The Devil Wears Giyongchy

Целая неделя без персонального ассистента – сущий ад для Джиёна. Не только потому, что теперь ему самому приходилось набирать письма от своего имени, а потому, что некому было принести ему кофе, выполнить какое-нибудь мелкое поручение или побыть тем, на кого можно было накричать, когда настроение располагало. Тот факт, что он скучает по Сынхёну, не имеет никакого значения, ведь этот ублюдок оставил его, наплёв какой-то ерунды про то, что делает это ради них обоих, ради карьеры Сынхёна, ради- - Проклятие! – кричит он и ударяет кулаком по своему столу, случайно попав им по клавиатуре и превратив отчёт, над которым он работал последние три часа (число слов: 341) в море беспорядочно разбросанных букв. – Блять! С тех пор, как Сынхён бросил в него своей бомбой ускоренного действия, Джиён вновь запрятал свои эмоции далеко-далеко за своими внутренними стенами из метафорической стали и не стал даже размышлять о своём отношении к уходу Сынхёна. Он чувствует себя слабым лишь за то, что отпустил его, но как бы он стал его удерживать? Никак, если он уже принял окончательное решение. К тому же, в его действиях была логика. Они оба слишком увлеклись своей личной жизнью, как это было в Париже, например, и всё это привело к тому, что он просто не мог нормально дисциплинировать Сынхёна, не чувствуя себя при этом последним мудаком. И степень обоснованности его нападок неважна. Он не мог как следует выполнять свою работу, потому что был слишком занят мыслями о Сынхёне. На столе рядом с ежедневником лежат три резюме, и он до сих пор не может собраться с силами, чтобы посмотреть их. Не потому, что он в тайне надеется, что Сынхён в любую минуту вернётся к нему в движениях вальса, будто бы ничего и не было, нет. Он просто… он пока не готов связываться с ещё большей некомпетентностью, к тому же, в двойной дозе. По крайней мере, так он объясняет это Донуку. Он берёт эти резюме, при этом переворачивая страничку в ежедневнике; оказывается, сегодня уже пятница. Он смотрит. Видимо, он так погряз в собственных мыслях, что забыл перевернуть страницу вчера. Он хочет вернуться к резюме, как что-то внизу листа привлекает его внимание. Знакомый округлый, неразборчивый почерк. Я хочу, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. 19.00. Встретиться с Сынхёном @ Espresso Shot (Станция Синчон, выход 6 или 5, непонятно, потому что, Сынхён, у тебя хреновый почерк) Он смотрит. Потирает глаза и смотрит снова, но запись никуда не пропадает; ему назначали свидание, грёбанное свидание, и подтверждение этому записано рукой Сынхёна в его ежедневнике. Как…? Джиён бросает взгляд на время на экране компьютера, у него чуть сердце не останавливается, когда он понимает, что сейчас уже 18.25. Блять. Блять, блять, блять- - Донук? – зовёт он, выпрыгивая из своего кресла. Он нажимает кнопку выключения на компьютере, нисколько не задумываясь о своих действиях. – Донук! Донук вбегает в его кабинет. – Что-то случилось? - Сколько времени займёт поездка отсюда до Синчона? - Э… минут двадцать на такси. Если буду пробки, то дольше. - Отлично, я еду, - Джиён убегает, заставляя его бежать за собой. - Подожди, куда? Синчон? Зачем… - а затем лицо Донука озаряет понимание. – Сынхён. Он живёт в Синчоне. Джиёна без понятия, что на это можно ответить, потому что сейчас все месяца их отношений ясно написаны у него на лице, и Донук внимательно вчитывается в каждое слово. За этим не следует выкриков типа «ты идиот!»; вместо этого Донук тащит его вниз по коридору (тащит его! Какая наглость!) в небольшую кладовую, которая служит гардеробной журнала. Он остаётся один посреди этой комнаты, пока Донук рыскает по всевозможным стойкам с одеждой, наконец, возвращаясь с уродливой рубашкой и мешковатым свитером. - Вот. Джиён так и смотрит. – Чё? - Давай, надень это. Ты не можешь приехать в Синчон в одежде от Chanel из новой женской коллекции, которая ещё даже не была представлена публике, - Донук говорит это, как обычную жизненную фразу. Он машет перед ним одеждой. – Поторопись, наденешь это и поедешь. Джиён может только подчиниться; он снимает с себя жакет (потрясающая серебристая букле, как же он будет по ней скучать) и натягивает на себя новую одежду, морща нос от того, насколько безвкусно сейчас одет. - Я ощущаю себя Сынхёном в первый день его работы здесь. - В этом вся фишка, - Донук поворачивает его на месте и толкает к двери, полностью игнорируя положенные отношения начальника и подчинённого. – Иди. И Джиён идёт. -------------------------------------------------- В 19.20 он, пошатываясь, заходит в Espresso Shot; сначала он застрял в пробке, а потом вышел не в тот выход (оказывается, это была 2, а не 5 или 6), спрашивая у распущенных на вид студентов дорогу. Он зигзагами обходит уже образовавшуюся толпу народа, и обнаруживает до боли знакомую фигуру у бара. Он подходит к нему и втискивается в небольшое пространство около него. - Привет. Извини, я опоздал, - говорит он, пытаясь отдышаться, и делает мысленную заметку чаще посещать спортзал. Сынхён чуть из кожи вон не выпрыгивает. – Джиён? – к джиёнову огорчению, он выглядит крайне удивлённым, встретив его здесь. – Ты пришёл. - Да. Сынхён ищет что-то в его лице, нельзя сказать, что именно. – Ну… хочешь выпить? Джиён кивает. – Я буду то же самое, что и ты. От Джиёна не ускользает то, как рука Сынхёна задерживается на его руке чуть дольше, чем положено, когда он передаёт ему напиток. Он закусывает губу и вынужденно опускает глаза, чтобы не сталкиваться с напряжённым взглядом напротив. - Я рад, что ты пришёл. Джиён тотчас поднимает взгляд и улыбается. – Я тоже. А ещё от него не ускользает то, как сынхёнова рука лежит на его пояснице, пока он ведёт их к шумной компании людей, которую Сынхён представляет как «мои друзья». - Ребята, это Джиён. Не похоже, что кто-то из них знает что-то о Джиёне –либо Сынхён, правда, ничего о нём не рассказывал, либо они очень хорошие актёры. Джиёна опускают на небольшой диванчик, которому и так с трудом удаётся умещать на себе троих человек, бок Сынхёна тесно прижимается к его собственному. - Я очень рад, что ты пришёл. Джиён приближается к его уху, игнорируя ухмылки окружающих и шепчет. – А я очень рад, что ты ушёл. Сынхён смеётся и чмокает его, разливая свой напиток на колени Джиёну, но тот не обращает на это внимания. Это конец первой главы их отношений и начало следующей. такие пироги спасибо, что прочитали большое спасибо и +1000 к карме, что комментировали