The Devil Wears Giyongchy

Третий день лучше второго хотя бы потому, что мозг Сынхёна не угрожает растечься по черепу, но он и бесконечно хуже по остальным причинам. А конкретно из-за статьи, которую Донук поручил переписать прошлым вечером, и которую он оставил на его столе по указанию Сынри. Когда он заходит в офис Man2Man, самого Сынри нет на его обычном месте, и он не сияет очаровательной улыбкой всем, кто проходит мимо. Вместо него там стоит Донук, злой и встревоженный – интересное сочетание. - Где ты был? – огрызается он, как только Сынхён переступает порог. Сынхён смотрит на свои поношенные часы, мгновенно понимая, что они остановились, а он даже не заметил. – Мне к девяти. - Статья. Что ты с ней сделал? - Статья? – Сынхён долго не может вспомнить. – А. Я оставил её у тебя на столе. Донук вскидывает руки от отвращения. – Зачем? Я не просил тебя, так почему ты решил оставить её на моём столе вместо того, чтобы отнести в печать? Ммм? Учитывая, что сейчас только 8.56 и он остался без утреннего кофе – спасибо его кофеварке, отошедшей в иной мир ещё в понедельник – Сынхён думает, что такая постановка вопроса совершенно неверна. – Но ты не просил меня относить её туда, - отвечает он, понимая, что звучит как нашкодивший ребёнок. - Ты работал в журнализме до этого, так? Я предполагал, что кто-то твоего… калибра… сможет самостоятельно выполнить свою работу, включающую в себя отнести статью в печать, - Донук скрещивает руки на груди и надувает губы, всем своим существом напоминая расстроенного и подведённого своим чадом родителя. - Но… - Сынхён хочет сказать, что это Сынри убедил его положить статью на стол. Тем не менее, он быстро понимает, что не может втягивать Сынри в эту грязь; совесть (чёрт возьми) просто не позволит ему этого сделать. – Прости, - говорит он, опуская взгляд на свои ботинки и надеясь, что выглядит достаточно провинившимся. - Из-за твоей некомпетентности номер не был отправлен в печать до восьми утра сегодняшнего дня. На целых 13 часов позже плана. Такого ещё никогда не было, - Донук смеряет его таким пламенным взглядом, что Сынхёна буквально начинает трясти. – Убедись, что такого больше не повторится. В противном случае… - он указывает взглядом на стеклянные двери. Сынхён улавливает намёк и кивает. - Я всё понял. Я, правда, очень извиняюсь, этого никогда больше не повторится, - он кланяется и кланяется до тех пор, пока не начинает ощущать себя щенком. Донук цокает языком и уходит, Сынхён надеется, что к себе в офис или куда-то ещё, главное, чтобы в подальше от него. Когда он остаётся один в фойе – Сынри так и не вернулся на своё место – Сынхён тяжело вздыхает и проводит дрожащей рукой по волосам. Интересно, он уже побил мировой рекорд по провалам в первую рабочую неделю – и это только среда. Он знает, что список будет увеличиваться с каждым днём. Зайдя в свой офис, также известный как личный подиум Ёнбэ – сегодня он щеголяет в маленьком ему синем клетчатом свитере и чёрных мешковатых штанах, напоминая Сынхёну школьника-переростка – он садится за свой стол, собираясь разобраться с кучей требующих срочного к себе внимания стикеров с номерами, когда, игнорируя их обоих, заходит Джиён. Его одежда намного лучше, чем у Ёнбэ. Даже Сынхён понимает. Узкие красные кожаные штаны, футболка с большим вырезом и кремово-белый твидовый пиджак, удивительно похожий на женский. Сегодня он без своего морщинистого щенка, но его заменяет большая красная сумка. - Доброе утро, Джиён, - вежливо здоровается Ёнбэ, как всегда пытаясь доказать, что он лучший сотрудник. Сынхён лишь закатывает на это глаза и приступает к своему сложному, но скучному заданию. Проходит всего пятнадцать секунд, как дверь открылась вновь, и до них доносится сладкий голос Джиёна. – Где мой кофе? Они оба переглядываются: Сынхён сконфуженно, Ёнбэ паникующе. - Я спрашиваю, - Джиён подходит к дверному проёму, - где мой кофе? У вас сегодня выходной? Сынхён тотчас интуитивно понимает, что отсутствие кофе в офисе Джиёна стопроцентно его вина. Ему просто нужно, чтобы кто-нибудь подтвердил это. Что и любезно делает Ёнбэ. - Почему ты не принёс ему кофе? – шипит он своим фирменным громким шёпотом. - Потому что никто мне не сказал? – видимо, телепатия – необходимый навык для работы здесь. Жаль, что никто не дал ему ни одной проклятой подсказки. - О, ради Бога-, - Ёнбэ поворачивается к разозлённому Джиёну. – Сегодня произошла небольшая заминка, ничего страшного, Сынхён уже бежит. Не так ли, Сынхён? – и это очевидно намёк надеть пальто и выметаться из офиса. Джиён разворачивается и начинает закрывать за собой дверь. – У меня совещание в 9.30 в конференц-зале. Будь уверен, что успеешь. Сейчас уже 9.09. Время идёт. -------------------------------------------------- Покупка кофе ещё никогда не была такой напряжённой, думает Сынхён, когда подбегает к лифту и бьёт по кнопке, молясь, чтобы он приехал быстрее. Когда он выходит на улицу – после бесконечной, спасибо людям, заходящим и выходящим на каждом этаже, поездки на лифте – Сынхёна оглушает осознание того, что а) он не знает, какой кофе любит Джиён, и б) у него в бумажнике только 5000 вон. Он не знает кофеен поблизости, поэтому решает направиться на станцию, надеясь по пути найти местечко, предлагающее кофе по цене меньше пяти тысяч вон. Ему везёт: на улице за углом от офиса есть целый спектр кафе: Starbucks, Angel In Us, Twosome Place, Caffe Bene, The Coffee Bean. Слишком большой выбор. Он раздумывает, стоя на тротуаре, пока офисные служащие, толкаясь, идут на свои жалкие рабочие места. Какой понравится Джиёну, думает он. Очень хороший вопрос, учитывая, что единственное, что он знает о Джиёне – это то, что он о нём абсолютно ничего не знает. Какая чёртова кофейня? Только собравшись сдаться и пойти в ближайшую – Caffe Bene – он замечает спрятанную в конце улицы, небольшую свободную кафешку. Бинго. Дешёвый кофе и, вероятней всего, намного лучше того, что предлагают сетевые кофейни. Он кивает головой, отаптывает снег с ног и вздрагивает, когда колокольчик над дверью звенит ему прямо в ухо. Вдыхая аромат, по которому он так скучал, он заказывает большой «особенный домашний» и ждёт, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, пока милая бариста с любовью перемалывает зёрна, заливает их водой специальной температуры и- - Я дико извиняюсь за грубость, но я сильно тороплюсь, - сконфуженно говорит он, краснея, когда слова слетают с его губ. – Это для моего босса, а он сегодня очень злой. Девушка улыбается так, словно знает всё о ворчливых начальниках. – Ваша очередь идти за кофе? - Что-то типа того. Она заканчивает своё изящное дело и машет ладонью над дымящейся чашкой. – С Вас 5500 вон. Блять. – Эм… - он достаёт свой кошелек, показывая, что не располагает такой суммой. – А, это неловко, но у меня с собой только пять тысяч… - он улыбается ей лучшей из своих улыбок. Обнажая зубы и демонстрируя ямочки. Кое-как, чудесным образом это производит должный эффект на девушку – Ынхи, как написано на её бейдже – и она принимает купюру, приподнимая бровь и улыбаясь в ответ. – Надеюсь, Вы как-нибудь вернётесь отблагодарить меня за мою щедрость, - спокойно говорит она, и не смотря на чувство, сбивающее его с ног, он понимает, что эта милая любительница кофе явно с ним флиртует. Осознание этого его поражает. - Вы здесь часто работаете? – спрашивает он, убирая опустевший кошелёк обратно в карман. - Каждый день, - отвечает Ынхи, надевая картонный ободок на стакан. – Не скажете своё имя? Чтобы я знала, кого ждать. - Сынхён. Я работаю здесь за углом, в Man2Man. - В журнале? – она выглядит впечатлённой. Очень впечатлённой, и Сынхён даже решает чаще использовать эту уловку на женщинах. Кажется, это производит на них приятный эффект. – Ни за что бы не подумала. Сынхён пропускает этот удар по своему эго с непринуждённостью привыкшего к этому человека. – Знаю, я работаю там только с этого понедельника. - Вау, - Ынхи смотрит на него широко раскрытыми глазами. – Тогда, думаю, Вам стоит поторопиться. Блять. Часы в форме кофейной чашки, висящие за стойкой, показывают, что уже 9.20, а он ещё не вернулся в здание и не поднялся на сорок третий этаж. – Верно подмечено. Мне стоит идти, но… я ещё вернусь. При условии, что босс не испепелит меня за неправильный кофе. - Удачи, Сынхён, - кричит она ему вслед, и это так греет его сердце – слышать искренние слова поддержки от кого-то, кроме мамы и Дэсона. -------------------------------------------------- В 9.29 кофе с триумфальным стуком опускается на стол Джиёна. Последний замечает это грубое вторжение и начинает разглядывать стакан. – Ты не особо торопился, - он вертит его в руках, изучая картонный ободок и надписи на стакане так, словно это призовой кубок уникального образца. Джиён ничего не говорит, но Сынхён списывает это на то, что Джиён думает: «это не мой обычный кофе». Он молча поднимается, кофе в одной руке, папка – в другой, и обходит Сынхёна, уходя прочь и оставляя за собой тянущееся ароматное облако парфюма. Запах слишком лёгкий, чтобы быть мужским одеколоном, но слишком необыкновенный, чтобы быть обычным дерьмом массового производства, которым сейчас пользуется большинство женщин. Он проникает в лёгкие Сынхёна, переполняя их. Ёнбэ откашливается в своей раздражающе высокомерной манере. – Я воспользуюсь возможностью напомнить тебе, что по понедельникам, средам и пятницам твоя очередь приносить Джиёну кофе. В твою работу входит проверять его расписание и, отталкиваясь от него, решать, куда его ему нести: в офис или в конференц-зал. И мудрый совет. Он пьёт только скинни латте из Старбакса. Двойной эспрессо. Тебе лучше помнить об этом в следующий раз. - Спасибо за наставление, - отвечает Сынхён настолько вежливо, насколько только может, внутри мечтая ударить дурацкую голову Ёнбэ о дурацкий монитор его компьютера. - На деле, - Ёнбэ поднимается на ноги, предстоя перед Сынхёном во всех полтора метрах себя (слишком грубо, он, наверное, метр шестьдесят), видимо, пытаясь напугать, но у него не получается. – Думаю, сейчас схожу и принесу ему нужный кофе. Потому что, уверен, он его попросит, когда сделает глоток той тёплой коричневой жижи, что ты ему принёс, - он на себя пальто и направляется к двери. – Оставляю всё в твоих надёжных руках, - саркастично добавляет он, когда выходит. Это блаженство – остаться одному в офисе. Никакого Ёнбэ, злостно указывающего на каждое неверное движение, никакого Джиёна, тихо подмечающего каждую незначительную ошибку. Нет ещё даже десяти, а он уже трижды заебался. По крайней мере, ему будет, что рассказать Дэсону. Как только он садится за работу с телефонными звонками, маленький дисплей высвечивает «стойка регистрации». Сынри? Он поднимает трубку и отвечает как обычно, звуча так гладко и профессионально, будто бы он тренировался в душе каждое утро перед работой. Что он, собственно, и делал. - Сынхён, это Сынри со стойки регистрации, - как будто Сынхён забыл. – Слушай, я понимаю, что ты должно быть невероятно занят всю неделю, но, может быть, у тебя будет немного свободного времени завтра? После полудня, возможно? Донук хочет встретиться с тобой. Сынхён подавляет стон. Донук значит проблемы. – Завтра? – он смотрит на пустой органайзер, раскрытый на столе. – Я свободен. Во сколько? – они договариваются на 14.00, и Сынхён записывает это, ощущая себя намного солидней, просто обзаведясь собственным подобием расписания. Положив трубку, он надеется, что до двух часов завтрашнего дня не подаст Донуку причины уволить его. Ёнбэ возвращается слишком быстро, гордо держа в руках скинни латте с двойным эспрессо для Джиёна, что-то для себя и абсолютно ничего для Сынхёна. Как в стиле Ёнбэ, думает он и смеётся, потому что, зная этого парня всего три дня, он относит все виды дерьмовых вещей к нему. Джиён возвращается не намного позже, он как обычно минует Сынхёна, а затем и Ёнбэ, протягивающего ему большой стакан с логотипом Старбакс. – Сынхён, - зовёт он из недр своего офиса, заставляя того согнуться от отчаянья и вызывая коварную ухмылку на лице Ёнбэ. – Как называется место, где ты купил мне кофе? - Э… - Сынхён торопливо достаёт кошелёк и чек из него. – The Java Scoop, - читает он и быстро записывает имя Ынхи на обратной стороне, чтобы не забыть. А затем пририсовывает небольшое сердечко наудачу. Он приподнимается над своим столом, пытаясь увидеть Джиёна и его реакцию. – А что? - Я хочу двойную порцию в следующий раз. Ёнбэ открывает рот, всё ещё сжимая в руках уже ненужный кофе. Видимо, выбранная Сынхёном тёплая коричневая жижа подошла вкусам Джиёна. Сынхён победоносно улыбается и кивает на осиротевший стакан. – Я выпью, если никто не хочет. Ёнбэ: 50. Сынхён: 1. -------------------------------------------------- Пять вечера приближаются как улитка в летаргическом сне. Сынхёну скучно, глаза стали квадратными от работы за компьютером. После шквала активности, которым запомнилось это утро, весь последующий день прошёл под словарным определением «однообразие». Даже обед не поспособствовал поднятию духа, в связи с отсутствием его названного компаньона, оставившего Сынхёна и его сэндвич одиноко и забыто сидеть в тихом углу кафетерии. Никто другой даже не пытался сказать ему хоть слова, но у Сынхёна не было ни сил, ни желания пытаться наладить дружбу с этими, как ласково их называл Дэсон, «ряженными принцессами». Одна мысль о его друге заставляет его скучать по дому, как глупо. Завтра, в день рождения Дэсона, они выйдут в свет со своими общими друзьями; «выйти в свет» значит пойти в кафе, в котором работает Дэсон и которое по вечерам превращается в бар, ведь именно там имениннику обеспечены бесплатные напитки от обожающих его клиентов. Он очень ждёт этого, в основном, чтобы сменить обстановку и окружение и рассказать всем о неожиданном повороте в своей карьере. Никто больше не сможет обвинить его в том, что он «симпатичный, но бесполезный» после того, как он расскажет им пару своих историй. И, конечно же, Ёнбэ прерывает его приятные мысли не-такой-приятной реальностью работы. Тяжёлая книга падает на стол, вырывая Сынхёна из его вечерних мечтаний. - Что это? – спрашивает Сынхён, с подозрением разглядывая предмет. - Это, - говорит Ёнбэ тоном, уместным в сокровенный момент между священником и Библией, - это Книга. Верно. - Книга, - продолжает Ёнбэ своим любимым голосом, и Сынхён удивлён изменением в его лице. – Это набросок следующего номера. Обычно она готова к вечеру вторника перед публикацией, но по разным причинам в этот раз её распечатали только сейчас. Это не финальная версия – только Джиён может утвердить её – но это основа конечного результата. Каждый месяц мы – ты и я, то есть – самолично должны доставлять её домой Джиёну. Когда твоя очередь, ты должен дождаться, когда её доставят нам в офис – иногда успевают раньше четырёх, иногда позднее семи – и тогда отвезти её Джиёну и оставить её на столике в прихожей, - Ёнбэ смеряет его суровым взглядом, в этот раз без каких-либо издёвок, он абсолютно серьёзен, как мужик с мужиком, коллега с коллегой. – Но тебе нельзя заходить никуда дальше прихожей. При любых обстоятельствах. Утром дня, когда тебе нужно будет её доставить, тебе дадут код от его входной двери, который изменят в 23.00 того же дня. Так что ты должен успеть до одиннадцати, понял? - До двадцати трёх. Я понял. - Ты тихо положишь её на стол и уйдёшь. Не болтайся там. Я даже представить боюсь его реакцию, если он там тебя поймает. Затем он утвердит номер – или нет, смотря какой будет случай – и его отправят в печать. Я свято верю в то, что у нас одна из важнейших ролей, - Ёнбэ проводит кончиками пальцев по гладкому чёрному переплёту. – Ты всё понял или мне что-то повторить? - Нет, всё хорошо. - Ладно. Вот код. И запомни. Не опоздай. -------------------------------------------------- Перед лицом серьёзности Ёнбэ и отсутствия его сучного отношения, Сынхён совершенно забывает сообщить ему, что у него уже есть планы на этот вечер с Дэсоном, так что он улизывает в мужской туалет, чтобы позвонить другу и предупредить, что немножко опоздает. - Опять задерживаешься на работе? Два дня подряд, - Дэсон звучит обеспокоенно. – Не давай им себя использовать, Сынхён. Он очень ценит беспокойство, но не тогда, когда оно необоснованно. Он, в конце концов, и сам может постоять за себя. – Хэй, всё в порядке. Просто нужно выполнить небольшое поручение, а потом я сразу домой, хорошо? - Конечно. Увидимся, хён. Ощущение, что он подвёл друга, только крепло, но в то же время он не мог ничего поделать. Как и сказал Ёнбэ, доставка Книги – это самая ответственная работа, доверенная им, к тому же это нужно делать всего раз в месяц, соответственно, это не отнимет много времени. Кроме того, после наблюдения за Джиёном последние два дня он не может справиться с желанием увидеть место, в котором тот живёт, увидеть его дом изнутри. Он современный и в стиле минимализм? Старинный, роскошный и богатый? Эклектический и хаотичный? Сынхён очень хочет знать, но если кто-то спросит зачем, то он вряд ли он сможет дать внятный ответ. Он знает только то, что Джиён вызывает у него такой интерес, какого раньше не вызывал никто, и сегодня он хочет удовлетворить своё любопытство. Адрес, который Ёнбэ дал ему вместе с картой, находится в Пхёнчан, одном из самых богатых районов города. Требуется целая вечность, чтобы добраться туда, но это приятная поездка, учитывая то, что он едет на такси – за деньги компании, естественно. Когда высотки сменяются холмами и частными домами, Сынхён думает, что запросто может привыкнуть к такой жизни. Такси подъезжает к особняку, высоким забором огороженному от дороги. Деревья окружают дом со всех сторон, делая его совершенно приватным. Сынхён уже впечатлён, хотя ещё даже не вошёл внутрь. Электронные ворота, вмонтированные в изгородь из белого камня, открываются, когда он вводит код, после чего он осторожно проходит по каменной дорожке ко входной двери и вводит очередной набор цифр. Она открывается с тихим писком, и он попадает внутрь. Эта прихожая больше всей его квартиры. Бережно сняв ботинки в дверном проёме, он наступает на чистый до блеска пол. Он тихо пробирается к столику, который, как и говорил Ёнбэ, стоит по левую руку от него, стараясь успеть всё тщательно разглядеть, ведь он не знает, будет ли у него ещё такой шанс. Положив Книгу на предназначенное для неё место, Сынхён уже собирается направиться к выходу, как сквозь него неистовое проходит желание. Он хочет осмотреться здесь – не совсем так – он просто хочет высунуть голову в дверной проём так, чтобы увидеть, что же за ним находится. Увидеть, где же живёт Джиён, его загадочный начальник. Он поддаётся соблазну. Ничего не может с собой поделать. Прихожая переходит в следующий холл, затем появляется то, что должно быть гостиной. Это… по меньшей мере, необыкновенно. В одну из стен встроен камин, на полке над которым стоят фоторамки и хрупкие на вид статуэтки. Обивка дивана неожиданного тёмно-синего оттенка привлекает к себе внимание. Сынхёну интересно, засыпал ли Джиён на нём когда-нибудь, читал ли, свернувшись, книгу или смотрел большой плазменный телевизор напротив. Это странная мысль, переполняющая его спутанными чувствами, разбираться в которых ему не хочется. Сынхён так поглощён рассматриванием комнаты, что не замечает шагов, спускающихся с лестницы, пока не становится слишком поздно. Он замирает, словно олень перед фарами, когда появляется Джиён, одетый в пижамные штаны, по цвету подходящие под диван, и поношенный свитер, настолько большой, что оголяет его правое плечо, открывая Сынхёну отличный вид на изящные ключицы. Он сглатывает. Джиён замечает его – а как он не мог? – и смотрит на него своим ровным взглядом, его очаровательное лицо не меняется от эмоций. То, что он не находит присутствие своего сотрудника в его доме тревожным, озадачивает. Может быть, так делали все новые стажёры; смотрели дом, хотя их специально предупреждали этого не делать. Может быть, именно поэтому Сынхён был девятым стажёром за последние шесть месяцев – другие восемь точно так же поддались искушению, а на следующее утро оказались вышвырнуты из компании. Джиён пробуждает его от этих отрезвляющих размышлений, метафорически выбив почву у него из-под ног. – Могу ли я предложить тебе выпить? Сынхён так ошеломлён этим гостеприимным предложением, что не в силах сдержаться начинает хихикать. Внезапно он бьёт себя по губам, чтобы не допустить последующих идиотских звуков. – Нет. Нет, спасибо, я уже ухожу, - он ещё раз окидывает взглядом комнату, в которой сейчас находится. – Я оставил Книгу на столике в прихожей. - Как мило с твоей стороны. Сынхён хватается за последнюю надежду, но за свои слова хочется сквозь землю провалиться. – Вам нужно что-нибудь ещё? – спрашивает он заикаясь. - Нет, спасибо, - Джиён разворачивается, уходя в неизвестную комнату. – Если мне что-то понадобится, я обязательно позвоню. - Верно. Ладно, спокойной ночи, - кричит Сынхён, и ответное «спокойной ночи» очень успокаивает его смущение из-за того, что его поймали за шпионством в доме босса. Босса, который, его, кажется, слишком привлекает. -------------------------------------------------- Конечно, он не рассказывал об этом Ёнбэ следующим днём. Он даже не поделился этим с Дэсоном, когда вернулся домой в среду вечером; это что-то такое, что он хочет сохранить для себя, и он не очень уверен зачем. Он вторгся в частную жизнь Джиёна, и сейчас ему хочется защитить это украденное знание ото всех остальных. Это бессмысленно, точно так же как и большинство вещей в жизни Сынхёна. Запланированная ранее встреча с Донуком – это то, что должно помочь разбить его внутреннюю тоску. К удивлению, Сынри заходит за ним на пару минут раньше нужного времени и ведёт его в неизученную им ранее часть офиса – большую кладовую, заставленную стойками с одеждой. Донук ждёт их там, разговаривая с неизвестной ему девушкой. Сынри любезно представляет её. - Сынхён, это Джиын, она парикмахер-стилист, сотрудничающая с нашим журналом. Она согласилась помочь нам сегодня. Сынхён в замешательстве. Это место, одежда, парикмахер – он ничего не соображает. – Помочь с чем? - С твоим преображением, - заявляет Донук так, будто это было очевидно. – В скором времени Джиёну потребуется твоё сопровождение на некоторых встречах за пределами офиса, и он ни при каких обстоятельствах не возьмёт тебя с собой, если ты будешь выглядеть так. - Как? Что не так с моим внешним видом? – Сынхён чувствует себя оскорблённым, хотя маленькая часть его предательски согласна с этим. - Сынхён, я не хочу быть слишком резким, но ты не выглядишь так, словно работаешь в модном журнале. В смысле, твои волосы, твоя одежда… и эти очки, - Донук грустно мотает головой. – От них просто придётся отказаться. Так и начинаются два мучительных часа. Первое – причёска. Джиын усаживает его в кресло и начинает обрезать его волосы с таким умением и решимостью, каких он не видел раньше. К несчастью, в этой части комнаты нет зеркал, так что он не может оценить плодов её труда. Сынри с Донуком утверждают, что стало намного лучше, но пока Сынхён сам не увидит свою стрижку, он им не поверит. Следующее – его одежда. Сынри достаёт откуда-то сантиметр и приступает к очень интимной задаче измерения Сынхёна везде. Мерки талии, бёдер, внутренней стороны руки, мерки внутренней стороны ноги (которые вызвали длительный контакт рук с пахом, причиняя Сынхёну дискомфорт). Однако болезненный процесс принёс хорошие результаты, потому что после обсуждений длинной в вечность, Сынри и Донук возвращаются к нему с целыми руками одежды. Они засовывают его во всевозможные виды штанов, втискивают в рубашки, блейзеры и свитера всех кроев, пока ему не становится плохо и жарко. Наконец, когда он уже собирается топнуть ногой и крикнуть «хватит!», два его стилиста делают шаг назад с довольными лицами и объявляют, что настало время для грандиозного раскрытия. Его тащат к зеркалу, и он не может подобрать слов, когда видит своё отражение. Буквально. Он одет в простые узкие чёрные джинсы, которые визуально делают его ноги бесконечными. И магическим образом у него обнаруживается такой зад, о котором он никогда не знал. Он любуется собой со всех возможных сторон, ошеломлённый тем, чего не замечал целых двадцать шесть лет. Когда он, наконец, привыкает к этому обнаружению – и всем его ракурсам – он переводит свой взгляд на верхнюю часть. И снова простая обтягивающая белая футболка, делающая акцент на его груди, о которой (какой сюрприз) он тоже не знал, с тёмно-фиолетовым блейзером, завершающим образ. Всё выглядит дорого и явно дизайнерски. Он сам выглядит… выглядит потрясающе. - Вот, - Донук стягивает с него блейзер и даёт ему пурпурно-белое пальто с меховым воротником. – Это Prada. Зима 2012, прошлый сезон, но тебе подойдёт. Так и есть. Он никогда не носил ничего настолько экстравагантного, настолько роскошного раньше, и это изумляло. Он выглядит и ощущает себя совершенно другим человеком. Будто бы он снял с себя старый панцирь и открыл нового, свежего себя. Он не может отвести взгляд от своего отражения. Джиын должно быть волшебница, потому что с его причёской точно случилась магия. Она убрала длинные пряди и излишнюю густоту. Сейчас волосы короче и уложены назад, открывая его, он не побоится сказать, чертовски привлекательное лицо. - Я… не знаю, что сказать, - наконец говорит он, продолжая крутиться у зеркала, не в силах прекратить любоваться своим превращением. – Я потрясён. - Мы знали, что в тебе что-то есть, - улыбаясь, щебечет Сынри. - Просто потребовалось немного усилий, чтобы снять все эти старые слои, - соглашается Донук. – Вышло даже лучше, чем мы ожидали. - Пойдём, покажем его, - горячо говорит Сынри, и это напоминает Сынхёну о том, где они находятся. Всё ещё на работе. - Чёрт, я оставил Ёнбэ одного и- Донук прерывает его, успокаивающе махая рукой. – Успокойся. Мы тебя прикрыли. Давай, - он помогает Сынхёну снять пальто и надеть блейзер обратно. – Пора устроить твой показ по офису. Когда они выходят из кладовой, Сынхёна поражает количество внимания к нему. До сегодняшнего дня никто не уделял ему ничего больше любопытного взгляда, теперь же все одобряюще осматривают его с головы до ног, кивая в знак приветствия, наконец, относясь к нему как к одному из сотрудников. И всё это из-за того, как он выглядит. Когда Сынхён заходит в свой офис, Ёнбэ чуть не давится кофе, увидев его. Он так и рассматривает его целую минуту, прежде чем что-нибудь сказать. - Это… пальто Prada коллекции зима 2012? – наконец спрашивает он, разглядывая висящее на сынхёновой руке пальто. - Ага. - Оу. Вау. Я не знал, что они ещё остались. Очевидно, это пальто – что-то особенное в мире моды, Сынхён обещает себе посмотреть про него в интернете, когда вернётся домой. После вечерники Дэсона, конечно. Самое интересное начинается, когда Джиён выходит из своего офиса узнать, что за шум и, разумеется, приказать всем заткнуться. Он замирает, когда видит Сынхёна, стоящего в окружении Донука и Сынри. Беглый, но внимательный взгляд заставляет Сынхёна задрожать от предвкушения – но чего, он не знает. Джиён, как он успел выучить, очень сдержан в демонстрируемых эмоциях, но сейчас он не может сохранить лицо. Он выглядит довольным и одобряющим. Наверное, даже гордым. - Хорошая работа, Донук, - говорит он. – Думаю, ты заслуживаешь повышения зарплаты, - это явно большая похвала от Джиёна, если об этом можно судить по улыбке на лице Донука. - Я, правда, очень горжусь, - подмечает он, и Сынхён начинает ощущать себя огромной куклой. Когда Джиёну наскучивает рассматривать заметное преображение Сынхёна, он ретируется в свой офис, а Донук отводит его обратно в кладовую. – Нам нужно найти тебе ещё одежды. Думаю, тебе придётся взять такси до дома. Этим вечером он уходит с работы с двумя целыми магазинами одежды, внезапно ощущая себя уверенней, ощущая себя частью коллектива.