. Множество гостей. Охрана и все остальные будут заняты безопасностью и обслуживанием, а не какой-то девчонкой, решившей «прогуляться» по территории. Официанты с серебряными подносами шли по залу, предлагая гостям шампанское. Лилит перехватила один бокал и, поднеся его к губам, позволила пузырькам лопнуть на языке, а терпкому теплу напитка медленно разлиться по телу, внушая надежду.       — Почему ты стоишь в стороне? Потанцевать бы не помешало, — произнес Филипп, подходя к ней. Лилит лишь взглянула на него, не выражая никаких эмоций. — Что так смотришь на меня? Твой возраст вполне позволяет подумать о замужестве, а учитывая, как ты прекрасно влилась в наше общество, не сомневайся — очередь за тобой точно будет. Второй брак за столь короткий срок это уже, конечно, перебор. Но она послушно кивнула и направилась к первому попавшемуся парню. Несколько танцев — ровно столько, чтобы убедиться в одном. Филипп увлекся беседой с гостями и наконец дал ей возможность покинуть зал. Она пробралась вглубь дома и направилась в свою комнату. Там, быстро переодевшись в удобную одежду, она схватила сумку и направилась к окну. Все было рассчитано, но при спешке она сорвалась и приземлилась на спину.       — Черт! — прошептала она, быстро поднимаясь и оглядываясь. К счастью, никто не обратил на нее внимания, и под звуки оркестра она ринулась вперед. Семья Делон владела огромным лесным участком, и чтобы вырваться из этого кошмара и дотянуть до города, Лилит сорвала с себя кулон. Проклятая тварь моментально окутала ее липкой, мерзкой хваткой, но именно благодаря ей уже через мгновение она стояла в центре города, где вовсю гремел праздник. Что, безусловно, было ей на руку. Час с момента ее побега уже истек, и, сворачивая в каждый новый закоулок города, она наконец наткнулась на то, что искала. Увидев перед собой девушку с голубыми глазами, Лилит приняла решение — напасть. Это был единственный способ выбраться отсюда и заставить семью Делон забыть о ее существовании. Возможно, судьба еще выставит за это счет, но сейчас ее волновала только одна мысль — выжить. А совесть? О, с ней она как-нибудь разберется позже… Она инсценировала свою смерть так, будто она пыталась сбежать, обокрав семью. Сумма денег и украшений была внушительной, что делало версию об ограблении вполне реалистичной. Учитывая, что она пыталась сбежать с деньгами и была бы готова бороться за свою сумку, весьма логично предположить, что ее убили. Все казалось идеальным. Лилит вытащила камень из кулона и аккуратно спрятала его в узкий карман джинсов. Чтобы тело стало невозможным для идентификации, она извлекла зубы и сожгла труп. Финальным штрихом стал кулон, который теперь висел на шее мертвеца. Золото плавится при температуре 1 064°C, и это означало, что ее кулон должен был остаться нетронутым — верный знак, что это была она. Из сумки она вытащила пузырек с кровью и, спрятав его в кармане, подкинула сумку бездомным. Вскоре кто-то обнаружит ее и начнет носиться с ней по ломбардам.

***

Португалия. Лиссабон. Месяц после побега.

      — Да, Деймон, это я, Лилит, — проговорила она в трубку телефона.        — Да неужели? Наконец-то вспомнила обо мне, — раздался его голос. — Надеюсь, за время своего маленького путешествия ты набралась достаточно опыта, чтобы поймать и сполна отплатить одной сучке, потому что в противном случае можешь даже не возвращаться. Бесполезных личностей под этой крышей мне и без того хватает. Шутка, конечно, забавная, но, наверное, только потому, что с головой уже не все в порядке. Но, как вы уже догадались, да, Деймон знал о семье Делон, ведь был достаточно близок с Жаком и вполне мог бы заявиться, героически всех разнести и вытащить ее бедную задницу из этого болота. Вот только он попросту забыл, в каком именно городе обитала эта семейка. Мог бы, конечно, пробить базу данных, но с ней же, по его расчетам, все должно было быть в порядке. В конце концов, она просто человек, а значит, вряд ли могла пострадать. Да и, возможно, Жак под градусом алкоголя нафантазировал все это либо драматизировал, к тому же вокруг и без того крутился целый табун проблем.       — Я в Лиссабоне, — уведомила она.       — Лиссабон? Ты не могла выбрать Мадрид, Лондон или хотя бы Берлин?       — Откуда мне было знать, куда ехать? У меня нет телефонной книжки под названием «Друзья Деймона». К тому же, насколько я помню, единственный человек, который до сих пор тебя терпит, сейчас с тобой разговаривает.       — Ауч, — откликнулся он. — Я надеюсь, за тобой не следят и ты хотя бы осторожна?       — Я весьма осторожна. Никогда не думала, что придется использовать инструкцию папы «как инсценировать свою смерть», но, в общем-то, она пригодилась.       — Я тебе говорил, что твой отец был чертовски крут?  Ключевое слово в этом предложении — «был». Со всем этим кошмаром во Франции Лилит как-то позабыла о горечи утраты.        — Так, не кисни. Я позвоню одному приятелю, который мне задолжал, и он организует все документы, чтобы ты вернулась в Америку. Разобравшись со всей этой бумажной волокитой, Деймон тем временем убедил всех, что за Лилит никто не приезжал, а сама она просто уехала, чтобы оправиться после смерти папы. В общем, на ходу лепил новую историю о том, где она была, чем занималась и почему теперь носит другую фамилию. В аэропорту среди витрин одного из магазинов она заметила кулон, похожий на тот, что когда-то носила, только на этот раз это была обычная позолоченная бижутерия. Купив его, она аккуратно спрятала камень внутрь и надела цепочку на шею. Когда она наконец оказалась в самолете и тот оторвался от земли, ей удалось впервые выдохнуть, а когда остановилась перед домом Сальваторе, то и вовсе в сердце поселилось чувство, что все действительно теперь позади.       — Деймон! Как же хотелось прижаться к кому-нибудь, ощутить капельку тепла… Но вместо этого ее будто окатили ведром ледяной воды.       — Какого черта?! — спросила она, ошарашенно разглядывая незнакомца, прикованного к стулу.       — Я бы с радостью обнял тебя, но, как видишь, слегка занят, — заявил Деймон, продолжая тыкать несчастного каким-то растением. Кожа пленника шипела, словно он оказался на сковородке. — Ах да, я вас не познакомил! Лилит, перед тобой ценный экземпляр под названием «оборотень». Хотя теперь уже не ценный… С этими словами он без лишних церемоний вырвал сердце несчастного и швырнул его в другой конец комнаты. «Пиздец, вот и приехали…» — обреченно пронеслось в ее голове.