Благодаря тебе я увидел в себе красоту

Эдвард Тич был мёртв. Чёрная Борода об этом позаботился. А Кракен ему помог. Как, впрочем, и многие другие на этом пути. И хотя Чёрная Борода слышал, как Эдвард ногтями царапает крышку гроба в своей груди, через пару лет это стало проще игнорировать. Он сам убил Эдварда, и теперь вынужден был страдать от последствий. Даже если для этого придется снова и снова убивать Эдварда, как только он просыпается. С тех пор как появился Кракен, для Эдварда не осталось места. Слабый маленький Эдвард. И это было прекрасно. Долгое время всё было в полном порядке. Чёрную Бороду боялись пираты, а Кракена боялись вообще все. Хотя последний редко выходил на свет в сознании Чёрной Бороды. Быть Чёрной Бородой было легко. Определенно легче, чем быть Эдвардом. Пока не стало слишком легко. Пока это не стало обыденностью и рутиной. Пока обыденность и рутина не стали царапать его череп, а Эдвард не пытался вернуться к жизни. Когда Чёрная Борода размышлял над тем, что может, хотя бы на время помочь ему справиться с болью, новое, внезапное, волнующее чувство дало о себе знать. – Он победил тебя? В поединке на мечах? Чёрная Борода слышал, как Иззи скрежещет зубами с другого конца каюты. – Да. Чёрная Борода хмыкнул. Новое чувство носило имя Стид Боннет. Поэтому, когда Чёрной Бороде наконец удалось обнаружить джентльмена-пирата, ему не терпелось с ним познакомиться. Будь Иззи проклят. И впервые за многие годы Эдварду позволили выйти из гроба, и не приговорили к смерти с первым же вздохом. Его голова не разрывалась, его "я" не пылало. Он был просто Эдом. Просто Эдом Стида. И он оставался бы им до конца жизни. Если бы Стид не сделал то же самое, что все остальные: помог Чёрной Бороде похоронить Эдварда. – Эдвард, ты не можешь... Его рука быстро схватила Иззи за горло. – Нет. Не произноси его имя. – В выражении лица Иззи читалось замешательство, но Чёрной Бороде было всё равно. – Этот ублюдок мёртв, и да поможет мне ад, таковым и останется. Он слышал, как его голос рычит, и чувствовал, как руки выходят из-под контроля. Он усилил хватку, а Кракен поднял свою уродливую голову. Если он убьёт Иззи, станет ли ему легче? Отступит ли Кракен снова? Прошло много времени с тех пор, как Иззи показывал страх в своих глазах. И всё же его страх никогда не был связан с Чёрной Бородой. Мысль о том, что именно он вселил в него страх, помогало Чёрной Бороде держать свое тело и любую часть разума под контролем. Это было волнующее чувство. – В следующий раз, когда ты произнесешь это имя, я отрежу твой поганый язык. – Он оттолкнул Иззи с такой силой, что его первый помощник упал на пол, а трость отлетела в сторону. – Передай экипажу то же самое. И больше не беспокой меня, пока мы не прибудем в гребаный порт. – Иззи кивнул со своего места к ногам Черной Бороды. Он кашлял и задыхался, пытаясь покинуть капитанскую каюту. – Знаешь. Не обязательно быть сучкой из-за всего этого. – призрак Люциуса танцевал в периферии Чёрной Бороды и дразнил его уже несколько недель. Кожа мальчика была мертвенно-белой и покрытой ракушками, а глаза - молочными и безжизненными. Чёрная Борода уже видел такое. Так выглядели трупы, попавшие на его корабль после нескольких дней пребывания в воде. Точно так же выглядел бы и Люциус, если бы душа не покинула его тело. – Если я не могу быть гребаной сучкой из-за этого, то что ещё мне остается? – Чёрная Борода откинул голову назад, снова метнув нож в сторону призрака. Тот вздохнул. – Ты мог бы взять себя в руки и признать свои ошибки. Чёрная Борода рассмеялся и сделал глоток из бутылки, стоявшей в углу каюты. –И как бы это помогло, а? – это трудно было разобрать, так как белые глаза и зрачки сливались в одно целое, но Люциус закатил глаза. – Может быть, с этим будет легче жить? – он сказал это так, как будто это было очевидно, но Чёрная Борода не удержался и рассмеялся. – Жить с этим? Дорогой мальчик, зачем мне с этим жить? – по лицу его противника пробежала растерянность. Чёрная Борода устал. Никто его не понимал. Не то что Ст- Никто не понимал его. Он сделал ещё один большой глоток алкоголя, который прокладывал себе путь через горло в желудок. – Зачем мне жить с чем-то? – пробормотал он, но ответа не получил. Призрак Люциуса снова свалил. Как и всегда. Как и все. Даже мертвые не хотели находиться рядом с Чёрной Бородой в эти дни. Черт, даже Чёрная Борода не хотел быть рядом с Чёрной Бородой. В последнее время он много думал о смерти. То желание, которое поселилось в его груди рядом с гробом Эдварда, вспыхнуло гораздо сильнее, чем когда-либо, но он не позволил Ст... ему победить. Он был чёртовым Чёрной Бородой. Он был богом забытым Кракеном. Он не позволит какому-то вычурному мальчишке сломить его. Только он сам может сломать себя. Чёрная Борода, ходил среди людей... в какой бы дыре он ни находился, казалось, что люди разговаривают. – Хорошо, – сказал он себе. Пусть они боятся его. Он слишком устал. – Разве это не... разве Стид не плавал с ним? – один шепот из сотни резанул его слух. Сквозь шум порта он удивился, что вообще разобрал это единственное предложение, но опять же, именно это имя, именно этот человек и именно это чувство были для него громче любого звука. – Боннет то? Да. – эмоции бурлили под кожей Черной Бороды, обжигая его изнутри. Слишком много, слишком много, слишкмногослишкоммного. Он знал, что вот-вот сорвется. И он предпологал, что любой дурак сейчас перережет веревку и выпустит Кракена. Чёрная Борода остановился на месте, его глаза устремились на группу людей, которые переговаривались между собой. Он осмелился заставить их перерезать веревку. Ещё раз произнести это проклятое имя. В какой же дыре он очутился, что они знают его имя? Группа людей захлопнула рты, страх закрался в их глаза, когда Чёрная Борода медленно пошел в их сторону. Он знал, что выглядел как безумец. Он и чувствовал себя таковым. Чувствовал, что его глаза вот-вот выскочат из раскаленной кожи. – Откуда вы знаете это имя? – его голос прозвучал серьёзно, и быстрее, чем он смог себя сдержать. Он удивился тому, как все выпрямились, когда он к ним обратился. Но никто не осмелился заговорить. Чёрная Борода сделал ещё один, медленный шаг в их сторону, наслаждаясь тем, как они вздрагивают. Наконец один из них, молодой человек, заговорил. – Стид Боннет? – Чёрная Борода кивнул и хмыкнул, его потемневшие глаза устремились на собеседника. – Он погиб. Пару недель назад. В результате несчастного случая. Чёрная Борода был уверен, что слабый маленький Эдвард Тич мертв и похоронен в гробу внутри самого себя. Однако, вопреки всему, он ожил. – Мёртв? Стид Боннет? – повторил он ошеломленно, все приемы запугивания были забыты, его кожа превратилась из кипящей горячей в ледяную. Мёртв? Мёртв!? ПОГИБ? Мужчина кивнул, казалось, расслабившись от явного шока на лице Черной Бороды. – Да, он умер самой фантастической смертью, о которой я когда-либо слышал, все моряки об этом говорят. Значит, все об этом знали. Стид Боннет был мертв. Кракен взревел, желая убить человека стоявшего напротив него, вырвать горло тому, кто осмелился произнести такие ужасные слова. Но как бы Кракен ни боролся за контроль, Эдвард рыдал, чёртовы эмоции переполняли его. А Чёрная Борода? Он стоял посреди порта, окруженный десятками живых людей, из которых ни один не был тем, кто ему нужен. Чёрная Борода не помнил, как он вернулся на корабль. Он вообще ничего не помнил. Этот ублюдок. Мёртв. Стид Боннет был мертв. Как он посмел. Как он посмел. Чёрная Борода боролся со своим разумом, боролся с Кракеном, Эдвардом и самим собой. Пытаясь разобраться во всем этом. Стид должен был жить. Стид должен был быть с ним. Это Чёрная Борода должен быть мертв. И сквозь свою ярость он понял, что время пришло. Сегодняшний день будет для него последним на этой богом забытой земле и в любимом море. - Чёрная Борода? Конечно же, Иззи вмешался. – Готовы к отплытию? – от нерешительности в голосе старпома его затошнило. – Да, давай отвалим. – прорычал он, надеясь, что фразы "оставь меня в покое" будет достаточно, чтобы обратить своего первого помощника в бегство, но вместо этого он мешкался. – Капитан, вы в порядке...? Чёрная Борода фыркнул и сделал глоток из бутылки алкоголя в своей руке. Он и не заметил, как схватил ещё одну. – Отвали, Иззи. – Но ублюдок остался. – В порту ходят слухи. Что-то про Боннета... – Иззи не успел закончить фразу, как к его горлу приставили нож, надавив слишком сильно, чтобы это можно было считать просто предупреждением. – Никогда больше не произноси это имя, или это будет последнее, что вылетит из твоих уст. – Иззи буркнул что-то похожее на согласие, и как только Чёрная Борода отпустил его, он наконец-то отполз в сторону. Он давно знал, что Иззи любил Чёрную бороду и, вероятно, убеждал себя, что всё ещё любит его. Но Чёрная Борода никогда не нуждался в том, чтобы кто-то его любил. Ему было необходимо, чтобы кто-то любил Эдварда. Уважал Чёрную Бороду. И принял Кракена. Ему нужен был Стид. Стид, который был, блять, мёртв. Чёрная Борода решил, что они со Стидом будут вместе. Хотел того Стид или нет. Куда ему ещё идти, если они оба мертвы? Неподалеку от "Возмездия" стояла лодка, достаточно большая, чтобы вместить небольшую команду. Возможно, её правильнее было бы назвать прославленной шлюпкой. Стид Боннет уже несколько недель скитался по морям. Хотя ему посчастливилось быстро найти бОльшую часть своей команды, которая не успела обгореть на солнце, погоня за "Возмездием" оказалась более сложной задачей, чем он предполагал. Он так устал. Всё, что заставляло его не сдаваться, - это то маленькое чувство в груди, та всепоглощающая радость, которую он испытывал при мысли об Эдварде. – Вы знаете, что он изменился, да? – сказал Олу. Стид молча кивнул в ответ. Он слышал, что говорили члены экипажа, ему было больно от того, что все его вещи были выкинуты за борт, но в конечном счёте его волновало только то, что Эдвард вот так просто оставил экипаж в беде. Вещи были просто вещами. Стид переживал за своих людей и за свою семью больше, чем за любую книгу. А за Эдварда он переживал больше всего на свете. Они догоняли "Возмездие". С тех пор, как они увидели, что оно покинуло последний порт, корабль двигался каким-то странным курсом. Сначала казалось, что он идет уверенно и быстро, как и всегда, но несколько дней назад казалось, что он остановился. Стид очень надеялся, что ничего плохого не произошло. Чёрной Бороде стало интересно, почему корабль перестал двигаться. Не настолько, чтобы выяснять в чем дело, но достаточно, чтобы заставить его задуматься. Через мгновение он мысленно пожал плечами. Это уже не имело значения, не так ли? Чёрная Борода часто думал о том, как он умрет. Иногда он надеялся, что это будет круто и зрелищно, а иногда просто надеялся, что следующий набег будет для него последним. С одной стороны, он собирался убить Чёрную Бороду, убить легенду, которую боялись все семь морей. Он заберет с собой Кракена, который ревел в его груди, пытаясь вцепиться когтями в его сердце и сжать его до отказа. Но в конце концов время пришло. Эдвард Тич собирался покончить с собой. И со всеми версиями, которые он когда-либо придумал, лишь бы не быть Эдвардом. С тяжелым вздохом он встал и подошёл к рычагу тайного шкафа. Уголком глаза он увидел гротескный призрак Люциуса. Потянув за рычаг, он повернулся к нему. – Это больно? – Люциус посмотрел на него в замешательстве. – Быть мёртвым. Тебе всё ещё больно? Люциус пожал плечами. – Не совсем. Всё кажется легче. Видит Бог, я не чувствовал такой легкости с тех пор, как научился воровать хлеб. Эдвард улыбнулся, а призрак Люциуса поднял вопросительную бровь. – Это хорошо. Когда он вошел в гардеробную, всё ещё забитую летним бельем и тонким атласом, он подошел к маленькому сундучку, в котором хранилось лучшее бренди, которое он когда-либо пробовал. Если Эдвард собирался умереть раз и навсегда, он сделает это так, как мечтал жить. В окружении Стида. Он сделал огромный глоток из бутылки и на мгновение задержал его во рту. Алкоголь обжигал, но был намного слаще, чем любой другой, который он когда-либо пробовал. Эдвард достал одну из вещей Стида, поднес её к лицу и глубоко вдохнул. Она пахла им. Менее интенсивно и слегка приглушенно, но он всегда различал легкий аромат лаванды и цитруса, который был присущ Стиду. Когда дверь в тайный шкаф снова закрылась, он сделал ещё один глоток. Никто не знал, где он находится. Он мог допить бренди, почувствовать запах одежды Стида, а потом пролить собственную кровь, как того и заслуживал. Напившись до беспамятства, он услышал, как Иззи выкрикивает его имя в каюте, а потом и в других частях корабля. Он тихонько хихикнул. Иззи мог сколько угодно звать Чёрную Бороду, Кракена или даже Эдварда. Первый помощник Хэндс никогда больше не увидит Чёрную Бороду живым, никто из них не увидит. Когда Стид подплыл ближе к "Возмездию", он увидел Иззи, мать его, Хэндса, который ждал его у перил. – Ты должен быть мертв. – он говорил с усмешкой на лице. Стид поднял брови. Он не ожидал, что новость о его кончине так быстро разнесется по округе. – Кто из нас? Иззи выглядел не слишком впечатленным. – Все вы. Но особенно ты, Стид, гребанный Боннет. Стид обменялся взглядом с Люциусом, который просто пожал плечами. – Стида Боннета больше нет, я просто Стид. – Лицо Иззи не изменилось, но он сбросил лестницу. Это было больше похоже на приглашение, которого Стид явно не ожидал. Он ещё раз обменялся взглядом со своей командой, все они были раздражены не меньше его, чего не мог не заметить Иззи. – Чёрная Борода прячется где-то на этом богом забытом корабле, и ты единственный, блядь, человек, который знает все секреты этого судна. – он скрежетал зубами. Как будто ему было физически больно признать, что Стид может быть полезен. Возможно, так оно и было. Но как только он произнес эти слова, Стид ещё больше встревожился. – Ты потерял собственного капитана на его же корабле? – он взобрался по лестнице с большей устойчивостью, чем когда-либо, и, когда присоединился к Иззи на палубе, то одарил другого человека выражением лица, не выражающим никаких эмоций. Иззи промолчал, но ярость и неприязнь в его глазах были очевидны. Стид поправил себя и свою одежду. – Что ж. Тогда приступим. Неподалеку от этого удивительно ненасильственного воссоединения Эдвард допил бутылку. Он вздохнул. – Что ж. Тогда приступим. Он уселся поудобнее, поскольку завалился на спину, и взялся за нож. Он хорошо ему послужил. Послужит и в последний раз. – Я иду, Стид, – ему было бы стыдно, если бы он не был чертовски усталым. Воткнув нож в плоть под запястьем, он с восхищением наблюдал, как его собственная кровь поднимается и пузырится, вырываясь из плотской тюрьмы. Он даже не чувствовал боли. Он знал, что должен был, знал, что, судя по количеству вытекающей крови, он должен был паниковать. Вместо этого он почувствовал облегчение. И счастье. Впервые за несколько недель Эдвард почувствовал, что может дышать. Он планировал ударить себя ножом в правый бок, как только закончит резать руки, но не ожидал, что энергия покинет его так быстро. Количество алкоголя, которое он употребил в течение дня, вероятно, не способствовало осуществлению его плана. Всё должно быть в порядке. Кто вообще его здесь найдет? Кракен затих, покоясь на чёрном полу сердца Эдварда. Наконец-то он получил то, чего так жаждал. Смерть от его рук. Кракену было все равно, что это будет его собственная смерть. Существо внутри Чёрной Бороды просто жаждало убийства, и сегодня оно удостоится великой чести убить Чёрную Бороду. Он успокоился, кровь больше не кипела под кожей, которая должна была лопнуть от эмоций. Казалось, с каждым ударом его сердца, с каждым новым потоком крови, покидающим его вены, жар и всепоглощающее чувство существования исчезали. Эдвард улыбнулся. – ЭДВАРД! Он не знал, как ему это удалось, но несмотря на то, что его взгляд затуманился, а сердце колотилось, пытаясь сохранить жизнь, и лишь увеличивало скорость потери крови, услышав голос Стида, его улыбка стала ещё шире. – Ты здесь, – прошептал он. – Конечно! Конечно, я здесь, Эдвард, нам нужно остановить кровотечение, нам нужно... – Эдвард вяло покачал головой. – Нет, я иду, Стид. Не останавливай кровотечение, – он пробормотал, тёплое чувство распространялось от его сердца по всему телу. Забавно, он всегда представлял, что истекающий кровью человек будет чувствовать холод. – Что... Куда ты идешь? Нам нужно остановить... – Стид поспешно разорвал одну из своих старых льняных одежд и плотно обернул её вокруг одного запястья Эдварда, поспешив повторить то же самое с другим запястьем. – Я иду к тебе. Мы можем быть... – он сделал вздрагивающий вдох, измученный и уставший. – Мы можем быть мертвы вместе. Он пробормотал, его улыбка была непоколебима, но он чувствовал, как его сердце бьется всё быстрее и быстрее. Что бы ни пытался сделать призрак Стида, Эдвард был уверен, что уже слишком поздно. - Я иду, Стид. Я возвращаюсь домой, - он выдохнул, когда его взгляд потемнел. Когда Эдвард пришел в себя, он почувствовал чью-то руку на своей собственной. Под кончиками пальцев была мягкая ткань, и, хотя его веки всё ещё были тяжелыми, он знал, что находится в безопасности. Он почувствовал запах лаванды и цитруса. – Эд? – при звуке голоса Стида он начал бороться со своими веками, изо всех сил заставляя их открыться. Свет ослепил его, раздражая глаза. Когда он попытался поднять руку, чтобы защитить глаза от назойливых лучей, он вдруг почувствовал боль, пронзившую его руку и кисть. – Твою мать. – пробормотал он хриплым голосом. – Думал, что смерть будет без боли и прочего дерьма. – он продолжал бормотать, прежде чем его глаза окончательно адаптировались к свету и сфокусировались на Стиде. Стид. Эдвард почувствовал, как на его лице появилась улыбка. Весь его гнев был где-то глубоко в груди. Потому что он наконец-то снова был вместе со Стидом. Ситуация была до жути похожа на то, как они впервые встретились... вернее, встретились после того, как Стид пришел в себя. Он лежал в уголке капитанской каюты, Стид сидел рядом с ним, держа его за руку. – Эдвард, – Стид выглядел таким радостным. Это растопило его сердце. – У меня получилось, – Эдвард улыбнулся. Возможно, не стоило этого говорить, потому что Стид разрыдался. – Нет... ты, Эдвард, ты не умер. Мир словно перестал вращаться. – Чёрт... ты призрак? За все эти страдания я получил только твой призрак?! – он хотел разозлиться, и он разозлился, но всепоглощающее чувство разочарования парализовало его. Потеря крови, которую он перенёс не так давно, вероятно, не помогла. – Я не призрак. И я не мертв. – смысл слов не дошел до Эдварда. – Да... да, люди в порту... ты умер. – пробормотал Эдвард. О нет, неужели Стид не знал, что он призрак? Стид не смог сдержать вырвавшуюся из него дрожь. – Это был обман. Я подделал это. Инсценировал свою смерть, чтобы быть с тобой. Хренотень. – Хренотень?! Стид кивнул. – Мне... мне так жаль, что я причинил эту боль Эдвард, мне так жаль, что я не смог добраться до тебя прежде, чем ты узнал эти новости. Мы преследовали тебя несколько недель, пытаясь подобраться к «Возмездию». Эдвард всё ещё не понимал, что они живы. – Мы... ты... жив? – пробормотал он. И вдруг все эмоции обрушились на него, как на корабль, который проигнорировал маяк. Гнев, радость, смущение, горе, злость. Гнев. – И что же. Ты решил меня бросить. Ещё немного поиграть в пиратов, пока снова не надоест. Стид вздрогнул. - Нет, дорогой, я... – Стид вздрогнул. – Я инсценировал свою смерть. Оставил свое имя, богатство и всё остальное. Могу я... могу я объяснить? Эдвард хмыкнул. – Как будто я могу встать и убежать. – он всё ещё чувствовал себя непомерно вялым. Стид выглядел так, будто его ударили ножом. – Я могу уйти, если ты хочешь. И как бы сильно Кракен ни хотел выбросить Стида за борт, Эдвард жалобно заскулил: мысль о том, что их снова разлучат, разрывала его сердце на части. – Я же, блядь, этого не говорил. Он кашлянул и почувствовал, как заурчал его желудок. – Как давно я... когда ты меня нашел? Такое ощущение, что я не ел несколько дней. Казалось, Стид о чем-то вспомнил. – Ах да, Роуч приготовил для тебя кое-что. При упоминании имени старого повара и медика Эдвард поднял брови. Они живы? Стид, казалось, заметил его замешательство. – Ах да. Они живы. Я нашел их на том острове, где ты их бросил. Не могу поверить, что это случилось быстрее, чем я догнал тебя. У Эдварда голова шла кругом. Слишком много информации, слишком много эмоций, слишком много всего, что нужно было переварить. – Итак... я жив, ты жив... большинство членов экипажа живы. – Эдвард поморщился при воспоминании об убийстве Люциуса. Мальчик не заслуживал этого. Как неоднократно говорил ему его призрак. – О нет, весь экипаж жив. Теперь, когда мы знаем, что Джим и Френчи были здесь. Было очень приятно обнаружить их целыми и невредимыми. Стид вернулся в закуток, держа в руках тарелку с чем-то мягким и теплым. Он протянул её Эдварду, который взял её, морщась от боли в руках. – Но мальчик... Люциус. Я убил его. В его голосе было больше скорби, чем Чёрная Борода или Кракен могли бы позволить Эдварду, но он ничего не мог с этим поделать. Выражение лица Стида стало невероятно мягким. – Нет, это не так. Он плавал в океане, когда мы его нашли. С ним всё в порядке. Казалось, что из груди Эдварда вываливаются кирпичи. И как бы свободно он себя ни чувствовал, это заставило Чёрную Бороду поднять голову. Всё было в порядке. Как будто Стид и не уходил. Всё, что пронеслось в его голове, это то, что он чувствовал, ожидая Стида. Часами. Ждал, когда они сбегут и начнут новую жизнь. Вместе. Вместо этого он вернулся к прежней жизни. В одиночестве. – Ну так продолжай. Объясни, почему ты меня бросил. Почему ты разбил мне сердце. Стид отвел взгляд, по крайней мере, у него хватило порядочности устыдиться. – Это не твой человек разбудил меня. Эдвард посмотрел на него в замешательстве, частички гнева отступили. – Это был Чонси. Бадминтон. – Эдвард застыл на месте. Эмоции, гребаные эмоции снова нахлынули на него, словно он был гребаным пляжем, а они - морем. – Он отвел меня в лес. Хотел застрелить меня. И я бы позволил ему. – Тарелка разбилась о пол кабины. Никто из них не заговорил. Стид вздрогнул и вздохнул. – Он сказал, что... я порчу прекрасные вещи. Что я испортил тебя. И свою семью тоже. – Эдвард хотел возразить, но слова застряли у него в горле. – Но он упал и прострелил себе голову. И я убежал. К Мэри и детям. – Стид не позволил омраченному выражению лица Эдварда помешать ему продолжить свой рассказ. – Но им было лучше без меня. Всем было лучше без меня. – Стид вздохнул, и Эдвард боролся с собой, чтобы не испытывать жалость к человеку, который только что признался, что сбежал от него. – Но... я понял, что люблю тебя. Я чертовски сильно люблю тебя, Эдвард. – Хотя это не было похоже на завершение его рассказа, Стид снова начал всхлипывать. – И я ненавижу себя за это, потому что я порчу тебя. Я порчу всё, что мне когда-либо было дорого. Но я эгоист. И я не могу жить без тебя, Эдвард. – На мгновение тишина повисла в капитанской каюте "Возмездия". Слышны были только тихие всхлипывания Стида и шум моря. Наконец Эдвард вздохнул. – Ты не... ты не испортил меня. Всё, я сделал, я сделал по собственному желанию. Я взрослый человек, Стид. Ты не можешь заставлять себя отвечать за мои решения. Ты отвечаешь за свои собственные. Стид кивнул, слезы всё ещё текли по его лицу. – Мне жаль, Эдвард. – Ты был тем, кто сделал меня красивым, Стид. Я был ужасным, страшным и отвратительным. Но красивым я никогда не был. И никто никогда не помогал мне увидеть в себе красоту. Пока я не встретил тебя, – он вздрогнул, и его глаза смотрели куда угодно, только не в сторону Стида. – А когда ты ушел и забрал всё это с собой. Я почувствовал себя уродливее, чем когда-либо. Стид снова всхлипнул. – И я заплачу за этой своей жизнью, если ты мне позволишь. Больше всего Эдварда задело то, что Стид говорил искренне. – Неужели это была такая тяжелая ноша? Стид повернул голову в его сторону, в его глазах был ужас. Как будто Эдвард произнес запретные слова. – Нет! Это не было бременем, на самом деле это было бы самым большим удовольствием в моей жизни. Если бы я смог заставить тебя снова улыбаться. Снова стать Эдвардом. Эдвард промолчал и отвёл взгляд. – Что... что если я не смогу быть Эдвардом? Не всё время. Он чувствовал себя неловко, но быть Эдвардом было слишком сложно, а иногда... иногда ему нужно было быть Чёрной Бородой. Или даже Кракеном. Нужно было выпустить наружу ад, который рос в его разуме и теле. Стид осторожно коснулся его рук. Его первым желанием было отстраниться, но он не мог. Глубоко внутри Эдвард жаждал прикосновений другого человека больше, чем кислорода. – Я люблю каждую версию тебя. Я люблю Эдварда и его нежные глаза, я люблю Чёрную Бороду и его сильные руки, и я люблю Кракена и его... смелость? – он слабо улыбнулся на последнее слово. Как будто он не говорил о самом страшном чудовище семи морей. Как будто он не говорил об убийце. Наконец, плотину Эдварда прорвало. Слёзы, собравшиеся в уголках его глаз, наконец, скатились на щеки. – Никогда больше не бросай меня. – Он умолял, чувствуя себя жалким и слабым. – Ничто и никогда не сможет заставить меня это сделать. Я люблю тебя, Эдвард. Больше, чем я думал, что можно кого-то любить. С вновь обретенной смелостью Эдвард подался вперед и соединил их губы. Он почувствовал улыбку Стида на своих губах. Впервые за несколько недель Эдвард, Чёрная Борода и Кракен могли дышать в унисон.